Полная версия
Традиция У. Шекспира в драматургии П. Б. Шелли
Важную роль при этом играет скрытый за словами Антония подтекст, который проясняется благодаря явной нелогичности суждений и выводов. Лейтмотив убийства в намекающих репликах героя мгновенно затмевает напоминание о достоинствах Брута и его сообщников. В результате Пурганаксу удалось убедить слушателей в необходимости испытать «святость» королевы, вылив ей на голову содержимое зеленого сосуда. Как видим, романтик пользуется методами Шекспира в речевой характеристике персонажей. При этом большинство героев имеют прототипов и легко узнаваемы: Эдип – Георг IV, Иона – его жена Каролина, Дакри – лорд-канцлер Эльдон. Исследователь Д. Рейман высказал предположение120, что Маммона – лорд Ливерпуль (премьер-министр Великобритании в то время), Пурганакс – слово, греческий корень которого соответствует данной морфеме в фамилии министра иностранных дел Р. С. Каслри (Castlereagh: castle – замок, твердыня; Purganax: πύργος – башня, стена, защита121), а Лаоктонос, имя которого в переводе с древнегреческого означает «убийца народа», представляет герцога Веллингтонского. Пиявка, Овод и Крыса, в свою очередь, как считают исследователи (Д. Рейман), символизируют членов Миланской комиссии. Моисей олицетворяет Т. Мальтуса, Соломон и Зефания сопоставляются с Д. Риккардо и Н. М. Ротшильдом. Таким образом, вопрос о прототипах героев данной пьесы оказывается чрезвычайно важным, ибо отсылает к актуальным для Шелли событиям английской истории.
Необходимо сказать, что в драме четко противопоставлены два лагеря: жирных и тощих свиней; особенно ярко это аллегорическое противоборство представлено в конце пьесы: во время банкета и в сцене суда над Ионой. Худые свиньи единогласно поддерживают и защищают свою королеву, тогда как «более существенные» боровы стоят на стороне могущественного Эдипа. В этом конфликте, как и в самом замысле пьесы, заключено сходство сатиры Шелли с трагедией Шекспира «Юлий Цезарь», отмеченное исследователями. Прежде всего, обе пьесы объединены темой убийства диктатора, которая свойственна всей драматургии Шекспира и Шелли, исключая драму «Эллада». Отмеченное ранее у Шелли противопоставление «толстых и тонких» присутствует в трагедии Шекспира в знаменательной беседе Цезаря с Антонием, которая явилась откликом драматурга на биографии Брута и Цезаря в «Сравнительных жизнеописаниях» Плутарха. В древнем источнике говорится, что Цезаря беспокоили «не эти долгогривые толстяки, а скорее бледные и тощие»122 (Брут и Кассий). В противоборстве жирных и тощих людей можно уловить весьма значительный подтекст: в шекспировской речи Цезаря скрывается целая система образов социально-политического плана. Цезарь боится худых людей, поскольку они много читают и думают, а значит, опасны для самодержца: «обожествлять тирана могут только сытые и глупые»123. Поэтому, по мнению шекспироведа Ю. Ф. Шведова, «тот, кто хочет заслужить лестный отзыв Цезаря, должен быть жирным (fat), с лоснящейся головой, прилизанным (sleek-headed), не страдающим бессонницей (sleep ónights)»124. Итак, окружение Юлия Цезаря, как и впоследствии Эдипа, правителя Беотии в драме Шелли, состоит из жирных, грубых, бездарных советников, желающих выполнять все приказы своего повелителя.
Наиболее ярким представителем партии «толстых» в драматургии Шекспира является, без сомнения, Фальстаф. Л. И. Шестов в своей первой научной работе125 заметил: «Попробуйте увидеть его (Фальстафа) без Шекспира, повстречаться с ним лицом к лицу: за толстым слоем жира, за его красным носом, за его грязной внешностью, пошлыми речами и возмутительными поступками – все пропадет для вас и вы вынесете впечатление, что встретили грязного, жирного, откормленного борова». Трусливый раб своего желудка Фальстаф – не самый любимый герой Шекспира. Автор над ним потешается, как Шелли подшучивает над гротескным образом Эдипа (объединяющим реальные черты с ирреальными), придумывая разнообразные метафоры и сравнения, дополняющие его скорее смешной, нежели страшный облик. Главный герой сатирического произведения Шелли становится объектом насмешек, равно как и его неудачливые прислужники. При этом сатира Шелли отличается от драм Шекспира большей категоричностью, условностью образов и ситуаций, очевидными аллюзиями на современные события.
