Грань между жизнью и смертью. Второй сборник повестей и рассказов

— Эй, жизнь ко всем несправедлива, ты разве не заметил? — встрепенулся Никифоров, указав пальцем по очереди то на себя, то на соседа. — Вот, к примеру, я. Как сильно же надо было провиниться в прошлой жизни, что в этой я вынужден делить квартиру с тобой? Видишь? Жизнь ко всем так!

Филатов вернулся за стол с полной чашкой чая.

— Эту несправедливость легко исправить: в прошлом месяце ты получил приличную премию и мог бы наконец оставить меня в покое. Однако…

— Однако я пустил эти деньги в дело!

— Тогда постарайся на чужом горе еще заработать. Я мечтаю, чтобы ты поскорее съехал. Если Сабрина Сано популярная актриса, думаю, тебе за статейку снова отвалят приличную сумму.

— Я подумаю о твоем предложении, — усмехнулся Никифоров, ероша светлые волосы. — А ты на работу не опаздываешь?

Филатов бросил косой взгляд на часы и, оставив чашку с чаем, помчался собираться на работу.

Через десять минут он стоял в прихожей, зашнуровывая ботинки под пристальным взглядом Никифорова, шумно прихлебывающего чай.

— Вышел меня проводить?

— Еще чего! Засекаю, на сколько минут ты задерживаешься. Представляю, как будешь бежать, чтобы успеть на автобус. М-м, мечта!

— Ну, мечтай, — хмыкнул Филатов, снимая пальто с вешалки, — а я возьму такси и спокойно доеду.

— Счастливо! — Никифоров махнул рукой на прощание, прежде чем Александр успел закрыть дверь.

Филатов стремглав сбежал вниз, затем, толкнув дверь, выскочил из подъезда на утренний студеный воздух и, минув двор, вышел на дорогу, а там поймал такси и быстро добрался до больницы «Риат».

«Риат» белой крепостью раскинулась посреди нового микрорайона. Три корпуса в шесть этажей окружал сад и лужайка, где в теплое время года гуляли пациенты. Популярность нового места да слух, что лечебницу снабдили последними технологиями, делали свое дело и люди шли за помощью.

Филатов выскочил из такси и вбежал в вестибюль, промчался мимо администраторов, раздающих брошюры и распинающихся о целом списке удобств новой больницы.

Александр завернул за угол и чудом успел нырнуть в закрывающийся лифт. На этом, пожалуй, чудеса закончились, потому что в кабине ехал врач, которого Филатов предпочел бы вообще в своей жизни не встречать, но волею судьбы они работали в одной больнице.

Тихон Кианов невысокой фигурой притаился в углу пустого лифта. Его темные волосы были прилизаны и разделены на ровный пробор. Маленькое худое лицо скривилось в гримасе, когда в лифт заскочил Александр, и он, поправив старое пенсне, доставшееся ему, наверное, от пращуров, сверкнул круглыми линзами.

— Прошло полчаса, как начался рабочий день, — ехидно заметил Кианов, расплываясь в сахарной улыбке.

— Вы не главврач, чтобы время засекать, когда приходят его работники, — отпарировал Александр и занял противоположный угол по диагонали, точно боксеры на ринге.

— Я могу тонко намекнуть начальству, что у нас есть нарушитель дисциплины.

— Не трудитесь, — хмыкнул Филатов, — желающих много. Думаю, вас уже опередили.

Створки лифта разъехались и освободили Александра от неприятной компании. Он побежал к кабинету «Психиатр» на четвертом этаже и, щелкнув ключом, вошел, чтобы сменить пальто на белый халат.

Так начался еще один трудовой день для Александра Филатова.

* * *

— Не плачь! — в который раз приказала Аня. Она хозяйничала в чужой кухне, пока ее подруга безутешно хлюпала носом и поливала грязью хама, посмевшего написать о ней антифанатскую статью.

Сабрина Сано, а это была именно она в растянутой майке и неприглядных шароварах с зареванным лицом и покрасневшими глазами. Еще вчера ее светло-русые волосы были уложены в высокую прическу, а сегодня стянуты резинкой в неряшливый пучок.

