Колодец Смерти

Луизу сделала пометки в блокноте и подняла глаза.

– Скорее всего, падая, я увлекла за собой большую вазу, которая стояла на столике у входа. Я совершенно не помню, откуда взялись эти раны, – уточнила она, приподняв левую руку, слегка опухшую от множества наложенных швов. – Но думаю, что в этот момент сильно порезалась об осколки.

– Возможно, криминалистам удастся это установить.

Валериана Дюкуинг поморщилась.

– Экстренные службы, конечно, затоптали место преступления?

– Разумеется.

– Молодой развозчик пиццы, который меня спас, – Антони, кажется?

– Да.

– Я попросила его сфотографировать все, что только можно.

– Он это сделал. И кстати, какое поразительное присутствие духа!

Медэксперт как-то странно улыбнулась.

– Человеческий мозг – это что-то невероятное, правда? – произнесла она задумчиво. – Подозреваю, что такое профессиональное, ультрарациональное поведение у мальчика – это способ избежать эмоционального расстройства.

– Да, возможно. В любом случае у нас есть снимки с места преступления до приезда скорой и местных жандармов.

– Это уже что-то.

– Продолжим… Вы сказали, что словно провалились в темноту. Можете мне рассказать максимально подробно, что было, когда вы очнулись?

По лицу Дюкуинг скользнула тень. Она на секунду закрыла глаза, сглотнула слюну и сказала бесцветным голосом:

– Сначала… я помню свое ощущение… странное ощущение, как будто у меня нет тела, и я плаваю в какой-то субстанции, яркого и одновременно нежного цвета… которая окутывает меня, как легкий пух. – Она остановилась и перевела взгляд на Луизу.

– Полагаете, вам вкололи наркотик?

– Коллега, который меня осматривал, обнаружил большую гематому на бедре. А учитывая мои галлюцинации и те цели, которые преследовал нападавший, я могу это утверждать. – Дюкуинг на секунду задумалась, а потом добавила: – А судя по тому, что меня ждало после пробуждения, этому психу было важно, чтобы я не умерла от удушья!

– Действительно, все говорит о том, что он собирался вас утопить, – подтвердила Луиза. – Мадам, вы упомянули ваши галлюцинации, мы не могли бы вернуться к этой теме?

– Да, разумеется… Понемногу я возвращалась в реальность. Это было довольно неприятно и даже пугающе. Потому что часть моего мозга уже посылала сигналы тревоги. В общем, я приоткрыла глаза, но чувствовала себя все еще одурманенной, зрение восстановилось не полностью, а сознание по-прежнему было в тумане. Я не сразу поняла, что вокруг меня поднимается вода, я попыталась встать, но тело меня не слушалось… Тогда я опустила глаза и все поняла.

Взгляд женщины потемнел при упоминании об этом, и Луиза отметила про себя, что ее рука нервно заерзала под больничным одеялом.

– Я… знаете, это страшно… Вода поднимается, поднимается, а ваше тело словно залито бетоном! Я никогда не испытывала такого ужаса. Я поняла, что сейчас утону, и закричала. Но вместо крика у меня вырвалось хрипение, которое заглушил шум льющейся воды. – Дюкуинг резко повернула голову, впилась взглядом в Луизу и пояснила дрожащим голосом: – Он затолкал мне в рот шарик. Ему было мало меня обездвижить, этот псих сделал так, чтобы я не могла кричать!

– В этом и состоит функция кляпа – не дать жертве поднять тревогу, – подтвердила Луиза, чувствуя, что от нее ускользает какой-то нюанс.

– Вы видели, где я живу? Вы правда думаете, что нападавший опасался, как бы кто-нибудь из проходящих мимо не прибежал ко мне на помощь?

– Ну, так или иначе, он решил, что эта мера предосторожности будет нелишней.

– Нет, кляп не был мерой предосторожности. Чтобы это понять, вам нужно оказаться на моем месте. Нападавший хотел отнять у меня все возможности самовыражения, – воскликнула женщина в сильнейшем волнении. – Крик – это первичный, глубинный, животный рефлекс: лишив меня возможности кричать, он запер меня в себе, замуровал живьем в моем теле, как в тюрьме!

Луиза опустилась в кресло. Валериана Дюкуинг получила травмирующий опыт, и, вероятно, пережитое мешало ей понять истинные намерения нападавшего… Однако Луиза сделала пометку об этой интерпретации и обратилась к фактам.