Итак, внешний вид, речи и поступки тиранов Шелли во многом напоминают подобных героев в театре Шекспира. В то же время почти во всех драмах Шелли изображаются страдающие во имя правды персонажи, сопоставимые с шекспировскими трагическими героями (с Лиром, Корделией, Гамлетом и другими). Размышляя о типологии романтического героя, С. В. Тураев предложил выделение двух типов личности: Каин и Прометей, апеллируя к известным образам Байрона и Шелли и противопоставляя одного персонажа другому. С одной стороны, в литературе романтизма проявляются титанизм и крайний индивидуализм, с другой стороны, универсальность и всестороннее творческое развитие126. Однако универсальным героям Шелли (Прометей, Беатриче) тоже свойственны титаническая мощь и твердость характера.
В поздних пьесах романтика появляются философствующие шуты, провидцы, которые, подобно шекспировским шутам, в лаконичных и резких суждениях вскрывают пороки мира и его правителей, а также смело, открыто предлагают средства возможного исправления жизни, выражают надежду на перемены в будущем. Шуты Шекспира и Шелли, стремясь вызвать смех у героев и зрителей, вместе с тем обнажают горькие истины и сопровождают царственных персонажей с целью воздействовать на их сознание. Таким образом, эти герои своеобразно соединяют трагический и комический элементы в драматургии как Шекспира, так и Шелли. Кроме того, роль этих народных персонажей заключается в привлечении особого внимания к основным событиям и проблемам пьесы.
2.2. Тема провидения в разрешении трагического конфликта у Шекспира и Шелли
Пусть небеса свершают правый суд;
Когда настанет срок, они обрушат
Возмездие на головы злодеев.
У. Шекспир. Ричард II.
По своим сокровенным чувствам Шекспир предстает как наиболее скорбный и сурово трагический поэт среди всех поэтов древнего и нового времени.
Ф. Шлегель. История древней и новой литературы.
В театре Шекспира, по мнению немецких романтиков, было определенное свойство, приближающее его к литературе начала XIX века. Это обращение к христианской идее «божественного суда», которая в произведениях английского драматурга получила преимущество перед античной идеей рока. Ф. Шлегель был убежден в том, что в античной драме события объяснялись автором с точки зрения действия рока, игры неподвластных человеку сил, тогда как в романтической пьесе судьба, остающаяся для героя непознанной, связана, вместе с тем, с христианскими представлениями об ответе человека перед Богом. Значит, человек обладает известной долей свободы в своих поступках и в то же время несет личную ответственность за свои деяния, и судьба драматического героя, таким образом, зависит от его собственных мотивов и действий. Следовательно, герой романтической драмы – не жертва безжалостной судьбы, находящаяся в ожидании новых поворотов и испытаний, а субъект, самостоятельно выбирающий свой жизненный путь, но знающий о существовании «божественной справедливости».
На подобном принципе новых взаимоотношений человека и судьбы построена драма Шелли «Освобожденный Прометей». Вообще тема судьбы объединяет изучаемых английских авторов; например, в письме Д. Г. Байрону от 14 сентября 1821 года Шелли перефразировал слова Гамлета: «провидение… не дает упасть даже воробью»127. В трагедии Шекспира Гамлет перед поединком с Лаэртом предчувствует беду, однако считает веру в приметы глупостью: «Есть особое провидение, которое управляет даже гибелью воробья. Если это случится не сейчас, значит позже; если не позже, значит сейчас, а если это не случится и сейчас, все же это должно когда-нибудь случиться» (V, 2). Таким образом, отважно решаясь на дуэль, трагический герой Шекспира спорит с назначенной судьбой, бросает вызов суеверию и в то же время соглашается с евангельским изречением апостола Матфея: «Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц» (Матфей.10:29,31). Малую ценность птичек представляет множественное число греческого слова: «στρουθία», что в английском языке переведено как «sparrow» (воробей). Данный библеизм призывает не бояться судьбы, идти ей навстречу и всегда полагаться на высшее предопределение, так как даже мельчайшие создания не могут исчезнуть без ведома и воли Божиих. Знаменательно, что в своей личной переписке Шелли, цитируя Шекспира, обратил внимание на суждение английского драматурга, навеянное новозаветной мудростью.
