Полная версия
— В который раз ты мне опять спасаешь жизнь, — сказал Джон, трезвея и внимательно слушая.
— Ничего, кто же еще защитит отца моей дочери? — улыбнулась она. — Давай, пока ты в состоянии, поедем ко мне домой и проведем сутки, живя в моей комнате. — Она начала поднимать того за руку. — Мне надо многое показать тебе.
Через час они уже сидели за столом с родителями и ужинали, было договорено, что Джон останется ночевать в бывшей комнате Джины. Запершись, она отодвинула шкаф, и засунула ключ в единственное отверстие в стене, когда открылся полуметровый сейф. Он состоял в основном из папок, и их было не менее ста.
— Вот архив, — показала она на нижние полки, смотри, — она потянулась за последней на полке папкой, и Джон заметил надпись ЧЕРНЫЙ ЯР. Таких папок было около семидесяти, если не больше. — Вот папки со списками и адресами и телефонами агентуры. Причем на каждого собран свой особый компромат. Там есть и ты, и Кэт, и много других людей, которых ты не знаешь, в основном женщины. Видишь? Здесь целая индустрия шпионского бизнеса. — Достав одну папку, она показала списки счетов швейцарских банков, в которых Пауль держал… — он не ошибся, увидев цифры, это были миллиарды. И ко всем были пароли и коды, то есть теперь миллиардершей стала его сестра, будущая жена Джона. А он предлагал ей какие-то тысячи, — Джон усмехнулся сам себе.
Наконец, сейф был закрыт, но было ясно, что джина что-то не договаривает.
— Джон, — наконец, решилась она. Тебе и нам надо выбрать, как жить дальше. Как я предполагаю, скоро тебя и меня похитят, это будут люди из СНБ, которые будут искать Пауля. Надо принять одну позицию. У меня есть на этот счет два варианта, и оба тупиковые.
— Я тебя внимательно слушаю, — сказал Джон и отхлебнул из фляжки, но глядя на него сейчас, можно было подумать, что он был трезв как стеклышко.
— Я спрятала телефон Пауля, его главное достояние, он был похищен из Европы, вернее его разработка и уникальный экземпляр. Дело в том, что его невозможно ни запеленговать, ни прослушать, и настроен он на один из китайских спутников, даже те этого не знают. Вскоре начнут поступать звонки, а потом нас похитит СНБ. Они будет искать Пауля, и если мы просто придумаем версию, мол он попрощался со всеми и исчез, нас как фигурантов его дел просто спишут, чтобы не иметь лишних свидетелей. А я хочу еще вырастить нашу Линду. — Она внимательно посмотрела на Джона.
— Я тоже. Так что же ты предлагаешь?
— Согласиться. Сказать, что Пауль исчез, но оставил все контакты тебе, а я продолжаю быть твоей первой помощницей.
— Но они же завалят нас заданиями, хотя бы, чтобы убедиться, что мы не врем?
— Именно так. Но поверь, нам надо будет лишь объехать всех наших агентов и представить тебя приемником, а меня твоей правой рукой. Увидишь, нам поверят, ведь меня-то все знают, как знают и то, что у нас есть на каждого папка компромата.
— Постой, — не понял Джон, — Пауль убивал людей, я же этого делать не хочу.
— Да, он развязал себе руки, представив себя богом и судьей. Всех сомнительных агентов, а так же тех свидетелей, кто попадался ему под руку, он просто убирал, как один раз чуть не убил тебя. Но это его манера, мы же будем следовать своей, лично я не хотела бы ни убивать, ни то, чтобы это делал ты.
— А еще есть варианты? — задумчиво сказал Джон.
— Я уже думала об этом. В тот момент, когда кто-нибудь из нас не будет нужен СНБ, он получит пулю в лоб. Хотя, просто раздавать задания агентам и собирать результате даже легче, чем мы занимаемся. Никакой слежки, измен, встреч и чеков. Мы будем продолжать просто встречаться с нашими агентами, даже перестанем вербовать новых. Джон, — она взяла его за руку, — другого пути нет.
Последовали три глотка из фляжки и Джон сдался. Лично ему ничего не шло в голову, в каждом слове и предложении Джина была права, и хоть и пьяным, но он это понимал.
