Плакса

– Я же сказал тебе сюда не заход… – Голос Алексея был полон злости, но, увидев меня, он замолчал.

Я испугалась и сделала неловкий шаг назад.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он.

– Я хотела помыть руки, – тихонько произнесла я.

Он пристально смотрел на меня несколько секунд, а затем раздраженно покачал головой, подошел к умывальнику и открыл кран, слегка регулируя его, чтобы температура воды была комфортной.

– Мой, – велел он.

Я не стала спорить. Алексей пугал меня своим тоном и холодным взглядом, я быстро поднялась на носочки и помыла руки. Вода была теплой. Я не решилась испытывать терпение мальчика, поэтому не стала намыливать руки мылом. Когда я закончила, он протянул мне бумажное полотенце, и я вытерла руки.

– Спасибо, – снова прошептала я, не решаясь говорить громче, – Алексей.

Услышав свое имя, он скривился.

– Чтобы больше я тебя здесь не видел, – сказал он и вышел в ту дверь, через которую пришел.

Я выскочила в другую дверь и понеслась к маме.

– Я все, – сообщила я, запрыгивая на стул.

О том, что произошло в ванной, я никому не рассказала. Но после того случая с Алексеем старалась держаться от него как можно дальше. Как и сейчас. Спустя столько лет он стал еще более несносным, чем был в детстве.

С Ваней в тот день мы не обмолвились ни словом. Наши мамы со временем подружились, и мы часто бывали друг у друга в гостях. Иногда наши семьи проводили время вместе, но из-за занятости наших отцов это случалось крайне редко. Со временем я подружилась с Ваней, а Марк предпочитал играть с Алексеем. Тот относился к моему брату дружелюбно, а вот меня и Ваню он то совсем не замечал, словно считал нас мелкими букашками под ногами, то отпускал в наш адрес идиотские шуточки, чем изрядно бесил меня и раздражал Ваню. Я называла его Алексеем. Со временем я заметила, что его это бесит, и, не знаю почему, мне нравилось видеть его недовольное лицо, когда я произносила его полное имя. Да что уж там, это доставляло мне настоящее удовольствие. Так я могла отыграться, отплатить ему той же монетой. Глупо – да, но пусть маленькая, но месть.

Я часто пропадала у Вани дома, как и он у меня. Но наедине остаться у нас получалось редко: у них было шумно из-за годовалой Маруси, а у нас всегда перед носом маячил мой брат. Он, словно сторожевой пес, следил за каждым нашим шагом. Поэтому время, которое мы собирались провести сегодня наедине, для меня было очень ценным.

После школы мы втроем пошли домой. Ваня крепко держал меня за руку. Марк шел рядом и рассказывал какую-то смешную историю, но я ее почти не слушала, полностью поглощенная мыслями о моей руке в теплой и сильной Ваниной ладони. И о том, что мне до жути хочется его поцеловать. Конечно, мы уже целовались, но не при Марике. Это казалось мне ужасно неловким. К счастью, Ваня меня понимал и лишний раз не приставал с поцелуями. И мне это нравилось.

Словно прочитав мои мысли, Ваня на секунду сжал мою руку сильнее. Я ему улыбнулась. Подул холодный октябрьский ветер, и я уткнулась лицом в шарф.

В подъезде мы разошлись по своим квартирам. Я переоделась в домашнюю одежду: спортивные серые штаны и любимую толстовку оверсайз нежно-розового цвета. Волосы заплела в косу и перекинула ее через плечо.

Мамы дома не было, поэтому, сказав Марику, что я буду у Лисовских, быстренько чмокнула его в щеку и упорхнула в соседнюю квартиру. Как только мои пальцы коснулись дверного звонка, дверь тут же открылась, и я в ту же секунду оказалась в Ваниных объятиях. Его дыхание согревало щеку. Он был ненамного выше меня, и это было удобно для поцелуев. Я слегка отстранилась и подняла голову, намекая, чего я хочу. Не знаю почему, но я никогда не целовала Ваню первой и даже не осмеливалась вслух попросить об этом. Я как будто стеснялась своих желаний. Хорошо, что он всегда понимал, чего я жду, и сам целовал меня.

