Четыре шрама тени

Она презрительно уставилась на меня, остановившись в проходе рядом, и свысока рассматривала шрамы, которые не скрывал ворот водолазки. Кажется, у неё сегодня плохое настроение, и она решает задержаться возле меня подольше. В свою очередь я вздыхаю и спокойно отвечаю на её взгляд.

– Что смотришь? – тут же грубит Валерия.

– По-моему, ты начала первая.

– Раз прикрыла рот тряпкой, то сиди и помалкивай, пока совсем не сгорела, – чуть агрессивнее отвечает Валерия и тянется к моему лицу, чтобы сделать какую-нибудь пакость.

Моя рука оказывается проворнее её, а пальцы, привыкшие к барабанным палочкам, сильнее. Я не стала дожидаться, пока она сорвет с меня маску, или наоборот, натянет мне её на глаза. Перехватила и вывернула, с лёгким хрустом, исказив милое лицо с голубыми глазками в гримасу боли и страха.

– Бешеная! – заорала она, хватаясь за пальцы другой рукой. – Готовься к неприятностям, сука.

В ярости стуча каблуками, она махнула длинным рыжим хвостом и выбежала из кабинета, едва не сбив с ног преподавателя. Ему не составило труда выяснить, что происходит, и меня выставили вслед Валерии, но к декану. Разумеется, все сразу позабыли, кто первой начала ссору и какими словами Валерия раскидывалась.

В ожидании разговора я сидела возле кабинета, постукивая свернутым ватманом по ладони в мягкой перчатке и от нечего делать перечитывала известные всем лозунги про Уникалов:

Их появление стало переломным моментом для всех стран Оремидора, вместо войн и оружия массового поражения начали использовать творчество.

Потрясающее влияние Уникалов на сознание, оказывает положительный эффект. Вдохновение, что они несут через творчество, заразительно. Они разжигают в сердцах людей способность творить, создавать новое, уникальное и полезное.

Наступила эра Уникалов, и власть стран выстроилась совсем по другой системе. Теперь успешность зависит от талантов – в таких странах лучшие учёные и самые передовые технологии, они подчиняют себе природу, время и задают моду всему остальному миру.

Бесконечная череда событий начинается с одной мысли одарённого.

Тонкие нити связали всех в незримую паутину, где музыка вдохновляет писателей, те в свою очередь зажигают сердца широких масс. Невероятные истории побуждают учёных на новые изобретения, скульпторы и художники создают невиданные ранее шедевры, которые запускают очередную волну творчества в сердца простых людей. Действуя в позитивном ключе, эта цепочка не знает конца.

Прочитывание истории в сотый раз прервал Михель, грузно развалившись на одной скамье рядом со мной. Вероятно, его выгнали с занятия, но по всему понятно, насколько он равнодушен к такому повороту. Объёмные наушники с громкой музыкой, жвачка, невозмутимый взгляд вперёд.

Я отодвинулась подальше, почувствовав, что нарушены мои границы, и продолжила читать затёртые брошюры.

– Ты играешь? – неожиданно спросил он, и я с удивлением повернула голову на него. – Любишь музыку?

– Нет, – соврала я, и мои глаза предательски забегали.

– А могла бы. Отличный бит выдаёшь, – он кивнул в сторону холста, а я не сразу поняла, в чём дело.

Помимо глухого постукивания, я начала подрагивать ногой, создавая стук каблуком. Тайком от мамы я играю на барабанах, и только сейчас поняла, что невольно исполняю один из полюбившихся ритмов.

Михель снял наушники и опять уставился на меня. Надеюсь, Валерия последний человек за сегодня, кому я вывернула пальцы.

– Слушай, как это вышло? – он с прищуром глядит на меня серыми глазами, в которых неподдельный интерес.

– Вышло что? – равнодушно протягиваю я, переводя на него раздражённый взгляд.

– Ожоги.

– Тебе зачем? – я поджимаю губы под маской.

Он хмыкает и отворачивается.

– Да просто так, интересно.

– Почитай историю Оремидора, там действительно много интересного, – я грублю, потому как мне противно обсуждать нелепость, из-за которой я всю жизнь нахожусь в особом статусе.

Да и нечего рассказывать. История в четырёх словах: мама пролила на меня кипяток. Конец.

– Сними маску, а то не слышно, – хмыкает он.