— Что ж, будем ждать визитов, или звонков, — промямлил он. — Только я не хочу, чтобы нас пытали.
— Тогда ты должен быть уверен в себе. Ты — последователь Пауля, я — твоя правая рука. Тогда они разозлятся именно на Пауля, что он сам лично не представил нас, и, возможно, будут искать его по всему миру. А пока мы докажем, чего стоим.
— Дженни, милая, только возьми начало на себя, я новичок в этом деле.
— Конечно, но мы сделаем вид, что все зависит в первую очередь от тебя.
Они еще долго разговаривали и обсасывали детали, пока не увидели рассвет, оба уснули одновременно.
На следующий день оба уже вернулись в дом Джона, и Джина достала спрятанный мобильный телефонный аппарат. На нем уже было несколько пропущенных звонков, и Джон пере набрал их.
— Пауль, куда ты пропал? — услышал он грубый мужской голос. — Встречаемся там же, где и всегда.
— Это не Пауль, меня зовут Джон, Пауль исчез, но оставил меня за себя. Поэтому, я пока не в курсе, где происходили наши встречи.
— Как не Пауль? — крайне удивился голос. А что с ним?
— Я же сказал, он просто испарился, передав мне все данные, и я готов продолжать его работу.
— Странно, но ладно, как всегда в кафе ВЫСОТКА.
— Я буду с газетой в руке. — Сигнал затух. Но через минуту он повторился опять.
— В шесть вечера. Джина хоть осталась?
— Да, это моя будущая жена.
— Пусть подъедет и она.
Сигнал опять пропал. Он перезвонил на предыдущий потерянный номер, и услышал иностранный акцент. Объяснив все то же самое, он назначил в той же ВЫСОТКЕ, но на четыре. На остальные потерянные входные звонки он просто не перезванивал.
— Ну, что, началось? — подошла Джина. — Надейся на меня и наблюдай за моей мимикой. Только запомни, главный, эти ты.
В четыре часа они уже нашли кафе, состоящее из трех этажей, на последнем был ресторан, и заняли свободные места, Джон держал в руках газету. Но это было зря, ровно в четыре к ним за столик подсел мужчина еврейской наружности, и поцеловал Джину в щеку, Джону он пожал просто руку.
— Вот, — достал он из чемодана, и продвинул Джону пакет, — странное дело с Паулем.
— По-моему, он решил отойти от дел и спихнуть все на своего заместителя Джона. Ну и на меня, естественно.
— Сколько? — в лоб спросил Джон.
Тот показал пять пальцев.
— Обычная ставка, — добавил он, только это нам надо побыстрее.
— Перезвонишь мне завтра, я отвечу тебе. — Джон, уже достаточно выпивши, прекрасно играл свою роль. — как тебя зовут?
— Исаак. Пауль меня хорошо знал.
— Что ж, приходится знакомиться с каждым по новому.
Тот тут же встал, и побежал к лифту.
— И это все? — усмехнулся Джон, пряча папку в кейс.
— Дома будем смотреть, что им надо и выгодно ли. — Сказала Джина. — самая важная встреча в шесть, давай пока что-нибудь закажем.
— Они пили кофе и ели пирожные, время текло отвратительно медленно. Но вот к столику подошёл франтоватый мужчина лет пятидесяти, и Джина встала, подставив ему щеку.
— Ральф, — сказал тот, — на всякий случай. А ты Джон? Прекрасно, только не шутите, и расскажите, что стало с Паулем.
— Последнее время он выглядел очень уставшим, — взяла на себя начало разговора Джина. — А потом одним вечером он появился, навсегда попрощался, пожелал нам с Джоном благополучно продолжить его работу и исчез. Я перезвонила во все места, где он бывал, но он просто канул в воду.
— То есть сбежал, — заключил Ральф. — А зря, он был у нас на хорошем счету. Ничего, мы постараемся его найти, если он еще остался в Штатах.
— Он не так глуп, — сказала Джина.
— Ну и черт с ним. Вот пакет, там уже собралось пять заданий, многие срочные. Покажите, что вы умеете, и я навсегда забуду о Пауле. Вам ясно?
Оба кивнули, а Джон положил пакет в кейс.
— Ладно, у меня нет времени. Кто-нибудь беспокоил?
— Моссад, но ваши дела как всегда первоочередные, — улыбнулся Джон.
