Герои Якутии. Дороги войны

На следующий день, 18 ноября, находясь в сарае, Тута по укроповской рации услышал, что его обнаружили. Из рации на русском языке зазвучало, что убийца пулеметчика жив и находится по адресу, где был его сарай. Эфир сразу стали забивать несколько «укропов». Одни говорили, что он тувинец, что его точно распознали. Другие утверждали, что он якут и что его надо в любом случае уничтожить. Услышав такое, Тута решил, что дешево его не возьмут, и сразу же двинулся к обнаруженному складу боеприпасов. Появилась решимость драться до конца, чему потом он сам удивлялся.

Пробравшись в склад, Тута взялся сначала за пулемет. Попробовал оттянуть затвор для зарядки, но не смог. Слишком тугим оказался затвор для поврежденной руки и не зажившей другой руки от прежнего ранения. Попробовал ногой, но тоже не получилось. Тогда он зарядил три автомата, поместил их рядом с окном, подготовил несколько заряженных магазинов и зарядил РПГ. Ждать пришлось недолго. Из переговоров по рации он понял, что укропы движутся к сараю и их около двадцати.

Пока Тута готовился встретить пехоту, из-за угла выехала колесная бронемашина и оказалась буквально в десяти метрах от бойца. Промазать с такого расстояния по такой громадине было невозможно. После выстрела из РПГ бронемашина сразу взорвалась и занялась огнем. Тута моментально кинул вслед две гранаты и, схватив автомат, выпустил длинную очередь. Возле подбитой машины остались лежать пять или шесть человек, а остальные разбежались. Вскоре рация «укропов» вновь заговорила несколькими голосами, которые утверждали, что к Туте пришла подмога, русские взорвали броневик и убили несколько человек. Услышав выводы «укропов», Тута усмехнулся и, прихватив укроповский автомат и гранаты, направился в спасительный сарай с компотами. Время приближалось к вечеру.

Ночь прошла спокойно. Удалось немного поспать. Попыток наката на него не было. Утром 19 ноября Тута решил вновь пройтись по домам в целях поиска курева и еды. Не куривший уже двое суток, Тута стал нервничать, постоянно глазами искал какой-нибудь брошенный окурок, и, как в народе говорят, у него уши опухли. Кто курит, тот прекрасно знает это состояние.

Переползая от одного дома к другому в поиске курева и еды, на одном из участков он обнаружил укрытые маскировочными сетями множество бочек с бензином и соляркой. Долгих раздумий не было. С собой у Туты был пластид с бикфордовым шнуром, прихваченный на всякий случай из укроповского склада. Зарядив взрывчатку и отмерив шнур примерно на пять минут горения, поджег его зажигалкой. После этого Тута отполз от бочек на приличное расстояние, прежде чем прогремел взрыв. Тут же ожила рация укров. Один из них сообщил, что был прилет – прямое попадание из миномета. Обрадовавшись такому исходу – при таком раскладе никто его преследовать не будет, – Тута направился к своему сараю.

Отдышавшись и передохнув, он включил свою рацию. Кондрат откликнулся без промедления. Тута сразу же сообщил об обнаружении штаба, склада с боеприпасами и о взрыве склада ГСМ. Бишкек похвалил за выполнение задания и приказал ему откатываться.

Остаток дня Тута провел в своем убежище. Ел компот, который запивал морсом, и страдал от отсутствия курева. Единственную оставшуюся сигарету берег, дав себе зарок выкурить её, когда выберется в безопасное место. Время от времени он вытаскивал сигарету и, понюхав, вновь укладывал в мятую пачку и прятал глубоко в карман.

День клонился к закату. Тута, ощущая чувство выполненного долга, никуда больше не выходил. Всё возможное он разведал, о чем доложил ротному, и достаточно повоевал. Теперь предстояло выполнить последний приказ: откатиться в свое расположение, для чего решил дождаться ночи.

Когда наступили сумерки, Тута незаметно для себя уснул, хотя изо всех сил старался держаться. Во сне ему привиделись погибшие сослуживцы – Гик и Пират. Между собой они о чем-то оживленно беседовали, а Тута просто стоял рядом. Ему снилось, что они находятся в том же месте, где он сейчас, а именно, на этом же участке рядом с забором. При этом Пират руками показывал одно место и говорил Гику, что здесь он погиб, немного в стороне лежали его внутренности. Тута, прекрасно знавший, что Пират погиб в другом месте, хотел возразить, но резко проснулся весь в холодном поту. Размышляя над своим сном, ни к какому выводу он так и не пришел.

