Катя и Катерина

— Слушай, а почему твой папа такой странный подарок сделал? — вновь повертела в руках зеркало Катя. — Старое какое-то, мутное…

— Сама ты мутная! Папа ничего зря не дарит. Значит, он этим что-то сказать хотел. Или это зеркало непростое. Наверняка у какой-нибудь колдуньи выменял на что-то. Скорее всего, оно для гадания. Сегодня, кстати, и проверим. Заодно и гостей развлечем. Будто в шутку гадаем. А сами…

— …посмотрим, что о тебе Лешка думает? — хмыкнув, продолжила Катя.

— Ты опять?! — рассердилась ведьмочка. — При чем тут Лешка?

— Ладно, ладно, молчу, — поспешно сказала Катя. И вспомнила вдруг: — Кстати, с днем рождения, «сестренка»!

— Тебя тоже, — буркнула та в ответ.

Глава девятая, в которой выясняется, что это не простой день рождения

Ровно в час дня мама с торжественным видом зашла в Катину комнату. Руки она прятала за спиной.

— Ну, дочка, с днем рождения тебя. Будь умницей. Надеюсь, мы с папой всегда сможем тобой гордиться. Вот тебе наш подарок. — Мама освободила из-за спины руки и протянула красивую коробку.

— Спасибо! — приняла подарок Катя. — А что это?

— Открой, узнаешь, — улыбнулась мама.

Но Катя и так уже поняла — что, поскольку увидела на коробке изображение фотоаппарата. Она давно мечтала о крутом фотике, желательно «зеркалке» с хорошим объективом, не раз заикалась о нем родителям, но ей всегда казалось, что те пропускают ее намеки мимо ушей. А вот, оказывается, и нет!

— Спасибо, спасибо, мамочка! — бросилась Катя маме на шею, внезапно подумав, что подарок Катипапа — зеркало — был словно намеком на зеркалку.

— Да ты открой сначала, — засмеялась мама. — И потом, это не только мне, но и папе спасибо. Между прочим, он и покупал. Кстати, он просил тебе сказать, чтобы ты лично для него побольше снимков делала, желательно — со звуковым сопровождением, там есть такая возможность.

— Как это? — удивилась Катя, уже распаковывая подарок.

— Очень просто. Сфотографируешь что-нибудь для папы, а потом к этому снимку звукозапись сделаешь, там есть встроенный микрофон: дескать, милый папочка, это тебе от меня, я тебя очень люблю, скучаю и все такое.

— Ура! — достала наконец фотоаппарат Катя. — Какой он здоровский! Я теперь с ним не расстанусь. Можно я тебя сфоткаю?

— Ты сначала инструкцию внимательно прочитай, разберись во всем. Там куча всяких режимов. Да и аккумулятор, наверное, сначала зарядить нужно.

— Ладно. А потом можно будет?

— А почему же нельзя? Для того и фотоаппарат, чтобы им фотографировать.

Катя еще раз сказала спасибо, поцеловала маму и стала изучать подарок. Ведь и на самом деле нужно было с ним разобраться, пока не пришли гости. Надо же запечатлеть друзей и подруг на ее празднике, и будет обидно, если снимки вдруг не получатся. Можно, конечно, и на камеру телефона снимать, но самый лучший смартфон не даст такого результата, как даже не очень дорогая зеркалка.

— Круто, — оценила подарок и ведьмочка. — Вот это действительно полезная вещь. Будем всех фоткать, а потом на компьютере изгаляться над ними.

— Как это изгаляться?.. — растерянно заморгала Катя.

— Как, как! Очень просто. Рожки всякие подрисовывать, усы, бороды. Или головы менять.

— По-моему, это тебе нужно поменять голову, — сказала Катя. — Какие-то детские забавы тебе в нее приходят.

— Ой-ой! Какой она взрослой стала. Тринадцать лет — подумать только! На пенсию скоро.

— Положим, на пенсию я еще не собираюсь, но тринадцать лет — это все-таки не десять, чтобы такой дурью маяться, как ты предлагаешь. Тринадцать — это…

— …чертова дюжина! — закончила за нее «сестренка». — Слушай, я только сейчас сообразила: это же самый что ни на есть наш возраст! Это же… Это, знаешь, что у тебя сейчас на самом деле?..

— Ну, что? — спросила Катя, ожидая услышать в ответ очередную хохмочку.

