Отброшенная тень

— Калден... — Бертрам посмотрел на обливавшегося потом лысого друга, выдавливая из себя легкую и вымученную улыбку благодарности. Он выжил в этой проклятой мясорубке, однако не чувствовал и капли счастья. Теперь, без Сайло, уже некому оценивать его порой идиотские шутки...

Спустя пару минут последние рыцари церкви наконец были убиты, а пара из них взята в плен. Впрочем, это едва ли можно было назвать победой. Их самих оставалось всего около двух десятков, и это при практически идеальной битве... своего рода пиррова победа, смысл которой уже затерялся где-то в реках пролитой крови. Если бы только изначально их войска были в полном составе и им не пришлось бы спешить спасти Ахерона...

— Мы победили. — Демиан устало облокотился на меч, осматривая выживших с печалью и скорбью, однако оставалось еще несколько последних штрихов, чтобы это можно было окончательно признать победой. — Битвы позади, осталось только разобраться...

Демиан говорил неспеша, обращая все внимание оставшихся рыцарей на себя. Однако спустя миг, необъяснимое чувство опасности заревело в его сердце как никогда ранее. Он начал резко поднимать меч, однако даже прежде, чем его усталые руки успели поставить блок, они уже были со свистом ветра отрублены стремительным ударом высокого силуэта в черном плаще и маске.

Руки, все еще держащие меч отлетели куда-то в сторону, а шок и непонимание происходящего были написаны на ошеломленном лице Демиана, как и на шокированных лицах всех остальных рыцарей. Однако даже прежде, чем он успел сказать хоть слово из своих раскрывшихся уст, его голова уже была отсечена стремительным мечом второго силуэта...

Он чувствовал, как холодная сталь практически безболезненно отсекла ему руки. Чувствовал, как эта же самая сталь коснулась кожи на его шеи, и как уже в следующий миг его голова летела с плеч. Нежелание было выгравировано в его глазах, а сам он мог лишь моргнуть в последний раз, вспоминания лица своей семьи...

— "Значит... я проиграл...?" — Только одна единственная мысль успела в этот момент пронестись в еще тлеющим сознании Демиана, как уже в следующее мгновение оно разбилось на осколки, словно стекло...

На протяжении всей своей жизни он жил как рыцарь, сражался как рыцарь... и погиб как рыцарь. Он никогда не боялся, не дрожал, лишь из раза в раз приветствуя битву с клинком в руке! За всю жизнь... лишь сейчас... лишь в это мгновение он сожалел... сожалел, что так и не смог закончить то, что сам же начал...

— ДЕМИАН! — Увидев произошедшее, оставшиеся рыцари словно обезумили, неистово крича все как один и вновь хватая свои мечи.

Они с самого начала понимали, что могут не вернуться, но все равно с головой окунулись в эту битву. Никто здесь не хотел убивать и уж тем более — умирать. Однако если у кого-то не было выбора, то другие сделали свой... потому что так попросту правильно.

— Бертрам мы не победим их! Нам надо уходить! — Калден тут же схватил Бертрама за руку, оттягивая его назад и стараясь не обращать внимания на кровавую битву, что уже вновь громыхала впереди.

— Ублюдок, ты сошел с ума от страха? — Бертрам яростно прошипел прямо в лицо Калдена, оборачиваясь и уже видя брызги крови, как и слыша предсмертные стоны своих оставшихся товарищей.

Однако даже если его и ждет неминуемая смерть, он все равно не собирался сбегать как трус, когда все решили отдать свою жизнь. Он не был трусом и уж тем более не столь сильно переживал за жизнь, чтобы убегать в самом ее конце. Он был рыцарем... и умрет он как рыцарь!

— Да послушай меня, идиот! — Калден тут же ударил Бертрама по лицу, немного приводя его в себя. — Нам надо забрать Сильву с девочками, иначе их убьют следом после нас! Ты думаешь, этого хотел бы Демиан?!

После слов друга, Бертрам на секунду ошеломленно заморгал, спустя миг уже кивая и направляясь следом за своим стремительно отступающим товарищем. Многие видели, как они уходят, тем не менее никто не сказал ни слова. Некоторые понимали... другие слышали... но большинству от ярости и печали уже было попросту плевать.