Вскоре настала полночь. Собравшись и проверив автомат, Тута выскользнул из сарая. Далеко не отошел. Только успел оглянуться и понять, что оказался именно в том месте, которое ему во сне показывал Пират, как его самого обнаружил дрон. Тута стал метаться вправо и влево, зная, что сброшенная граната сразу не взрывается. Было несколько сбросов. Все мелкие осколки, которые должны были бы остаться в бронике, оказались в его теле. Его ранило под лопатку, застрял осколок под левой грудью и в голове оказались несколько осколков, были ранены обе ноги и ягодица. Истекая кровью, Тута на четвереньках пополз обратно в спасительный сарай.

С трудом открыв дверь, он заполз в своё убежище. Снял с себя одежду, стал обрабатывать свежие раны. Старые уже покрылись коростой и не особенно беспокоили. Подобрав в сарае более или менее чистые тряпки, точнее, выбрав из сваленной в кучу одежды подходящую, стал прикладывать к ранам. Когда кровотечение остановилось, надел одежду.

Всё тело было сковано болью, любое движение давалось с неимоверным усилием и ожиданием боли в какой-либо ране. Даже глубокий вздох отзывался вспышкой боли во всем теле.

Осторожно прислонившись к стене, Тута задумался. Судя по всему хохлы уже знают его местонахождение и утром обязательно явятся. Ночью вряд ли сунутся, но утром придут. Надо было до их прихода во время предутреннего сумрака, выбрав момент отсутствия коптеров, перебраться в другое место. Также мысли вернулись к приснившемуся кошмару. Смущало то, что Пират во сне указывал именно на место, где его ранили. Из этого Тута сделал для себя вывод, что друзья старались его предупредить, а он этого не понял и полез ночью под коптеры.

Настало 20 ноября. Как начало светать, Тута выглянул из сарая и прислушался. Вроде коптер нигде не стрекотал. Стояла тишина. С трудом выбравшись из сарая, доковылял до конца участка и спрятался за прислоненными к забору досками. Укропы не заставили себя долго ждать. Уже достаточно рассвело, когда какие-то гражданские ввалились на участок. Не подходя близко к сараю, они остановились, и только тогда Тута разобрался, что это никакие не гражданские, а замаскированные под них военные ВСУ. Под пальто и куртками у них виднелись бронежилеты и автоматы. Тута сразу понял, что это маскировка от наших дронов. Чтобы и дронами наши не нападали, и для артиллерии, что, мол, в деревне находятся гражданские и нельзя туда стрелять. То есть расчет на наши принципы: не бить по гражданским.

В подошедшей группе были две женщины. Одна из них, указывая на сарай и показывая свой телефон, где, возможно, была запись, громко сказала, что штурмовик заполз именно сюда, в этот сарай.

Недолго раздумывая, хохлы тут же кинули несколько гранат в окошко. Затем последовал приказ одному из них зайти и проверить. Тот стал отказываться, и тогда за него вступилась одна из женщин, говоря, что русский боец без врачебной помощи всё равно помер, что он был тяжело ранен и заползал в сарай с трудом. Тогда старший приказал ей самой зайти и проверить. В это время один из укропов с опаской подошел к сараю и сквозь щели в двери, принюхавшись, воскликнул, что оттуда воняет, что русский уже мертв. После этого, потоптавшись возле сарая ещё какое-то время и негромко о чем-то посовещавшись, все ушли со двора.

Тута вздохнул и расслабился. Выждав некоторое время, он вернулся в сарай и решил переждать до темноты и отдохнуть. В этот день далеко от сарая не отходил. Совсем не было сил. Выползал чтобы осмотреться и попробовать найти съестное и курево, хотя ничего подобного обнаружить так и не смог.

Назавтра, 21 ноября, у старшего брата Туты был день рождения. Как и все цепляющиеся за маленькую возможность остаться в живых и целым, Тута предполагал, что в этот день ему должно повезти. Ведь или Бог, или Айыы, или природа в этот день ему дали старшего брата, которого он любил и уважал. Значит, в этот день ему безусловно повезло и должно повезти и на этот раз. С такими мыслями Тута решил, что завтра выдвинется на откат, но не ночью, а днём. А пока разрешил себе немного поспать. Но, чтобы обезопасить себя от внезапного нападения, он забрался в дальний угол, обложил себя всевозможными вещами и лег в самый низ.