— Это твое рождение как ведьмы! Тринадцать лет, да еще тринадцатого числа!

— И в тринадцать часов… — ахнула пораженная Катя. Совпадение, если это и впрямь было всего лишь совпадением, показалось ей небывалым.

— Вот! — торжественно провозгласила Катерина. — С днем рождения, ведьма!

— Спасибо… Ой, и тебя тоже!

«Сестренки» очень пожалели, что не могут обняться, чтобы поздравить друг дружку как следует. А еще вспомнили, что нужно научиться обращаться с фотоаппаратом, и сели изучать инструкцию.

Через пару часов, отсняв кучу кадров — в основном, виды из окна и себя в зеркало, — обе ведьмочки постановили, что фотографировать они умеют, и пошли на кухню снимать маму. Но мама сказала, что у нее еще не праздничный вид.

— И вообще, — сказала она, — хоть у тебя и день рождения, пожалуйста, помоги мне. Иначе мы до гостей не успеем.

Кате стало стыдно. Доказывала «сестренке», что она теперь не маленькая, смеялась над детскими замашками своей второй ипостаси, а сама ведет себя как несмышленыш. Мама тут бьется в одиночку, чтобы накормить ее гостей как следует, а она в игрушки играет! Ну, пусть не в детские, но все-таки…

— Конечно, мамочка, конечно! — отложив фотоаппарат, метнулась она к маме. — Тебе нужно было раньше меня позвать. Говори, что делать.

— Раньше ты бы мне только мешала, — подмигнула ей мама, — двум женщинам на кухне не место. А вот теперь — в самый раз. Раздвинь стол в гостиной, застели его скатертью и начинай расставлять-раскладывать приборы. А потом станешь носить туда с кухни то, что я тебе буду давать.

— Слушаюсь, мэм! — дурачась, вытянулась в струнку Катя.

— Какая я тебе мэм? — засмеялась мама.

— Ну, тогда мам, — рассмеялась в ответ Катя, чмокнула маму в щечку и побежала в гостиную выполнять ее поручения.

Первым из гостей, на полчаса раньше срока, пришел Павел. Когда Катя позвонила ему утром и пригласила на день рождения, он так искренне обрадовался, что даже Катерина немного смягчилась, хоть и буркнула потом, что спор все равно остается в силе. А теперь, глядя на такого счастливого, словно он сам был именинником, парня, Катя и вовсе убедилась, что настояла на своем не напрасно. Спор спором, а дарить людям радость — это, оказывается, так приятно!

Павел церемонно раскланялся, произнес витиеватую поздравительную речь, галантно вручил Кате букет алых гвоздик и коробку конфет, а потом сразу отправился на кухню, где вручил еще один букет Катиной маме, чем привел ту в неописуемый восторг.

— Вот! — горячо зашептала Кате мама, когда Павел, подхватив наполненную салатницу, понес ее в гостиную. — Вот каким должен быть настоящий мужчина: вежливым, предупредительным, галантным! Я очень рада, что у тебя появился такой друг. Это тот самый новенький, о котором ты говорила?

— Тот самый, — сказала Катя, а потом в разговор влезла и ее вторая ипостась: — Только настоящий мужчина, в первую очередь, должен быть защитником и добытчиком. И вообще, быть надежным, сильным и смелым.

— Ого! — округлила глаза мама. — Тебе лишь тринадцать исполнилось, откуда такие взгляды?

— Разве они неверные?

— Пожалуй, что верные. Смотря что ты подразумеваешь под словами «добытчик» и «сила». И потом, ты разве считаешь, что Павел слабый и трус?

Катя хотела перехватить у «сестренки» ненужную инициативу и завершить этот нелепый разговор, но он прекратился сам собой, потому что за новыми поручениями вернулся сам Павел.

— Я же говорила тебе, что он выпендрежник, — зашептала в голове у Кати «сестренка», — смотри, как перед твоей мамой выделывается!

— Ничего он не выделывается, — заступилась за парня Катя, — просто хочет помочь, вот и все. И перестань, пожалуйста, заводить с мамой разговоры на такие темы. Очень тебя прошу.

— Я могу и вообще замолчать, — фыркнула Катерина.

Однако на сей раз Катя не поддалась на провокацию. Ее вдруг почему-то по-настоящему задело упрямство второй половинки.