Он улыбнулся, а затем его губы коснулись моих, и я с радостью ответила на ласку. Поцелуй был легким, словно Ваня совсем этого не хотел. Я отбросила такие мысли в сторону. Он просто боялся сделать что-то не так, вот и осторожничал. А мне хотелось большего от поцелуя, чтобы он был таким головокружительным, таким перехватывающим дыхание, о каком в стихах писала Марина Цветаева, но просить об этом Ваню я не решалась. Взять инициативу в свои руки тоже было страшно. Поэтому я лишь надеялась, что однажды он сам решится меня так поцеловать.

– Как же жалко это выглядит. – Услышав мужской голос, я вздрогнула и отступила на шаг от Вани. – Малой, если нужно пару советов, обращайся, помогу с теорией.

Алексей нагло ухмылялся, глядя на нас. Я чувствовала, как по моим щекам и шее растекается жар.

– Не нуждаюсь, – фыркнул Ваня и, взяв меня за руку, направился в гостиную. – Постарайся не ошиваться здесь, пока мы смотрим фильм. Не хочу, чтобы твоя физиономия испортила мне вечер.

Я нахмурилась. Обычно мы зависали в комнате Вани, там была более приватная обстановка. К тому же дома был Алексей, и я не поняла, зачем мы пошли в гостиную, но спросить не успела, Алексей меня опередил.

– Ко мне скоро придут парни, мы зависнем у телика за хоккеем, – сказал он. – Так что скройтесь в комнате и не отсвечивайте.

– Смотрите у тебя в комнате, в чем проблема? – усмехнулся Ваня и плюхнулся на диван.

Я осталась стоять рядом, пытаясь понять, что происходит. Эти двое постоянно находились в конфликте, но сегодня это ощущалось особенно остро.

– Что будем смотреть? – спросил Ваня, игнорируя присутствие старшего брата и включая телевизор.

– Малой, я сказал: проваливайте в твою комнату, – скрестив руки на груди, повторил Алексей.

– Вань, правда, давай у тебя в комнате посмотрим фильм, – вмешалась я.

Во-первых, мне не нравилось, что мы будем смотреть фильм на виду у незнакомых людей. А во-вторых, я стала злиться из-за того, что меня втягивают в перепалку.

– Послушай свою девушку, Иван-дурак, – снова подал голос Алексей. – Обжиматься на виду у всех не так интересно, как за закрытой дверью.

Я бросила на него уничтожающий взгляд, но на Алексея это никак не подействовало.

– За словами следи. – Кажется, Ваня тоже начал закипать. – Я тебе уже сказал: мы остаемся здесь.

– Я не хочу смотреть фильм здесь, – раздраженно бросила я и, чтобы Алексей не услышал вторую часть предложения, нагнулась к Ване и прошептала на ухо: – Мне будет некомфортно.

Ваня посмотрел мне в глаза, и я видела, как сильно он раздражен. Наконец он выдохнул, а затем так же тихо прошептал мне на ухо:

– Пожалуйста, потерпи, я не могу ему уступить, – а затем добавил: – Ради меня.

Мне хотелось наорать на него и сказать, что он ведет себя как маленький ребенок, но не стала закатывать сцену перед его старшим братом. Я послушно села рядом с ним на диван, про себя обзывая Алексея последними словами. Если бы он не был таким засранцем и не доводил Ваню при любом удобном случае, тот бы не стремился насолить ему в ответ. Я еще не знала, что между ними сегодня произошло, но была уверена, что Алексей снова его чем-то разозлил. В этом он был хорош.

Алисе 18 лет

Вот что я поняла за восемнадцать лет своей жизни: строить планы почти так же бесполезно, как и пытаться вскипятить воду в минус сорок. Конечно, можно пробовать что угодно, однако будет ли эффект? Иногда проще подстроиться под работающую систему, чем пытаться ее обойти. Потому что, как бы мы ни хотели верить в лучшее, рано или поздно реальность бьет нас лицом об лед. А это больно.

Полгода назад мы с Ваней расстались, и если бы я могла вернуться в прошлое, то отвесила бы себе десятилетней хорошую затрещину за то, что тогда воображала себе счастливую жизнь со своим принцем.

– Я не хочу поступать в Москве, – сказала я тогда Ване в сотый раз. – Мне нравится наш город и университет, который я выбрала.

Мне казалось, мы уже в тысячный раз обсуждали эту тему, сталкиваясь лбами. Ваня собирался учиться в МГИМО и хотел, чтобы я поступила туда же.

– Ну почему? – повысив голос, он вскочил со стула. – Это один из лучших вузов в столице! В Москве куча возможностей, и ты пройдешь на бюджет, я уверен!