Следует отметить совпадение глубинного содержания «Освобожденного Прометея» с основными идеями исторической хроники Шекспира «Ричард III». Из дневников Шелли известно, что в августе 1818 года писатель с увлечением читал «Ричарда III», а осенью того же года взялся за сочинение своей драмы о Прометее. Заметим, что особенностью трагедии Шекспира является изображение в ней разнообразных форм протеста против жестокости властолюбивого правителя. Так, народ выражает недовольство безмолвием, женщины проклинают тирана за убийство детей, подчиненные отказываются выполнять его поручения. Лишь страх заставляет подчиняться Ричарду, всюду царит недоверие. Подобное отношение проявляют герои к тирании Зевса в лирической драме Шелли. В драме Эсхила Прометей был одинок в окружении богов, лишь хор океанид поддерживал его. Что же касается Гефеста, Океана, Гермеса (богов, действующих в античной драме), все они проявляют малодушие перед властью Зевса. В драме Шелли Прометей наделяется поддерживающими его силами протеста. Так, в начале произведения Земля, выражающая архетипический образ Матери (вечной стихии-утешительницы), вспоминает проклятие Прометея, посланное Зевсу – «жестокому и всевластному» тирану, врагу ее детей, и разделяет протест восставшего титана:
Мое дыханье – воздух утонченный —Мгновенно потемнело, запятналосьТой ненавистью жгучей, что возниклаУ матери к врагу ее детей,К врагу ее возлюбленного чада;Я слышала проклятие твое,И если ты теперь его не помнишь, —Мои моря, пещеры, сонмы гор…Хранят его как талисман заветный.128В связи с отражением этого сильного чувства можно вспомнить реакцию Шелли на одну из картин итальянского Возрождения, запечатленную в его письме из Болоньи. Исследователь И. К. Неупокоева отмечает: «В «Скорбящей Мадонне» Гвидо Рени он видит правдивое «воплощение материнского чувства»129. Полотно произвело на романтика сильное впечатление: искреннее материнское сострадание своему ребенку, переданное в живописи, не оставило Шелли равнодушным. Романтик пишет о героине картины: «Душа ее склоняется под бременем любви, почти непереносимой по своей силе»130. О сочувствующих героях картины Г. Рени «Распятый Христос» поэт в том же письме 1818 года (время создания первого акта «Освобожденного Прометея») составил интересное мнение: «Фигуры эти божественны, но вместе с тем человечны»131. Безмерное горе матери на картине сопоставимо с чувствами героини Шелли Земли; отчаяние Магдалины, прильнувшей к кресту, может напомнить ужас Ионы перед надвигающимися Фуриями в пьесе; а сострадание святого Иоанна соответствует тому состоянию, в котором пребывал мятущийся Меркурий. Картины, особо отмеченные поэтом из всей Болонской пинакотеки, могут составить своеобразные «иллюстрации» к первому действию драмы. Рассмотрение изобразительных предпочтений писателя необходимо для того, чтобы точно оценить значимость той роли, которую играет сострадание в драме Шелли: особенно важен образ матери-Земли, более всех остальных героев сочувствующей мучениям Прометея и протестующей против правления неумолимого Юпитера. Можно отметить, что в ранней хронике Шекспира о Ричарде III страдания и проклятия матерей также являются наиболее значимыми и пророческими событиями.