Глава 74. Время, что продолжает свой ход.

Дирк сейчас то и дело скрытно передвигался по глубинам церкви, коридоры которой в этот момент были, к его удивлению, слишком уж безмолвными. Если в главном зале наверху еще находились священники и прихожане, то едва ему стоило проникнуть вглубь, как до сих пор им не было встречено ни единой живой души.

Он думал, это будет невероятно тяжелая задача, граничащая со смертью. Мало того что ему пришлось бы мелькать среди множества рыцарей церкви, вдобавок к этому здесь должны были находиться еще и двое епископов, чувства которых, без сомнения, превосходили человеческие возможности. Однако вместо непосильной задачи это оказалось не более чем легкой прогулкой по опустевшему подземелью церкви.

— "Почему здесь никого нет?" — Чем дальше Дирк пробирался, тем сильнее искреннее непонимание обволакивало его сердце.

Церковь была своего рода городской крепостью, в глубинах которой на постоянной основе должно быть расквартировано несколько епископов и множество рыцарей. Однако если в главном зале все было как обычно, без каких-либо изменений, то в подземелье церкви не было ни епископов, ни даже рыцарей. Это более чем странно...

— "Неужели они все куда-то ушли?" — Чем дольше Дирк размышлял, тем мрачнее он становился, в конце концов приходя, казалось, к самому логичному варианту развития событий. — "Неужели два других епископа решили все же помочь Лауре?!"

Осознав всю дерьмовость ситуации, Дирк не мог не стиснуть зубы от ярости. Если его догадка верна, то они уже проиграли эту битву. Демиан не успел собрать всех рыцарей под свои знамена, не говоря уже о союзниках. Он выступил спешно, чтобы вызволить Ахерона как можно скорее, поэтому с сотней рыцарей победить целую церковную крепость попросту невозможно. Разница в числе слишком велика...

— "Ладно... у меня здесь своя цель." — Дирк продолжил осматривать глубины церкви, однако, чем больше времени проходило, тем сильнее мрачнело его лицо.

По прошествии некоторого времени, когда практически вся церковь уже была им осмотрена, он не нашел ни одного рыцаря или епископа, не говоря уже о Ахероне, ради которого он сюда и прибыл. Только несколько задумчивых священников то и дело спускались вниз, спустя минуту лишь озадаченно возвращаясь обратно.

— "Пора выбираться отсюда." — Дирк не собирался больше находиться в этом ужасном месте, скрытно направляясь наружу.

Ахерона, скорее всего, не было здесь с самого начала, потому что он не нашел ни единого следа его пребывания в этом месте. Конечно, возможно, Лаура все подчистила, но он сомневался в таком маловероятном исходе. Вероятнее всего, обезумевшая епископ просто убила мальчика еще на подступах к церкви, либо где-то в этом промежутке запрятала его куда-то. Однако если брать в расчет безумие Лауры, то первый вариант буквально напрашивался сам собой.

— "Мне жаль, Ахерон..." — Спустя несколько минут, Дирк уже спешно выбрался из церкви, направляясь прямиком к полю боя. Сейчас ему нужно хотя бы доложить о возможной западне со стороны двух оставшихся епископов... если, конечно, уже не стало слишком поздно...

_______________________________________________________________________________________

Калден и Бертрам к этому моменту уже спешно бежали к точке отхода, намеченной на случай тактического отступления, не смея даже оглядываться назад. Они, как и оставшиеся рыцари, хорошо понимали, кто именно оказался их последним врагом, поэтому не особо рассчитывали на победу. Они видели, на что способна Лаура в бою, поэтому одолеть сразу двух подобных противников, прикрывающих друг другу спины, было бы непосильной задачей для двух десятков рыцарей, вымотавшихся после тяжелой битвы.

— Проклятые церковники... — Бертрам шипел от ярости и негодования, в то время как в его душе творился самый настоящий хаос. — Еще и Маркуса нет... твою мать... он что, тоже умер? Демиан... ну как же так...

Бертрам даже не знал, что ему теперь делать. Мало того, что Демиана убили, так еще и Маркус, похоже, тоже погиб. Они потеряли всех своих друзей и товарищей в этой битве, так еще и проиграли. Если бы не слова друга, то скорее всего, он и сам бы сложил голову рядом с остальными.