Я вздохнула. У меня не осталось никаких сил в который раз спорить с ним на эту тему. Он никак не мог принять тот факт, что я не поеду с ним и останусь здесь. Сколько ссор мы пережили из-за этого, не сосчитать. Ване казалось, что жизнь в разных городах отдалит нас друг от друга и в конце концов нам придется расстаться. Я и сама не хотела бы жить вдали от него так долго, но еще больше не хотела отсюда уезжать. Здесь моя семья, мой дом. И я верила, что мы справимся с расстоянием.

– Ты прав во всем, – согласно кивнула я. – Но я не хочу уезжать, мне это не нужно. Мне хорошо здесь.

– Кому здесь может быть хорошо? – не унимался Ваня и начинал заводиться. – Ты сама себя обманываешь, просто боишься что-то изменить в своей жизни. Ты всегда была нерешительной.

Его последняя фраза больно кольнула. С каждой нашей ссорой он находил все больше моих уязвимых мест и попадал в них с завидной точностью. Я понимала, что это было сказано на эмоциях, но тем не менее с каждой новой ссорой я все больше убеждалась в том, что остаться в городе – правильное решение. Захотелось сразу же прекратить этот разговор и больше никогда к нему не возвращаться. Чем сильнее я с ним не соглашалась, тем больше он терял контроль и переходил грань дозволенного. Но бегством делу не поможешь – это я знала точно. Прикусив изнутри щеку, я сказала:

– Давай разговаривать как взрослые люди, без эмоций. Мне неприятен твой тон.

– Без проблем, – усмехнулся он. – Может, мне тоже много чего неприятно, но я молчу, только бы тебе было хорошо.

Он никогда не молчал.

– Ваня, прошу тебя, давай серьезно.

Он скрестил руки на груди и невесело рассмеялся. Ваня выглядел обиженным и вместо того, чтобы решить все спокойно, пытался побольнее меня уколоть. И это срабатывало. Я понимала, что адекватного, неэмоционального диалога у нас уже не получится. Но эту тему нужно было закрыть раз и навсегда. Больше я ее обсуждать не собиралась, потому что все, что хотела сказать, уже сказала. И менять свои планы не собиралась. Даже ради него.

– Ладно. – Он пожал плечами. – Если ты не едешь со мной в Москву, мы расстаемся. Достаточно серьезно?

Из меня будто выбили весь воздух, и я молча уставилась на своего парня. Я не могла поверить в то, что он произнес это вслух.

– Ты это несерьезно.

– Нет, Алиса, мы закончим с этим прямо сейчас. Так что ты скажешь?

Я чувствовала, как внутри разбивались мои детские мечты о принце на белом коне. Да, в последнее время мы часто ссорились из-за поступления, у нас была куча разногласий, но мы ведь должны были справиться с этим. Вместе. Разве не так? Во всех сказках, прочитанных мной, именно этим все и заканчивалось, – счастливым концом. Тогда почему я сейчас должна сделать выбор без выбора? Что бы я ни решила, это принесет мне боль. Если останусь здесь, то потеряю близкого человека, а если уеду – предам себя. Что за идиотская ситуация? Мои пальцы задрожали, и я сжала их в кулак, пытаясь держать себя в руках.

– Мне нужно подумать. – Я попыталась встать с кресла, но Ваня удержал меня за плечи на месте. Его взгляд был бешеным, а ноздри раздувались в такт его гневному дыханию.

– Нет, ты ответишь сейчас.

– Да что с тобой такое? – не выдержала я. – Почему ты ведешь себя как козел?

– Потому что ты не оставляешь мне выбора.

Каждая клеточка моего тела была парализована страхом. Нет, я не боялась Ваню. Это не первый раз, когда я видела его в гневе, и точно знала, что он не причинит мне физического вреда. Однако он бил куда сильнее словами, своим взглядом и холодным тоном. Я была на грани того, чтобы разрыдаться перед человеком, который в данный момент вел себя так, словно я грязь, прилипшая к его дорогим белоснежным кроссовкам.

Я бы соврала, сказав, что раньше не думала о расставании. В моменты наших сильных ссор мне всегда казалось, что надо ставить точку в наших отношениях. Но потом все как-то налаживалось, приходило в норму и забывалось. Я часто списывала это на подростковые гормоны, все же мы и были подростками. И Ваня всегда извинялся, одаривал меня вниманием и приятными сюрпризами. Я снова верила в то, что больше такого не повторится.

