Острова для волшебника. Роман-сказка

Острова для волшебника

Роман-сказка

Евгений Петропавловский

© Евгений Петропавловский, 2026

ISBN 978-5-0069-7996-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая. СТЕКЛЯННЫЙ ОСТРОВ

ПРОЛОГ

В лесу, где началась наша волшебная история, живёт очень много зверей и птиц. Столь много, что даже пожелай кто-нибудь их пересчитать – это ему вряд ли удастся. Попробуй-ка во время дождя пересчитать число падающих с неба капель – ничего не выйдет.

Впрочем, всем здесь хватает места, поскольку лес раскинулся столь широко, что если зайти в него с одного конца, то до другого можно шагать не день и не два, а несколько месяцев или даже целый год, в зависимости от того, сколь резвый ходок решится на подобное путешествие. Правда, пока никто не пробовал этого сделать. Разве что дикие звери, которые не умеют считать, не знают, что «месяц» называется «месяцем», а «год» – «годом», и уж тем более не могут ничего рассказать человеку. Если, конечно, этот человек не является волшебником.

О волшебниках-то и пойдёт речь в этой книге.

А для начала давайте познакомимся с главным героем этого повествования – с маленьким, не больше обыкновенной спички, волшебным человечком.

ГЛАВА ПЕРВАЯ (в которой мы знакомимся со Старой Вороной и маленьким волшебником, а также узнаём о том, как он получил своё диковинное имя и каким образом постигал азы многих полезных наук)

Его крохотный домик укрылся от любопытных глаз под нависающими сучьями сухой замшелой коряги, которая вросла в землю на краю лесной поляны. Здесь густо росли изумрудные травы, цвели ромашки и васильки, а одуванчики пускали по ветру нарядные стайки белых парашютов с подвешенными к ним семенами. Целыми днями маленького волшебника окружало беззаботное порхание бабочек, весёлый стрекот кузнечиков, безостановочная беготня многоножек и деловитое копошение муравьёв. А по вечерам, на сон грядущий, он любовался расстилавшимся по поляне отражением звёздного неба – мириадами светлячков – и думал о том, как прекрасен мир.

Звали нашего маленького человечка – У.

Да-да, не удивляйтесь, его имя состояло лишь из одной буквы.

И вся его беда заключалась в том, что, будучи волшебником ничуть не хуже других – тех, которые способны совершать разные чудеса – он-то как раз ничего волшебного делать не умел. Вот такая ирония судьбы: не знал мальчик, как совершаются чудеса. И не мудрено, научить-то его было некому.

Не помнил человечек по имени У своих отца и матери. Куда они подевались, никто не ведает. Не исключено, что их вовсе никогда не существовало в природе. По крайней мере, так думал мальчик.

Была у него только Старая Ворона, у которой и имени-то не имелось. Зато она считалась самой мудрой и самой старой во всём лесу – а возможно, и на всём белом свете. Из-за её столь почтенного возраста лесные жители и прозвали птицу Старой Вороной, словно это были её настоящие имя и отчество, а заодно и фамилия.

Тут, пожалуй, пришла пора рассказать, откуда взялся наш маленький волшебный человечек и отчего ему дали столь необычное имя.

Старая Ворона нашла его осенней порой под опавшим осиновым листом. Произошло это совершенно случайно. Однажды ворона выбралась из своего гнезда в поисках пищи, но погода стояла ненастная, и птица, быстро озябнув, совсем уж решила возвращаться домой. И вдруг сильный порыв ветра подхватил с земли золотисто-красный осиновый лист – тот закружился, запорхал в воздухе среди своих собратьев и улетел прочь… а на том месте, где он только что лежал, ворона узрела маленького человечка. Тот оказался столь крохотным, что Старая Ворона поначалу даже не разглядела его толком – и, решив, что перед ней самый обыкновенный червяк, хотела его склевать. Но, к счастью, беды не случилось. Умная птица быстро поняла свою ошибку и призадумалась: что же ей делать со своей неожиданной находкой?

Человечек был совсем ещё беспомощным младенцем. Он протягивал к Старой Вороне ручонки и жалобно плакал. А говорить он тогда не умел, как не умеют разговаривать все маленькие дети.