Сидя за обеденным столом, Сабрина щелкала по дисплею смартфона, листая электронное издание местной газеты. Унизительная статья вышла два часа назад и мгновенно разлетелась по сети на цитаты, потому что журналист, собрав достаточно информации, шокировал читателей неприятной правдой.

— Тебе повезло, что этот журналюга не добрался до твоих родных, — нравоучительно отметила Аня, включив электрический чайник. — А о тебе… Он же прав: тебя забывают.

Сабрина досадливо икнула и выключила сматфон, не желая больше видеть обидных слов.

— Забывают! А он напомнил и при чем как! — злилась она. — Да со мной теперь ни один режиссер не захочет работать!

— Ну подумаешь, он назвал тебя дурочкой необразованной да дилетанткой. Это не значит, что твоя жизнь кончилась!

Сабрина обижено надула губы.

— Ты чья подруга?! Этого злыдня или моя?!

— Твоя, — немедленно отозвалась Аня.

— Вот! — воздела палец к потолку Сано. — А раз так, слушай: моя жизнь, может, и не кончилась, но карьера точно оборвалась! Найди мне этого козла и я покрошу его в капусту!

Аня закатила глаза.

— Для начала успокойся. Помнишь, что сказал твой психолог? Ты на грани нервного срыва…

— Потому что я живу в замкнутом круге: обо мне забывают, когда появляются интересные проекты, а вот когда нужно обсудить кого-то и встряхнуть его бельишко — обо мне сразу же вспоминают. Это нечестно! Несправедливо!

Сабрина зашлась в новой волне рыданий.

— О журналисте поговорим, когда ты успокоишься и придешь в себя.

— Нет! Сейчас!

Аня встала из-за стола и, подойдя к подруге сзади, положила руки на ее трясущиеся плечи.

— Пойдем, — позвала она сквозь громкий плач. — Нам надо съездить в одно место, а потом, так и быть, разыщем козла, которому жить надоело.

С трудом, но Ане удалось вытянуть рыдающую Сабрину из квартиры, где та планировала прятаться всю оставшуюся жизнь, лишь бы не выходить во внешний мир.

Они поймали такси и поехали в ближайшую больницу. Сабрина явно нуждалась в дозе успокоительного, иначе затяжная истерика ничем хорошим не закончится.

Как только подруги оказались в вестибюле, их встретила одна из девушек-администраторов. Она проводила Сабрину и Аню в отделение неотложной помощи, где зареванную актрису сразу определили в палату и поставили пару уколов успокоительного, но быстро отключиться Сабрине мешали мысли, которые продолжали цитировать хамскую писанину из сети.

— Извините, — обратилась Аня к медсестре, заполняющей формуляр на Сабрину, — а можно позвать врача? У моей подруги есть психологическое заболевание. За ней надо понаблюдать.

— Конечно, — лучезарно улыбнулась медсестра и, закончив с формальностями, ушла к телефону дальше по коридору, а уже через пять минут вернулась, сообщив, что врач придет после осмотра срочного пациента.

Аня удовлетворенно кивнула и оглянулась через плечо на Сабрину. Та лежала на больничной койке в домашних шароварах и растянутой майке, постепенно проваливаясь в забвение. Лекарство растекалось по ее жилам, уводя несчастную актрису в мир грез. Ее тело обмякло и легко поддавалось Аниному усердию, стоило ей только повернуть подругу, чтобы стянуть с нее куртку.

— Кто вызывал врача? — спросили с порога.

Аня бросила возиться с Сабриной и обернулась к двери палаты.

На пороге стоял высокий мужчина в белом халате, из-под которого выглядывал синий воротничок рубашки и черный узел галстука.

Он читал формуляр, заполненный медсестрой, а Аня бесстыже глазела на врача, рассматривая его с головы до ног.

— Мы с вами нигде раньше не встречались? — с улыбкой поинтересовалась она, на время позабыв, что Сабрина нуждается в врачебной помощи.

Доктор вскинул голову и удивленно уставился на женщину.

— Вряд ли, — холодно сказал он, — если вы не моя пациентка.

Он закрыл формуляр и подошел ближе к койке, чтобы осмотреть Сабрину, наконец-то погрузившуюся в сон.

— На учете состоит?

