Грань между жизнью и смертью. Второй сборник повестей и рассказов

— Как давно это случилось? — нахмурившись, спросила Рин. — По вашему потрепанному виду могу сказать, что вы умерли дней шесть-семь назад, но по какой-то неведомой причине до сих пор не обратились в призрак. Почему?

— Я… — проблеяла душа, снова заерзав на стуле.

— Душа не знает таких подробностей. Зато я могу сказать, что все это взаимосвязано по принципу домино. — Богиня удовлетворенно кивнула и наконец подняла глаза, встречая хмурый взгляд Рин. — Думаю, ты заметила, что что-то неладное произошло. Головокружение, быстрая утомляемость и частичная потеря способностей — симптомы, которые испытывают приспешники смерти, когда теряют Верховного жнеца.

Жница удивленно моргнула.

— Теряют? Как такое возможно?

— В этом мире все имеет место быть, — пожала плечами Богиня. — Нашлась же ведьма, которая научилась «выпивать» жнецов, а теперь объявился еще кто-то более могущественный, кто смог поработить Смерть. Вот что… Бери душу, Рин. Мы идем в загробье. Думаю, пара часов у нас есть в запасе.

— Пара часов до чего?

— Это мой просчет: я слишком долго искала нужного свидетеля. А теперь давай поторопимся, иначе Лифт перестанет перемещаться между мирами и ты застрянешь среди живых.

* * *

В Центре Сопровождения всегда шумно, но в отделе Правосудия была отличная изоляция. Высокий сводчатый потолок отталкивал голоса и в зале суда все друг друга слышали, даже те, кто говорил шепотом.

Судья — тысячелетний жнец Аин — сидел за судейской трибуной в черной отглаженной мантии, по которой вились дымчато-серые узоры, и с самым невозмутимым видом изучал материалы дела, пока грешная душа оправдывалась перед остальными, кто находился в зале.

— Так нечестно! — кричала обвиняемая душа. — Мою жену вы отпустили без суда, а мне за что все это, м? В чем я провинился?

Фин сидел у подножия судейской трибуны между протокольщицами. По левую руку от него находилась Хин и быстро стучала по клавиатуре ноутбука, торопясь записать каждую реплику заседания. Время от времени она прерывалась, смахивая с глаз длинную медную челку.

По правую его руку восседала Жин и виртуозно управлялась с громкими клавишами старой пишущей машинки. В скорости она посоревновалась бы с Хин, но, наверное, у обеих нет времени на это. Они редко покидали стены зала суда, потому что сюда как по конвейеру плыли провинившиеся души.

Жин заметила взгляд Фина и, расплывшись в улыбке, подмигнула ему. В ее серо-голубых глазах отразился блеск нескольких люстр или же все-таки кокетства?

Фин не стал уточнять, зачем Жин подмигнула ему. Он поправил черную маску, проверяя, не видно ли зияющей дыры там, где когда-то был нос, и вернулся к рукописному протоколу.

Когда Главная предложила Фину занять место протокольщика в зале суда, бывший проводник расценил слова госпожи как ее очередную шутку над подчиненным. Однако она уверяла, что вовсе не смеялась, придумывая, кем может быть жнец дальше после долгой службы в отделе сопровождения.

— Нет, конечно, ты вправе отказаться, — пожала плечами Главная, наблюдая за тем, как бывший проводник освобождает шкафчик в раздевалке родного отдела. — Но, боюсь, что в других отделах твой талант и умение работать с душами не пригодится. Увы, Фин.

— Значит, у меня и выбора-то нет, — усмехнулся он тогда в ответ и согласился.

За прошедшую неделю в отделе Правосудия Фин сделал вывод, что Главная все-таки от души хохотала, предлагая ему новую должность.

Раньше в зале суда протокольщиков было всего двое: Хин и Жин. Но Главная распорядилась, чтобы один экземпляр протокола писали от руки. В общем, никакого умения работать с душами Фину не пригодилось, потому что на новой работе больше ценился его красивый каллиграфичный почерк.

Место в зале, где должны были стоять кресла для зрителей, занимал большой белый экран и проектор, который прямиком из технического отдела транслировал смонтированные обрывки из жизни подсудимой души. Фин, как и все остальные в зале, всматривался в мелькающие кадры. Обвиняемый регулярно поднимал руку на жену, иногда дело доходило до тяжелых травм. Однажды жена не вытерпела боли и стукнула мужа первым попавшимся предметом.