В эту ночь ему опять приснился сон. Снилось, что и жена, и младшая дочь целуют его в экран телефона, а там стоит время 14: 26. Тута испуганно проснулся, но это был не кошмар, а цветной, очень запоминающийся как в реальности сон, который дает хорошее настроение на целый день. И эта цифра в телефоне врезалась в память, что не сотрешь. Свой телефон Тута разбил в первый день штурма, но на руке у него были часы.

В этот день с утра появилась легкая бодрость, хотя Тута не ел уже который день, а компотами сыт не будешь. Несколько раз выходил на улицу, посматривал на небо, ожидая непогоду, но напрасно. Сильный ветер или дождь даже не намечались. В один из выходов Тута глянул на часы, а они показывали 14: 26! По телу пробежала дрожь, и он понял, к чему был ночной сон. Наступило время выдвигаться. Тута уже давно был собран и готов к откату, поэтому, не мешкая, сразу выдвинулся. Ползком. Через открытую местность.

Со всеми остановками, со всеми перерывами полз он около трех часов. Когда дополз до сгоревшей «мотолыги» (вездеход МТЛБ), на часах было 17: 30. Ровно три часа потратил, чтобы немного отдалиться от села. Но за это время ни одного подлета «птички» к нему не было, не было никакой попытки его атаковать.

Через открытый десантный люк Тута влез в «мотолыгу» и осмотрелся. Первым делом увидел наполовину опорожненную бутылку с водой. Попил… А затем, заглянув наверх бронемашины, увидел разлагающийся труп солдата. Рядом с трупом лежал подсумок, который Тута сразу схватил и затащил вовнутрь. В подсумке Тута обнаружил четыре пачки сигарет и шоколад «Сникерс». Пожевал шоколад, выпил воды и от души накурился, благодаря при этом погибшего солдата. Показалось, что ожил и даже сил прибавилось. Выглянув из люка, Тута понял, что из самой опасной – «красной» – зоны вроде как выбрался, но предстояло преодолеть так называемую «желтую» зону, тоже опасную, но уже не настолько, как «красная».

Решив двигаться дальше по свету, так как ночная вылазка ему чуть не стоила жизни, Тута настроился отдохнуть и по возможности поспать. Прикрыв десантный люк, примостился на металлическом полу. На улице начался дождь с мокрым снегом. Поздно вечером, когда Тута был уже в полусонном состоянии, вдруг кто-то стал стучать снаружи по корпусу «мотолыги»[1]. Приподнявшись, прислушался: стуки продолжались, но вокруг никто не ходил, звука шагов слышно не было. Стуки стали теперь раздаваться сверху. Тогда, поняв, что происходит, Тута проговорил:

– Братан, я очень устал, мне надо поспать. Если я нормально откачусь, я там сразу же сообщу, где ты находишься. Успокойся и дай поспать.

После этих слов стуки сразу прекратились. Но, может, всё это ему привиделось и послышалось? Тута сам не смог это себе объяснить, но уважительное отношение к мертвым, как у исконного якута, у него было, есть и будет. Этого у него не отнять.

Вскоре Тута успокоился и заснул. Проснулся около четырех часов ночи от холода. На улице дождь усилился и стало очень холодно. Тогда он решил, что сегодня не двинется отсюда и дождется следующего дня. После этого снова уснул.

Ему снова снился сон. В этой же «мотолыге» с ним вместе находились все его пять детей. Самая младшая дочь пристроилась у него на коленях, младший сын сидел внизу у ног, одна дочь сидела прижавшись к нему сбоку, а старший сын и старшая дочь сидели напротив. Младшая всё время от холода тряслась и прижималась всем телом к отцу. Старший сын вымолвил:

– Папа, тут очень холодно, следующую ночь мы не сможем здесь ночевать. Пойдем сегодня.

Тута вновь испуганно проснулся. Слишком уж реалистичным показался сон. Оказалось, что он действительно очень замерз и его трясет от холода, а правую ногу он прижимает к груди. Имея хороший и плохой опыты после вещих сновидений, Тута решил на этот раз послушаться и идти дальше не откладывая. Часы показывали половину шестого утра. Несмотря на моросящий дождь и сплошную мокреть, он выполз на свежий воздух, попрощался с погибшим солдатом, пообещав сразу доложить о нем командованию, и ползком двинулся дальше. Полз безостановочно. Как ему показалось, он прополз около пятисот метров, пересек автомобильную дорогу и оказался на следующей пашне.