— Мне нравятся твои слова, сынок, — сказал Ральф и испарился.
Уже дома оба сидели и читали задания.
— Израиль подождет, — сказала Джина, — начинай с Ральфа.
До ночи они изучали пять заданий, одно другого тяжелее, но на самом тяжелом стояла цифра двадцать, и Джон не сомневался, что она в миллионах. Джина тем временем достала листок отпечатанной бумаги, и пробегала по нему глазами.
— Слава богу ничего серьезного, — сказала она. — На первое поставим Алекса, на второе Кэт, третье отдадим Джиму, четвертое Сэмми и последнее Джуди. Кстати, можно отдать задание Моссада Еве, она уже давно ни при деле. Пусть поработает. Завтра нам надо успеть всех их объехать и застать или дома, или на работе.
— Каждому надо объяснять? — спросил Джон.
— Я подобрала таких, которые уже участвовали в похожих операциях. К счастью, они сами все поймут. Только надо сменить конверты, эта чертова привычка Ральфа писать на них гонорар. Да, и надо каждому дать хоть пачку денег на командировочные.
— Мне лично Пауль не давал ни цента.
— Просто он знал, что ты — миллионер.
— Заведи себе блокнот и хоть записывай данные на наших основных заказчиков, а так же их телефоны, они тебе пригодятся в случае надобности. Если помочь в чем-то, или что. Он может одним звонком перебросить тебя из одной страны в другую, или… — я не знаю, чего он вообще не может.
Назавтра они как сели за руль с утра, так и вернулись за полночь, зато Джон познакомился со всеми лично, и со строгим видом раздал всем задания.
— Вот и все, — сказал Джина на веранде, когда Джон праздновал из фляги свой первый рабочий день новой рубрики. — Остается ждать. Дай бог, чтобы у всех получилось, в нашем первом случае это очень важно. И учти, эти шестеро могут обратиться за твоей помощью в любую минуту, как обращался и ты, и твоя быстрая связь с Ральфом решит все вопросы, заучи его телефон наизусть.
Она сглазила, через несколько дней с проблемой позвонила Кэт, и Джон уже пересказывал ее Ральфу.
— Решу, — тот бросил трубку. Были еще небольшие проблемки, но везде спасал вездесущий Ральф.
Первой вернулась Кэт, передав заполненную информацией ручку. Они втроем сидели на конспиративной квартире, которая, кстати, так и принадлежала Джону, и слушали ее рассказ.
— Давайте задания посложнее, — усмехнулась она в конце.
Джон достал пачку денег и передал ей, хотя Джина делала ему всякие запрещающие знаки.
Уже потом она наехала на него.
— Она заслужила этого, — строго сказал Джон. — Джина, людей тоже надо поощрять. В конце концов, я здесь начальник и теперь мы введем и эту систему, но будем поощрять только лучших. — Та замолкла, но посмотрела на Джона с уважением.
Постепенно возвращались и другие, пока не остался один Алекс, тот где-то пропал, хотя на связь выходил.
— Он просто боится идти дальше, рисковать, — высказалась Джина. — Так дело не пойдет. Я понимаю, что у него самое трудное задание и ему дали полгода, но… Джон, у нас нет выхода, мы провалим его, Алекса надо отзывать, а мне ехать вместо него.
— Тебе?! — не поверил Джон.
— Это экстремальная ситуация, я знаю, что сама говорила, что мы оба вне игры. Но кроме меня его никто не выполнит. Согласись хоть на этот раз, не забывай, что мы проходим проверку у Ральфа, вернее, ты.
— Но, ты же сама говорила, что Линде нужна мать.
— Я сделаю все и вернусь, вот увидишь. Ну же… — она придвинулась к нему и поцеловала. — Хоть раз послушай меня.
— А что делать с Алексом когда он вернется?
— Пауль бы сразу убрал его. Но я не на что не намекаю. Отдай его службе Ральфа, сошлись на свои чистые руки, и то, что ты не хочешь их пачкать. Он поймет тебя. Для него главное — это результат.
Джон тяжело вздохнул и в этот вечер напился. Но наутро уже дал согласие. Джина уже собиралась, а он ждал очередного звонка Алекса.
