Грань между жизнью и смертью. Второй сборник повестей и рассказов

Заметив, как гримаса подозрения исказила лицо Ани, Фин торопливо заверил ее:

— С вашей подругой ничего не случится. Я понаблюдаю за ней день или два, а потом выпишу.

Рин кивнула, взглядом указывая Ане на дверь. Ей не терпелось спровадить назойливую знакомую, возомнившую себя курицей-наседкой, которая трясется над единственным цыпленком.

— Хорошо, — наконец сдалась Аня, — я приду за Сабриной через два дня.

— До встречи! — энергично помахала ей Рин и облегченно выдохнула как только дверь закрылась. — Быть дружелюбной так утомительно!

— Прелести жизни, — усмехнулся Фин и, оттолкнувшись от подоконника, осторожно приблизился к призраку, зависшему среди палаты. — Бедняга, он застрял между мирами, но я не вижу ни белого, ни зеленого свечения.

Окончательно придя в себя, Рин встала рядом с другом и окинула полупрозрачную тень придирчивым взглядом.

— Похоже, он не до конца обратился, — удивленно протянула она, указывая на нечеткое лицо. — Что-то повлияло на его трансформацию.

— Исчезновение смерти — вот что! Сейчас мы ничем не можем ему помочь.

— Тогда пойдем в подвал?

Фин помассировал пульсирующие виски.

— Нет, сначала мы впустим Кина и Тин в больницу. Без них, увы, мы никуда не пойдем. Тем более никто не предупредил что или кто ждет нас в подвале.

— Ненавижу чувствовать себя беспомощной букашкой, — проворчала Рин, ощупывая свое новое теплое, но такое бесполезное тело. — Исчадию ада не потребуется много сил, чтобы избавиться от нас.

Фин обошел несчастного усопшего, застрявшего между мирами, и устремился к двери.

— Я пойду за стражниками, а ты, Рин, стирай руны, где увидишь… Встретимся в вестибюле и вместе поищем дверь в подвал, — напоследок сказал он.

* * *

Небо заволокло сизыми тучами и город накрыла снежная буря.

Кин отряхивал с плеч те редкие снежинки, что пробивались в дополненную реальность, а Тин, подставив раскрытые ладони навстречу падающему снегу, ловила каждый кристаллик.

Для стражника не только вылазка в человеческий мир — редкое явление, а еще и удивительное везение — застать природу в скверном расположении духа, когда она выковывает из воды и холода поразительные кружева. В мире мертвых такого не увидишь!

Тин отловила несколько снежинок и приблизила руку к лицу, изучая не тающие кристаллы воды. Если ей удастся раскрыть секрет природного чуда, то она непременно поделится им с лаборантами, потому что только в их силах придумать что-то подобное и одарить этим загробье.

Кин снова стряхнул с плеч назойливую снежную перхоть, когда парадная дверь лечебницы распахнулась и на крыльцо выскочил высокий мужчина в белом медицинском халате. На удивление, его лицо не пряталось за серой вуалью, что отгораживала живых от мертвых. Наоборот, он в упор смотрел на жнецов, которых не должен был бы видеть, однако он видел.

Медленно на чисто выбритом лице мужчины проступила знакомая улыбка. Его бледно-голубые глаза сверкнули и сменили цвет на кобальтовый.

— Долго ждали? — поинтересовался Фин, а это был именно он, с каждым мгновением все больше проклевываясь сквозь людскую оболочку.

— Нет, — умиротворенно ответила Тин, отряхивая ладони от налипших снежинок.

— Тебя только за смертью посылать! — с вызовом бросил Кин.

— Я пошел бы за нею, но вовремя вспомнил, что вас, двоих, никто не впустил, — хмыкнул бывший проводник и, послюнявив указательный палец, приложил его к стене, где красовалась огненная руна. Знак прощально заискрил под легким прикосновением руки Фина и вмиг потух, а за ним, как цепочка домино, погасли бесчисленные волны колдовства, освобождая дорогу жнецам.