У вороны по старости лет птенцов не было. И тогда она решила: «Негоже оставлять малыша одного здесь, среди холода и непогоды. Возьму его к себе в гнездо. Накормлю, напою, обогрею, да и стану воспитывать по-хорошему».

А ветер сердито взвыл над ней:

– У-у-у-у! У-у-у-у-у! У-у-у-у-у-у-у-у-у!

Старая Ворона осторожно взяла маленькое существо в клюв поперёк туловища, взмахнула крыльями и понесла его в своё жилище, располагавшееся на одном из соседних деревьев.

Ветер же, не унимаясь, продолжал надсадно завывать:

– У-у-у! У-у-у-у-у! У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Он словно сердился на птицу за то, что она уносит найдёныша. Словно ему хотелось самому завладеть мальчиком.

Так и прозвала ворона маленького человечка: У. Во-первых, потому что ни звери, ни птицы длинных слов не любят – им трудно такие слова выговаривать. Во-вторых, потому что она считала мальчика родственником ветра.

Впрочем, человечку нравилось его имя. Маленький У к нему привык и ни на какое другое не отзывался. Да и то сказать: чем оно хуже всех прочих имён?

Старая Ворона охраняла малыша от лесных хищников, кормила его и приносила маленькому У в клюве родниковую воду. А когда баюкала кроху, напевала ласковую колыбельную песенку:

Кар-кар-кар, усни, малыш,

Человеческий птенец.

Лес окутывает тишь,

Наступает дню конец.

Кар-кар-кар, слетает ночь

На неслышных крыльях сна,

Все твои тревоги прочь

Отогнать она должна.

Кар-кар-кар, пусть зверь лесной

И охотник злой с ружьём

Нас обходят стороной,

Если оба мы уснём.

Кар-кар-кар, и пусть все сны

Будут радостны твои,

Пусть живёт в них свет весны

И щебечут соловьи.

Кар-кар-кар, в гнезде у нас

Так тепло, такой уют.

Спи, малыш, ведь в этот час

Все птенцы во сне растут…

Когда маленький У немного подрос и окреп, птица поселила мальчика под вросшей в землю сухой корягой – та располагалась на краю поляны, подле раскидистого дуба, на котором находилось её гнездо. Старая Ворона имела большой жизненный опыт и понимала: человек не птица, не с руки ему обитать в вороньем гнезде.

***

Шли годы. Маленький У научился сам отыскивать себе пищу в лесу и построил из веточек уютный домик в тени замшелой коряги.

Однажды Старая Ворона сказала ему:

– Вижу, ты уже вырос, малыш. Теперь тебе необходимо постичь многие человеческие науки.

– Какие такие науки? – спросил мальчик.

– Их много, – ответила старая птица. – Но самые важные среди наук – это счёт и чтение. Так что приготовься, дружок. Нам предстоит нелёгкое, но увлекательное занятие – оно называется учёбой.

Ворона, как уже говорилось, была очень мудрой. Она повидала на своём веку так много людей, что волей-неволей выучилась и счёту, и грамоте, и ещё многому такому, что могло бы пригодиться маленькому У в его человеческой жизни.

…И они принялись за дело.

Ох, и нелёгкое же это занятие – учиться считать и писать! Даже если тебя учит Старая Ворона. Даже если она тебя очень любит… Однако оба – и учительница, и ученик – были настойчивы и полны решимости закончить начатое.

И однажды наступил день, когда мудрая птица объявила своему питомцу:

– Вот и всё, малыш. Ты постиг те из человеческих премудростей, которые были мне известны. Больше я ничего не могу тебе дать. Ты научился письму и счёту, и теперь я спокойна за твоё будущее.

Тут надо заметить, что маленький У был немного удивлён. Мальчик ведь всегда знал, что он – волшебник. Никто ему этого не говорил. О подобных вещах не могут рассказать посторонние. Он просто знал это – давно, с самого детства, сколько себя помнил. И Старая Ворона знала. Она просто помалкивала до поры, понимая, что всему своё время, и когда-нибудь маленький У сам заведёт об этом разговор. Так и случилось:

– Как? – воскликнул мальчик. – Разве это всё? Ты же не поведала мне самого главного. Не научила меня волшебству!