— Ваш лепет и попытка оправдаться бессмысленны, — с истерическими нотками в голосе заявил обвинитель Гин. — Скажите что-нибудь по существу или лучше признайтесь в грехах — это облегчит переход в иной мир.

Гин не сводил желтых совиных глаз с души, презрительным взглядом пытаясь заставить ее признаться в содеянном. Он ходил, как маятник в часах, туда-сюда. Длинная черная мантия, расшитая золотыми узорами, которую в отделе носили обвинители, путалась в его ногах.

Аин в задумчивости погладил короткую бороденку и уставился на экран, чтобы лишний раз убедиться, что обвиняемая душа — тем еще козлом была при жизни.

— Мне не в чем раскаиваться! — протестовал обвиняемый. — Жена получала за дело!

Прищурившись, Фин посмотрел на душу, затем перевел взгляд на Гина. Если бы обвинитель мог позеленеть от злости, то он давно бы сменил бледный цвет кожи, а так Гин только зубами скрипел от негодования, что душа упертая попалась.

— Вместо того, чтобы пытать озлобленную душу, я послушал бы его усопшую жену, — пробормотал себе под нос Фин, записывая прозвучавшие возмущения из зала. — Она упростила бы задачу в несколько раз.

Негромкая реплика рванула посреди суда как бомба.

Хин и Жин перестали стучать по клавиатурам.

Гин круто обернулся к столу протокольщиков и, высокомерно выпятив острый подбородок, одарил Фина уничтожающим взглядом. Теперь обвинитель сменил бы цвет лица на красный, но, увы, из-за мертвых обстоятельств он по-прежнему оставался бледным.

— В защитники записался, да? — вскинулся Гин. — Тогда ты дверью ошибся! В загробном суде нет такой должности.

Фин спокойно отложил перо, чтобы не заляпать рукописный протокол, и встал из-за стола.

— Ваша честь, извините, что вмешался в процесс обвинения, — громко и четко заговорил бывший проводник, донося мысль до каждого присутствующего. — Я только хочу отметить, что обвинитель напрасно заставляет раскаяться душу, пребывающую в гневе. Думаю, было бы проще вызвать его усопшую жену в качестве свидетеля по делу. Ее показания помогли бы вам быстро и верно вынести приговор, ваша честь.

Аин снова погладил бородку и в замешательстве посмотрел на протокольщика, посмевшего вставить слово в речь Гина.

— А знаете, Фин, обвинитель кое в чем прав: в зале суда у вас нет права говорить. Вы должны молча писать протокол — это ваша главная обязанность. Есть возражения?

Бывший проводник коротко поклонился и сел обратно за стол.

— Ваша честь, — подчеркнуто вежливо произнес Гин, буравя нового протокольщика ехидным взглядом, — прошу не принимать во внимание прозвучавшее…

— Отчего же? — удивился Аин. — На самом деле наш новый протокольщик сделал замечание по делу, хоть и влез не в свою работу. Вы, обвинитель Гин, должны были раньше сообразить, что душа, избивавшая супругу, вряд ли признает вину.

Гин нервно дернул рукавами черной мантии.

— Но… я же… Я же думал…

— О, не надо много думать, обвинитель Гин! Достаточно действовать, чтобы заседание проходило чуть быстрее, иначе мы и до следующей жизни не успеем закончить с этим простым делом!

Фин поставил восклицательный знак в речи судьи и поднял глаза на обвинителя. Гин глубоко внутри снова позеленел, но теперь уже от зависти, что новенький протокольщик утер ему нос, а не наоборот.

— Ваша честь, позвольте вызвать усопшую жену обвиняемого для допроса, — обратился Гин к судье, теряя последние крупицы самообладания, потому что смотрел он чуть ниже судейской трибуны и заметил, как в глазах Фина отразилась насмешка.

Аин захлопнул папку с документами и встал с кожаного стула.

— Хорошо, обвинитель Гин! Слушанье по делу «Десять тысяч пятьсот восемьдесят девять» переносится! — громогласно объявил он. — Через два дня жду вас, Гин, с новым протоколом допроса и правильно подобранной статьей для наказания грешной души. Заседание по делу окончено! Перерыв десять минут. Стражники, ведите следующую душу!