— Ты лучше не замолкай, а наоборот, объясни мне, зачем ты стала спорить с мамой? Откуда ты вообще можешь знать, каким должен быть настоящий мужчина? Ты и обычных-то много ли видела?

— Я видела одного, — с вызовом ответила Катерина, — и мне этого достаточно.

— Кто же этот счастливец? — ехидно спросила Катя.

— Это мой папа. Он именно такой, как я сказала твоей маме, и лучше его никаких мужчин быть не может.

Катя смутилась и мысленно обругала себя. Ведь знала же, как любит Катипапа «сестренка», неужели не могла догадаться, в чем тут дело? Но и непонятная обида за незнакомого, в сущности, Павла, в ней так и не погасла, а тут еще подлила в огонь категоричность ее второй ипостаси.

— Никаких? Совсем-совсем? А мой папа? Ты его видела? Ты его знаешь? И если уж ты так боготворишь своего, ответь мне, а что сделал бы он, окажись сейчас на месте Павла?

— Он бы не оказался, — буркнула Катерина.

— А ты представь, — не унималась Катя. — Вот он пришел сюда поздравить меня… ну, пусть тебя, с днем рождения. Что бы он сделал? Как бы себя повел? Поздравил бы мою маму тоже? Подарил бы ей цветы? Стал бы помогать накрывать на стол?

— Чего ты пристала? Откуда я знаю? Наверное, поздравил бы. Наверное, стал бы. Он ведь культурный человек, несмотря на то, что в лесу живет. Он восемь языков знает, у него ученая степень есть, кстати. По химии.

— Вот, — внезапно успокоилась Катя. — А ты говоришь — выпендривается. И вообще, давай-ка прекратим этот спор, а то на меня уже мама странно поглядывает.

— Ладно, прости. И насчет твоего папы тоже. Я ведь и впрямь его не видела. Может, и он — настоящий мужчина. А вот у твоего Павла все равно еще до мужчины нос не дорос.

Катя вздохнула, но пререкаться больше не стала. Она и в самом деле уже опасалась, что мама заподозрит неладное: дочь застыла посреди кухни, хмурится, фыркает, да еще, небось, и губами шевелит!

— Ой, мам, что-то я задумалась, — отбросив челку, быстро проговорила она, подхватила вазу с фруктами и шмыгнула из кухни.

Глава десятая, в которой собираются гости, а торжество долго не может начаться

Ровно в пять, хоть часы проверяй, пришел Иван Митрофанов. Он был у Кати впервые, да и вообще раньше мало с ней общался, поэтому выглядел очень растерянным и смущенным. Потоптался в прихожей, не зная, что делать сначала — раздеться или вручить подарок, потом все-таки сунул Кате пакет, невнятной скороговоркой пробормотал что-то вроде «поздравляю, желаю, чтобы здоровье и счастье…» и опять стал переминаться с ноги на ногу.

— Мерси, — сказала Катя, сделав небольшой книксен. — Раздевайся, проходи, очень тебе рада.

Не успел Иван снять куртку, как в дверь снова позвонили. Это была Наташка. Увидев Ивана, она сказала «ой», и ее румяные щечки стали ярче обычного. Потом она вытянула шею, пытаясь рассмотреть, кто уже есть в комнате, и вопросительно посмотрела на Катю. Та, догадавшись, что подруга высматривает Павла, едва заметно кивнула и подмигнула ей.

— Ага, — успокоилась та и торопливо сбросила курточку.

Ваня все еще копался, перекладывая что-то из кармана куртки в пиджак. Наташка протиснулась мимо него по стеночке, все-таки задев локтем мальчишечью спину, и чуть ли не бегом бросилась в комнату, но на полпути замерла, шлепнула себя по лбу и повернулась к Кате:

— Это… как там… С днюхой тебя, Катюха! — и громко захихикала: — Днюха — Катюха! Здорово, да?

— Очень, — вежливо улыбнулась Катя. — Проходи, Наташа, в гостиную.

Девочка сделала пару шагов и опять влепила себе затрещину:

— Тьфу ты! А подарок?

Она развернулась, постояла рядом с Митрофановым, который все никак не мог расстаться с курткой, потом все-таки снова протиснулась между ним и стеной и подняла с пола возле входной двери пестрый пакет. Озадаченно глядя на Ивана, Наташа сделала глубокий вдох и в третий раз стала пробираться мимо одноклассника. Наконец, пакет был вручен имениннице, а Наташка, облегченно выдохнув, с чувством выполненного долга зашагала в гостиную.

