Счёт до семидесяти двух

— Ралфи…

— Один раз скажи, и я отстану! — торжественно поднял он руку, как будто давал клятву на Библии. — Скажи: «Да, Эви красивая», и я закрою рот.

Я стиснул зубы. Тишина в комнате становилась невыносимой, а его довольная рожа только подлила масла в огонь.

— …Чёрт с тобой, — буркнул я так тихо, что почти сам себя не услышал. — Красивая.

Ралфи тут же расплылся в мерзкой, победоносной ухмылке.

— Ага-а-а! — он ткнул в меня пальцем. — Признание получено! Зафиксируйте, господа присяжные! Завтра будет вечеринка века, дружище, — выпалил он сквозь смех. — И знаешь, кого я приглашу в первую очередь?

Я закрыл глаза и простонал:

— Я убью тебя, если она окажется у меня дома.

Глава 5. Проект «X»

— Ты опять думаешь о нем, — заявила Нора, не отрывая взгляда от полки с чипсами. Ее пальцы методично перебирали пачки, не решаясь какую выбрать.

— О ком? — пробормотала я, делая вид, что изучаю состав какого-то сомнительного энергетика.

— О Ривере, — она наконец выбрала огромную пачку барбекю и с победным видом положила ее в корзину. — Не притворяйся. Ты с утра молчишь, как монахиня на исповеди после грешной пятницы.

Я фыркнула, но не стала спорить. Она права. Я думала о нем. О том, как он встал, как вышел, как хлопнул дверью — будто весь мир рухнул вместе с этим звуком. И о том, что мы теперь… пара. Над проектом, конечно же. Каким-то чертовым проектом, название которого я даже не услышала.

— Я не думаю о нем, — соврала я, ставя энергетик обратно на полку. — Просто… пытаюсь вспомнить, как называется наша тема. Профессор Дейл что-то говорил, но в тот момент мой мозг был занят экстренной эвакуацией. Виу виу…

— Ничего страшного, уверена, что Эйдан запомнил. Вот у него и спросишь, — усмехнулась Нора, взглянув на меня краем глаза.

— Угу, спрошу, — буркнула я, закатывая глаза. Перспектива снова оказаться в одном помещении с Эйданом, пусть и для обсуждения учебы, энтузиазма не вызывала. Зато перспектива провести весь выходной в компании своих мыслей о Ривере была еще хуже.

Мы продолжили бродить по магазину, собирая всё необходимое для нашего традиционного субботнего киномарафона: ещё одну пачку чипсов («на всякий пожарный», по словам Норы), огромную пиццу (которую мы, конечно, не осилим) и, конечно же, мороженое («чтобы плакать с достоинством, если фильм будет слишком грустным»).

Когда уже направились к кассе, мы с Норой заметно растерялись.

Магазин, который минуту назад был тихим и полупустым, вдруг превратился в эпицентр хаоса. У кассы толпилась целая толпа наших одноклассников. И не просто толпилась — они штурмовали прилавки. В корзинах и на руках у них были не пачки молока и хлеба, а бутылки. Много бутылок. Водка, ром, пиво в ящиках, энергетики — все это громоздилось на ленте конвейера, как боеприпасы перед штурмом.

— Опа, — вздохнула Нора, останавливаясь, как вкопанная. — Что это за сборище алкоголиков?

Я тоже остановилась рядом. Тара Финч, обычно тихая и спокойная, смеялась, держа в руках бутылку текилы. Бенджи Уоррен, задрот-математик, с серьёзным видом выбирал между двумя сортами вина. Даже Лиам Беннет там был, наш «король бала», стоял в очереди, держа под мышкой ящик пива и улыбался какой-то девчонке.

Но это было только начало.

— Эй, девчонки! — к нам подбежала Миа Чен, её лицо светилось от возбуждения. — Так вы тоже идёте? Сегодня будет туса века!

— Какая туса? — настороженно спросила Нора, хотя я видела, как её глаза загорелись.

— На Пайн-Хилл, 27! Всей же школе прислали приглашения. — выпалила Миа, понижая голос до заговорщического шепота. — Говорят, там коттедж с бассейном, джакузи, барбекю и вообще… всё, что только может быть. Вся школа будет! Это не просто вечеринка, это… «Проект X» в реальной жизни!

— Пайн-Хилл, 27? — переспросила я. Этот адрес ничего мне не говорил.