Я взрываюсь, вспоминая слова Валерии о тряпке.

Из кабинета выходит наш декан – высокий, хмурый седовласый мужчина, в чертах лица которого отпечаталась строгость. Он смотрит на нас некоторое время, а потом, вопреки очереди, приглашает Михеля. Я недовольно прицокиваю, но продолжаю ждать. Судя по их разговору, парень не собирается раскаиваться и твердо стоит на своём. Михель частый гость в кабинете декана, не для кого не секрет, что помимо вечных споров с преподавателями, у него хромает учёба. Ко всему он игнорирует школьную форму, часто приходит одетым в неформальную одежду – кожаные штаны и куртка. Иногда может позволить себе шорты до колен и тонкую футболку, демонстрируя всем, что на нём почти не осталось места для новых тату.

Разговор в кабинете едва не переходит на крик, дверь распахивается, и Михель с яростью во взгляде проносится мимо меня.

– Михаил, я жду твоего отца! – кидает ему вдогонку декан, лицо которого пунцовое от злости. Он замечает меня, думает с пару секунд и отпускает.

Воодушевлённая везением, я сразу отправляюсь в кафетерий, совсем скоро прозвенит звонок, и возвращаться в аудиторию просто нет смысла. Коридоры пусты, и я тайком от всех пританцовываю, напевая себе под нос короткую песенку о том, как мне повезло. Она ложится на барабанный ритм в идеальную симфонию и вот, в моей голове уже созрела новая песня. Жаль, что её никто не услышит, но на всякий случай запишу. Сильве точно понравится.

Я останавливаюсь и достаю из кожаного рюкзака блокнот и ручку. Симфония почти записана, раздался звонок, и пустые коридоры взорвались сотней голосов и топотом. Привыкшая к косым взглядам, не обращая внимания, я дописываю симфонию на ходу.

Возле кафетерия мне везёт второй раз за сегодня – я дышу ему в спину…

Светловолосый, высокий, с пронзительными голубыми глазами – если бы Лев родился певцом, то не открывая рта мог покорить весь мир. Мой краш, моя тайная зависимость. Я и мечтать не смею, что между нами могут возникнуть чувства. Красота и уродство не совместимы. Тайком любуюсь на его правильный профиль, страшась своих порочных мыслей… Его кожа похожа на бархат, а пышные тёмные ресницы способны свести меня с ума.

Он оборачивается, и я почти успела спрятать взгляд. Поправляю маску и опускаю голову, словно желая стать невидимкой. Кажется, для Льва не проблема не замечать уродство – он выглядывает в конец очереди поверх меня и кому-то машет. Одобрительная улыбка и светлый взгляд следят за тем, кто идёт в его сторону. Я с неудовольствием замечаю рыжий, почти как у лисы, хвост, и отворачиваюсь на меню. Однако Валерия не делает мне одолжения, и с удовольствием тычет мне в плечо подносом.

– Эй, обгорелая! Сдвинься в конец очереди, ты портишь людям аппетит своим уродским видом.

– Лера, нет… – голос Льва мужественный, но мягкий, и я бы всё отдала, чтобы он произнёс таким тоном моё имя. – Встань передо мной. Всё в порядке.

С этими словами он отодвигает Леру вперед. Красавчик. Я мысленно отвесила ему поклон – поступок, достойный мужчины. Успокоил свою истеричную подругу.

Такие счастливые моменты в моей школьной жизни редкость, и я мысленно благодарила Тихе, за тройную удачу.

Обед прошёл без унижений и выпадов в мою сторону. Выбрала место в самом дальнем углу, чтобы снять маску, перчатки и спокойно поесть, спиной к залу, рассматривая вид из окна. Сегодня будет что обсудить с Сильвой, нужно порадовать её этим практически спокойным деньком. Впереди ещё два занятия, и надеюсь, я не слишком рано радуюсь. Я улыбаюсь, представляя реакцию подруги на новую песню, и ловлю в отражении стекла свои уродливые губы.

Я мечтаю стать другим человеком. Почему не покидает ощущение, что внутри меня заперт кто-то сильный и яркий, а моё отражение – блеклая оболочка?

Почему богиня удачи Тихе, отвернулась от невинного младенца, и кипяток изуродовал тридцать процентов моего тела?! Мне не поможет пересадка, да и такая операция не по карману дочери медсестры.