Обвиняемого вывели из зала. Он брыкался и лягался в руках стражников, но те с ледяным спокойствием выполняли свою работу.

Фин поставил точку в протоколе и вложил его в папку с делом «Десять тысяч пятьсот восемьдесят девять».

— Ни к добру твое высказывание, — посулила Хин, сохраняя электронный документ.

— Лучше бы молчал, — пожурила Жин.

Бывший проводник подготавливал чистые листы для нового протокола, а на его лице под черной маской играла довольная улыбка.

— Ты!! — к столу протокольщиков подскочил разъяренный Гин. Полы его мантии от быстрого движения разлетались в стороны, напоминая крылья летучей мыши. — Да как ты посмел встрять в мою речь?! Что ты о себе возомнил, проводник, выброшенный за борт?!!

Фин поднял голову. Его ярко-синие и желтые глаза обвинителя скрестились словно мечи в битве.

— Во-первых, меня никто не выбрасывал. Я сам ушел из сопровождения, — с достоинством ответил протокольщик. — Во-вторых, судья сделал мне замечание, но также принял к сведению, что я верно указал на ошибку.

Гин надул бледные щеки.

— Еще раз вставишь слово в мое обвинение — я напишу докладную на имя госпожи! — наставив на Фина указательный палец, пригрозил он. — Тут с тобой не будут долго цацкаться — вмиг вылетишь из отдела Правосудия!

Фин выдержал гневный взгляд противника, пока тот первым не отвернулся, уходя готовиться к следующему заседанию.

— Схожу за другой чернильницей, — как между прочим сказал бывший проводник, будто Гин прервал ненавязчивую беседу с коллегами. На самом деле Фин искал повод вырваться из зала, пока длится перерыв, и он его нашел.

За двустворчатыми дверьми зала длинным коридором тянулся отдел Правосудия. Каждая следующая дверь вела в кабинеты обвинителей и протокольщиков. В тупике виднелась белоснежная дверь, расписанная золотой краской, — за ней располагался кабинет Аина, в котором хранились весы истины. За неделю работы в новом отделе Фин еще не видел их в деле, но, по словам Жин и Хин, весы истины выглядели как сложная конструкция, которую с двух параллельных сторон венчали две чаши.

— Заблудился? — раздался голос за спиной.

Фин обернулся.

К нему шли стражники, ведя провинившуюся душу под руки. Та отчаянно сопротивлялась, дергаясь из стороны в сторону, но ее попытки вырваться выглядели тщетными.

— Пришли навестить меня? — улыбнулся Фин и, опираясь на трость, пошел навстречу стражникам. — Так приятно видеть знакомые лица в чужом отделе!

Кин и Тин передали подопечную душу под подпись другим стражникам, охраняющим зал суда, и вернулись в коридор, где ждал Фин. Бывший проводник не спешил за чернильницей. Казалось, он и вовсе забыл, зачем вышел из зала.

— Слышал, ты новыми друзьями обзаводишься, — криво усмехнулся Кин. — Мы с Тин только что встретили одного обвинителя на лестнице. Он очень лестно о тебе отзывался.

Фин махнул рукой.

— Новый приятель.

Пока Кин цеплял бывшего проводника фразами, Тин с интересом осматривалась в отделе Правосудия. Она совсем недавно стала новым напарником Кина и только осваивалась в Центре Сопровождения.

— У всех белые рубашки и черные жилеты поверх, — заметила стражница, разглядывая наряды мимо проходящих протокольщиц. — И все носят галстуки. Они же как удавки!

— Галстуки безвредны, если ты мертв, — пожал плечами Фин, проследив за взглядом жницы. — Видимо, когда Главная формировала отделы, то решила ввести в каждом свою форму одежды. Тут вот одеваются так, хотя я лично привык к костюмам, — с толикой грусти проронил он.

Тин поправила черные банты, что украшали два аккуратных узла ее угольно-черных волос. Она слишком активно занималась и без того идеальной прической и Кин бросил раздраженный взгляд в сторону напарницы.