Иван тоже в итоге сумел побороть свою привязанность к верхней одежде и следом за Наташей покинул прихожую. И очень вовремя, потому что дверной звонок вновь заиграл призывную мелодию. Это был Лешка Безбородов, который хоть и тоже пришел к Кате впервые, вел себя вполне спокойно: поздоровался, сказал дежурные поздравительные фразы, достал из пакета перевязанный ленточкой целлофановый сверток, вручил его имениннице, быстро разделся, провел пару раз по голове расческой и прошел в комнату, откуда уже слышались голоса одноклассников.

Именинница постояла еще пару минут в прихожей, надеясь, что не заставит себя ждать и последняя из приглашенных, Ирина, но Катерина буркнула: «Да ну ее, пошли к ребятам». Кивнув, Катя развернулась и направилась в гостиную.

Праздничный стол возвышался рядом с диваном, на котором предполагалось разместить двоих гостей. Сейчас там, с самого краю, сидел один Павел. Напротив дивана, вдоль длинной стороны стола, были поставлены два стула. На одном из них сидела Наташа, покачивая ногой и поворачивая голову то в сторону Ивана, стоявшего возле шкафа с книгами и разглядывавшего через стекло корешки, то в сторону Лешки, смотревшего в окно на противоположном конце комнаты. На первый взгляд могло показаться, что ребята между собой незнакомы. Да и выглядели они все по-разному. Наташа, как обычно, сияющая и румяная, с большим розовым бантом, в длинной зеленой юбке и белой, с рюшечками и голубыми вставками блузке напоминала веселого попугайчика, беспрестанно вертящего головой. С учетом небольшого росточка, она выглядела сейчас лет на десять-одиннадцать, чего нельзя было сказать о сидящем напротив Павле. Худой и длиннолицый, он и так казался старше своих лет, а сегодня, одетый в строгий серый костюм с темно-синим галстуком, против обыкновения аккуратно причесанный, вполне мог бы сойти за старшеклассника. Иван Митрофанов тоже был в костюме, но темный пиджак был расстегнут и, к тому же, надет на водолазку, что не придавало мальчику особой солидности. Лешка же и вовсе был в джинсах и светло-сером джемпере, поэтому выглядел почти как обычно. И фингала под глазом уже не было видно — наверное, мама дома хорошенько его замазала тональным кремом и припудрила.

Катя краем глаза посмотрела на собственное отражение в стеклах дверок шкафа. Платьев и юбок она не любила — чем отличалась, кстати, от Катерины, которая очень просила ее надеть какое-нибудь красивое платье, но у нее, к счастью, даже некрасивых не имелось, — поэтому на ней были новые темно-синие джинсы, синяя рубашка навыпуск, и яркой голубой ленточкой были подвязаны волосы. Простенько, но со вкусом. Во всяком случае, себе самой Катя сегодня нравилась, и даже ее вторая ипостась вынуждена была согласиться, что выглядит она «ничо так».

— Ну что, — еще раз обвела она взглядом гостей, — будем садиться за стол?

— А Ира? — испуганно пискнула Наташа.

— Семеро одного не ждут, — строго глянул на нее Павел.

— А я считаю, все-таки надо подождать, — подал голос немного освоившийся Иван.

— Кать, — повернулся наконец от окна Лешка, — ты здесь хозяйка, как скажешь — так и будет.

— Садимся, садимся, — поторопила ее «сестренка», — вот еще, ждать всяких опоздашек!

Катя замялась. Она бы, конечно, подождала еще, начинать без лучшей подруги казалось неудобным. И еще двое гостей были также за это. Зато двое других были против, правда, одну из них можно не принимать во внимание… «Это как так — не принимать?!» — тут же возмущенно раздалось в голове. Лешка, можно сказать, воздержался. Так что, подождать, наверное, стоило. И словно в благодарность за такое решение в прихожей раздался наконец звонок.

— Ты чего опаздываешь?! — не дала раскрыть рта открывшей дверь Кате ее вторая половинка. — Королева, что ли? Все тебя ждать должны?!

— Ой-ой, — сказала в ответ Ирина. — Может, мне вообще уйти?