В мою голову что-то влетело. Я зло обернулась, забыв о маске.

– Фу, страшилище! – с хохотом убежала группа подростков из средней школы.

Сдержав гнев, я возвращаю свой стильный лук, стараясь заглушить в голове их дурацкий смех и слова.

Сейчас урок танцев, и это ещё больнее для меня, чем художка, ведь я обожаю танцевать, но не могу. При мысли, что на меня будут глядеть в отражении зеркала те, кто презирают меня, я и в заднем ряду спотыкаюсь и сбиваюсь с ритма. Дома, наедине с собой, всё получается идеально, но не здесь. Мои неудачи, мой вид, рост – комбо для насмешек.

Я не торопилась, мне нравятся пустеющие коридоры. Вдруг впереди, навстречу мне показался невероятный по своей природе мужчина – его янтарные глаза и серебристые локоны у висков издалека выдали в нём Уникала. Я остановилась, словно увидела призрака, и продолжала пристально рассматривать его. Такие глаза у художников или скульпторов, а мистичные пряди принадлежат к касте актёров. Уникалы актёры – мастера своего дела, и не захочешь, а поверишь всему, что они тебе захотят изобразить. Тёмные волосы, харизматичные черты лица. Одет в светлое пальто из кашемира и чёрный с узорами костюм. На вид мужчине за сорок.

Одарённые могут выделяться сразу несколькими знаками и два – это норма для них. Три – большая редкость, но известны несколько случаев, когда рождались Уникалы с четырьмя знаками. Как говорит история, им не хватало времени довести до идеала все способности, поэтому обычно они используют только две, а остальными пользуются посредственно.

Видеть Уникала в жизни совсем не то же самое, что по телевизору или в интернете, и я поняла, что Сильва права – они в самом деле идеальны.

Он пронёсся мимо меня, стуча каблуками, но неожиданно остановился и развернулся, рассматривая мою шею и лицо. Перчатки тоже заметил, и удивлённо приподнял одну бровь.

– Не подскажите, кабинет директора? Я на правильном пути?

Голос мужчины бархатный, вкрадчивый, располагающий к беседе. Я с трудом подавляю любопытство, что такой человек забыл в нашей школе? И неуклюже указываю в сторону.

Он улыбается уголками кривоватых губ и слегка склоняет голову в знак благодарности. Его янтарные глаза бегло изучают мою уродливую кожу.

– Позвольте узнать, вы немая?

Привыкшая к бестактным вопросам, я всё же ошарашенно вскидываю брови, ведь Уникал – это как волшебник, а разговаривает и ведет себя как простой человек.

– Н-нет, – я отчего-то начала заикаться, неприлично уставившись на чёрные полосы, проходящие от внешнего уголка глаза Уникала через виски…

– Отрадно! Хорошего вам дня, прекрасная Бонуми.

Он развернулся на пятках и исчез за поворотом, а я продолжала стоять на месте, в состоянии смятения.

Прекрасная Бонуми? Это я? Видимо художники во всем видят прекрасное, и шрамы – одна из граней.

Подумать только, я вживую видела Уникала из высшей касты! Обычный школьный день стал похож на праздник, и я с трудом подавила желание сбежать с последних занятий, чтобы скорее поделиться своими впечатлениями с подругой.

Танцы.

Опаздываю и вбегаю в зал в момент, когда всех уже распределили на пары. Я выдыхаю с облегчением, ведь это шанс присутствовать на занятии и не опозориться.

– Проходи, Рада, – мягко произносит Эйси Эльвира, пожилая преподаватель танцев и указывает на место в дальнем углу. – Должен подойти ещё один ученик, и он составит тебе пару.

Валерия прыскает смехом, но преподаватель строго одергивает её. Я с завистью в душе занимаю своё место и смотрю на их со Львом пару. Его спина прямая, точёная и широкая для подростка. Боги, кто потерял своего сына? Он слишком прекрасен для человека…

– На прошлых занятиях мы отрабатывали хастл. Девушки, не забываем о грации, при движении хедворк! Парни не забываем – плечи должны быть расправлены, спина прямая, взгляд направлен вперёд!

Преподаватель строго обводит всех взглядом, отдаёт последние замечания и включает музыку. Её голос становится громким, указания чёткими, когда, проходя между танцующими с закинутыми за спину руками, она указывает на ошибки.