— А Рин еще не вернулась? — брякнула Тин. Ей казалось, что такой интерес сгладит угловатую беседу и вытеснит грусть из голоса Фина, но простой вопрос дал обратный эффект.

Бывший проводник покачал головой и, наконец вспомнив о пустой чернильнице, поторопился за другой, потому что перерыв грозил вот-вот закончиться. Несчастная чернильница уже дважды послужила Фину отличным предлогом, чтобы скрыться с глаз долой новых и старых друзей.

— Я что-то не то спросила? — спохватилась Тин, сознавая ошибку.

Ничего не ответив, Кин задумчивым взглядом провожал удаляющегося Фина, пока тот не скрылся за дверью кабинета протокольщиков.

* * *

Еще одно заседание закончилось. И опять обвинитель негодовал: очередное дело судья отправил на дополнительное рассмотрение. Гин посчитал это личным оскорблением и во всем обвинил Фина, будто тот, а вовсе не Аин, велел повторно допросить свидетелей.

— Никогда не встречал паранойи у жнецов, — парировал бывший проводник, — но, видимо, это она. Не смог обвинить душу и теперь отыгрываешься на мне?

Гин отпрянул от стола протокольщиков, не ожидав, что противник в ответ может уколоть.

— Это второй раз за сегодня! — возмущенно кричал обвинитель.

— Вот именно, — спокойно согласился Фин. — И второй раз подряд ты неверно говоришь. Душа плачет, но это не значит, что она раскаивается в содеянном. Я бы на твоем месте…

Сработала Сигнализация и по Центру Сопровождения из невидимых динамиков разнесся механический голос, прервав бывшего проводника.

Все жнецы замерли.

— Внимание! Двадцать четыре часа автономной работы на исходе! — сообщила бездушная Сигнализация неприятную новость. — Через один час пятьдесят девять минут включится режим Чрезвычайной Ситуации! Внимание! Режим Чрезвычайной Ситуации сработает автоматически! Все двери и аварийные выходы, а также Лифт будут заблокированы! Центр Сопровождения продолжит работу в энергосберегающем режиме, но контроль будет утрачен! Повторяю! Внимание! Двадцать четыре часа…

Дальше Фин не слушал. Такое на его веку случалось однажды, когда отряд салемских ведьм заколдовал весь первый этаж Центра Сопровождения. Тогда ушел не один час на решение проблемы и справилась с ней только Главная.

Не дожидаясь конца объявления, Фин выскочил в коридор, где в отличие от зала суда царила суматоха. Протокольщики бегали туда-сюда; они отлавливали «ленивую» почту и зачитывали обвинителям новости из других отделов. Зеркальные люстры подмигивали в такт беготни и поднявшемуся шуму.

Бывший проводник протиснулся сквозь толпу коллег, что листали ленты в загробном чате, и побежал к лестнице, ведущей на нижние этажи Центра Сопровождения. Через два пролета, которые Фин даже не заметил, как преодолел, он завернул за угол и вышел на лестничную площадку второго этажа, откуда открывался вид на вестибюль.

Внизу, как и всегда, сновали жнецы, но теперь они двигались с панической быстротой. Лифт несколько раз срабатывал и выбрасывал обратно в загробье проводников, отказываясь перемещать их в людской мир на охоту за душами. Освещение по всему Центру Сопровождения играло с мрачными сотрудниками в подмигивание, предупреждая, что совсем скоро мир мертвых погрузится в хаос.

Фин окинул внимательным взглядом три мраморные лестницы, что уходили вниз, но не нашел ничего необычного, кроме того, что жнецы переступали или перепрыгивали через две-три ступеньки. Похоже, на этот раз дело не в заколдованном этаже.

— Фин! — окликнул его знакомый низкий женский голос.

Он оглянулся.

К нему спешила Тин, придерживая на поясе ножны с клинком. Ее черный сюртук, расшитый серебряными нитями, мерцал, как рождественская ель, в свете зеркальных люстр.

— Уин приказал очистить первый этаж и смотровую площадку второго, — подойдя ближе, поделилась она последними новостями. — Всем жнецам разойтись по отделам.

Фин вцепился в кованое ограждение лестничной площадки.

— Уин назвал причину, почему сработала Сигнализация?

Тин кивнула и потупила взгляд.