— Да и… — начала Катерина, но Катя все же сумела ее перебить: — Не слушай ее, Ира, не обижайся, проходи давай! Мы еще не начинали.

— Фу ты, — заулыбалась подруга, — я все время забываю, что тебя двое! Чуть и правда не обиделась. — И она показала язык. Разумеется, Катерине.

А потом достала из пакета большой толстый том в темно-синей, с желтыми звездами, глянцевой обложке. Катя успела прочесть: «Энциклопедия оккультизма и мистики».

— Вот, — вручила подруга книгу, — с днем рождения! Специально искала, тебе как раз пригодится.

— Ух ты! — забыла про свое возмущение Катерина. — Спасибо! Здорово! Круто! То, что надо! — и затараторила уже Кате: — Вот, как раз для тебя! Будешь читать и учиться. Только сначала я сама посмотрю, не туфта ли.

— Спасибо, Иришка, — чмокнула Катя в щечку подругу. — Я к ребятам пойду, ладно? А то неудобно. А ты быстренько раздевайся и тоже проходи.

Но сначала Катя прошмыгнула в свою комнату, встала на цыпочки и положила энциклопедию на шкаф — почему-то не хотелось, чтобы остальные, особенно мама, увидели этот подарок. А заодно прихватила фотоаппарат — пора начинать его «обкатывать».

И так получилось, что в гостиную она вошла одновременно с Ириной. Раздавшийся восхищенный вздох она сначала приняла как раз на счет зеркалки. Но подняв на гостей глаза, увидела, что те смотрят вовсе не на фотик, а на Ирину. Катя повернулась и тоже ахнула: подруга и впрямь выглядела королевой! На ней было надето темно-коричневое, бархатисто-переливающееся вечернее платье, золотистые волосы были высоко подколоты, а отдельные пряди и локоны волнистыми ручейками стекали на обтянутые темной тканью плечи. В глубоком вырезе платья сверкала золотая цепочка с кулоном. Плюс ко всему, на Ириных ногах красовались туфли на высоких каблуках, что делало и без того высокую девочку еще стройнее и выше. И даже несмотря на то, что косметикой, судя по всему, Ирина не воспользовалась, разве что чуть подкрасила ресницы, она казалась сейчас одиннадцатиклассницей на выпускном балу.

— У мамы сперла? — не удержалась томимая явной завистью ведьмочка. Еще бы, она сама обожала красивые платья, в то время как ее реальной проекции наряды были совершенно до лампочки.

Ирина, догадавшись, «откуда ветер дует», лишь презрительно фыркнула.

— Ой, Ирка, какая ты красивая! — воскликнула наконец и Катя. — Давай я тебя сфотографирую! — вспомнила она про зеркалку.

Фотографироваться с «королевой» сразу захотелось и всем остальным. Катя только успевала нажимать на спуск, запечатлевая подругу и одну, и во всевозможных комбинациях с другими гостями. Лишь невозмутимый Павел по-прежнему оставался сидеть на диване.

Про саму Катю, похоже, забыли — казалось, виновницей нынешнего торжества была красавица Ирина.

— Может быть, все-таки похаваем? — не выдержала наконец Катерина, которой смотреть на все это давно надоело. Хорошо, что возбужденные гости не придали значения тому, что и как произнесла скромная, воспитанная именинница, уловив лишь смысл фразы. Но хорошо и то, что, пусть и в таком виде, она была все-таки произнесена.

Ребята наконец-то оставили в покое Ирину и поспешили занимать места. Рядом с Павлом плюхнулась на диван Наташа. На стульях напротив сели Иван и Лешка. Оставались два стула, с противоположных торцов стола, один из которых, как было обычно принято, предназначался имениннице. Сначала Катя планировала сесть с ближнего края, ведь ей для смены блюд придется часто выходить на кухню. Но ближе к этому стулу сел Митрофанов, и Катя заметила, что на это место уже поглядывает Ира. Да и мысли Катерины, хоть не звучали явственно, все же вполне определенно подталкивали ее к краю со стороны окна, ведь рядом с ним сидел Леша Безбородов. Не пересаживать же ребят — как им объяснить причину?..

В комнату заглянула мама:

— Здравствуйте, ребята. Вы что, еще не начали? А я уже горячее собралась нести. Катя, ты чего гостей голодом моришь?