Он позвонил уже после того, как Джина улетела, и отозвал его. Позвонив Ральфу, они встретились в ВЫСОТКЕ.
— Ты я вижу слабак, — сразу же сказал тот, послушав рассказ Джона. — Ну, да ладно, оставайся чистюлей. Мои ребята справятся с ним без тебя. Все-таки, мне очень не хватает Пауля, у того не было никаких проблем. — Джон просто промолчал.
А через неделю он получил звонок от Риты, она была из немецкой разведки, и вот они вдвоем уже сидели на конспиративной квартире. Она была немного полновата, но симпатична, задание было всего лишь на миллион, но тут вдруг Джон вспомнил свои годы, и в него вселился какой-то черт. Он, как и раньше, стал постепенно ее спаивать, пока та не очутилась с ним в кровати, все это снималось на видео. Более того, после первой близости она начала приходить в себя, и диктовать Джону какие-то адреса и телефоны. Все это записывалось, но лишь в конце он понял, что она выдала ему часть немецкой резидентуры в Штатах. Ценнейшей информации и быть не могло. Наутро он все ей показал и дал послушать, та рыдала у его ног, моля, чтобы это никуда не ушло. Но Джон двигался дальше, он предложил ей миллион в год, и она будет работать на американскую разведку.
Рита думала долго, даже хлебнула виски и согласилась, а ведь ее должность в немецкой разведке была высока, она возглавляла целый отдел. Не долго думая, он набрал Ральфа и попросил его приехать, ссылаясь на необычное дело.
Когда тот прибыл, он долго разговаривал с Ритой, и она продолжала давать ценнейшую информацию по немецкой агентуре в Штатах. Ральф увез эту информацию, похлопав Джона по плечу.
— Сынок, тебя кто-нибудь просил это сделать? — спросил он в прихожей, пока та досыпала.
— Просто так получилось. А что, плохо?
— Миллион за вербовку с меня, а тебе я отстегну десять, нет, даже пятнадцать. Такие моменты бывают крайне редки. Тут ты перещеголял даже Пауля, мне он таких подарков не делал. Утешь ее, успокой, мы уже договорились о связи. Звони не раздумывая, если еще что-то в этом роде тебе попадется. — Веселый он вышел, а Джон вернулся к Рите.
Да, он спал с ней еще несколько ночей, пока та окончательно не успокоилась и не свыклась с новой миссией, несколько раз ее навещал Ральф, но разговаривали они наедине. Наконец, та улетела обратно.
Стыдно ли было Джону перед Джиной? Да. Но он помнил, что та тоже спала с Адамом и еще черт знает с кем, ради работы. Он тоже спал ради этого. Значит, та ему все простит. Иногда она выходила на связь, и Джон советовался с ней по новым поступающим заданиям. Или у нее была феноменальная память, или список с собой, но она сразу же распределяла задания между агентами, называя лишь их имена. А после этого Джон встречался с ними и раздавал задания.
Через четыре месяца Джина вернулась, и, к счастью, с победой. Они вместе передавали ручку Ральфу, а тот передал Джону свидетельство о перечислении денег на один из его швейцарских счетов.
— Вы достойны Пауля, — сказал он, наконец, собрался, и не попрощавшись, ушел.
— Джон, — прилипла к нему Джина, — мы прошли проверку. Теперь нам доверяют сполна. Можно работать спокойнее и без нервов.
Джон не выдержал и рассказал ей историю с Ритой. Но никакой реакции не последовало.
— Молодец, — лишь сказала она. — Пауль бы до такого точно не додумался.
— Ревнуешь? — наконец, спросил он.
— Нет, ведь ты сделал чрезвычайное дело, тем самым ты втерся еще сильнее в доверие Ральфа, а это нам на пользу. Только я тебя больше не буду оставлять одного.
— Договорились, — рассмеялся Джон и обнял ее.
Дни просто бежали, но Джон с Джиной работали без напряжения, развозя задания и собирая результаты.
Прошло полгода, и Джона уже знали все разведки которые работали с Паулем. Более того, задания на небольшие суммы просто перестали предлагать, тем больше Джон брал заданий у Ральфа. Список агентов постепенно тускнел. Кто-то не справлялся с заданием и исчезал после Ральфа. Кто умирал сам, кто переезжал в другой город или Штат, и задания выдавались ему реже. Один раз Джон заострил на этом внимание.