Всем моим вниманием завладел Лев. Я с замиранием слежу за их парой, представляя себя на месте Валерии. Пытаюсь представить его крепкую руку на своей талии, тёплую ладонь, его прикосновения… Моё дыхание сбивается, от нашей воображаемой близости и я отворачиваюсь, стараясь сбросить наваждение.

Отражение в большом зеркале приводит меня в себя – немного спутанные почти чёрные волосы, падают на лицо мягкими каскадами, они красивые, как у мамы. С глазами мне тоже повезло – карие, ближе к зелёному оттенку, миндалевидной формы со вздёрнутыми внешними углами. Маска и распущенные волосы скрывают недостатки нижней части моего лица, но я вижу сквозь неё. Я знаю, насколько оно безобразно.

В зал с большим опозданием проходит парень с соседнего потока, но я замечаю его в момент, когда рука касается моего плеча. К слову, коснуться меня – как заразиться чумой, никто не решается, и это прикосновение заставило меня подскочить. Так называемый нейтральный, он из тех, что не замечает ни меня, ни того, как кто-то меня буллит.

– Ты будешь танцевать?

– Я? С тобой?

Мой вопрос заставил его усмехнуться и осмотреться по сторонам.

– А ты видишь здесь ещё свободных партнёров? – его голос с лёгкой ноткой раздражения.

Критично осматриваю парня – рубаха, нелепо заправленная в штаны, он низкого роста, я на пол головы выше. Взвешиваю, насколько сильно этот опыт может подорвать его шаткую репутацию, и понимаю, что, если соглашусь, в школе станет одним изгоем больше.

Под его пристальным взглядом и настойчивым указом преподавателя, я судорожно пытаюсь найти весомую причину для отказа.

– Знаешь, я не очень хорошо танцую, да и вообще…

– Понятно, – он кивает и уходит в сторону преподавателя, нисколько не расстроенный моим отказом.

Тот случай, когда у слов становится совсем другой смысл. Делаю глубокий вздох, когда Эйси отпускает парня с занятия, но ловлю на себе её недовольный взгляд. Интересно, что он ей сказал? Наверняка выставил меня ненормальной. И пусть. Зато я не нажила себе очередного неприятеля и не дала повода для новых издевательств и сплетен.

Преподаватель остановила музыку, раздавая замечания, а затем привела в пример пару Льва и Валерии, которых попросила без музыки продемонстрировать блестящий навык.

Она комментировала их танец, и пока остальные вникали её словам, я таяла от лёгкой улыбки Льва… Он сияет. Невозможно оторваться… Я так и продолжала бы смотреть, но поймала недовольную гримасу Валерии.

Когда закончилось занятие, преподаватель попросила меня задержаться. Вероятно, хочет обсудить причину моего отказа.

– Рада, что происходит? Вначале года твой уровень танцев был порядком выше, но ты перестала стараться. Если меня не подводит зрение, то окажусь права – твои внешние данные подходят для танцора. Прекрасная фигура, хороший рост.

Преподаватель добродушно оглядела меня, и в её глазах нет и намёка на брезгливость, при виде моих шрамов. Я не знаю, как объяснить ей то, что происходит у меня в душе? Как передать свои чувства? Творчество для меня как воздух, без него я задыхаюсь, но не могу раскрыться, пока рядом так много людей, что ежедневно доставляют мне боль.

– В танцах, конечно, важна харизма, и многие используют мимику для создания дополнительного эффекта, но везде есть исключения! – она одобрительно хлопает меня по плечу. – Попробуй отбросить стеснения, почувствуй музыку и не смотри по сторонам. Танцуй так, словно ты одна.

– Это труднее, чем кажется. Дома я на самом деле одна, и сложностей не возникает, но здесь…

– Нужно переступить черту страха и стеснение отступит. Поверь, через это проходят все танцоры, и даже некоторые Уникалы, – её голос становится загадочно тихим. – Совершенно нормально бояться раскрыть миру свой талант, но, если не сделать шаг вперёд, потом можно горько сожалеть. Обещай подумать и принять верное решение!