– Нет, – согласилась птица. – Не научила.

– Так научи же скорее! Я уже вырос, а через несколько лет стану совсем большим, мне уже пора овладеть умением совершать чудеса!

– Мальчик мой, – сказала Старая Ворона. – Дело в том, что никто тебя этому не научит, ни звери, ни люди. Волшебству ты должен научиться сам.

– Но как? – растерялся маленький У.

– Вот этого-то я как раз и не ведаю, – вздохнула ворона. – Наверное, жизнь сама покажет. Уж поверь мне, я ведь кое-что повидала на своём веку. Жизнь – самый мудрый учитель среди всех, какие только бывают на свете.

Мальчик не скрывал своего разочарования. Ему так не хотелось ждать! Дети вообще не любят ждать, а он ведь был ещё ребёнком. Однако ничего иного ему не оставалось. И он грустно пробормотал:

– Ладно. Раз ты так считаешь… Я подожду ещё немного.

ГЛАВА ВТОРАЯ (в которой маленький У мучается вопросом, как ему научиться делать чудеса, а затем он случайно слышит разговор двух красивых заморских птиц, круто меняющий всю его дальнейшую жизнь)

С тех пор как между мальчиком и Старой Вороной произошёл описанный в предыдущей главе разговор, наш маленький волшебник сильно приуныл.

Целыми днями он бродил по лесу, задумчивый и грустный. Протоптанные зверями тропы выводили его то к заросшей цветами и травами Дальней поляне, с порхавшими над ней жизнерадостными пчёлами, бабочками и стрекозами, то к поросшему ежевикой Глубокому оврагу, на дне которого ночной сумрак прятался от солнечных лучей, то к звонкому Серебряному ручью, где можно было встретить на водопое любого лесного жителя, от неугомонного енота-полоскуна до величественного и гордого красавца-оленя. Мальчик нигде не останавливался надолго. Ничто его теперь не интересовало, он думал лишь об одном: как же ему научиться делать чудеса?

В один погожий день маленький волшебник остановился у Серебряного ручья, чтобы напиться воды. И, утолив жажду, присел на берегу. Понаблюдал, как играют в догонялки резвые головастики. А затем стал бросать в ручей камешки, следя за тем, как они уносятся прочь, прыгая по воде. Головастики гонялись за его камешками, но догнать не могли. Прежде эта игра очень увлекала маленького У, но теперь он предавался ей без особенного интереса, а сам думал совершенно об ином.

Он размышлял о том, что бы ему сделать такое, чтобы стать настоящим волшебником. Таким, который мог бы, например, приказать головастикам летать по воздуху, подобно птицам. Или повернуть вспять течение ручья – который, между прочим, казался мальчику настоящей широкой рекой.

Однако ничего дельного по части волшебства ему в голову не приходило.

Маленький У сердился на самого себя. И грустил.

Внезапно он услышал доносившиеся сверху голоса.

Мальчик поднял голову. И увидел на ветке ивы, прямо над собой, двух птиц. Были они размером с воробья, но выглядели необычно для здешних мест. Все пёрышки этих птиц имели цвет серо-зелёный, а их грудки отливали золотом, посверкивая на солнце.

Маленький У сразу сообразил, что они иностранки. Хотя было и непонятно, каким ветром их сюда занесло – может, просто заплутали, сбились с курса, совершая перелёт в тёплые страны. Не оставляло сомнений, что они преодолели долгий и нелёгкий путь, прежде чем оказаться тут, поскольку подобных птиц нигде поблизости сроду не водилось.

Они беседовали между собой обычной птичьей скороговоркой. Как здесь уже упоминалось, все волшебники – даже такие маленькие, как наш герой – понимают язык зверей и птиц. Мальчик слушал пичуг, и чем дальше, тем интереснее становилось ему содержание их разговора:

– А ты сама-то видела этот сундучок? – спросила одна птица.

– Нет, видеть не доводилось, – ответила её товарка.