– Хорошо, вернемся к нападению. Где находился преступник, когда вы лежали в ванне?

– Он стоял рядом, но я не могла его видеть. К тому же ремни не позволяли мне повернуть голову. Я могла только двигать глазами. Так что периферийное зрение было ограничено.

– Тогда откуда вы знаете, что он стоял рядом с вами?

– Когда вода поднялась до горла, он пробормотал: «Ты сейчас умрешь, Валериана». Можете себе представить! Этот тип был там, он хотел видеть мою смерть! А главное, он хотел смотреть, как я умираю!

– Успокойтесь, мадам! Я понимаю вас, но все уже позади, – мягко сказала Луиза. – Что произошло после того, как он вам это сказал?

– Сразу после этих слов он прервался, потому что Антони начал меня звать. Я почувствовала его волнение и торопливые движения… Он явно этого не ожидал, он не знал, что делать. И я сказала себе: «Сейчас он макнет тебя головой в воду и утопит!»

– Представляю, как тяжело вам это рассказывать, но нужно идти до конца… Дышите глубоко. Вы справитесь?

Дюкуинг фыркнула, нервно кивнула и продолжила:

– Когда голос Антони послышался у входа, этот тип сначала выбежал из туалетной комнаты. Он сделал несколько шагов по коридору, а потом, видно, передумал и вернулся. Он стал шарить повсюду, как будто собирая свои вещи. А потом я услышала звук застегиваемой молнии. Он сделал шаг ко мне, и я увидела краем глаза его руку. И тут… я подумала… я правда подумала, что он сейчас макнет меня головой в воду, – шепотом повторила женщина. – Но в этот момент снова послышался голос Антони, на этот раз из глубины коридора. Он кричал, что вызвал полицию. И тут нападавший решил скрыться. Он выбежал из туалетной комнаты. Прошло несколько секунд. Я услышала, как хлопнула дверь. Со стороны спальни. Но признаюсь вам, что тогда для меня важнее всего было не соскользнуть на дно ванны. Я пыталась напрячь мышцы, чтобы сохранить прежнее положение тела, хотя оно начинало покачиваться, потому что вода уже достигла рта и угрожала залить ноздри.

Луиза представила себе эту сцену: неотвратимость момента, когда вода хлынет в легкие, ужас, возрастающий с каждой секундой, и одновременно – безумная надежда, которую Провидение подарило ей, прислав юного развозчика. Рукопашный бой между Танатосом[1] и Мойрами[2] под невозмутимым взглядом Хроноса[3].

– Спустя некоторое время, которое показалось мне бесконечным, я снова услышала голос Антони, прямо за дверью. Он крикнул, а потом вошел. Еще немного и…

Луиза закончила записывать в полной тишине, прерываемой только шуршанием шариковой ручки по бумаге. Собираясь задать вопросы, необходимые на этом этапе, она подняла голову:

– Госпожа Дюкуинг, я зафиксировала, что нападавший был в капюшоне, но нет ли у вас хоть какого-нибудь предположения, кто это мог быть?

– Нет, – ответила та без колебаний.

– Вы узнали его голос?

– Нет. «Ты сейчас умрешь, Валериана» он сказал шепотом… Невозможно узнать голос по шепоту.

– Может, какой-то акцент?

Дюкуинг покачала головой.

– Кажется, нет… Иначе я бы заметила.

– Ладно. Вы можете подробно описать мне этого человека? Внешность? Телосложение? Одежда?

– Рост примерно метр восемьдесят… Худощавый… и очень подвижный. На нем были черные спортивные штаны «Адидас». Это я запомнила из-за трех белых полос на штанине сбоку. Больше ничего.

– И на голове у него был капюшон? – уточнила Луиза.

– Да. Что-то вроде шерстяной балаклавы черного цвета. Я видела только глаза.

– Вы заметили, какого они цвета?

Дюкуинг на мгновение задумалась и покачала головой.

– К сожалению, нет, все произошло слишком быстро.

– Понятно…

– А! Я вспомнила еще одну деталь! Я лежала в ванне, и, когда он двинулся ко мне, я увидела, что он в перчатках.

– В кожаных?

– Нет, в перчатках из латекса.

Луиза сделала пометку в блокноте и подняла голову.

– В вашем окружении есть мужчина, чей рост и вид соответствуют этому описанию?

Валериана Дюкуинг ошеломленно взглянула на Луизу.