Киваю больше на автомате, а про себя думаю, что про Уникалов она точно приукрасила. Разве может человек, с врожденным талантом испытывать страх перед публикой? Танцоры – это третья каста Уникалов, они вырастают высокими, а их отличительным символом стали отметины на верхней части спины. Проходящие от позвоночника, они заканчиваются на лопатках, светящиеся, похожие на выпирающие шрамы, отметины. Танцоры с рождения имеют прекрасное чувство ритма и зажигают под любую музыку.

Следующее занятие проходит ровно, и я, преисполненная радости, готова со всех ног бежать на встречу с подругой, чтобы поделиться этим чувством. Представив, как просияет её лицо, я прибавила шаг, а в голове, строка за строкой, рождалось чудное стихотворение.

Стоит записать. На ходу достаю блокнот и ручку, и под произведением «о везучем деньке», начинаю записывать ещё и стихотворение. Сегодня я бью личные рекорды. Обычно прилив вдохновения приходил только в те дни, когда я расслаблена и спокойна. Строки льются легко, я бегло записываю, уклоняясь от встречных прохожих. Перечитываю и улыбаюсь – чудесное стихотворение! Чувствуя, как натянулась кожа моих губ, хмурюсь и прикусываю её, стараясь смягчить.

Рядом раздается неприятный звук тормозов, и меня окликает надменный голос.

– Эй, Страшила! Ведёшь личный дневник?

Я иду дальше, бросив на Валерию короткий убийственный взгляд. Она медленно преследует меня, сидя за рулём леворукого автомобиля. И что прицепилась?

– Не желаешь извиниться за своё ненормальное поведение?!

– Только после тебя, – отвечаю я и сворачиваю в переулок, куда нет дороги автомобилю.

Понимаю, что она не собирается сдаваться, и судя по грохоту двери уже вышла из машины. Вдруг меня хватают за волосы и оттягивают назад, с такой силой, словно хотят лишить последней капли привлекательности. Я шикаю, пытаюсь вывернуться, но Валерия швыряет меня в сторону и сразу обливает соком. В ярости срываюсь с места и догоняю обидчицу, желая отплатить той же монетой, но останавливаю себя.

– Что, кишка тонка? – усмехается она, приняв мою остановку за слабость. – Ещё раз взглянешь на Льва, я тебе глаза выколю.

– Ты рехнулась? Может мне вообще по сторонам не смотреть, пока госпожа Валерия не разрешит? – усмехаюсь я, смахивая с лица остатки сока. – Лучше не подходи ко мне, в другой раз я не остановлюсь.

Лера достаёт из кармана смартфон и на повторе включает мою последнюю фразу. Её лицо изображает извращенное сожаление.

– Какая жалость. У меня есть факт угрозы. Стоит думать, прежде чем открывать рот! Одела тряпку, так ходи и помалкивай! А ещё лучше, найди другое место, где будешь ежедневно портить настроение своим безобразным видом!

Меня трясёт, я смотрю на неё и взвешиваю стоимость испорченного телефона, что собираюсь разбить. Откуда-то разносится воинственная рок-симфония, и поначалу я решаю, что придумала её – ведь она идеально подходит под уничтожение соперников и их имущества. Однако, откуда ни возьмись, рядом с Валерией возникает высокий парень в кожаной куртке, быстро выхватывает её телефон и пускается прочь.

Мы ошарашенно замираем, но я от восторга перед его ловкостью, а Валерия от возмущения. Она отправляется в погоню, истошно вопя, а я срываюсь на смех. Такого быстрого бумеранга от кармы ещё ни разу не встречала! Несмотря на подпорченный вид, настроение улучшается, и я добираюсь дома подруги.

– Добрый день, Сильва у себя?

Мне открывает дверь её мама – как обычно, взгляд тёти Милы напряжён, брови сведены домиком, и в целом, она недоверчиво смотрит не только на меня, но и на улицу. Сильва рассказывала, про эту особенность, её мама страдает лёгкой формой социофобии. Нельзя сказать, что я нравлюсь родителям Сильвы, но меня пускают внутрь, а довольный голос подруги уже разносится сверху:

– Поднимайся скорее!