— Сигнализация сработала, потому что истекает двадцать четыре часа с момента исчезновения смерти… Главная пропала, — сглотнув, шумно выдохнула стражница. — Мы обыскали ее кабинет и сад, но госпожи нигде нет.

— А ее помощница?

— Лин сейчас в допросной: дает письменные показания, когда в последний раз видела Главную и что та делала.

В вестибюле поднялся гвалт. Стражники разгоняли остальных жнецов и опечатывали входы в библиотеку и в подвал. Возле Лифта выставили охрану.

— Тебе пора вернуться к своим, Фин, — дернула его за рукав Тин, напоминая, что она все еще здесь.

Бывший проводник покачал головой.

— Не пойду, пока не увижу Рин. Помнишь, ты спросила: вернулась ли она? Сегодня как раз последний день ее наказания у Богини. Я подожду, когда Рин вернется, а потом уйду в отдел Правосудия.

Видя, что Фина не переубедить, Тин не стала спорить. Она помахала рукой, увидев в вестибюле Кина. Тот едва заметно кивнул, принимая к сведению, что новой напарнице попался упертый жнец.

Лифт визгливо запищал. Стражники, охранявшие его, расступились и створки волшебного подъемника разъехались, выпуская в Центр Сопровождения душу, а затем и ее конвоиров.

Пока усопшая пугливо осматривалась, Рин и Богиня на ходу что-то обсуждали.

Прихрамывая, Фин поспешил к лестнице. Тин последовала за ним, не отставая ни на шаг.

— Я же приказал: опечатать все входы и выходы! — на лестничной площадке второго этажа возник коротышка Уин. Он вооружился рупором и нещадно кричал в него. — Сохраняйте спокойствие! Отдел безопасности держит ситуацию под контролем! Всем разойтись по отделам!

Крошечные темные глазки Уина зацепились за Фина, спешащего в противоположную сторону от отдела Правосудия.

Он ехидно ухмыльнулся и снова приложил рупор к лицу.

— Лично напишу жалобы на тех, кто не подчинится приказу!

Его громогласное заявление не остановило Фина, зато Богиня заинтересовалась коротконогим жнецом.

— Вместо того, чтобы нагонять еще больше паники, объяви собрание всех глав отделов! — закричала она в ответ, сложив ладони у рта. — Проблема куда серьезнее, чем кажется!

— Богиня, я отведу душу в ячейку для хранения, — сообщила Рин, заметив, как Фин протискивается к ней сквозь толпу жнецов.

— Хорошо, после собрания я найду тебя, — кивнула высшая сущность. — У нас еще есть что обсудить.

Рин поволокла душу к арке, ведущей на нижний этаж, но не успела сделать и десяти шагов, как Фин подхватил усопшую под другой локоть. Тин же остановилась позади, ощутив волну неприязни, исходящую от проводницы.

— Я тороплюсь, — сказала Рин первое, что пришло в голову. Тяжело говорить, когда их последняя беседа закончилась ссорой. Хотя за неделю Рин накопила достаточно слов для встречи с Фином, но все они разбежались в стороны и попрятались по укромным углам, стоило только вернуться в Центр Сопровождения.

— Я помогу, — не отступил Фин.

Душа повисла между ними, так некстати напоминая груз прошлой ссоры.

— Я справлюсь. Сама.

— И все же я хочу помочь.

Усопшая умоляюще посмотрела сначала на Рин, затем на Фина.

— Может, вы уже отведете меня? Я хочу отдохнуть.

Дальше они шли в тишине. Стражники пропустили их на нижний этаж, и душа покойницы заселилась в пустую кабинку, пока суд не решит, что с ней делать.

За усопшей закрылась дверь, и предлог, за которым Рин пряталась, как за щитом, оттягивая неприятный разговор, растаял.

Она устало оперлась плечом на закрытую дверь и в упор посмотрела на Фина. Он не удержался от улыбки, хотя маска мешала рассмотреть выражение его лица, но Рин видела искорки радости в ярко-синих глазах друга.

— Я хочу извиниться, — негромко произнесла она, не выдержав долгого зрительного контакта. — Я была не права.

— Не надо, — отмахнулся он, прислонившись спиной к стене рядом с дверью.