Та сочла необходимым пояснить:

– Он постарался скрыть свое лицо. Он шепотом произнес ваше имя. Может быть, это было неслучайно.

– Этот сумасшедший планировал меня убить! Какая ему разница, если я его узнаю! – возразила молодая женщина.

– Конечно, но, если бы вы его узнали, могли обратиться к нему по имени, попытаться договориться, сыграть на каких-нибудь чувствительных струнах.

При этих словах во взгляде молодой женщины отразилась тревога. От волнения на глаза навернулись слезы. Срывающимся голосом она все-таки попыталась ответить:

– Я… Нет, мне действительно кажется, что я его не знаю…

– Все-таки прошу вас, попробуйте мысленно перебрать мужчин в вашем окружении.

На лице жертвы возникла кислая улыбка.

– Поверьте мне, вы идете по ложному пути. В моем окружении почти никого. С родственниками очень сложные и натянутые отношения. Друзей нет… Ко мне никто не приезжает, я живу отшельницей. У меня есть только Бальто, мой верный кокер-спаниель, и мне этого достаточно! – заключила она с некоторым вызовом.

Луиза вспомнила начало их разговора. Женщина вернется к себе домой одна, на такси. После такого жестокого нападения это казалось неправдоподобным. Луиза мысленно отметила, что надо бы поинтересоваться эмоциональной и коммуникативной стороной жизни Дюкуинг.

– Хорошо. Но ведь речь может идти, например, о коллеге?

– У меня нет коллег. Я прервала свою профессиональную деятельность восемнадцать месяцев назад. Все эти мертвецы… Я больше не могла, нужно было остановиться.

Луиза внимательно наблюдала за бывшим судмедэкспертом. Та говорила потухшим голосом, и выражение ее лица было бесконечно грустным.

– Я все-таки позволю себе повторить вопрос. Перед своим увольнением вы пять лет работали в IML[4] в Бордо; кто-нибудь из ваших бывших коллег соответствует описанию нападавшего?

Молодая женщина размышляла, кусая губы, потом ответила:

– Нет, не думаю.

– Понятно. Недавно вы сказали, что выходили на прогулку. Вы не видели кого-нибудь, кто вел себя подозрительно? Может быть, шел за вами, наблюдал издали или даже подходил к вам?

– Нет-нет, ничего такого я не видела, – ответила Дюкуинг с видимым усилием напрягая память.

– А в эти последние дни? Вы ничего не заметили?

Жертва погрузилась в воспоминания, молча кусая губы. Прошло немало времени, прежде чем она ответила:

– Простите, но мне ничего не приходит в голову.

– А вам знакома машина цвета «голубой металлик»?

– У того, кто на меня напал, была машина цвета «голубой металлик»?

– Да, это очень вероятно. Антони Лопез заметил такую машину, припаркованную на обочине дороги, ведущей к вашему дому.

– Это не может быть простым совпадением! – убежденно отозвалась молодая женщина. – Никто не ездит по этой дороге, она ведет только к моему дому. – Она замолкла и медленно покачала головой. – Простите, сколько я ни роюсь в памяти, никак не могу вспомнить ничего конкретного о машине цвета «голубой металлик».

– Не страшно. Но запомните эту деталь – нередко случается, что спустя время вдруг всплывает какое-нибудь незначительное обстоятельство.

Женщина кивнула.

– Хорошо. Сейчас я должна задать вам один деликатный вопрос и прошу вас как следует подумать, прежде чем отвечать.

– Слушаю.

– По вашему мнению, кто-то может ненавидеть вас?

– Ненавидеть меня? – повторила Дюкуинг озадаченно.

Она выглядела растерянной. Обняла себя за плечи, как будто охваченная нестерпимым холодом.

– Я правда не знаю, кто может меня ненавидеть. Я ни с кем не общаюсь, так что…

И снова у Луизы мелькнула мысль – как же одинока Валериана Дюкуинг!

Жандарм кивнула и решила задать последний вопрос:

– Что вы можете сказать по поводу граффити, оставленного преступником на плитке вашей ванной?

– Граффити?

– А вы его не видели? Он написал: «НЧС/1».

В глазах Дюкуинг мелькнул страх, и после короткой паузы она произнесла бесцветным голосом:

– Нет, мне это ни о чем не говорит.

Луиза заметила капельки пота на внезапно побелевшем лице жертвы и легкое подергивание век.

– Вы уверены?

– Абсолютно! – отрезала Валериана Дюкуинг.