— Джина, нам надо восполнять агентуру, заданий становится больше, а люди убывают.
— И как же ты собираешься это делать? — хитро посмотрела она.
— А как это делал Пауль? — ответил он вопросом на вопрос.
— По разному. — Она пожала плечами. — Только мы же договаривались…
— Я знаю, о чем ты скажешь. Но мои отношения с женщинами больше всего приносили успеха. Ты же была на высоте на выездах.
— И что, ты хочешь сказать, что будешь продолжать спать с ними, пока я буду сидеть дома?
— Но это же на короткий срок и только в рамках дела. Мне даже не надо их искать, у меня с прошлого осталась куча должниц, надо только поднять данные и объехать их.
— То есть, встретиться в мотелях?
Что Джон мог сказать, если та была права?
Прошел месяц, и не вернулись два агента, на их место выслали других. Это была значимая потеря, и Джина сама вернулась к прошлому разговору.
— Джон, я согласна, — наконец, выдавила она из себя, но только через брак.
От радости Джон подхватил и закружил ее. Нет, не от ее согласия, а от того, что наконец она приняла его предложение выйти официально за него замуж.
Свадьба была скромная, дома у ее родителей. Но о ней узнал Ральф и перечислил Джону приличную сумму как подарок.
— Джина, — задумался Джон на следующий день, заполняя желудок виски, — какого черта нам нужны эти миллиарды? Их хватит на несколько поколений.
— Ты прав, милый, я сама уже об этом думала. Но ты знаешь, к роскоши меня не тянет, мне просто хорошо с тобой и с Линдой, тогда смысл денег пропадает и я о них не думаю. Может заведем еще и мальчика? Я так об этом мечтала. Лови момент, пока еще не поздно.
Джон задумался, ему было уже сорок пять, и Линда должна была в следующем году пойти уже в школу. Да и Джине было под сорок. Но, подумав несколько дней, хорошо напишись, он решился, о чем сообщил жене.
Через два месяца та была уже точно беременна, но оба продолжали крутить колесики в рабочей машине.
Наконец Джон нашел в архивах всех неверных жен, которые ему были должны и с ним когда-то спали. Взявшись за дело, он обнаружил, что многие поменяли адреса, а некоторые мужей. Оставалось человек двадцать, но и их бы хватило. Он выдергивал одну за другой и возил их в ОЛИМП, в те номера, где еще Паулем была установлена аппаратура. Естественно, те тоже постарели, но Джон не обращал внимание на опавшую красоту, они все равно оставались привлекательными, конечно, не идя в сравнение с Джиной. Как и тогда им нечем было расплачиваться, но Джон подходил уже к этому вопросу совсем по другому. К старому материалу шантажа он добавлял новый, уже вместе с собой, и бедная женщина просто не знала, куда ей деваться. За молчание, и даже за уничтожение всего компромата, он требовал только услуги. А они были не лучше прежних. Те должны были знакомиться и подкладываться под указанных Джоном иностранцев, которых потом же сам и вербовал, компроматом, и засыпал деньгами, требуя от тех выполнения особых заданий. Причем, женщины использовались так аккуратно, чтобы их мужья ни о чем не догадывались, и это давалось с трудом. Эффект оказывался в основном низким, хотя пяток агентов-иностранцев в список добавился. Остальные, вернувшись на родину, просто шли в соответствующие органы и сдавались. А те, кто остался, можно ли было на них положиться? Джон организовывал проверки, и эта последняя пятерка успешно со всем справилась. Что будет дальше, он не знал.
Джина критически отнеслась к его результатам, посоветовав самому работать с иностранками, что практически всегда удавалось Джону. Схема была проста, виски, спаивание, кровать и шантаж. Он давал им влюбляться в себя, и обещал в скором времени жениться. А пока просто просил делать небольшие одолжения, пока те окончательно не вязли в шпионаже, и обратного пути у них не было. Эта категория была более безопасна, чем первая. Таким образом он совратил Хелену, венгерку, жену известного электронщика, изобретшего чип военного назначения. Как и тогда с полячкой, он попросил ее достать этот чип, или его копию, и та просто выкрала чертежи из сейфа мужа, и в ручке переслала ему. Взамен она ждала обещанной свадьбы, но получала от незнакомых лиц приличные для нее деньги, поняв наконец, куда она попала и никакой свадьбы не будет. Но идти сдаваться означало тюрьму и надолго, а так она копила деньги. После других разработок, переданных в ручке, та получила еще несколько сумм, развелась, и исчезла с поля зрения. Да, такие женщины были надежными, но недолговечными, за исключением некоторых, которые поставили крест на своем будущем, и просто копили деньги на старость, особенно, когда муж их ими не баловал.