— Да ладно вам, не тяните! — вмешался Джейсон Ли, подойдя к нам с полной корзиной пива. — Приходите! Будет жарко! Начинаем часов в восемь, а заканчиваем… ну, когда закончится алкоголь или полиция, что наступит раньше.

— Полиция? — хохотнула Нора, с интересом оглядев Джейсона.

— Ага, — усмехнулся кто-то сзади. Это был Марк Дэвис, темнокожий парень, с татуировкой на всю левую руку. — Говорят, хозяин дома уезжает на выходные. Так что… полная свобода действий. Без взрослых. Без правил. Только мы, музыка и… — он театрально помахал бутылкой текилы — …это.

— Кто хозяин? — спросила я, пытаясь звучать непринужденно.

— Ха! — засмеялась Тара, подбегая к нам. — Никто не знает! Это же сюрприз! Кто-то богатый, кто-то смелый и очень щедрый.

— Ну что, идём? — Нора уже смотрела на меня так, будто знала ответ заранее. В её взгляде блестела та самая искорка, которая обычно означала: «Даже не пытайся сказать „нет“».

Я поколебалась. Логика кричала «нет» — после недели нервотрепки, после Ривера, после этого идиотского проекта, мне точно не стоило влезать ещё и в хаос, который закончится звонком в участок и похмельем в понедельник. Но сердце… сердце жаждало именно этого — забыться. Пусть на одну ночь, пусть в компании слишком громкой музыки, мокрого бетона у бассейна и людей, которые завтра будут делать вид, что ничего не помнят.

— Ладно, — выдохнула я. — Идём.

— Детка, ты только что приняла лучшее решение в своей жизни! — Нора чуть не подпрыгнула на месте и приобняла меня за плечи. — Идем ко мне домой, будем приводить себя в порядок.

***

— Да ты гонишь, я так не пойду, — возмущенно проговорила я, покрутившись перед зеркалом.

Платье было просто кошмаром. Не то чтобы оно было уродливым — наоборот, оно было чертовски сексуальным. Обтягивающее, чуть ниже колен, с тонкими бретельками и глубоким вырезом, которое, как пошутила Нора, «подчёркивало все достоинства и умело отводило внимание от недостатков».

— Оно тебе идёт, — упрямо настаивала Нора, шагнув ближе. Её зелёные глаза сияли, будто она уже представляла, как мы врываемся на вечеринку, как две королевы. — Ты выглядишь потрясающе.

— Я выгляжу как проститутка, — пробормотала я, пытаясь стянуть с себя это произведение искусства моды. — Проститутка, которая опоздала на работу и теперь пытается спрятаться в кустах.

— Эвелин Рэй! — Нора схватила мои руки и не дала стянуть платье. — Прекрати истерить! Ты что, всерьёз думаешь, что кто-то будет стоять и пялиться на тебя, как на витрину в бутике? Да там будет пол-школы! Люди будут заняты своими драмами, коктейлями, флиртом, дракой, не важно!

Она отпустила мои руки, но встала так, что отступать было некуда — как генерал перед решающей атакой.

— Послушай меня. Ты не идёшь туда, чтобы понравиться кому-то. Ты идёшь, чтобы оторваться. Чтобы танцевать, пока ноги не отвалятся. Чтобы смеяться так громко, что соседи вызовут полицию. Чтобы забыть про эти дурацкие комплексы, которые ты таскаешь за собой, как старый рюкзак с кирпичами.

Нора наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шепота:

— И да, платье сексуальное. И да, ты в нём — огонь. И если кто-то посмеет сказать хоть слово — я лично вышвырну его в окно. С третьего этажа. В кусты. Где, кстати, ты так мечтаешь спрятаться.

Она ухмыльнулась, хитро прищурившись, из-за чего я неосознанно заулыбалась.

— Так что хватит ныть, бичиха моя. Надевай туфли, подкрась губы — и пошли покажем этим снобам, что мы тоже умеем отрываться.

***

— Ты уверена, что мы не ошиблись адресом? — пробормотала я, вылезая из такси.

Мы приехали на Пайн-Хилл ровно в восемь, как и договаривались, но то, что увидели, никак не вписывалось в рамки школьной вечеринки. Перед нами раскинулся коттедж, точнее — целый комплекс: двухэтажный дом с террасой, бассейн с подсветкой, джакузи, барбекю-зона и даже… мини-баскетбольная площадка. Вокруг — машины, припаркованные вдоль дороги, на газоне, у забора, будто сюда приехала не школа, а целый город.