Но сейчас я не могла найти никакого объяснения поведению Вани. Да и, наверное, не хотела. Возможно, это был тот самый конец, когда нужно поставить точку, даже если это больно и страшно. Нужно иметь силы признать, что я устала от этого. И если уж я должна была сделать выбор прямо сейчас, так и будет. Любой из вариантов сделает мне больно, так пусть это будет тот, в котором я наконец выбираю себя.

– Я остаюсь здесь.

– Ты сама так решила.

Больше мы друг другу не сказали ни слова. Я молча встала и на ватных ногах вышла из комнаты Вани. В гостиной сидели Миша с Марусей и смотрели какой-то мультик. Тетя Лена что-то готовила у плиты и, кажется, увидев меня, что-то сказала. Я шла словно робот прямо к входной двери, которая из-за скопившихся в глазах слез становилась расплывчатой. Одно слово гудело у меня в голове: Расстались! Расстались! Расстались!

Я помню, как пришла домой, сняла новенькие кроссовки, джинсовую куртку, ввалилась в комнату брата и только тогда перестала сдерживаться. Увидев меня, Марик тут же вскочил и бросился меня обнимать, обеспокоенно проверяя, не ранена ли я, и спрашивая, что случилось.

Я была цела, а сердце глубоко ранено и, казалось, что не сможет зажить никогда.

– Мы расстались, – это все, что я тогда сказала брату.

Марик притянул меня ближе, и мы упали на его кровать. Я положила голову ему на грудь и, не сдерживая рыданий, плакала, а он молча обнимал меня за плечи. Я оплакивала мечты, которые столько лет холила и лелеяла в своем сердце. Марк гладил меня по волосам и шептал слова утешения, пока я не уснула.

На следующий день я проснулась с сильной головной болью и опухшим лицом, Марка рядом не было. Во рту было сухо, а в голову и уши словно кто-то напихал ваты.

Это был день нашего выпускного, и идти туда я не собиралась. Может, это и было импульсивным решением, но я жалела лишь о времени, потраченном на поиски идеального платья. Этот день для нас с Ваней должен был быть особенным. Но между нами ничего больше уже не будет. К горлу снова подкатил ком, когда я вспомнила вчерашний вечер.

Встав с кровати я направилась в ванную. Нужно было умыться и привести себя в порядок. В тот момент, когда я почти скрылась в дверях ванной, раздалась трель входного звонка.

Я поплелась к двери и, даже не потрудившись посмотреть в глазок, открыла дверь и удивилась, увидев Алексея.

– Марка нет дома, – сказала я и хотела закрыть дверь, но он удержал ее рукой..

– Я его подожду, – сказал мой нежданный гость и прошел внутрь квартиры.

– Конечно, ни в чем себе не отказывай, – съязвила я.

Он улыбнулся, и его и так острые черты лица, кажется, стали еще острее. Он был похож на Ваню, а это последнее, что мне сейчас нужно. Интересно, он уже знает, что мы расстались?

– А я-то думал, почему сегодня в моей комнате было так сыро, – улыбнулся Алексей. – Оказывается, это ты залила все своими слезами, Плакса.

Я прищурилась. Почему-то меня задела его шутка, но показывать ему этого я не собиралась.

– Лучше бы подумал, почему в двадцать лет ты все еще живешь с родителями, – огрызнулась я.

Пару секунд он просто смотрел на меня, а затем искренне расхохотался. Я и не знала, что он так умеет.

– А ты, оказывается, Плакса, та еще злюка по утрам.

Я вздохнула. Сил, чтобы с ним препираться, у меня не было.

– Послушай, Алексей. – Услышав свое полное имя, он, как обычно, немного поморщился. – У меня нет ни сил, ни желания с тобой разговаривать. Я иду в ванну, а ты, раз уж сам себя пригласил в НАШ дом, можешь подождать Марка в гостиной или в его комнате.

Я заперлась в ванной. Сейчас я уже не так боялась Алексея, как когда-то в детстве. Для меня он был просто несносным старшим братом моего парня. Теперь уже бывшего парня. В глазах защипало, и я поняла: если еще раз подумаю о Ване, то могу снова разрыдаться. Показываться в таком виде перед Алексеем не хотелось. Я открыла кран с холодной водой и плеснула себе в лицо, стараясь успокоить жжение в глазах. Со временем у меня получится не плакать каждый раз, когда хоть на секунду подумаю о Ване.