— Э-э, Сабрина обращалась к психологу, но…

Бледно-голубые глаза врача ледяным ужом скользнули по Ане, и она ощутила себя первоклассницей, которая блеет что-то нечленораздельное на первом уроке.

— Ладно, я проконтролирую состояние пациентки после ее пробуждения. Пока она спит, вы можете сходить за ее вещами. Я открою больничный — предупредите ее работодателя.

Он сделал шаг в сторону двери, но Аня схватила его за рукав.

— Знаю, не лучшее время, однако я спрошу: хотите познакомиться?

— Я — психиатр Александр Филатов, — представился врач, грубо вырвав рукав из ее ладони. — А теперь, извините, меня ждут другие пациенты. Всего доброго!

Аня замерла, как вкопанная. Так быстро ей еще никто не отказывал, наоборот, большинство стремилось знакомиться с Аней, потому что она близкая подруга Сабрины Сано, пусть и не самой успешной актрисы, но чье имя время от времени мусолит желтая пресса. А с этим врачом явно что-то не так: он, наверное, не заметил, что на больничной койке лежит знаменитость.

* * *

Когда Александр проходил по психиатрическому отделению, он обратил внимание, что по коридорам шастают коллеги из других отделений. Затем ему на глаза попалась группа из пяти врачей, среди которых Филатов узнал Кианова.

Они толпились у одиночной палаты, куда утром определили новую пациентку.

— В нашей больнице знаменитость! — шептал Кианов да так громко, что даже глухой услышал бы.

— Вот бы посмотреть на нее! — пискнула подоспевшая медсестра из терапевтического отделения. — Хотя бы одним глазом!

Александр взглянул на наручные часы. Время на исходе, а значит Сабрина скоро придет в себя и с головой нырнет в омут ненужного внимания.

— Видел бы главврач, какие у него ответственные сотрудники: бегают по чужому отделению, выискивая знаменитость, вместо того, чтобы своими обязанностями заниматься.

Медсестры стушевались, а вот врачи, наоборот, выпятили подбородки, будто Александр уличил их за не менее важным делом, чем работа.

— Ну, конечно! — возмутился детский врач, прибежавший с другого корпуса. — У тебя в отделении какая — никакая звезда, вот ты и распушил перед нами хвост! Строишь из себя важную птицу.

— Павлин! — поддакнул Кианов.

Филатов выдержал их неприязненные и завистливые взгляды и, вынув из кармана смартфон, потряс им перед недоуменными коллегами.

— Ладно, не буду жадничать. Знаменитость и вправду одна на всю больницу, так что позвоню-ка я главврачу. Пусть и он придет сюда, поохает, повздыхает у ее палаты.

Он выбрал номер из списка контактов и приложил смартфон к уху, а, пока слушал гудки и ждал ответа, группа любопытных коллег быстро ретировалась.

— Чего звонишь? — из динамика раздался бодрый голос Никифорова.

— Да так, — отмахнулся Александр; не признаваться же другу, что он — его путь к спасению, — сказать, что из-за тебя у меня работы прибавилось. — И первым сбросил звонок.

Дверь ближайшей палаты открылась и оттуда рыжей пулей выскочила пушистая кошка. На мгновение ее яркие глаза с вертикальными зрачками остановились на Филатове, замершем от неожиданности на полушаге. Секунду Александр не мог даже пальцем пошевелить, а когда оцепенение прошло, он крикнул дежурной медсестре, чтобы та нашла рыжего питомца и выбросила из больницы, а сам заглянул в палату, откуда выбежала кошка.

— Кто хозяин? — холодно спросил Александр, обводя глазами пациентов.

Все они качали головами или пожимали плечами.

— Животные под запретом. Если кто не согласен с правилами больницы, обсудите это с главврачом, — напомнил он и, закрыв дверь палаты, подошел к вернувшейся дежурной медсестре.

— Я не нашла никакой кошки, — вздохнула та. — Видимо, далеко удрала.

— Ладно, пришлите, пожалуйста, сюда санитарок. Тут нужно все продезинфицировать.

— Хорошо.

— Я буду у себя, — предупредил Филатов и ушел дальше по коридору в сторону кабинета с табличкой «Психиатр». Там он остановился, заметив, как из-под плотно закрытой двери, сочится бледный свет, хотя Александр выключал его, прежде чем уйти на обход.