Калден в этот момент ничего не говорил, однако его лицо было не менее мрачным. Никто из них двоих не хотел сбегать с поле боя, спасая свою жизнь, ведь им проще было бы биться до самого конца и принять смерть. Однако у них еще остались дела, которые нужно закончить.

Спустя несколько минут Калден и Бертрам наконец добрались до лошадей, спешно забираясь в седла и галопом направляясь в сторону поместья Алетеев.

_______________________________________________________________________________________

Множество ученых в белых халатах в этот момент стояло вокруг истыканного трубками и иглами тела мальчика, чьи распахнутые желтые глаза будто бы светились. Однако, пусть в них, казалось, все еще и тлела жизнь, они были пусты как никогда ранее, словно полностью лишенные сознания.

Тело было изрезано в бесчисленных местах, в то время как зашитые шрамы занимали еще большую площадь тела. Ученые не просто ввели в него звериную кровь... нет, они должны были провести все возможные предварительные тесты, лишь бы добиться результата и подвести конечный итог.

— Поразительно... его тело каким-то чудом выдержало! — Раймонд без устали восхищался, то и дело слушая своих помощников, которые в этот момент непрерывно проговаривали жизненные показатели лежащего тела мальчика.

Ученые то и дело суетливо бегали вокруг тела, проверяя его и беря различные анализы. В их глазах горело самое настоящее воодушевление, которое с каждым проведенным ими тестом разгоралось лишь сильнее. Безоговорочный успех...

— Звериная кровь уже начала действовать... впервые так быстро. Его тело уже сейчас начало медленную перестройку организма! — Раймонд сверялся с тестами, удивленно раскрывая глаза и шокировано смеясь.

Они не думали, что мальчик сможет выжить даже после минимального количества звериной крови, однако чудо все же случилось. Раймонд в этот момент уже раздумывал над будущими планами, то и дело выдавая один приказ за другим.

— Придерживайтесь стандартной процедуры. Нужно перевезти его в другое место, где мы и продолжим эксперимент. Подготовьте дополнительную колбу со звериной кровью.

_______________________________________________________________________________________

Ахерон сейчас словно тонул в бесконечном кошмаре. Ему казалось, что он умирает, однако его сознание так и не затухало, словно продолжая держаться из последних, неведомых даже ему сил. Лишь иногда он будто на миг выныривал из кромешной темноты, слыша далекие отголоски неизвестных ему голосов и звуков. Ощущал невероятную боль, после которой лишь снова возвращался в темноту...

— "Сколько прошло времени...." — Ахерон тихо пробормотал, даже сейчас мучаясь от невероятной и нескончаемой боли.

Ему казалось, что прошло уже очень много времени... казалось, что он начал забывать даже свое собственное имя. Воспоминания мутнели, мутнело сознание... оставались лишь боль, страх и отчаяние.

— "Как там мама без меня...?" — Короткая мысль пролетела в сознании Ахерона, спустя миг вновь смываемая очередной волной боли и ужасных кошмаров.

Тем не менее даже так красивое женское лицо вдруг пролетело перед его глазами, словно нарисованная великим художником картина. Художником, которым являются его собственные воспоминания.

— "Папа... брат... у вас все хорошо?" — Очередная мысль, и очередная волна боли и кошмаров.

Ахерону казалось, что между его мыслями проходит лишь миг, а в следующее мгновение — целая вечность. Тем не менее яркие картины одна за другой уже все равно всплывали в его голове, не позволяя ему забыть, кто он есть.

— "Амелия... Камелия..." — Воспоминания, как сестры издевались над ним пролетали в мыслях Ахерона долгим ворохом картин, сменяясь снова и снова.

Даже сейчас он, казалось, слышал их язвительный голос и издевки, напоминающие ему обо всем. Он помнил, какую боль они причиняли ему когда-то давно, — боль, которая сейчас была бы для него лишь наслаждением.

— "Кто же еще был...? Я... забыл...?" — Ахерон слегка нахмурился, лежа в холодной и окутывающей его темноте.