— Нет, я…

— Правда, не надо, — мягко оборвал ее Фин. — Я не обижаюсь. Ты сказала ровно то, что думала в тот момент. Тебе не за что просить прощения.

Рин кивнула. Слова друга звучали утешительно и обнадеживающе, поэтому она больше не настаивала на извинениях. Куда больше ее мысли занимало предстоящее собрание.

— Как прошла неделя? — нарушая вибрирующую тишину, поинтересовался бывший проводник.

— Об этом поговорим в другой раз, — фыркнула жница, предпочитая не вспоминать о горах грязной посуды. — А как твоя неделя в новом отделе?

— Об этом уж точно в другой раз, — рассмеялся Фин, и Рин окончательно расслабилась. Даже страх, что скоро мир живых и все загробье погрузятся в неминуемый хаос, отступил и позволил насладиться хотя бы одним мгновением в их мертвом существовании, пока звучал искренний смех.

* * *

Кабинет Главной с момента ее исчезновения оброс слоями пыли и паутины, словно был живым питомцем и чувствовал, что хозяйка бросила его. Генеральная уборка не помешала бы, иначе белоснежных стен не увидеть, но Богине сейчас было не до того, чтобы наводить порядок в чужом кабинете.

Она быстро осмотрелась и распихала все документы по ящикам стола, а затем в ожидании начала собрания запрыгнула на освободившуюся столешницу. Удобное отполированное дерево не скрипело под тяжестью веса высшей сущности и она, закинув ногу на ногу, уперлась ладонями чуть позади себя.

После вежливого стука дверь открылась. В кабинет вошла помощница Главной. Богиня оценивающим взглядом окинула ее: черный юбочный костюм с иголочки и смоляного цвета волосы прямые как прутики лежали на плечах.

Лин застенчиво улыбнулась и коротко поклонилась.

— Главы в приемной, — сообщила она мягким тоном. — Мне позвать их?

— Конечно, зови! — вскинулась Богиня. — У нас мало времени, чтобы соблюдать все формальности! Скажи, чтоб ковыляли живее!

Лин опять коротко поклонилась и, распахнув дверь, позвала из приемной всех собравшихся.

В кабинет один за другим вошли главы отделов и расселись по креслам, что стояли по обе стороны от стола госпожи, на котором по-хозяйски расположилась Богиня. Некоторых она узнавала, благодаря рождественскому вечеру: коротышку Уина, главу сопровождения Нин и судью Аина. С остальными же предстояло только познакомиться под визг Сигнализации, срабатывающей каждые десять минут.

— Сразу к делу! — объявила Богиня. — Ваша Главная исчезла. Точнее, ее захватили в плен. Мое предложение: чтобы замедлить катастрофу, надвигающуюся на все Мироздание, я временно поддержу баланс жизни и смерти. Но! Тут ключевое слово «временно», потому что моих сил не хватит на целую вечность, к тому же загробье — не моя территория, я тут не всесильна.

— Нарушится ли естественный порядок в мире живых, пока вы будете помогать нам? — деловито осведомилась Нин, сцепив руки на коленях. Она выглядела чуть старше Богини, ее круглощекое лицо обрамляли русые неровно остриженные волосы, а светло-карие глаза колюче смотрели на высшую сущность, посмевшую занять место Главной.

— Рождаемость и смертность никуда не денутся, если Мироздание не рухнет, чему я постараюсь помешать.

— Вы придумали, как вызволить Главную из плена? — следующий вопрос задала Яин — глава отдела тайн и проклятий, стряхивая с лацкана кожаной куртки невидимую соринку. — Я это к тому, что тот, кто ее поймал, должно быть, тщательно подготовился ко всем случаям. Наверняка он просчитал все ходы, которые мы предпримем.

— Не все, — заверила Богиня. — Абсолютно все учесть могу только я, ну-у и ваша госпожа, конечно. Остальным такое не под силу.

— Как остановить режим Чрезвычайной Ситуации? — спросил Уин, вытаращив кругленькие глазки на Богиню. — Раз вы такая могущественная, то должны знать.

— Режим Чрезвычайной Ситуации — это замысловатый код, с которым разберутся в техническом отделе. Если программисты правильно его расшифруют и перепрограммируют, то мы не окажемся замурованы в Центре Сопровождения. Глава технического отдела, отзовись!