Он осторожно щелкнул ключом и приоткрыл дверь. Внутри кабинета царила привычная полутьма, только теперь она зловеще дышала, будто после бледного света из-под двери сюда заселился невидимый монстр.

С минуту Александр нерешительно смотрел внутрь кабинета, ожидая нападения, но ничего не случилось. Тогда он дотянулся до выключателя и щелкнул свет, а уж потом закрыл за собой дверь.

* * *

Подтаявший снег противно чавкал под ногами, пока Кин и Тин продирались сквозь полуденный туман. Промозглая погода мира живых была такой же переменчивой как и люди.

— Я упустила их из виду, — тихо призналась Тин, шагая в ногу с напарником. — А ты?

— Они летят в одном направлении, — сухо ответил Кин, неотрывно следя за чем-то неуловимым в тумане, — будто Богиня заколдовала их.

Серые тени ручейками обтекали стражников, не мешая им преследовать белесые огоньки. Безликие люди спешили по своим делам, даже не задумываясь, как тесно с их миром переплетается призрачная реальность, где обитает потустороннее.

Жнецы перебежали перекресток на красный свет светофора. Прыткий автомобиль вовремя затормозил и водитель, высунувшись из окна, стал кричать, чтоб убрали овчарку, внезапно выскочившую на проезжую часть. Ему мерещилась собака там, где ее никогда не было.

Тин вздохнула. Будь ее воля, она остановилась бы и понаблюдала за человеческим миром, пусть он и не такой яркий в дополненной реальности, но все же Тин выпала такая редкая возможность — второй раз побывать в мире живых. Не всем стражникам так везет.

— Соберись! — приказал Кин, искоса бросив взгляд на напарницу. — У нас важное задание. Его нельзя провалить.

Они прошли мимо Часовой башни, таинственно проступающей сквозь сизый туман, миновали Парламент, а затем перешли на бег, потому что точки, за которыми стражники следили, набрали скорость, стремясь быстрее занять позиции и послужить делу.

Проскочив пару центральных улиц, Кин и Тин вслед за целями нырнули в высокую каменную арку, ведущую в сквер, но в него они так и не попали. Вместо этого жнецы вышли из незаконченной постройки жилого комплекса в новом районе. Как раз напротив располагалась крупная больница, куда летели цели, а стражники бежали за ними, но у самой двери вынужденно остановились: на ней сиял огненный символ — ведьминская руна.

— Вот она, эта проклятая больница, — хмыкнула Тин, рассматривая стены по обе стороны от двери. Под взглядом ее темно-зеленых глаз расцветали похожие руны.

Кин сжал челюсть и схватился за рукоять клинка, покоившегося в ножнах, но так и не решился на безрассудство — колдовство грубой силой не разбить.

— Выбора нет, — признал он поражение. — Подождем тут.

— И как долго нам ждать?

Кин неопределенно передернул плечами и встал у двери так, чтобы не упустить из виду любого входящего и выходящего.

Тин замерла рядом с напарником, вглядываясь в январское небо. Оно подозрительно серело и хмурилось, обещая разразиться вьюгой.

* * *

Часы жутко громко тикали.

Рин разлепила веки и обнаружила, что лежит в белоснежной комнате с большим окном, у которого стояли журнальный столик и мягкое кресло. В нем сидела молодая женщина лет тридцати — тридцати пяти не больше и, откинув темные волосы с лица, листала ленту новостей в смартфоне. Лицо гостьи было смутно знакомым, но Рин не сказала бы наверняка, где видела ее раньше. Она и о себе не все с уверенностью могла сказать, потому что очнулась в чужом теле.

Несколько раз моргнув, она поднесла ладони к глазам, проверяя, как тело слушается ее. Худые руки с тонкими запястьями, кремовая кожа, мягкая и теплая — Рин не удержалась и потерла щеки.

— Очнулась? — буркнула женщина, не поднимая глаз от виртуальной ленты. — Как самочувствие?

— Часы громко тикают, — слабым голосом с хрипотцой отозвалась Рин, пробуя на вкус звуки, рвущиеся из горла.