Имена и воспоминания, казалось, крутились у него на языке, однако ожидаемые им картины так и не появлялись. Он мог лишь продолжать пытаться вспомнить — снова и снова, вновь и вновь, пока отголоски далеких голосов продолжали изредка доноситься до его ушей.

_______________________________________________________________________________________

— Господин Раймонд, его тело продолжает медленно умирать... — Далекое эхо вдруг прозвучало в темноте, слегка колыша затухающее сознание Ахерона и не позволяя ему окончательно погрузиться в блаженное безмолвие.

— Готовьте звериную кровь! Мы не можем его потерять! — Очередной неизвестный голос мужчины раздался в ушах Ахерона, заставляя его на краткий миг приоткрыть свои налитые свинцом веки.

Он знал, что вокруг никого нет, но бесконечно далекий голос все равно звучал в его голове, на мгновение раздувая тлеющий уголек сознания. Однако уже спустя миг он вдруг почувствовал, будто внутрь него залили раскаленный металл. Он хотел неистово завопить, но не мог издать ни звука. Боль была невообразимой, а кошмары уже вновь стояли за его спиной, ожидая, когда сознание в очередной раз погрузится в темноту.

Глава 75. Пробуждение. Часть 1.

Ахерону казалось, что время растянулось в бесконечность, в то время как лишь боль и кошмары преследовали его вновь и вновь. Казалось, порой он даже привыкал к ним, как в следующий миг лишь еще большая боль и еще большие кошмары сводили его с ума, а далекие отголоски неизвестных голосов не переставали звучать в ушах набатным ревом.

— Господин Раймонд, жизненные показатели снова падают! Что нам делать?! — Беспокойный выкрик сейчас отозвался в голове Ахерона рваным эхом, заставляя его на миг приоткрыть свои покрытые пеленой глаза.

Однако он все равно не мог ничего поделать... не мог пошевелиться... не мог даже прошептать одно-единственное слово. Он мог лишь продолжать слушать — только это разбавляло бесконечную и, казалось, навеки безмолвную тишину.

— Готовьтесь! Мы вновь введем ему звериную кровь! — Очередной голос... очередной отголосок, звучащий немного нервно, вдруг сотряс засыпающее сознание Ахерона. Однако проскальзывающее безумие в этом голосе говорило лишь о том, что его обладатель уже не повернет назад...

_______________________________________________________________________________________

— Раймонд, где результаты твоей работы? — Женский, властный голос вдруг тихо прозвучал в доселе безмолвной темноте, обращенный к неизвестности.

Этот голос показался Ахерону немного знакомым, пробуждая на миг его затуманенное сознание. Его разрозненные воспоминания пролетали снова и снова, однако он так и не мог вспомнить: где же он слышал этот чарующий голос...?

— Г-госпожа епископ... осталось немного... совсем чуть-чуть. — Страх во втором голосе показался Ахерону ужасно знаком... но другое слово... Что это за слово?

Однако страх... он хорошо знает, что это за чувство. Страх — это его ближайший друг. Это тот, кто кажется, всегда был с ним. Но то слово... то слово, вертящееся на задворках его воспоминаний... епископ!

Вместе с кратким осознанием необъяснимая ненависть и ярость вмиг забурлили в сознании Ахерона, изгоняя из него всю боль и страх. Он не понимал, почему так ненавидит это проклятое слово... он забыл, что именно оно значит. Однако невзирая ни на что, его ненависть сейчас не знала предела! Она была безбрежна...

_______________________________________________________________________________________

— Э-это невообразимо! Его тело вырабатывает подтип звериной крови прямиком через новое сердце... — Мужской голос звучал тихо, однако дрожь и волнение в нем пробивалось даже сквозь завесу густого мрака.

Ахерон хорошо чувствовал все эти эмоции, испытываемые этим неизвестным мужчиной. Он чувствовал даже ликование, которое тот испытывает. Ликование — такое сладкое чувство... а что оно значит...?

— Засекретить! С помощью этого мы сможем изменить все! — Жадность, безумие и даже страх звучали в этом голосе, однако в то же самое время эти слова были поистине непоколебимы. Их обладатель уже без сомнения принял решение...