— Несколько сотен человек, — прошептала Нора, выходя следом за мной.

И она была права.

Людей было море. Четыре сотни? Может, больше. Кто-то прыгал в бассейн прямо в одежде, кто-то уже плескался там полуголым. Девчонки визжали, размахивая лифчиками. Кто-то с разбега падал в воду, подхваченный толпой. На террасе жарили мясо, из окон дома вырывался свет прожекторов и клубы дыма — видимо, внутри было не менее людно, чем снаружи.

Я сглотнула, оглядывая это безумие, и сердце бешено заколотилось. Это было не просто веселье. Это было… опасное, безбашенное безумие, то самое, о котором потом пишут посты в местных новостях: «Полиция разогнала подростковую вечеринку на Пайн-Хилл. Задержаны…» — и дальше список фамилий.

— Ну что, идем? — Нора толкнула меня локтем, её глаза сияли, как у ребенка, впервые попавшего в Диснейленд.

Я вдохнула полной грудью. Запах дыма, алкоголя, хлорки, духи, пот — всё смешалось в один дурманящий коктейль. И, как ни странно, мне это понравилось. Всё это шумное безумие будто затягивало внутрь, обещая забыть о правилах, о Ривере, о глупом проекте, о себе самой.

— Идем, — кивнула я, и мы вместе шагнули в толпу.

Толпа, как живой организм, колыхалась вокруг, подталкивая, обдавая волнами пота и чужих духов. От басов вибрировала земля под ногами, а стробоскопы резали глаза, превращая лица в мерцающие маски. На небольшой баскетбольной площадке (что находилась прямо на территории коттеджа) группа парней, явно перебравших пива, пыталась забросить мяч в кольцо, сопровождая свои неуклюжие попытки громогласным хохотом. В воздухе витал пьянящий запах жареного мяса и чего-то сладко-приторного — видимо, кто-то додумался смешать водку с энергетиком. Дурдом, да и только.

Пробираясь сквозь этот хаос, мы с

Норой вдруг замерли. У барбекю, окруженный несколькими девчонками, стоял… карлик.

Самый настоящий, с окладистой бородой и хитрым взглядом. Он оживленно что-то рассказывал и, казалось, получал удовольствие от всеобщего внимания.

— Клянусь, это же Тирион Ланнистер из «Игры престолов»! — расхохоталась Нора, развеселившись ещё больше.

— Да ладно, это просто какой-то косплеер-энтузиаст! Хотя, черт возьми, похож! — ответила я, пытаясь перекричать музыку.

В этот момент нас перехватила Миа Чен, сияющая, будто новогодняя елка.

— Девчонки! Вы пришли! Я знала, что вы не пропустите такое! — она удивленно оглядела меня с ног до головы. — Эви, черт возьми, ты выглядишь сногсшибательно! Я, кажется, готова теперь переключиться на девочек. — Она игриво подмигнула мне, а затем потянула нас к кучке знакомых лиц, которые уже образовали свой маленький танцевальный круг. Музыка била по перепонкам, заставляя все тело вибрировать в едином ритме. Пластиковые стаканчики с кислотным напитком переходили из рук в руки, и скоро я почувствовала, как этот сладкий дурман разливается по венам. Мы танцевали, смеялись, перекрикивая друг друга, и на какое-то время все проблемы отступили на второй план, оставив только этот пульсирующий, живой момент.

— Эй, красотки, — крикнула Тара, прерывая нашу танцевальную эйфорию и поднимая свой стаканчик с алкоголем. — Вы слышали про Кэсси? Она же здесь!

— И что? — пожала плечами Нора, делая глоток из своего стакана. — Она же всегда «здесь».

— Нет, вы не поняли, — Тара понизила голос до заговорщического шепота, несмотря на громкую музыку, и притянула нас ближе. — Она придумала гениальный план. Говорят, она заманила Ривера в одну из комнат наверху. Собирается с ним переспать. Представляете? После всего этого проекта она решила взять быка за рога.