В конце концов, список агентов удалось поднять, но за счет временных и в основном иностранок. Все это продолжалось, пока Джина не поставил точку, и Джон вернулся к обычной работе.
Прошли месяцы, когда у них родился Николас, они угадали с полом ребенка, и Джина была без ума. Медленно, но она отходила в сторону семьи, хотя и помогала мужу, но уже без обычной настойчивости. Джону приходилось часто решать самому. Были и ошибки, но он учился на них, когда к пятидесяти годам не стал настоящим профи, то есть достиг уровня Пауля. К счастью он почти не изменился, не потолстел, и лишь лишние морщины и появившаяся седина, выдавала в нем его возраст. Зато на сколько за эти годы увеличилось количество папок с выполненными заданиями! А деньги? Он уже перестал проверять счета.
Отношения с женой вошло в привычное нежное и дружеское уважение друг друга. Нет, они не перестали спать, как Джон не перестал хлестать виски, но это была уже следующая стадия семейных отношений. Джина уже закрывала глаза и просто молчала, когда Джон опять добирал свою агентуру из женщин, в основном иностранок. Он даже отмечал на карте страны, где жили его недавнишние любовницы, с которыми он еще мог кувыркаться в постели в мотеле ОЛИМП. И те служили ему хорошую, но недолговечную службу. В результате этого непостоянства, раз в пару лет он опять начинал свои загулы, на которые Джина смотрела сквозь пальцы.
Но в один день Ральф его просто убил, они встретились в том же кафе, но в выполнение такого задания, Джону по тону голоса Ральфа, показалось, что тот сам не верил в успех. Надо было завербовать представителя очень важного для Штатов государства в ООН. И, конечно, она была женщина. По возрасту ей было меньше, чем Джине, но после получения задания он даже посоветовался с женой.
— Дохлое дело, — сделала она заключение, выслушав Джона. — Лишняя трата времени. И сколько он тебе платит?
— Сто, — понуро сказал тот.
— Неплохая сумма, таких я еще не видела, только пойми дорогой, какого это поля ягода.
— Она разведена, а детей растят ее родители, — попытался вставить он. — Сама же занимается только политикой.
— И какие у тебя шансы? Твои обещания о женитьбе ей не нужны, зарабатывает она хорошо. С чего ты мог подумать, что она на тебя клюнет?
— Но я ведь не мог отказать Ральфу, — пошел на попятную Джон. — Хотя бы попробовать, но надо, не получится, я думаю он меня поймет.
— Что ж, пробуй. — Усмехнулась та. — Как ее хоть зовут?
— Виктория. Значит, шансов нету? — Джина промолчала.
Через два дня Джон уже был в Нью Йорке и встречал делегацию этой страны. Он лично преподнес Виктории огромный букет роз. Числился он как представитель дипломатического корпуса своей страны. Потом он старался пересекаться с ней где можно, чтобы она хоть запомнила его физиономию. И, по всей вероятности, ему это удалось. Уже на третий день визита она называла его Джоном, а он, с ее позволения, Викой. На пятый день они подружились и даже поговорили в кулуарах. Потом начались заседания, но он непременно виделся с ней после окончания. Так прошло несколько дней, пока очередная сессия не закончилась. Оба уже даже целовали друг друга в щечку. Джон гордился, ну, хоть что-то, но ему удалось. Когда все разъезжались, он пришел проводить ее, но в составе делегации ее не было. Позже он узнал, что она осталась на какое-то время работать в представительстве ООН своей страны. Надежда не исчезла, и в один день он пошел ва-банк, он предложил ей поужинать вместе в любом месте, которое та выберет. И та неожиданно согласилась, назвав знаменитый ресторан города в самом центре. Джон сел на своего конька, он долго подбирал себе костюм, а потом поехал на встречу.