Стало светать. Наступало утро 22 ноября. Преодолев небольшое расстояние по пашне, сзади услышал непонятный гул. Оглянувшись, увидел вначале четыре «Бабы-Яги», а затем за ними заметил около двадцати мелких дронов – сбросников и камикадзе. Это летела его явная смерть, а у Туты с собой всего два магазина для автомата, которые вряд ли бы его выручили. Оставалось надеяться только на удачу, что его не заметят.

Вжавшись в землю, Тута стал просить всех богов, и всех духов, и кого только можно, чтобы его не заметили. В эти несколько секунд в голове промелькнуло много всего. И родные, и друзья, и родные места, и даже командиры. Вряд ли его смогут тут найти сослуживцы. Гнить его бренному телу на этой пашне, удобряя и так плодородный чернозем.

И вдруг гул дронов стал удаляться. Они пролетели над ним и не заметили! Прождав ещё немного времени, Тута приподнял голову и увидел, что из лесополки выдвигаются наши бойцы в сопровождении нескольких штук бронетехники – танки, БМП и «мотолыги». Все дроны направлялись туда и на него не обратили внимания. Пользуясь моментом, Тута вскочил на ноги и, как ему казалось, бегом ринулся в сторону ближайшей лесопосадки. Дойдя до неё, продолжил двигаться на ногах и отошел от места боя примерно на километр и только потом успокоился.

В лесопосадке неподалеку увидел стоящий мотоцикл. Понимая, что где-то рядом должен быть блиндаж, стал двигаться осторожно. Блиндаж оказался совсем рядом, и там никого не было. На натянутой веревке висело обмундирование с хохляцким шевроном. Поняв, что тут могут быть только враги, Тута приготовил две гранаты и, подобравшись к ступеням, ведущим вниз, закинул обе в блиндаж. После взрывов наступила тишина. Ни криков, ни выстрелов. Спустившись осторожно вниз, Тута увидел, что блиндаж пустой. Выбрался наверх, но мотоцикл брать не стал, так как ключа не нашел, да и резона двигаться на мотоцикле не было. Уже совсем рассвело, а сам он с трудом стоял на ногах.

Пройдя некоторое расстояние, включил рацию. Хика сразу встрепенулся, выспрашивая, где он находится, и предлагая подъехать, на что Тута ответил, что не стоит, он и сам доберется. Просто для ориентира попросил произвести два выстрела и повторять через каждые полчаса.

Тута дальше двигался всё время ползком по открытой местности, так как над лесопосадкой было много дронов и каждый из них был смертельно опасен. После ещё одной пересеченной лесопосадки показались дома Угледара, а ближе всего стояли какие-то разгромленные боксы и гаражи. Когда до этих боксов осталось совсем немного, Туту обнаружил дрон.

Звук его пропеллеров вонзился в уши, как нож в сердце. Осталось-то совсем немного до спасительных гаражей, и после стольких страданий и перенесенных болей совершенно, до слез не хотелось вновь окунаться в страшные игры смерти и жизни. Развернувшись к дрону лицом, Тута попытался выстрелить из автомата, но сброс гранаты дрон уже сделал. Граната, пролетев мимо, ударилась о землю в пяти или шести метрах от него и взорвалась, не причинив никакого вреда. Ожидая второй сброс, Тута глянул на дрон, а тот, развернувшись, стал от него отдаляться.

Поняв, что ему дарован шанс на жизнь, Тута вскочил на ноги и рванул, что было сил, в сторону гаражей. Хотя какие у него могли остаться силы?.. Весь израненный, голодный уже несколько дней, не выспавшийся и проползший с утра уже несколько километров, Тута бежал и думал, что бежит очень быстро, и надеялся, что успеет, пока другой дрон не прилетит. И у него получилось!

Забежал, оглянулся – никакой дрон его не преследовал. Отдышался и двинулся дальше. Из этого гаража перешел в другой и там нашел много воды в бутылках. Напившись и прихватив бутылку с водой, перешел в другой гараж, но перед входом услышал голоса людей внутри и, понимая, что в таком состоянии его могут пристрелить и свои, решил не рисковать и направился в другой гараж.