Мое сердце резко сжалось, будто чья-то невидимая рука сжала его в кулаке. Я попыталась сохранить спокойное выражение лица, но внутри всё перевернулось. Эйдан. В комнате. С Кэсси. Я не должна беспокоиться по этому поводу. Я ведь терпеть его не могу. Но почему-то этот комок в горле никак не желал исчезать.

— Да ладно тебе, — фыркнула Нора, не замечая моей внутренней борьбы. — Эйдан никогда не согласится на такое. Он же не Лиам, который готов с любой запрыгнуть в постель.

— Ага, точно, — поддержала я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, но даже мне самой было слышно, как он дрожит. — Кэсси слишком наивна, если думает, что он купится на её штучки.

Но в глубине души я не была так уверена. В конце концов, Эйдан вышел из актового зала, словно его только что объявили лауреатом нобелевской премии по идиотизму. Может, он как раз и решил отомстить, провести время с той, кто, по его мнению, хороша для него.

Музыка сменилась на медленную балладу, и многие пары начали расходиться в поисках уединенных мест. Я почувствовала, как голова слегка закружилась от алкоголя и этого странного коктейля эмоций.

— Эй, девчонки! — раздался знакомый голос, и я обернулась, чтобы увидеть Ралфи, который пробирался к нам сквозь толпу. Его обычно улыбающееся лицо было серьезным, даже обеспокоенным. — Вы что здесь делаете, какого черта?

— А ты как думаешь? — съязвила Нора, скрестив руки на груди. — Пришли повеселиться. А ты почему не прислал нам приглашение? Мне сказали, что это ты рассылал приглашения.

— Я… — Ралфи замялся, его взгляд скользнул по мне, по Норе и он отвел глаза. — Я беспокоился за тебя, лисёнок. Это же не просто вечеринка, тут всё серьезно. Просто жесть! Люди напиваются до беспамятства, ломают вещи, дерутся…

— А почему Эви не пригласил? — перебила его Нора, её голос стал острым, как лезвие.

Ралфи вздохнул и опустил глаза.

— Так велел Эйдан. Он сказал, чтобы вас не приглашали.

У меня перехватило дыхание. Сердце, которое только что колотилось из-за мыслей о Кэсси и Эйдане, теперь бешено заколотилось от гнева и обиды. Значит, он специально? Чтобы я не появлялась? Чтобы не мешала ему веселиться с Кэсси?

— Идиот, — прошипела я, отворачиваясь. — Полный идиот.

— Эви, подожди, — начал Ралфи, но его позвали откуда-то из толпы, и он, бросив на меня виноватый взгляд, поспешно ушел.

— Вот сволочь! — Нора схватила мой стакан и вылила содержимое себе в рот. — Я убью этого Ривера! Как он смеет? Вы же должны еще работать над гребаным проектом!

— Да забудь ты про этот проект, — пробормотала я, хватая новый стакан у проходящего мимо парня. — Мне плевать.

Я залпом выпила кислый напиток, чувствуя, как алкоголь жжет горло, но при этом приносит странное облегчение. Еще один стакан. И еще. С каждым глотком мир становился ярче, звуки глуше, а мысли об Эйдане — менее острыми.

Где-то в глубине сознания я понимала, что перебрала. Ноги стали ватными, голова кружилась, но я продолжала танцевать, смеяться, пить. Нора где-то пропала, наверное, пошла искать Ралфи, чтобы отчитать за его глупые поступки.

— Эй, смотри-ка, кто это тут у нас! — раздался знакомый насмешливый голос. Я обернулась и увидела Триша и Бекки — двух самых ярых подружек Кэсси. Их лица искрились злорадством, а в руках они держали пластиковые стаканчики с ярко-розовой жидкостью. — Наша маленькая Эвелин Рэй! Как мило, что ты всё-таки добралась до вечеринки Эйдана!

— Вечеринка Эйдана? — пробормотала я, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Ой, да мы просто рады за тебя! — Бекки подошла ближе, и я почувствовала резкий запах её духов, смешанный с алкоголем. — Видишь ли, Кэсси сейчас наверху… с Эйданом. Представляешь? Она так мечтала об этом моменте. И знаешь, что она сказала?

Я замерла. Эйдан. Наверху. С Кэсси. В горле пересохло, и я попыталась сделать шаг назад, но ноги не слушались.

— Она сказала, что ты, наверное, ревнуешь, — продолжила Триша, обводя меня взглядом с ног до головы. — Ведь ты же так мечтала оказаться в его объятиях, помнишь? Та история в столовой… Как мило, что ты до сих пор об этом думаешь.