Ахерон чувствовал и эти эмоции тоже... они были невероятно сладки на вкус. Словно извечный нектар они заставляли его приоткрыть свои затуманенные безмолвием глаза! Ох... это безумие... страх... жадность... что же это такое?!

— Но госпожа Литания говорила... — Неуверенный голос вдруг раздался из темноты, в то время как взгляды других невидимых Ахерону силуэтов выражали как воодушевление, так и неуверенность. Бесчисленные и многогранные чувства затапливали его словно нисподающий с небес водопад...

Ахерон чувствовал все это... все эти эмоции... все эти взгляды, направленные куда-то во мрак... Взгляды, источающие бесчисленное количество чувств! И все же... чувствовать это так прекрасно!! Это воистину бесподобно!!!

— Сейчас я твой господин! Засекретить и никому ни слова! — Голос злобно прошипел, словно оглядывая каждого своим жестоким взором.

Ахерону, казалось, что даже сейчас он словно наяву видит покорно опущенные в пол глаза... ощущает всю эту властность... Чувствует злобу, покорность и жестокость. Все эти чувства... эти невидимые, безликие взгляды... Они несравненны...

— Да господин Раймонд...

_______________________________________________________________________________________

Ахерон безмолвно сидел перед запертой дверью, смотря в замочную скважину. Его лицо было искажено от ярости, злобы и ненависти, но он мог лишь продолжать смотреть. Из раза в раз... он мог лишь бессильно наблюдать, не способный что-либо изменить.

Он наблюдал все это долгое время, окутанный темнотой и ужасами, и лишь тусклый лучик, проходящий через замочную скважину не давал ему окончательно утратить надежду. Он все еще знал, что такое свет... помнил его, и не собирался отказываться от надежды, что тот приносил ему в этом безжалостном мраке.

Время летело незаметно: мгновение за мгновением, день за днем, неделя за неделей... месяц за месяцем. Однако Ахерон лишь продолжал смотреть. Он страдал, наблюдая за смертями близких ему людей, но одновременно с этим он был счастлив. Да... он видел не только печаль... он видел лица и других своих близких, зовущих его, поэтому не смел отчаиваться. Они звали его, а значит когда-то в будущем, он вновь вернется к ним...

Долгое время далекие отголоски доносились до его ушей, но он не обращал на них внимания. Эксперименты, звериная кровь... все это было не важно. Он просто должен выбраться отсюда и открыть дверь... и тогда он наконец сможет прийти к своим близким и впредь никогда их не терять. Погибших он будет оплакивать вечно, но живущим все еще нужна его улыбка.

— Помнишь... Алетеев... сожгли... изменники... поделом...

Далекий голос, на который Ахерон никогда не обращал особого внимания, вдруг промелькнул в его ушах звуком набатного колокола, вынуждая ошеломленно прислушаться. Ему казалось, словно он услышал что-то ужасное, а потому давний, уже забытый страх вмиг поднялся из глубин его темной, как ночь, души. Страх... он так давно не испытывал его, но сейчас, стоило ему только услышать далекое эхо тех слов, как это злобное чувство вмиг сразило его душу!

— Да, давненько это было, а как эта Сильва кричала, когда горела... ты бы слышал... — Ахерон прислушался еще сильнее, однако вместо обрывков слов он слышал только первозданный ужас, заставляющий его сходить с ума...

Тем не менее, едва эти слова достигли его ушей, как невероятное безумие вмиг овладело им. Слезы потекли из его глаз, но он продолжал слушать. Отчаяние, боль и страдания разрывали его черное сердце, но он лишь продолжал слушать до самого конца... пока голос за дверью вовсе не стих.

— Не может такого быть... — Ахерон безумно рассмеялся, переводя опустошённый взгляд на замочную скважину, где с каждым мгновением свет все сильнее тускнел. — НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ!

С диким воплем Ахерон бросился к двери, припав к замочной скважине. Однако там его встретила лишь мертвая тишина... Никто больше не звал его, никто не ждал. Лишь кошмар вновь отозвался скрипучим смехом, словно насмехаясь над его беспомощностью. Он презирал его

— А-а-а-а-а-а-а-а! — С испуганным криком, Ахерон тут же отпрянул от замочной скважины не в силах больше смотреть за этим ужасом. Он мог только перевести бессильный взгляд на тонкий лучик света, который с каждым мгновением все сильнее редел.