— Все нормально, мам, — сказала Катя, — сейчас мы начнем. Может, и ты с нами сядешь?

— Нет-нет, зачем я вам буду мешать, — замахала мама руками. — Ты мне скажи потом, когда нести горячее.

— Ладно, — кивнула Катя и направилась все-таки к стулу у двери.

Ирина, слегка скривив красивые губки, волей-неволей пошла к окну. И тут произошла интересная вещь: Иван подскочил вдруг с места, бросился к дальнему стулу и галантно отодвинул его перед Ирой. Леше ничего не оставалось делать, как произвести подобные телодвижения перед Катей. А потом и сели мальчики, соответственно, рядом, так что все неожиданно встало на свои места.

— Твоя работа? — спросила Катя у «сестренки».

— Вот честное слово — нет! — ответила та. — Сама в шоке.

Глава одиннадцатая, в которой праздник все-таки состоялся, но не очень весело закончился

Угощение всем очень понравилось, Катину маму то и дело хвалили за ее кулинарное мастерство. С одной стороны, Кате было приятно это слышать, а с другой — немножко стыдно, могла бы и сама принять в готовке участие. Но стряпать ей ужасно не нравилось, не хватало терпения стоять у плиты, и ничего она с этим поделать не могла.

После того как гости досыта наелись и напились чаю с тортом, Катя позвала их в свою комнату. Мама же принялась убирать со стола. К ней тут же присоединился Павел, на все возражения ответив, что после столь обильного ужина ему необходимо размяться.

— Видала? — шепнула на это ведьмочка. — Опять выделывается.

— Ладно тебе, — сказала Катя, — просто он так воспитан.

— Ага. Подхалимом.

— Перестань! Какой ему прок подхалимничать перед моей мамой?

— Может, он к тебе так клинья подбивает, — гыгыкнула Катерина, — через маму.

— Сейчас как стукну!

— А ну-ка, ну-ка! В нос, пожалуйста. Покрепче.

— Ладно, хватит. Пойдем гостей развлекать. Что бы такое придумать, чтобы всем интересно было?

— А предложи им буриме! Нет, давай я лучше. Я понятней объясняю.

Катя согласилась и, зайдя в комнату вслед за ребятами, сказала:

— Хотите, поиграем в новую игру?

Гости воодушевленно зашумели и закивали. Тогда заговорила Катерина:

— Короче, игра стихотворная. Но простая. И прикольная. Уржаться можно, обещаю.

И она стала объяснять правила игры. Только на этот раз из-за большого количества участников она предложила писать не четверостишия, а рифмованные двустишия. Тот, кто начинает, пишет одну строчку, остальные по две — первая из которых должна быть в рифму к выписанному слову, а вторая — любой, последнее слово из которой нужно выписать для следующего игрока. Завершает стих тот же, кто и начал, и тоже одной строчкой.

— В общем, должно получиться, как в этой считалке:

Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана:

Буду резать, буду бить,

Все равно тебе водить.

— Обязательно про месяц? — спросила, скривив губы, Ирина.

— Ага. И обязательно про ножик. Что, не врубаешься совсем? — съязвила Катерина, глядя на обладательницу красивого платья, но все-таки решила не вступать в перепалку с лучшей подругой «сестренки». — Это же для примера! Чтобы ритм и размер были такими же, а то у нас не пойми что получится.

— И все я поняла, — надулась Ира, — просто уточнила. Что, нельзя?

— А на какую тему будем писать? — спросил, обрывая назревающую ссору, Иван. — Тоже надо обсудить, а то чепуха получится.

— Чепуха и должна получиться, — сказала Катя, мысленно шикнув на ведьмочку, — в этом суть игры, чтобы было смешно. Но совсем без темы, думаю, и впрямь не смешно, а просто глупо получится. Предлагаю написать о том, кто кем мечтает стать.

— Фи, — сморщила носик Ирка. — Как в первом классе.

— Не хочешь — не играй, — сказал Лешка. — А мне нравится. Это ведь каждый о разном будет писать, так что смешно должно получиться.

— Значит, играем? — переспросила Катя. — Тогда рассаживайтесь.

Гости расселись, кто на тахту, кто в кресло, кто на стулья, принесенные Катей заранее. Сама она села к письменному столу, вырвала из тетради листок и разделила его пополам.