– Откуда же тогда о нём знаешь?

– Мне рассказывала моя матушка. А ей – её матушка, моя бабка… Но зато я видела остров. Тот самый, на котором хранится таинственный сундучок. Однажды я была в тех краях и пролетала над ним. И, скажу тебе, добраться туда действительно непросто. Особенно тем, у кого нет крыльев.

– Почему?

– Потому что множество преград встанет на пути у того, кто попытается достигнуть этого страшного места. Остров со всех сторон окружён подводными рифами, мелями и острыми, словно клыки пантеры, скалами. Его обрывистые берега круты, взобраться на них невозможно. В океане вокруг острова непрестанно бушуют сильнейшие штормы. Хищные смерчи крутятся над водой, готовые в любую минуту подхватить судёнышко любого путешественника и унести его к облакам, чтобы там, высоко в небе, заморозить его, превратить в большую ледяную сосульку. Подводные течения сталкиваются там, образуя водовороты, которые с грохотом движутся по водной поверхности, подкарауливая очередную жертву. Они способны увлечь в пучину целую флотилию морских судов. Но самое страшное – это то, что злой колдун Махайрод охраняет сундучок пуще ока своего. Он никому не позволит даже приблизиться к нему – сразу превратит в мармеладного истукана!

– Ужас-то какой.

– И не говори. Я была едва жива от страха, пока не улетела подальше от этих гиблых мест.

– И что же, никто до сих пор не попытался победить злого Махайрода?

– Пытались не раз. Да только, говорят, это пока никому не удалось. Ни птице, ни зверю, ни человеку такое же под силу. Это может получиться лишь у волшебника. Причём у волшебника доброго. А где ты их видела? Есть ли они вообще на белом свете, добрые-то волшебники? В мире столько зла…

«Есть! Есть на свете добрые волшебники! – захотелось в этот миг крикнуть маленькому У. – Я тот, о ком вы говорите! Вот же я, сижу на камне совсем близко от вас, а вы на меня не обращаете внимания!»

Но он был скромен и не любил хвастать. К тому же мальчика разбирало любопытство: он просто не мог не дослушать до конца рассказ о загадочном острове и волшебном сундучке, потому сдержался и промолчал. А заморские пичуги между тем продолжали щебетать, по-прежнему не замечая маленького У.

– Где же он находится, этот остров, далеко ли? – спросила первая птица.

– Очень далеко, – ответила вторая. – Если лететь отсюда прямо на юг, надо миновать пять тёплых морей, потом повернуть на восток и добраться до Стеклянного острова. Оттуда, дождавшись ночи полной луны, следует двигаться в направлении, которое укажет лунная дорожка на воде. А с первыми рассветными лучами курс изменится – его укажет солнечная дорожка. Она-то и приведёт к волшебному острову… А зачем это тебе? Уж не собираешься ли ты взглянуть на чудо-сундучок?

– Нет-нет, что ты! – воскликнула первая птица, – Это я так, из любопытства поинтересовалась.

– И правильно, одобрила её подруга. – Гибельное, страшное место. Облетай его далеко стороной, если жизнь дорога.

Тут она спохватилась:

– Постой. Пока мы с тобой болтаем, солнце – гляди-ка – совсем уже к закату склонилось. А нам к приходу ночи надо успеть добраться до Зелёных холмов. Полетели скорее!

– Полетели.

Они, взмахнув крыльями, вспорхнули с ветки и стали подниматься всё выше и выше, быстро удаляясь. Через минуту словоохотливые пичуги превратились в две едва различимые тёмные точки в безоблачном, наливавшемся вечерней синью небе. А ещё через несколько мгновений совсем исчезли из вида.

Это произошло настолько неожиданно, что маленький У, захваченный мыслями о таинственном волшебном острове, не успел окликнуть незнакомых путешественниц.

Он огорчился. Ему хотелось ещё о многом расспросить птиц. Но они улетели, и догнать их мог только тот, кого природа наделила крыльями. А у мальчика, к его превеликому сожалению, крыльев не имелось.