Однако уже спустя несколько мгновений даже этот тусклый лучик света окончательно исчез, растворясь в извечной тьме. Понимая это, Ахерон мог лишь бессильно осесть на колени, ошеломленно сливаясь с темнотой, окутанной мраком и кошмарами. Он уже ничего не видел: ни света, ни близких, ни надежды. Лишь дверь, что держит его взаперти, словно загнанного в угол зверя. Но зверь ли он? Конечно, нет...

— Я осознал... — Ахерон медленно поднялся с колен, мрачно шепча и следом переходя на тихий, едва слышимый смех. — Наконец-то я понял...

Ахерон смеялся все громче, пока вскоре его смех не сменился раскатистым ревом, проносящимся по всей комнате с безумным рокотом! Черные слезы текли из его глаз как никогда рьяно, словно сама тьма в этот момент рыдала вместе с ним...

Однако спустя краткий миг, смех и рев вдруг резко прервались, а поднятая вверх, словно к далеким небесам рука Ахерона уже яростно вонзилась в его собственную грудь, пробиваясь внутрь и безжалостно сжимая ребра. Он безумно оскалился, а мигом позже его вторая рука уже повторила действия первой! Боль, испытываемая им, была невообразимой, а все тело начало расходиться по швам, истекая черным вязким туманом Тем не менее его действия не остановились даже на кратчайший миг!

— Аааааррррггггххх! — Ахерон неистово заревел и потянул руки в стороны, словно стараясь разорваться самого себя на части! Его рев, казалось, разнесся во все стороны, заставляя окружающий мир яростно содрогаться!

Боль, испытываемая им, была чудовищной, казалось, сама его душа рвется на части! Однако, разве может она сравниться с ненавистью, что он испытывает?! Со злобой и печалью, что жгучим пламенем испепеляла его душу снова и снова?!

Он продолжал тянуть, а вязкий туман уже хлестал из всех трещин на его теле. Боль превосходила все, что он испытывал когда-либо, но он не смел сдаваться! Нет... он лишь продолжал непоколебимо рвать себя на части, чего бы это ему ни стоило!

— АААААРРРРГГГХХХХ! — Ахерон яростно ревел и безумно смеялся, в то время как с каждым мгновением на его теле появлялось всё больше трещин под аккомпанемент рокота, от которого, казалось, даже сам мир трещал по швам!

Его рев был наполнен такой яростью, что тьма и мрак дрожали в страхе, а смех, пропитанный безумием и отчаянием, казалось, заставлял содрогаться саму реальность. Даже доселе нерушимая дверь покрылась бесчисленными трещинами, словно не способная вынести подобный кошмар

— Ха-ха-ха — Не прошло и мига, как всё вокруг в одночасье стихло. Лишь легкий, короткий смешок успел вырваться изо рта Ахерона, прежде чем его тело треснуло окончательно, лопаясь и распадаясь на бесчисленные черные блики.

Весь мир словно замер в этот момент, и лишь эхо тихого, безумного смеха продолжало звучать в пустоте комнаты. Спустя мгновение мрак забурлил и исказился, а некогда запертая дверь разлетелась на туманные осколки, не способная выдержать даже эха этого затухающего смеха

Тишина была абсолютной, и лишь где-то вдалеке то и дело слышался хор невнятных и искаженных голосов. Он казался едва уловимым, почти иллюзорным, но стоило прислушаться, как становилось понятно... эти голоса трепещут!

Глава 76. Пробуждение. Часть 2.

Cлегка нервный Раймонд вместе с группой ученых стоял неподалеку от высокого тела, то и дело проводя над ним последние, завершающие проверки. Объект было крайне высоким и обезображенным, с ног до головы покрытым бесчисленными уродливыми шрамами и сшитыми ранами. Однако, несмотря на столь отталкивающий вид, бурлящая жизнь в этом теле была поистине сильна. Длинные черные волосы ниспадали до пояса, а из груди, через тонкую трубку, то и дело медленно откачивалась субстанция, отливающая блеклым золотом.