4. «Слишком много мертвецов» – это ее слова…

Луиза вошла в офис ровно в полдень. Виолена и Тьерри сидели, уткнувшись в свои компьютеры, и в комнате царила полная тишина.

– Слышно, как муха летит! – громко объявила она.

В ответ раздался отрывистый собачий лай, который заставил ее вздрогнуть.

– Да что это…

Встав на задние лапы у стола Виолены, кокер-спаниель Дюкуинг не спускал с Луизы беспокойного взгляда. Прежде чем та успела открыть рот, Виолена поспешила оправдаться:

– А ты на что рассчитывала? Как я могла оставить это бедное животное одно в чужом доме? Оно и так травмировано.

– У бедного животного есть имя – Бальто, представь себе!

Услышав свое имя, кокер затявкал от удовольствия и подошел к Луизе, помахивая хвостом.

– Да, ты мой славный Бальто! – похвалила она его, присев на корточки. – И скоро вернешься домой, понял? Но сейчас дашь нам поработать, договорились?

В ответ пес горячо лизнул ей руку.

– Ах! Я уже забыла, почему предпочитаю кошек! – Потом она погладила его по спине и сказала: – Давай, лежать, Бальто, лежать!

Собака повернулась и села рядом с Виоленой, пока Луиза вешала на крючок свою куртку.

– Вы разговаривали с этим мальчиком, Антони? – спросила она.

– Да, кстати, очень милый парнишка. Он до сих пор в шоке… Его мать сказала нам, что он кричал во сне.

– Ты меня удивляешь: увидеть в ванне живую мумию – такое не каждый выдержит! Не говоря уже о том, что он наверняка потом понял, как дешево отделался!

Луиза сделала несколько шагов и остановилась перед окном.

– В его показаниях есть что-то новое?

– Ничего. Та же самая история, что и вчера.

– А фотографии? Вы их послали Ольгадо?

– Да. Это поможет ему сузить поиск. Мы рассмотрели их под всеми углами, и теперь у нас есть частичный отпечаток обуви нападавшего у входа в дом, – объяснила Виолена, активируя экран компьютера.

Луиза подошла ближе и внимательно рассмотрела фотографию. На плиточном полу был четко виден частичный отпечаток подошвы со следами земли и крови.

– Какой размер?

– 40–43, по словам Ольгадо. Точнее сказать невозможно, отпечаток неполный и без каблука. Чтобы определить размер, нужно установить модель обуви и наложить наш отпечаток на разные размеры этой марки.

– Хм… Похоже на подошву кроссовок.

– На первый взгляд, да.

– А это не Антони оставил след?

– Нет. Мы проверили. Сегодня он был в тех же самых кроссовках, что и вчера. Ничего общего с отпечатком.

– А обувь Дюкуинг?

– Тоже не то, она носит «Доктор Мартенс». А что касается ее туристических ботинок, у них совсем другая подошва.

– Окей. Уже что-то.

– Это еще мягко сказано! А что у тебя, как твоя встреча с пострадавшей?

Луиза подошла к своему столу у окна и прислонилась спиной к радиатору, который уже пришлось включить из-за холодов.

– Вот что я поняла: наша потерпевшая – человек привычек, – начала она. – Чтобы быть в форме, Дюкуинг вместе с Бальто каждый день ходит на прогулку.

– Гав! Гав! – немедленно отозвался кокер, задрав голову.

Луиза подняла глаза к потолку и стала ждать, когда утихнет лаянье пса, после чего продолжила:

– Как я сказала, она – человек привычек, поэтому преступник легко мог спланировать свое нападение. Думаю, он решил прибегнуть к стремительной атаке, чтобы жертва не успела дать отпор. Цветочный горшок был уловкой, чтобы заставить ее снова выйти из дома! Он рассчитывал на то, что она займется уборкой, присев на корточки или нагнувшись, и тогда он повалит ее на пол.

– Но мужчина легко может справиться с женщиной, просто потому что он сильнее. Тогда зачем эта мизансцена?

– Я как раз хотела об этом сказать! Выйдя из больницы, я сделала крюк и доехала до дома Дюкуинг – хотела убедиться, что помню топографию тех мест. И действительно, пространство перед крыльцом полностью открыто. Единственное место, где человек может спрятаться, – это расположенная в десятке метров от двери кучка деревьев, рядом с которой пролегает обратный маршрут Дюкуинг. Поэтому он мог бы подойти к ней только в тот момент, когда она повернется к нему спиной, то есть когда начнет отпирать ключом дверь. И был риск, что она увидит его и успеет убежать в дом.