Я умылась, нанесла на лицо маску и патчи, чтобы хоть как-то убрать мешки под глазами. Затем встала под душ, и мое тело медленно начало расслабляться. Горячие струи били по напряженным мышцам, с каждым ударом капель о кожу расслабляя их все больше. Я тщательно вымылась и чувствовала себя немного лучше. Все еще разбита, но внутри, а значит, этого не видно.

Я закуталась в полотенце и прошмыгнула из ванной в свою комнату. Не хотелось в таком виде встретиться с Алексеем. Достала из комода плюшевые розовые пижамные штаны и старую черную хоккейную футболку брата. Я давно ее у него стащила, но носила крайне редко, потому что она была слишком большой и в ней было жарко. Но сейчас, когда в доме Алексей, мне не хотелось перед ним ходить в своих обычных пижамных шортах и майке. Это казалось неправильным, поэтому я напялила на себя свою самую мешковатую одежду.

Надела тапки с мордочкой лисы, которые подарил мне Марик на наш прошлый день рождения. Он часто называл меня ласково Лисси и постоянно дарил какие-нибудь милые вещи с лисами, говоря, что это мое тотемное животное. Мне нравились его подарки, но в сказках лисы были хитрыми и изворотливыми – а я ни тем, ни другим качеством не обладала. Я скорее была той самой мышью, которую эта лиса съела бы.

Я вышла из комнаты и почувствовала запах кофе и яичницы. Войдя на кухню, кажется, даже раскрыла рот от удивления: Алексей сидел за нашим столом и уминал яичницу с сосисками.

– Ну ты и наглый! – сказала я и села напротив, наблюдая за тем, как яичница исчезает у него во рту.

– Не беспокойся, тебе я тоже приготовил, – ухмыльнулся он и сделал глоток кофе из моей чашки. МОЕЙ чашки!

– Ты живешь этажом ниже. – Я решила напомнить ему, если он вдруг забыл. – Но ешь нашу еду!

– Так ты не только плакса, но еще и жадина? – глумился надо мной парень.

– Неужели тетя Лена не научила тебя манерам?

Он закинул себе в рот кусочек сосиски и, жуя, ответил:

– Она пыталась.

Словно зачарованная, я продолжала наблюдать, как пустеет его тарелка.

– Это моя кружка, – зачем-то сказала я.

Алексей лишь шире улыбнулся и подмигнул мне.

– Ты знал, что она моя! – Я вскочила со стула. – Ты, гад такой, специально ее взял!

– Розовый – мой любимый цвет, – серьезно сказал он. – А ты очень негостеприимная. Еще и обзываешься.

Я хотела сказать, что скоро его любимым цветом станет поминально-черный, когда я его придушу. Но… не сказала. Сил спорить с ним сегодня у меня не было, а все именно к этому и шло. Вместо этого я достала из кухонного шкафчика тарелку и положила себе яичницу, все еще не веря, что ее приготовил Алексей. На сковороде оставалась еще порция. Я налила кофе и повернулась к столу. Взгляд Алексея блуждал по моему лицу, а между бровями залегла складка. Он хмурился, словно пытался решить какое-то уравнение и не понимал, почему у него ничего не выходит. Меня так и подмывало спросить, почему он на меня пялится, но я сдержалась. Как там говорят, меньше знаешь – крепче спишь?

Я села напротив него и принялась молча есть. Желудок благодарно и очень громко заурчал, так что наверняка Алексей услышал, и я смутилась. Но он не сказал ни слова.

– У вас есть что-нибудь сладкое? – спросил вдруг Алексей. – Я привык утром пить кофе с десертом.

– А ты что же, не все шкафчики облазил? – Я скривилась.

Алексей улыбнулся. Видеть его улыбающимся было дико. Мы нечасто пересекались, но, когда я бывала у них дома, его лицо всегда оставалось непроницаемым. Лишь изредка, когда он пытался подколоть нас с Ваней, на его лице появлялась ухмылка, но не улыбка.

– Не успел, – признался он. – Так что?

Я ничего не ответила.

– Предлагаешь мне самому поискать?

– Ищи у себя дома, Алексей, – сказала я. – Он этажом ниже, если ты вдруг забыл.

Он пожал плечами и встал. Я уже обрадовалась, что он меня послушал и собрался к себе домой, но он принялся открывать наши кухонные шкафы. Я вскочила со стула.

– Ты офигел? – Я ударила его по руке, когда он потянулся к очередной ручке.