— Какие часы? — удивленно вскинула голову та. — Ни ты, ни я не носим их, а в палате часов попросту нет.

Рин прикусила язык.

— Тебе, наверное, что-то приснилось, — хмыкнула гостья и снова уткнулась в смартфон.

— Угу, — согласилась Рин и попыталась встать, но голова закружилась и тело обмякло — она рухнула обратно в постель. — Я в больнице?

— Позвать врача?

— Нет, мне некогда. Мне нужно идти.

Аня встала с кресла.

— Хорошо, сейчас пойдем, но сначала я позову врача.

Дверь за ней закрылась, и Рин снова попробовала подняться. Ноги неохотно съехали на пол и ее новое тело тихонько соскользнуло с больничной койки. Она оттолкнулась и шаткой походкой подошла к окну.

Опираясь на подоконник, Рин выглянула на улицу. Внизу протиралась улица с вывесками, напротив высилась незавершенная постройка, — все выглядело таким ярким и ослепляющим, будто Рин попала в красочную иллюзию, где, кроме серых оттенков, жили другие цвета.

Она вырвалась из мира мертвых и глубоко с наслаждением втянула носом воздух.

Расправив плечи, Рин заметила в стекле размытое отражение, присмотрелась к нему и с ужасом обнаружила, что отражается вовсе не Сабрина Сано, а миниатюрная женщина, одетая в черный деловой костюм.

В отражении жила настоящая Рин.

* * *

В дверь кабинета настойчиво постучали.

Сидя за столом, Фин дремал, подложив под голову руку. От постороннего звука, нарушившего тишину, он вздрогнул и проснулся. Мысли тут же разлетелись в стороны, как стайка ворон, и Фин не мог собрать их в кучу, чтобы вспомнить, где находится, а главное, чем таким важным занимается.

Стук повторился.

Потерев глаза и зевнув, Фин подошел к двери и отщелкнул замок.

В кабинет как вихрь ворвалась темноволосая женщина и потребовала осмотреть подругу.

— А? — только и смог вымолвить Фин, не припоминая никакой подруги.

— Вы ее лечащий врач, — тараторила та, — и пока вы не разрешите, она не покинет больницу.

Не дождавшись от него молниеносного ответа, незнакомка схватила Фина за руку и поволокла за собой по коридору к палатам. Сопротивляться ее напору — напрасный труд, поэтому Фин молча следовал за ней, на ходу пытаясь отыскать нужные мысли, которые продолжали путаться и вызывали легкое головокружение.

— Вот! — объявила она и, распахнув дверь палаты перед врачом, указала на подругу. — Она ждет вас.

— Хорошо, я осмотрю ее, — снисходительно ответил Фин и бесцеремонно захлопнул дверь перед носом навязчивой женщины, которой не терпелось проникнуть внутрь палаты.

— Доктор? — удивилась больная, стоя у окна.

Фин обернулся на знакомый голос, который он вроде бы слышал недавно во сне, а может это было давным-давно и в другом мире.

— Да, — улыбнувшись, отозвался он.

— Знакомая улыбка, — задумчиво проронила она. — Но мысли путаются и я не могу вспомнить, где мы виделись?

Затем больная охнула и, зажав рот ладонью, указала пальцем Фину за спину. Он обернулся и лицом к лицу столкнулся с бледной тенью. Она парила над полом и, качая полупрозрачной головой, осматривала палату.

По позвоночнику пробежала холодная волна, и Фин попятился к окну, где стояла вполне реальная больная.

— Мы видим одно и то же? — на всякий случай уточнил он.

— Это призрак? — дрожащим голосом сказала Рин. — Почему я его вижу?

— У меня другой вопрос: что нам делать?

Пока Фин и Рин, вжавшись в подоконник, размышляли, как поступить, дверь в палату открылась и вошли невысокий врач и хмурая подруга. На лице первого играла ехидная улыбочка, а его мелкие глаза поочередно останавливались то на Фине, то на Рин и так по кругу. Вторая же, закусив губу, наконец вторглась в палату и, пройдя сквозь зависшую в воздухе тень, уселась в кресло.

— Интересно, интересно, — язвительно пропел Кианов, сунув руки в карманы белого халата, — очень интересно! Мне пожаловались, что тут проводят осмотр без опекуна. Такое в нашей больнице впервые. — Он красноречиво уставился на Фина. — Вопиющий случай!