– Безусловно, но он мог бы напасть на нее в более укромном месте. Например, прямо перед выходом из леса.

– Тогда ему пришлось бы тащить ее тело на довольно большое расстояние. К тому же нельзя исключать вмешательство Ба… собаки, – остановилась она в последний момент. – Короче, зачем усложнять себе жизнь?

– Хорошо, допустим, ты права. Этот тип для отвлечения внимания разбивает горшок с геранью: где гарантия, что Дюкуинг в какой-то момент повернется к нему спиной?

Луиза улыбнулась и насмешливо спросила:

– Ты когда-нибудь подметала лестницу?

– Что за глупые вопросы?

– Тогда ты должна знать, что есть только один способ сделать это правильно: лицом к ступенькам. И в нашем случае это означает лицом к входной двери и спиной ко двору.

Виолена кивнула: доводы начальницы ее убедили.

– С другой стороны, мне не дает покоя одна вещь, – продолжала Луиза. – Я уверена, что Дюкуинг что-то от меня скрывает. Она уверяет, что граффити в ванной ничего ей не говорит. Но я видела страх в ее глазах, когда произнесла это «НЧС/1».

– А зачем ей врать? – возразил Тьерри. – Она ведь чуть не умерла!

– Я задала себе тот же вопрос. Возможно, ей есть что скрывать. Или она пытается кого-то выгородить, – предположила Луиза, собираясь наконец сесть. – Тьерри, что ты узнал о ней?

Ее подчиненный схватил небольшую стопочку листков.

– Валериана Дюкуинг, родилась 3 апреля 1986 года в По. Отец: Эдмон Дюкуинг, врач-терапевт, умер четыре года назад от обширного инфаркта в возрасте шестидесяти шести лет. Мать: Мари-Клер Дюкуинг, в девичестве – Руссель, семьдесят лет, проживает в Артиглуве[5], в фамильном доме. Мать, физиотерапевт, время от времени занималась частной практикой. Увлеченная политикой, она была первым заместителем мэра Артиглува с 1983 по 1989 год и, в частности, исполняла функции парламентского атташе при депутате Лабаррере с сентября 1984 по март 1989-го. Впоследствии играла более или менее важные роли в местном политическом бомонде. Сейчас она на пенсии. У Валерианы есть старший брат, Ромен. Ему тридцать девять лет, работает инженером в аэрокосмической отрасли у субподрядчика «Эрбюс» в Тулузе. Женат, имеет троих детей, проживает в Корнебаррье.

– Наша потерпевшая сказала мне, что у нее «сложные и натянутые отношения с родными», – прокомментировала Луиза. – Насколько я поняла, она никому не сообщила о своей госпитализации. И собирается вернуться домой сегодня днем одна и на такси!

– После такого зверского нападения? Это поразительно, – заметил Тьерри.

– Да, мне тоже так кажется. Но Дюкуинг называет себя отшельницей. Конечно, нужно будет это проверить. Ладно, давай, продолжай свой доклад.

– Валериана ходила в начальную школу в Артиглуве, затем в государственный коллеж Симен-Палей в Лескаре, после чего поступила в 2001 году в частный лицей Богоматери Всех Скорбящих в Андае[6], где должна была учиться два года. Но провела там только год и перешла в государственный лицей Жака Моно в Лескаре.

– А чем объясняется этот переход из лицея в лицей – семейными обстоятельствами?

– Насколько мне известно, нет. Но это можно выяснить.

– Окей. Что еще?

– Дюкуинг имеет диплом бакалавра с отличием. Она поступила на медицинский факультет в Бордо в 2004 году и через десять лет окончила его, получив специальность судмедэксперта. В связи с дефицитом таких специалистов из-за отсутствия в университетах большого интереса к этой отрасли медицины она сразу же была принята на работу в Институт судебной медицины в Бордо, где работала с сентября 2014 года до увольнения по собственному желанию в середине марта 2020.

– «Слишком много мертвецов» – это ее слова… И клянусь вам, когда она это сказала, можно было подумать, что у нее на плечах вся тяжесть мира, – добавила Луиза.

Жандармы обменялись недоуменными взглядами.

– После увольнения, – продолжил Тьерри, – она переехала в Сарруй, в дом, который унаследовал ее отец и который до того служил семье дачей. С этих пор она больше не работала по специальности.