В первом акте пьесы Шелли к Прометею является верный слуга Юпитера – Меркурий – и, в отличие от персонажа античной драмы, воплощающего верноподданность, признается в несогласии с волей мстительного хозяина и в сочувствии Прометею, что согласуется с недовольством подчиненных шекспировского Ричарда III. Диалог главного героя драмы с быстроногим гонцом наполнен философскими рассуждениями о Времени, о судьбе, об истинном предназначении человека и о бессмертной жизни. При этом Меркурий неожиданно признается: «Страдалец грозный, я к тебе пришел / Без всякого желанья, против воли, / Иду, гонимый тягостным веленьем»132. В хронике Шекспира исследователи также отмечают постоянную внутреннюю борьбу, несогласие героев с поведением Глостера: «Нравственный протест возникает в драме задолго до протеста политического, и Ричмонд, пользуясь всеобщей ненавистью к тирану, объединяет всех на борьбу»133
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Москвин В. П. Интертекстуальность: Понятийный аппарат. Фигуры, жанры, стили. М., 2011. С. 12.
2
О различении этих терминов говорится в статье: Луков В. А., Захаров Н. В. Шекспиризация и шекспиризм // Знание. Понимание. Умение. М., 2008. №3. С. 253—256.
3
В качестве основной темы научного семинара «Шекспировские штудии» 2006 года был выбран именно этот вопрос.
4
Алексеев М. П. Пушкин и Шекспир // Алексеев М. П. Пушкин: Сравнительно-исторические исследования. Л., 1972. С. 240—280. Левин Ю. Д. Шекспир и русская литература XIX века. Л., 1988. Соколянский М. Г. Перечитывая Шекспира: Работы разных лет. Одесса, 2000. Орлицкий Ю. Б. «Шекспировская» прозиметрия в русской драматургии XIX века // Шекспировские чтения. 2004. М., 2006. Захаров Н. В. Шекспиризм русской классической литературы: тезаурусный анализ: монография. М., 2008.
5
Швецова Т. В. «Гамлет» в контексте творчества И. С. Тургенева: Автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.01.03. Архангельск. 2002. Виноградова Е. Ю. Шекспир в художественном мире А. П. Чехова: Дис. … канд. филол. наук: 10.01.03. М., 2004. Елиферова М. В. «Повести Белкина» в контексте раннего восприятия Шекспира в России: 1790—1830: Дис. … канд. филол. наук: 10.01.03, 10.01.01. М., 2007. Демичева Е. С. «Шекспировский текст» в русской литературе второй половины XX – начала XXI в.: Дис. … канд. филол. наук. Волгоград, 2009. Евдокимов А. А. Н. В. Гоголь и У. Шекспир: поэтика драматургии в сравнительном освещении: Дис. … канд. филол. наук: 10.01.03. М., 2011.
6
Колпакова С. Г. Шекспир в немецком литературном сознании XX века: интерпретации гамлетовской темы: Дис. … канд. филол. наук: 10.01.03. Казань, 2010.
7
Показательно в этом отношении следующее научное издание: Английская литература XX века и наследие Шекспира. М., 1997.
8
Knight G. W. Byron and Shakespeare. L., 1966. Barton A. Byron and Shakespeare. Cambridge, 2004. Hawkins A. R. Order, community, and Astarte: Revising Shakespeare in Byron’s «Manfred». [Ph. D. dissertation]. Kentucky, 1997. Currie J. M. Borrowed authority, satirized genre: Appropriations of Shakespeare in Charlotte Smith’s poetry and novels. [Ph. D. dissertation]. Nebrasca, Lincoln, 2006.
9
Соколова Н. И. «Гамлет» викторианский // Диалог в пространстве культуры. К 100-летию со дня рождения Бориса Ивановича Пуришева. М., 2003. Байрамкулова Л. К. Поэтика Айрис Мердок в свете проблемы интертекстуальности: Мердок и Шекспир: Дис. … канд. филол. наук: 10.01.03. Нальчик, 2005. Папкина Д. С. Шекспировские аллюзии в прозе Джона Фаулза: Дисс. … канд. филол. наук: 10.01.03. Великий Новгород, 2004.
10
Никольская Л. И. Поэзия Д. Г. Байрона и П. Б. Шелли в России конца XIX – начала XX веков: Дис. … доктора филол. наук: 10.01.03. Смоленск, 1990. Остапюк Г. Н. Лирика Шелли (проблема ритмики): Дис. … канд. филол. наук: 10.01.04. Киев, 1994. Жук А. Д. Специфика жанров оды и гимна в эпоху романтизма (Ф. Гельдерлин и П. Б. Шелли): Дис. … канд. филол. наук: 10.01.05. М., 1998.