Снимаю школьные туфли на небольшом каблуке и осматриваюсь – родители Сильвы не торопятся разбирать вещи, дом, как и в прошлые мои посещения выглядит неуютно. Стоящие повсюду коробки с вещами создают неприятное чувство, что они могут уехать в любой момент, и я навсегда лишусь единственной подруги. Они приехали всего полгода назад. Отгоняя от себя дурные мысли, я радостно вбегаю в комнату Сильвы, готовая поделиться своими новостями, но останавливаюсь – на подруге нет лица, и без того бледная, она сидит, похожая на полупрозрачный призрак, а раскрасневшиеся и распухшие веки выдают недавние слёзы.

– Что случилось? Сильва, что произошло?

– Ты не знаешь, – она всхлипывает, а я теряюсь в догадках и озираюсь по сторонам.

Ретривер с грустными глазами лежит на своей подстилке, и я выдыхаю с облегчением, ведь подруга расстроена так, словно кто-то погиб. Липкими от сока руками беру стакан и наливаю ей воды.

– Взрыв! Академию Уникалов взорвали! – выдавливает она, и снова заливается слезами.

Зная, о её привязанности к особенным, я не нахожу слов, чтобы усмирить боль, и просто обнимаю подругу.

– Много…погибших? – тихо спрашиваю я, опасаясь худшего.

– Никто не погиб, – говорит она сквозь слезы и эта фраза или мои липкие плечи отрезвляют её. – Рада, они опять обидели тебя?

Я улыбаюсь, вспоминая ошарашенное лицо Валерии, но пока не та обстановка, чтобы рассказывать о своем.

– Если никто не погиб, тогда к чему эти слёзы?

– Но могли погибнуть! – возмущенно надувает губы Сильва. – И они не остановятся!

– Кто?

– Теневые! Они оставили послание! «Не мните себя богами!» В этой академии учится Левиафан!

Поглаживаю подругу по плечу, прекрасно понимая теперь, чем вызваны её слезы, и вдвойне понимая, что её так сильно напугало.

– Всё будет хорошо. Они под защитой государства, забыла? Теперь они предупреждены, и примут необходимые меры.

Сильва ещё всхлипывает, но пытается успокоиться, перебирая пальцами мои липкие пряди волос.

– Тяжелый вышел день? Рада, ты сильная, но с этим нужно что-то делать…

Мой смех вызывает недоумение у подруги, и практически белые глаза округляются как две луны.

– Если ты готова к эмоциональным качелям, то я с удовольствием расскажу, как прошёл мой потрясающий, наполненный событиями день! Кстати, у меня в рукаве и песня есть, и стишок!

Глава 3.

«Не сдавайся!» – riqol (Риколь)– трек для главы.

С тех пор, как государства узнали о способностях Уникалов, появились специальные отделы для поиска и вербовки их внутри страны, ведь особенные рождались довольно редко. Оказалось, вовсе не обязательно, что у великого художника или писателя появится ребёнок с таким же талантом. Зачастую, дети Уникалов рождались совсем без знаков. Особенный ребёнок может появиться в самой обычной семье, но благодаря знакам на теле, он обречён на успех.

Из-за жёсткого соперничества за таланты, появились случаи, когда Уникалов крали и увозили за границу. Подобные инциденты страшили будущих родителей, как результат, многие начали рожать дома и скрывать появление Уникалов. Также не редкость, что особенных детей продавали, чтобы выбраться из нищеты.

В связи с подобной проблемой, уровень жизни во всем мире начал стремительно расти. Страны стали заботиться о всех слоях населения, чтобы снизить уровень тревоги, и родители не продавали детей за границу ради материальной выгоды.

Моя мама работает медсестрой в главной больнице, и ей не раз приходилось дежурить в родильном отделении. По её словам, в нашем городе Уникалы рождаются вообще крайне скупо – вероятно, холодный климат и короткое лето не способствует развитию талантов.

Сегодня у меня долгожданный выходной, мама всю ночь дежурила в больнице, и вот-вот вернётся, а пока есть ещё один час на беззаботное утро!

Я включаю музыку, спрыгиваю с кровати, чтобы хорошенько размяться. Утренние лучи пронзают комнату, и я любуюсь своим силуэтом на стене – красивая фигура, длинные ноги, и пластика! Если тени не врут, я отлично танцую! Можно не сдерживать себя, и оторваться на всю! Звучит мой любимый трек «Не сдавайся!» в исполнении потрясающей riqol. Я громче солистки пою припев, вытягивая самые сложные верхние ноты, а ведь она одна из лучших Уникалов!