– Думаю, если она не работала, ей было не по карману снимать жилье, – заметила Виолена, – поэтому она и поселилась в этом доме.

– Наверняка… Однако надо убедиться, что с ее увольнением и отъездом из Бордо не связана какая-нибудь тайна.

Луиза остановилась на несколько секунд, чтобы взглянуть на телефон, который сигнализировал, что пришло сообщение от Фарида. На экране появилось фото ее друга: открытая улыбка и радостный блеск в глазах смягчали его помятое жизнью угловатое лицо. Луиза прочла сообщение и поморщилась. Погрузившись в новое расследование, она совершенно забыла о вечеринке, которая была намечена на сегодняшний вечер.

– Что бы вы подарили на день рождения спортивному тренеру, закоренелому холостяку, который вдобавок этим гордится?

– Сколько ему? – спросила Виолена.

– Сорок семь.

– Да уж, не мальчик! Что ж, если он хочет и дальше вести холостяцкую жизнь, подари ему абонемент в косметический салон.

– Эй, полегче на поворотах, девонька! – одернула ее Луиза. – Напомню, что мои пятьдесят два года уже не за горами!

– Прости, дорогая, я все время об этом забываю. Все потому, что годы идут мимо тебя, не оставляя разрушительных следов, – возразила Виолена льстивым тоном.

– Это точно! Но моя спина на этот счет не заблуждается, уж поверь мне!

– Насчет твоего друга…

– Он мне не друг, – перебила ее Луиза. – Это тренер Фарида, понимаешь разницу?

– А тогда почему подарок должна выбирать ты? – поинтересовался Тьерри.

Луиза взглянула на своих коллег.

– Полагаю, в этом и проявляются особенности семейной жизни… Хуже всего, что я сама вызвалась помочь!

Жандармы понимающе хмыкнули.

– Ну, хватит шуток, вернемся к делу. Виолена, что у тебя?

– Мне удалось поговорить с Югом Картье – врачом той больницы, где проходило судебно-медицинское освидетельствование Валерианы Дюкуинг. Письменное заключение пришлют позже, но вот главные детали, – сказала она, глядя в свой блокнот. – В верхней части левого бедра Картье обнаружил обширную гематому, возникшую, вероятно, в результате падения. Он также указал мне на наличие неглубокого пореза длиной 3,2 сантиметра на внутренней поверхности левого предплечья, который потребовал наложения четырех швов, и несколько более мелких порезов. Все эти травмы были получены при падении на стекло.

– Большой порез, безусловно, объясняет следы крови на месте нападения.

– Возможно. Рана вызвала сильное кровотечение, которое остановилось благодаря мерам, принятым нападавшим. Врач отметил на всем теле и на внешних поверхностях конечностей кровоподтеки, возникшие от сильного сдавливания, так как при этом лопается множество мелких сосудов. В любом случае это сдавливание всего тела значительно замедлило кровообращение, благодаря чему кровотечение из раны в предплечье остановилось.

– Окей. Что-то еще?

– Врач также отметил на спине справа в области плеча характерный признак воздействия электрошокера: две маленькие точки – следы от ожога в месте соприкосновения стальных электродов с кожей.

– Да, Дюкуинг мне о нем говорила. Удар шокером лишил ее способности к сопротивлению. А потом, по ее словам, она провалилась в темноту.

– Кроме того, медэксперт отметил гематому на правом бедре со следом от укола. Образец крови отправлен в лабораторию на токсикологический анализ, но Картье думает, что речь идет о…

– Наркотике! – подхватила Луиза.

– Точно. Откуда ты знаешь?

– От самой пострадавшей! Не забывай, что Дюкуинг – судмедэксперт… А когда будет готов результат анализа?

– Не раньше чем через неделю. Несмотря на то что дело важное, оно не относится к приоритетным, поскольку никто не умер.

– Значит, остается только ждать. В любом случае все эти детали подтверждают заявление Дюкуинг, – заключила Луиза. – Этот тип набросился на нее сзади, парализовал электрошокером и усыпил уколом. Затем обездвижил собаку скотчем. Отсюда, судя по следам крови, он потащил жертву в спальню и положил на кровать. Там он раздел ее, запихнул в бандажный мешок для сексуальных игр, туго затянул ремнями, забил рот кляпом и поволок в ванну. В завершение, когда жертва проснулась, он открыл кран и стал смотреть, как она тонет.