11
Амбарцумян Д. Г. Шелли в оценке армянской литературно-общественной мысли: Дис. … канд. филол. наук: 10.01.03. Ереван, 1990. Келлер Е. Р. Жанровые особенности писем Шелли: Дис. … канд. филол. наук: 10.01.05. М., 2000.
12
Weaver B. Prometheus Unbound. Michigan, 1957. King-Hele D. Shelley: His thought and work. L., NY, 1960. Singh S. U. Shelley and the dramatic form. Salzburg, 1972. Reiman D. H. Percy Bysshe Shelley. L., Basingstoke, 1976. Hall J. The Transforming Image: A Study of Shelley’s Major Poetry. Urbana, Chicago, L., 1980. Keach W. Shelley’s Style. NY, L., 1984. Hogle J. Shelley’s Process: Radical Transference and the Development of his Major Works. Oxford, 1988. Sperry S. M. Shelley’s Major Verse: The Narrative and Dramatic Poetry. L., 1988.
13
Гусманов И. Г. Лирика Шелли (1820—1822). Орел, 2008. С. 182.
14
См., например: Пикок Т. Л. Воспоминания о Перси Биши Шелли // Пикок Т. Л. Аббатство кошмаров. Усадьба Грилла. М., 1988. Clark D. L. Shelley and Shakespeare // Publication of Modern Language Association, 1939. V. LIV, March, №1.
15
Гусманов И. Г. Шелли и Шекспир // Метод и мастерство. Выпуск II. Зарубежная литература. Вологда, 1970. С. 43.
16
Bate J. Shakespeare and the English Romantic Imagination. Oxford, 1986.
17
Clark D. L. Shelley and Shakespeare // Publication of Modern Language Association, 1939. V. LIV, March, №1. Watson S. R. Shelley and Shakespeare: an Addendum // PMLA, 1940. V. LV. Langston B. Shelley’s Use of Shakespeare // Huntingdon Library Quarterly, Vol. XII, 1949. Taylor E. M. Shelley and Shakespeare // Essays in Criticism. L., 1953. V. III, №3. Harrington-Lueker D. Imagination versus Introspection: «The Cenci» and «Macbeth» // Keats-Shelley Journal. Vol. 32, 1983. Gold E. M. King Lear and Aesthetic Tyranny in Shelley’s The Cenci, Swellfoot the Tyrant, and The Witch of Atlas // English Language Notes, 1986 Sept; 24 (1).
18
Шлегель Ф. Об изучении греческой поэзии // Литературные манифесты западноевропейских романтиков. Под ред. А. С. Дмитриева. М., 1980. С. 49.
19
Шлегель Ф. История древней и новой литературы // Литературные манифесты западноевропейских романтиков. Под ред. А. С. Дмитриева. М., 1980. С. 67.
20
См. §3.1. «Принципы шекспировской композиции в драматургии Шелли».
21
Шлегель А. Чтения о драматическом искусстве и литературе // Литературные манифесты западноевропейских романтиков. Под ред. А. С. Дмитриева. М., 1980. С. 131.
22
Логвинова И. В. Теория комедии в эстетике йенского романтизма: Дис. … канд. филол. наук: 10.01.08, 10.01.03. Тверь, 2011. С. 72.
23
Вордсворт У. Предисловие к «Лирическим балладам» // Литературные манифесты западноевропейских романтиков. Под ред. А. С. Дмитриева. М., 1980. С. 273.
24
Thierfelder B. Wordsworth’s Ode: Intimations of Immortality, Shakespeare’s The Tempest 5.1, and Vaughan’s The Retreat // The Explicator. Washington: Spring 2005. Vol. 63, Iss. 3. P. 136—138.
25
Roe N. The Politics of Nature: William Wordsworth and Some Contemporaries. Basingstoke; NY, 2002. P. 170.
26
Ibid. P. 191, 189.