Пройдя к противоположному выходу, вновь услышал голоса и различил голос Хики. Не помня себя от радости, Тута выскочил из ворот гаража и увидел друга. Тот тоже сразу его заметил. Радости не было предела. Измазанного в грязи и окровавленного Хика обнимал Туту, смеялся и что-то говорил. А у штурмовика от радости навернулись слезы, которые он даже не стал прятать. Стоявшие рядом бойцы других подразделений понимающе хлопали их по плечам и говорили ободряющие слова.

Немного успокоившись, друзья двинулись на мотоцикле к ротному блиндажу. Там Бишкек и Кондрат встретили Туту объятиями и радостными возгласами. Кондрат тут же бросился готовить кофе и греть тушенку, а Бишкек стал расспрашивать подробности. После того как Тута выпил немного кофе и съел пару ложек тушенки, наступило чувство сытости. Когда стал копаться в карманах, Кондрат догадался и стал ему предлагать сигареты, но Тута, отодвинув протянутую руку с пачкой, достал из кармана ту самую, мятую пачку и вытащил единственную сохраненную сигарету, и прикурил ее от протянутой зажигалки. С удовольствием затянулся и промолвил:

– Я обещал себе, что выкурю эту сигарету, когда окажусь в безопасности.

Этот день – как день своего второго рождения – Тута запечатлел в памяти до каждой мелочи.

Указом Президента России Туте было присвоено звание Героя России.

Бурхат

Первые сутки

Первая схватка в этот день произошла при захвате нацистских блиндажей, находившихся в трех километрах от позиций.

Выдвинулись в составе группы из 16 бойцов, разделившись на две команды по двум сторонам лесополосы. Пробираясь утром в предрассветных сумерках к обозначенному командованием месту, обнаружили недлинную траншею с блиндажом. Из разведданных было известно, что в этом месте противника нет, поэтому подошли, не особенно опасаясь, хотя, конечно же, предпринимали все меры предосторожности. Выйдя на точку и оглядевшись, обнаружили ещё один блиндаж, метрах в сорока от первого. Определили его местонахождение по раздававшимся невнятным голосам, но вскоре более отчетливо услышали разговор людей на неизвестном бойцам языке. Когда подошли поближе, из блиндажа, возможно, услышав их шаги, внезапно вынырнул темный силуэт, которого тут же сразили автоматной очередью, и сразу в открытую настежь дверь блиндажа полетели гранаты. Взрывы, крики, пыль и дым смешались в одно целое. Непрерывно стреляя из автоматов, закидали блиндаж гранатами, но ответных выстрелов уже не было.

Несколько раз перепроверив, со всеми предосторожностями пролезли в низкую дверь, похожую на вход в подземелье, из-за чего, видать, и показалось, что первый противник вынырнул как из-под земли. Лезть туда со всеми боекомплектами, бронежилетами и оружием оказалось делом непростым, но протиснуться удалось всем. Расположились на отдых, поснимали броники и расселись, немного закидав трупы укропов песком. Вытаскивать их было незачем, да и опасно – могли заметить.

«Сокол», командир группы, пост охраны выставил в коридоре блиндажа в форме буквы «Г», приказав бойцу, чтобы не высовывался наружу.

Вскоре по рации командир роты сообщил, что к ним выдвинулась дополнительная группа в помощь, вооруженная РЭБами, во главе с бойцом с позывным «Рус». Прошло совсем немного времени и послышались чьи-то шаги, и тут же все загалдели, что идет подмога. Кто бы мог подумать, что не нашим эта подмога?..

Внезапно в открытую дверь блиндажа полетели гранаты. Сидевшие возле двери в коридорчике, в том числе постовой, сразу погибли. Все, кто мог, схватились за оружие и стали стрелять, благо автоматы были под руками. Кто в открытую дверь, кто в щель между бревнами. Возможно, это и спасло остальных.

Блиндаж сразу наполнился пороховым дымом, криками, стонами, пылью и грохотом. Бурхат, выхватив рацию, начал вызывать командира роты и требовать огонь на себя, так как другого выхода уже не оставалось, ведь выбраться живыми из блиндажа шансов ни у одного из них не было, как не было и у тех, кто остался лежать в блиндаже от их выстрелов. Для жизни оставалось совсем немного времени.

Помогало то, что проход в блиндаж был сооружен в форме буквы «Г». Иначе всех сразу бы закидали гранатами. В один из моментов Бурхат вспомнил про Руса, шедшего на помощь. Также он вспомнил, что Рус хотя и говорил только на русском, но некоторые слова по-якутски знал и мог даже что-нибудь сказать.