Впрочем, всего, что услышал маленький У, было уже вполне достаточно для того, чтобы заставить его крепко задуматься.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ (в которой герой нашего повествования решает отправиться на поиски загадочного волшебного острова, дабы, одолев страшного колдуна Махайрода и вызволив у него чудо-сундучок, доказать всем, что он – самый настоящий добрый волшебник. Разговор между мальчиком и Старой Вороной)

Весь вечер маленький У просидел на берегу Серебряного ручья.

Он уже не бросал камешки в воду. Устремив неотрывный взгляд на журчащий поток, он вспоминал невольно подслушанный им птичий разговор. Мысли, обгоняя воды ручья, летели вслед за птицами и устремлялись в грядущее. Они звали мальчика в неведомые дали, за пять морей, уносили его к незнакомым берегам, в полные приключений волшебные края…

«Что за странное имя – Махайрод? – думал маленький У. – И что может быть спрятано в загадочном сундучке? Быть может, он набит сказочными сокровищами? Или в нём хранится ключ к какой-то страшной тайне? Однако птица сказала, что на остров злого колдуна сумеет пробраться лишь добрый волшебник. Тогда, выходит, в сундучке содержится нечто такое, что нужно волшебнику, и ради чего стоит отправиться в дальний, полный опасностей путь… Нечто совершенно необычное и очень важное».

Возможно, именно завладев сундучком, он узнает самую большую на свете тайну: как научиться совершать чудеса? Вот было бы здорово! Став настоящим волшебником, он сможет сделать столько добрых дел.

Значит, надо отправляться в путь.

Так решил маленький У. И, приняв это решение, вернулся в свой уютный домик под сухой корягой. Неторопливо поужинал, разделся, лёг в постель и спокойно заснул.

***

Пробудился он рано утром, едва первые лучи солнца протянулись к небу из-за горизонта и окрасили облака в розовый цвет.

Маленький волшебник быстро умылся и сделал зарядку, как учила его Старая Ворона. Затем собрал свои нехитрые пожитки и отправился прощаться с нянькой.

Мудрая птица не стала его удерживать дома.

– Иди, – сказала она, – Ох, знаю я: путь тебе предстоит неблизкий и трудный. Но хотя ты и мал ростом, а сердце у тебя большое и доброе – поэтому в дороге ты приобретёшь много хороших и верных друзей. Да и как бы я посмела удерживать тебя рядом с собой, если уверена, что другие нуждаются в тебе, если кого-то ты можешь вызволить из беды, и если с твоей помощью зло может быть наказано, а добро – восторжествовать? Иди, мальчик мой.

Маленький У не всё понял в словах мудрой птицы, но главное-то ему было ясно: она без возражений отпускает его. Более того, она одобрила его решение.

А ворона, немного помолчав, продолжала:

– Все когда-нибудь расстаются. Птенцы, покидая родительские гнёзда, улетают в самостоятельную жизнь. Звериные детёныши вырастают, им становится тесно в тех норах, где их произвели на свет и выкормили, и они переселяются на новые места. Вот и тебе пришла пора уходить… Что ж, ты выбрал свою дорогу. Но помни: на ней тебя ждёт множество опасностей, надо быть всегда настороже, чтобы суметь их избежать.

– Я постараюсь быть осторожным, – кивнул мальчик, – и справлюсь со всеми опасностями. Ведь я – волшебник.

– Я знаю, – согласилась птица.

– До свидания, – сказал он.

– Прощай, – грустно отозвалась Старая Ворона.

И маленький У отправился в путь.

Он даже не представлял, сколь длинное и непростое путешествие ожидало его впереди.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ (в которой маленький волшебник отправляется в путешествие, вступает в единоборство с речным хищником и пытается научиться писать стихи)

Всем известно, что любой ручей рано или поздно вливается в реку. И что любая река рано или поздно впадает в море.

Маленький У тоже об этом знал от Старой Вороны.

Надо сказать, что у него была небольшая лодочка, в которой он иногда плавал по Серебряному ручью. У этой лодочки даже имелся парус – сухой кленовый лист, закреплённый на тонкой, очищенной от коры можжевеловой ветке. Мальчик гордо называл своё судёнышко парусником.

На нём-то и отправился маленький У в своё путешествие.