– Ты сама спросила, все ли я облазил.

Моему возмущению не было предела.

– Если ты не собираешься дать мне то, чего я прошу, то не мешай, – сказал Алексей и продолжил рыскать по нашим шкафам.

– Наглец, – только и смогла сказать я.

Он улыбнулся еще шире, и я понадеялась, что его физиономия вот-вот треснет. Но увы, его лицо осталось целым и невредимым. Какая жалость! Может, он такой счастливый, потому что уже знает о нашем с Ваней расставании, поэтому и заявился сюда, чтобы позлорадствовать. Возможно, мы бы еще долго спорили, но в замочной скважине послышался поворот ключа, и в прихожей появился Марик.

– Слава богу, – сказала я, увидев брата. – У тебя ужасный вкус на друзей.

– В смысле? – не понял он.

Алексей прислонился к дверному косяку и засунул руки в карманы спортивных штанов.

– Если исходить из твоей логики, Плакса, то тогда это у тебя ужасный вкус на парней, учитывая, кто мой брат, – ухмыльнулся Лисовский.

Упоминание Вани болью отозвалось в моем сердце, и я почувствовала, что глаза вновь наполняются слезами. Ничего не сказав, я развернулась и ушла в свою комнату. Не хватало еще разрыдаться при этом идиоте. И, уже закрывая за собой дверь, услышала:

– Ну зачем ты так? – спросил мой брат.

Что ответил его друг и ответил ли вообще, я не знаю. Закрывшись у себя в комнате, я рухнула на постель и дала волю слезам. Конечно, я не собиралась плакать до конца своих дней, но сегодня я себя за это ругать не буду.

На выпускной вечер ни я, ни Марик не пошли. Мама пыталась меня уговорить, но в итоге поняла, что это бесполезно. С того дня я не видела ни Ваню, который уехал учиться в Москву, ни его старшего брата. Это было к лучшему.

Алисе 18 лет

Сегодня был наш с Марком восемнадцатый день рождения, и с самого утра мы отправились с родителями в кафе на завтрак. Папа специально ради нас прилетел на несколько дней из Москвы. Почти сразу после развода с мамой он улетел в столицу и устроился работать в Федерацию хоккея, где курировал нашу молодежную сборную.

Его давно приглашали на эту должность, но он всегда отказывался, потому что вся его жизнь была здесь. С нами. И все же я была рада, что он решил принять предложение. Развод не прошел бесследно ни для кого из нас, но у меня был Марик, чтобы помочь справиться. А у папы оставался только хоккей.

Мама же обзавелась небольшой кофейней в нашем районе. Папа сделал ей такой подарок в знак благодарности за совместно прожитые годы и за нашу чудесную семью. Я не лукавила, именно это он и сказал, когда мы всей семьей сидели в кафе после суда, откуда родители вышли свободными людьми. Мама расплакалась и поблагодарила папу за то, что он исполнил ее мечту.

Я была рада, что каждый из моих родителей нашел себя в чем-то, но было невообразимо грустно от того, что они потеряли свою любовь и крепкую семью, которую строили долгие годы.

Когда я спросила у мамы, почему они решили развестись, она мне сказала, что брак – это парный танец, наполненный страстью, чувственностью и любовью. Когда один из партнеров больше не может танцевать, нужно уходить из парных танцев в сольные или же искать нового партнера. В общем, ее метафора была мне понятна, но конкретного ответа я так и не получила. Мама не любила говорить на эту тему, родители все так же относились друг к другу с любовью и уважением, но было понятно, что далось им это нелегко. И я не хотела теребить эту рану своими вопросами. У каждого из них теперь была своя, надеюсь, счастливая жизнь.

– С днем рождения, дети, – подняв бокал с соком, произнес папа и протянул нам подарки. – Открывайте.

Мы коснулись бокалами и сделали пару глотков, затем поставили их на стол и потянулись к подаркам.

Я открыла коробочку, и мое сердце сжалось. Внутри лежал новый мобильный телефон. Мы не были богачами, но папа довольно долго был профессиональным игроком в хоккей и выступал за самые лучшие клубы. Он хорошо зарабатывал и инвестировал, чтобы деньги, как он говорил, работали. Куда именно, я никогда не спрашивала, меня этот вопрос не интересовал. Доход был стабильным, и его хватало для достойной жизни, да и сейчас папа занимал хорошую должность, и его заработок позволял нам жить, ни в чем не нуждаясь.