Если в голове полный кавардак, то сердцем Фин точно знал, что этот человек рано или поздно нарвется на кулак.

— Никакого осмотра, — спокойно ответил он. — У нас беседа врача и пациента. Не думаю, что подруга имеет право присутствовать, если больная не соглашалась.

— Не соглашалась, — выпалила Рин.

Аня вытаращила глаза на несчастную актрису, словно не верила, что видит перед собой близкую знакомую.

— Ну-ну, — протянул Кианов, не собираясь отпускать Фина, коль уж он попался. — Главврача не мешало бы вызвать, пусть он поучаствует в секретной беседе.

Фин одарил его той самой улыбкой, что раздражала даже мертвых.

— Пожалуйста, зовите. Или мне его позвать?

Кианов пожевал губы, обдумывая, звать или не звать главврача, затем он водрузил на нос старое пенсне и совершенно другим взглядом посмотрел на доктора и его пациентку, замерших перед ним.

Внезапно обстановка палаты изменилась, будто незримый художник добавил пару-тройку неуловимых штрихов кистью и стены покрылись огненным графитти из замысловатых знаков.

— Не помню точно где, но я уже видела такие, — пробормотала Рин, изучающим взглядом осматривая стены.

— Вы выглядите иначе, нежели утром, — заметил Кианов, не сводя глаз с Фина и Рин. — Моя помощница подсказывает, что, возможно, совсем скоро ваши жизни оборвутся.

Аня превратилась в фон, как и вся палата. Окружающие предметы потускнели и потеряли очертания. Зато кошка рыжим пятном возникла на пороге палаты, загадочно сверкая яркими глазами.

— Хотя обычно я сразу вижу, кому суждено отправиться на тот свет.

— От конца никто не застрахован, — пожал плечами Фин. — Все мы рано или поздно уйдем в иной мир.

— В самом деле? — расплылся в довольной улыбке Кианов. — А если я скажу, что конца не будет?

— Кто же вам поверит? — хмыкнула Рин. — Ваши слова — всего лишь сказка.

— Мои слова — чистая правда, — сердито сказал тот. — И я предлагаю убедиться вам на собственной шкуре, что смерть отпустит вас, когда ваше время кончится. Но есть условие…

Доктор и его пациентка обменялись взглядами.

— Говорите, — велел Фин.

— Заключите сделку с моей помощницей, — оскалился Кианов. — Вы выполните ее условие, а взамен получите вторую жизнь. Ну как?

— Сомнительно, — холодно отреагировала Рин, скрестив руки на груди.

— Мы подумаем над заманчивым предложением, — кивнул Фин, сглаживая угол беседы. — И как только будем готовы, сразу сообщим.

Кианов довольно потер ладони, предвкушая наплыв людей в очередь за второй жизнью.

— Не затягивайте с ответом, — вкрадчиво посоветовал он. — Если решитесь, приходите к двери в подвал. Там вас встретят.

Низкорослый доктор снял старое пенсне и вернул реальности былые краски и очертания. Аня словно отмерла и, вскочив с кресла, указала пальцем на подругу и ее врача.

— Почему вы не отругали их?

— Уже, — мерзко хихикая, ответил Кианов и направился к двери. — Я позабочусь, чтобы об этом случае узнал главврач. Ах, Филатов, ты только представь, какой разнос тебя ждет!

Вслед за доктором ушла и кошка.

— Дурдом, а не больница! — недовольно воскликнула Аня. — Сабрина, нам пора уходить! Помнишь, ты куда-то спешила?

Рин как можно беспечнее махнула рукой и растянула губы в непривычно глупой улыбке.

— Спешила?! Я передумала!

Аня удивленно воззрилась на Рин, все еще видя в ней знакомую Сабрину Сано.

— Я не отпускал пациентку, — не растерялся Фин. — А вот вы можете идти. — Он не слишком вежливо указал ей на дверь палаты.

Аня с подозрением уставилась на врача, спроваживающего единственного свидетеля с глаз долой. Все-таки Сабрина красивая актриса, а доктор — мужчина, который рано или поздно осмелится попытать счастье.