Рус тут же ответил, очень медленно выговаривая якутские слова и вопрошая, они ли это стреляют, что сильно раздражало, когда счет шел на секунды. Но все-таки вскоре со стороны траншеи с блиндажом раздались одиночные выстрелы, и сразу же прекратилась стрельба укропов снаружи.

Воспользовавшись моментом, Бурхат первым выскочил из блиндажа и увидел двух убегающих противников, тащивших своего раненого и ещё двоих убегавших самостоятельно. Все открыли по ним огонь, уложив ещё двоих.

После отступления этой группы нацистов сразу начался обстрел из крупнокалиберных минометов. Один из контуженных при нападении наших бойцов, совсем молодой парень, оказавшийся при обстреле на бруствере, просто пропал, как испарился. Услышав хлопки выстрелов минометов, Бурхат, стреляя по вспышкам из противоположной лесополосы, одновременно пытался отозвать его с бруствера вниз в окоп, но тот ни на что не реагировал: схватившись за голову, он просто сидел на открытом месте и раскачивался.

Мины летят совсем недолго, поэтому Бурхат не успел снять бойца с бруствера. С большой горечью при рассказе он остановился на этом моменте.

Сокола контузило, о чем было доложено командиру роты. От него тут же последовал приказ Бурхату – принять командование группой.

Бурхат, несмотря на ранение осколком в ногу, принял командование. При этом у него и в мыслях не было, что он может оставить своих друзей в такой тяжелый момент из-за казавшейся небольшой раны. Когда начался обстрел из минометов, Бурхат с несколькими бойцами укрылся в траншее, а позже из соображений безопасности, да и из-за тесноты часть бойцов решили перебраться в соседний блиндаж. При этом бойцов-якутов разделили, так как все разговоры по рации между блиндажами решили вести на якутском из-за прослушки врагами наших радиопереговоров.

Прошло совсем немного времени, и утренняя серость схлынула, небо полностью рассвело. Нужно было выставлять пост, и Бурхат решил сам первым выйти на него. Укропы могли напасть в любое время и практически с любой стороны, поэтому он принял решение выставить пост за пределами блиндажа, хотя это и было опасно из-за дронов. И ведь опыт такого нападения у врагов уже был.

Расположился Бурхат под мостиком, перекинутым через окоп, чтобы его не могли увидеть с дрона, хотя это было скорее самоуспокоением. Пробыв некоторое время на посту, он решил произвести смену. После него на пост вышел другой боец, который также расположился под мостиком.

Прошло совсем немного времени, и случился прилет кассетного боеприпаса. Истекающего кровью, тяжело раненного бойца с перебитыми ногами затащили в блиндаж и решили укрыться в нем без постового снаружи. Вместо дверей поставили доски, но днем первый же дрон-камикадзе разнес эту импровизированную дверь, а щепки полетели в них самих. Решили, что появлявшиеся на просвете двери блиндажа дроны будут отстреливать. Таким образом в течение небольшого промежутка времени были сбиты два дрона. Но этого было недостаточно, ведь какой-нибудь дрон мог всё-таки залететь в блиндаж. Слишком много и часто прилетали эти хищники. А враги уже определенно знали их местонахождение, поэтому вряд ли оставят в покое.

Днем в блиндаже стало жарко и душно, а принесенное с собой питье уже закончилось, поэтому Бурхат, увидев у раненого бойца большой рюкзак, спросил про воду, и тот согласно кивнул. Порывшись там, Бурхат нашел не только воду, но ещё и маскировочную сетку. Это была большая удача. Сетку натянули на дверной проем вместо дверей. Хотя конструкция получилась тряпичная, сдвигаемая порывами ветра, но должна была реально помочь от дронов. За день на эту сетку поймали ещё семь штук дронов-убийц и семь раз спасли себе жизни. Падая на сетку, они не взрывались, а запутывались. Перехватывая эти дроны, выбрасывали в траншею, где они и взрывались.

Так прошел первый день штурма, а затем ещё и защиты двух опорников.

Вторые сутки

Наступила ночь. Всю эту долгую ночь над головами наших бойцов кружили дроны, прозванные солдатами «Баба-Яга». Эти шумные, но сильные беспилотники работали преимущественно в темное время суток, находя цель тепловизионным датчиком, и могли переносить заряды внушительного веса, а если с первого раза не могли пробить накаты блиндажей, то, зависая над опорником, могли в одну точку сбросить второй заряд и даже третий, который уже мог достать находящихся там бойцов.