— Я не ревную, — фыркнула я, но голос дрогнул. — Мне плевать на него.

— Плевать? — Бекки усмехнулась и подошла ещё ближе. — Да ты вся дрожишь! Видишь, Триш? Она дрожит! Наверное, представляет, как он сейчас целует Кэсси. Как её губы касаются его губ…

Она схватила меня за руку, и я не почувствовала этого прикосновения. Ничего. Пустота. Как всегда. Но в этот момент мозг, затуманенный алкоголем, не смог справиться с эмоциями, и я попыталась вырваться.

— Отстаньте, — выдавила я, пытаясь отойти, но подружки Кэсси окружили меня, отрезая путь к отступлению.

— Давай, Эви, — Триша рассмеялась, и в ее глазах блеснул злорадный огонек. — Покажи, на что ты способна. Может, тебе тоже хочется оказаться в объятиях Эйдана? Хотя… кто бы тебя хотел? Ты же, наверное, даже никогда не целовалась.

Ее слова вонзились в меня, как нож. Атактосенсия. Мое самое большое унижение. Я ведь ничего не чувствую, даже если бы меня действительно поцеловали.

— Заткнись, — прошептала я, но голос прозвучал жалко и неуверенно.

— Ой, да ладно тебе, — Триша схватила меня за руку, и я снова не почувствовала этого прикосновения. — Может, тебе помочь? Показать, как это — чувствовать что-то настоящее?

Она толкнула меня, мир закружился, я почувствовала, как падаю, а в следующее мгновение ледяная вода уже поглотила меня целиком.

***

Под водой было тихо. Удивительно тихо. Музыка, смех, крики — всё исчезло, будто кто-то выключил звук. Я открыла глаза и увидела мерцающий свет бассейна над собой, но не почувствовала ничего. Ни холода, ни давления воды, ни того, что я тону.

Мое тело не реагировало на воду. Я не чувствовала, где верх, где низ. Не чувствовала, как барахтаются мои руки и ноги. Не чувствовала, что задыхаюсь.

Я попыталась всплыть, но ориентация в пространстве была нарушена. Вода казалась пустотой, и я не понимала, в какую сторону двигаться. Легкие начали сжиматься, требуя кислорода, но тело не слушалось. Я попыталась закричать, но из горла вырвались только пузыри.

Паника охватила меня. Я начала судорожно барахтаться, но без тактильных ориентиров это было бесполезно. Каждый раз, когда я думала, что направляюсь вверх, оказывалось, что я погружаюсь еще глубже. Вода заполняла рот, горло, легкие. Я просто теряла сознание, но внезапно чья-то сильная рука схватила меня за талию и резко потянула вверх. Я почувствовала рывок, но не воду, прикосновение — движение рук.

Каждый палец, касающийся моей кожи, был как молния. Я почувствовала всё. Каждую складку пальцев, каждую трещинку на ладони, даже сквозь мокрую ткань платья.

Это было так… неестественно. Так неправильно. Я никогда не чувствовала прикосновений. Никогда. Ни от мамы, ни от Норы, ни от случайных толчков в коридоре. Но сейчас… сейчас я чувствовала каждую деталь. Каждое движение его рук, каждое напряжение мышц, каждую каплю воды, стекающую по его коже.

Это был Эйдан. Я узнала его хватку. Сильную, уверенную, но в то же время осторожную. Он не просто вытаскивал меня — он спасал. И я чувствовала это. Каждый сантиметр его ладони, прижатой к моей спине, каждое касание его пальцев у моего бока — это было как взрыв в моем мозге. Яркие вспышки света перед глазами, головокружение, дрожь во всем теле. Это было слишком. Слишком много. Слишком сильно.

Его руки подхватили меня под колени и за спину, поднимая из воды. Я почувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу, как тепло его ладоней проникает сквозь мокрую ткань, как его дыхание, тяжелое от усилий, касается моего виска. Я никогда не знала, что прикосновения могут быть такими… настоящими. Такими живыми. Такими… болезненными.

Сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот разорвется. В голове шумело, перед глазами все поплыло. Я попыталась открыть рот, чтобы закричать, чтобы сказать ему, чтобы он остановился, чтобы он не трогал меня, потому что я не могу этого вынести, потому что это слишком, потому что я никогда не чувствовала ничего подобного…

Но я не успела. Мир вокруг закружился, стал размытым, цвета слились в один яркий, ослепительный свет. Я почувствовала, как его губы касаются моих — сначала неуверенно, осторожно, а потом сильнее, настойчивее. Это было первое, что я по-настоящему почувствовала в своей жизни. Тепло его губ, их мягкость, давление, с которым он пытался вернуть меня к жизни. Это было как первый поцелуй, но не из-за страсти или любви, а из-за необходимости спасти меня.

И именно этот момент, это первое, настоящее, глубокое ощущение прикосновения, стало последним, что я помню. Мир вокруг взорвался яркими вспышками, и я провалилась в темноту, не в силах выдержать этот шок — шок от того, что впервые в жизни почувствовала что-то настолько… человеческое.

Когда я начала приходить в себя, первое, что я ощутила — это боль в груди, будто кто-то сдавил её тисками. Потом — холодный бетон под спиной. И голос. Голос, который звал меня, пытался вернуть обратно.

— Эви! Эви, дыши! Ну же, дыши!

Голос был знакомым. Напряженным. Паническим. Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжелыми, как будто их приклеили. В горле першило, во рту был привкус хлорки и чего-то еще… чего-то теплого, почти сладкого.

— Дыши, черт возьми! Давай! — голос стал громче, и в этот момент я почувствовала его губы снова. На этот раз мягче, нежнее, но всё так же настойчиво. Я почувствовала, как его дыхание наполняет мои легкие, как тепло его губ проникает внутрь меня, как будто он возвращает мне жизнь по капельке.

Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Я просто лежала, чувствуя каждое его касание, каждое дыхание. И впервые за всю свою жизнь я не хотела, чтобы это закончилось.

Глава 6. Словно проклятие

Музыка грохотала так, что вибрация передавалась через пол прямо в кости. Я стоял у барной стойки, которую Ралфи умудрился соорудить из моего дубового обеденного стола, и смотрел, как толпа пляшущих тел колышется под басы. В руке я держал стакан с чем-то крепким и сладким — не помню, что именно, да и не важно.

Главное, чтобы заглушило этот чертов гул в голове.

Вечеринка, которую Ралфи назвал

«вечеринкой века», превратилась в полный хаос. Дом моего отца, обычно тихий и безупречный, теперь кишел людьми. На террасе кто-то жарил мясо, в бассейне плавали полуголые девчонки, а в гостиной толпились те, кто уже перебрал. Я чувствовал себя здесь чужим. Как и всегда.

Спокойствие за то, что Эви нет на этой тусовке, обманчиво грело душу. Я специально велел Ралфи не приглашать ее. Не потому, что ненавижу. Наоборот. Потому что… черт, я не знаю. Потому что, если она здесь, все станет еще сложнее. Потому что каждый раз, когда я смотрю на нее, в груди что-то сжимается. Потому что после того падения в столовой я не могу перестать думать о том, как странно было чувствовать ее вес на себе. И как бы я не хотел, мне было ужасно сложно оторваться от ее растерянных карих глаз…

— Эйдан! — раздался знакомый, приторно сладкий голос, который я узнаю из тысячи. Обернувшись, я увидел Кэсси, которая поспешно пробиралась ко мне сквозь толпу, как акула, почуявшая кровь. Ее розовые волосы были уложены в идеальные волны, а губы блестели от только что нанесенной помады. — Скорее идем на второй этаж! — выпалила она, хватая меня за руку, чуть выше локтя. — Там кое-что произошло! Это очень-очень срочно! Ты должен увидеть!

Она потянула меня, и я, не сопротивляясь, пошел за ней. Может, это был шанс сбежать от этой толпы. Может, я просто был слишком пьян, чтобы спорить.

Мы протиснулись мимо танцующих, поднялись по лестнице, где воздух был чуть чище, и свернули в коридор.

Она не повела меня в гостевую комнату, как я ожидал, а направилась в одну из спален — ту, что редко использовалась, с большой двуспальной кроватью и тяжелыми шторами.

— Ну, и что случилось? — спросил я, когда она втолкнула меня внутрь. Комната была пуста и тиха, в резком контрасте с буйством за дверью. Единственный свет падал из коридора, выхватывая из полумрака контуры мебели. Запах ее духов — сладкий, удушающий — заполнил все пространство.