Мальчик плыл вниз по течению, любуясь окрестностями.

Густые травы и усыпанные осенними ягодами кусты подступали к самому берегу. Деревья сонно склоняли ветви над водой. Быстрые струи подхватывали опавшие листья и случайные щепки – и, крутя, несли их в неведомые края вслед за лодкой.

Ручей недаром получил своё название. Всё в нём было серебряным: и гладкие, обточенные водой каменные валуны на дне, и сноровисто скользившие между ними стайки мелких рыбёшек, и даже звук плескавшейся о берега воды – тонкий, негромкий, мелодичный, будто перелив серебряных колокольчиков, колеблемых лёгким утренним ветерком.

Этот звук подрагивал, кружился в вышине, ласкал слух, убаюкивал. И маленький У даже не заметил, как задремал.

…Когда он проснулся, его судёнышко уже неспешно плыло по водам большой реки – столь широкой, что едва можно было различить её берега.

Наш маленький герой принялся ладить парус – так, чтобы тот захватил весь попутный ветер, какой только возможно. «Тогда я стану двигаться ещё быстрее, чем несёт меня течение, – рассудил он, – и смогу раньше оказаться у цели».

Оказалось, что он поставил парус как раз вовремя. Потому что когда оглянулся, то увидел здоровенную щуку. Была та во много раз больше него самого. И даже во много раз больше его замечательного судёнышка. Шевеля хвостом и плавниками, хищная рыба гналась за парусником.

Расстояние между ними быстро сокращалась.

Что же делать? Если сию минуту ничего не придумать, щука в два счёта догонит и сожрёт его… Как жаль, что он не умеет совершать чудеса!

Так думал маленький У.

А рыба между тем стремительно рассекала воду. Она была уже совсем близко. Чешуя преследовательницы сверкала на солнце, словно стальной панцирь сказочного чудовища. Никогда прежде мальчику не приходилось видеть столь леденящего душу зрелища. Панический страх был готов надёжнее стальных цепей сковать его руки и ноги, однако маленький У сумел взять себя в руки:

– Волшебник не должен ничего бояться!

Сказав это, он посмотрел себе под ноги. Там, на дне судёнышка, среди прочих вещей перекатывалось несколько очищенных ядрышек лесного ореха, которыми он собирался питаться в пути. Мальчик снова оглянулся на щуку и понял, что медлить дальше нельзя. Он торопливо наклонился, поднял одно ядрышко и, размахнувшись, изо всех сил запустил им в свою преследовательницу.

Щука плыла след в след за парусником, уже примеряясь, как бы половчее ухватить его зубами… Однако не напрасно наш маленький волшебник подолгу бросал камешки в ручей. Теперь эти тренировки сослужили ему хорошую службу. Бросок мальчика оказался точным: круглое ядрышко угодило речной хищнице в глаз. Опешив от неожиданности, рыба метнулась в сторону и столкнулась с плававшей на поверхности воды пустой консервной банкой – от удара та перевернулась и наделась преследовательнице на морду.

Тут уж щука перепугалась не на шутку. Она, по-видимому, решила, что её заманили в какую-то хитроумную ловушку.

Она ударила хвостом – и в воздух взметнулся фонтан искристых брызг.

Щука крутанулась в воде и ушла на глубину.

Маленький У хохотал до слёз над глупой рыбиной.

И всё же потом он ещё долгое время тревожно вглядывался в поверхность речной глади: не появится ли там вновь его злобная преследовательница. Но куда уж ей – бестолковая щука, наверное, была рада-радёшенька, что вырвалась из «ловушки», и не собиралась рисковать повторно.

Миновало примерно с полчаса, когда маленький волшебник наконец успокоился. Убедившись, что опасаться преследования не приходится, он уселся на дно своего парусника, с аппетитом подкрепился лесным орехом и выпил родниковой воды из фляжки, которую предусмотрительно захватил с собой в дорогу. А затем лёг на спину, заложил руки за голову, и принялся смотреть в бездонное небо со стадами облаков, похожих на белых барашков, которые пасутся на необъятном лугу, трава которого отчего-то не зелёная, а голубая.