27
Подробнее об этом: Lee K. D. Wholeness in fragments: Coleridge’s Shakespearean criticism. [Ph. D. dissertation]. University of Glasgow; 2000. Badawi M. M. Coleridge: Critic of Shakespeare. Cambridge, 1973. См. также отечественное исследование на эту тему: Яковлева Г. В. Эстетические взгляды Кольриджа и его «Лекции о Шекспире». Л., 1975.
28
Согласно авторскому предисловию, «Заполья» является своеобразным романтическим переложением «Зимней сказки» Шекспира.
29
Scott Sir Walter. The Journal of Sir Walter Scott ed. W. E. K. Anderson. Oxford, 1972. P. 252.
30
Дьяконова Н. Я. Английский романтизм. М., 1978. С. 94—95.
31
Там же. С. 101.
32
Аникст А. А. Байрон-драматург // Байрон Джордж Гордон. Пьесы. М., 1959.
33
Пушкин-критик. М., 1950. С. 100.
34
Дьяконова Н. Я. Английский романтизм. М., 1978. С. 126.
35
Там же.
36
Knight G. W. Byron and Shakespeare. London, 1966. P. 177, 162.
37
Hawkins A. R. Order, community, and Astarte: Revising Shakespeare in Byron’s «Manfred» [Ph. D. dissertation]. Kentucky, 1997.
38
Montag L. Byron’s Allusions to Shakespeare in Don Juan // The Byron Journal. 30 (2002): P. 29—37; Barton A. Byron and Shakespeare. Cambridge, 2004; Williams M. «… the worst of models – though the most extraordinary of writers’: Shakespeare, the Romantics and Byron // Shakespeare in Southern Africa. Grahamstown, 2009. Vol. 21. P. 61—68.
39
Hazlitt W. The round table. Characters of Shakespeare’s plays. L., 1957.
40
Китс Д. Из переписки // Литературные манифесты западноевропейских романтиков. Под ред. А. С. Дмитриева. М., 1980. С. 352.
41
Там же. С. 350.
42
Там же. С. 356.
43
Китс Д. Из переписки // Литературные манифесты западноевропейских романтиков. Под ред. А. С. Дмитриева. М., 1980. С. 357.
44
Там же. С. 351.
45
Там же. С. 358.
46
Leal A. Negative capabilities: Keatsian thresholds from «King Lear» to «Vampyr». NY, 2005.
47
James D. G. Keats and King Lear // Shakespeare Survey. Volume 13: King Lear. Ed. Allardyce Nicoll. Cambridge, 1966.
48
Beaudry H. R. The English Theatre and John Keats. Salzburg Studies in English Literature, 1973. P. 178—189.
49
Китс Д. Гиперион // «Свободной музы приношенье…»: Европейская романтическая поэма / Сост., предисл., примеч. А. В. Карельского, Л. И. Соболева. М., 1988. С. 139.
50
Kent D. A. Keats and the Allegorical Tradition. [Ph. D. Dissertation]. Canada: York University; 1979.
51
Currie J. M. Borrowed authority, satirized genre: Appropriations of Shakespeare in Charlotte Smith’s poetry and novels. [Ph. D. dissertation]. Nebrasca, Lincoln, 2006.
52
Lamb C. Charles Lamb on Shakespeare. NY, 1978.
53
Гёте И. В. Об искусстве. М., 1975. С. 410 – 411.
54
Han Y. Romantic Shakespeare: from stage to page. [Ph. D. dissertation]. University of Birmingham (United Kingdom); 1997.
55
Об этом подробнее: Bate J. Shakespeare and the English Romantic Imagination. Oxford, 1986; Earle B. Hamletian Romanticism: Social critique and literary performance from Wordsworth to Trollope. [Ph. D. Dissertation]. Illinois: The University of Chicago; 2006.
56
The Complete Works of P. B. Shelley, ed. by R. Ingpen and W. E. Peck. Published for the Julian Editions. L; NY, 1913. Vol. IX. P. 57.
57
Об этом подробнее: Clubbe J. Dramatic hits: Napoleon and Shakespeare in Byron’s 1813—1814 journal // Charles Lamb Bulletin (138), 2007; Williams M. «… the worst of models – though the most extraordinary of writers’: Shakespeare, the Romantics and Byron // Shakespeare in Southern Africa. Grahamstown, 2009. Vol. 21. P. 61—68.
