Счёт до семидесяти двух

Счёт до семидесяти двух

Кристи Кайрос

© Кристи Кайрос, 2026

ISBN 978-5-0069-8250-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Вечность…

Она кажется бесконечной лишь издали. Когда смотришь на звёзды, думаешь: вот она — безмерность, непостижимая длительность, в которой растворяются все наши «сегодня» и «завтра». Но стоит приблизиться — и вечность рассыпается на мгновения. На вздохи. На взгляды. На слова, которые так и не были сказаны.

Я слишком поздно понял, что время не ждёт. Оно течёт сквозь пальцы, как вода, и ты замечаешь это только тогда, когда руки уже пусты. Для кого-то где-то сейчас начинается новый день — с чашкой кофе, с планами, с уверенностью, что впереди ещё годы. Сотни рассветов. Тысячи шансов. Миллионы слов, которые можно будет произнести завтра, послезавтра, в любой другой день, кроме сегодняшнего.

А для кого-то сегодня — последний.

И ты не знаешь, к кому из них принадлежишь. Не знаешь, пока не станешь этим «кем-то». До самого конца думаешь, что у тебя ещё есть время. На глупости, гордость. На споры о том, что, по сути, не имеет значения, пока отчаянно пытаешься скрыть то, что имеет значение на самом деле. Так уж вышло, что значимым для меня оказалось всё, что было связано с ней.

С моей «глупой» и любимой Эвелин.

Я сделал свой выбор не тогда, когда понял цену. Я сделал его гораздо раньше, даже не осознавая этого. В тот миг, когда понял, что готов отдать все свои «послезавтра» ради одного ее «сейчас». Даже если это «сейчас» будет последним. Даже если оно будет коротким, как вздох. Они говорят — лучше синица в руке, чем журавль в небе. Но они ошибаются. Когда речь идёт о ней, нет «лучше» или «хуже». Есть только «единственно возможное».

И вот оно, это тихое, безвременное утро. Финал на шахматной доске уже предрешен. Королю объявлен мат. Но в этом нет трагедии. Есть лишь странное, абсолютное спокойствие. Потому что я проиграл всё, что имел, и выиграл всё, что когда-либо хотел. Я выбрал вспышку — яркую, ослепительную, прожигающую душу до пепла — вместо долгой, безопасной, безликой тени.

Теперь, когда всё позади, я хочу обратиться к вам — тем, кто держит в руках эту книгу. Я не прошу сочувствия и не ищу оправдания, ведь я ни о чем не жалею. Я лишь надеюсь, что мой путь станет для вас напоминанием: жизнь не ждет. Она не даёт вторых шансов, не откладывает важные разговоры на «потом», не прощает промедления.

Я потерял многое, но обрёл главное — мгновение с той, что была для меня всем. И если бы мне предложили прожить это снова, я выбрал бы тот же путь без колебаний.

Глава 1. Падение

Всё началось с прикосновения. Оно было почти нереальным, но именно от этого — слишком явственным. Словно по коже скользнуло тончайшее полотно, мягкое как шелк и в то же время, оставляющее за собой огненный след. Я чувствовала, как дрожь пробегает по спине, хотя тонкая ткань платья должна была защищать. Мир вокруг растворялся, исчезал, превращался в пустоту. Оставалось только это ощущение — чужая близость. Голова сама собой откинулась назад, открывая шею. Я ловила дыхание, горячее и нетерпеливое, и сердце отчаянно колотилось, будто боялось опоздать.

А потом… губы. Тёплые, настойчивые. В них не было робости — только обещание, слишком большое, чтобы поверить. Вихрь нахлынул — чувства, эмоции, как будто вселенная втиснулась в одно прикосновение. Вот ещё чуть-чуть — и что-то изменится навсегда.

И именно тогда — звук. Резкий, режущий, словно кто-то ножом разрезал воздух. Пронзительный визг, от которого у меня заломило в висках. В одно мгновение всё исчезло: жар, дрожь, предвкушение. Осталась только пустота.

— Твою ж… — пробормотала я, не сразу понимая, что происходит. Рука шарила по прикроватной тумбочке, пытаясь нащупать источник этого ужасного звука. Это был он. Ярко-розовый кошмар с кошачьими ушками. Подарок Норы. Лучший, мать его, подарок!

Будильник, нагло орущий мне в ухо, словно издеваясь над моей жалкой попыткой хоть как-то скрасить этот унылый год. Он напоминал о жестокой реальности, о том, что все хорошее — лишь иллюзия, мимолетная вспышка, которая гаснет так же быстро, как и появляется.

Романтика растворилась, как дым, оставив после себя лишь горький привкус несбывшегося.

Я скинула одеяло, которое вчера, по привычке, натянула до подбородка, хотя в комнате было жарко, как в сауне. Всё из-за моей странной терморегуляции — еще один подарок Атактосенсии. Тело постоянно путает, холодно мне или жарко. Иногда я просыпаюсь, дрожа от холода, хотя в комнате +25. А иногда, как сейчас, потею, будто в тропиках.

Кубарем вылетела из кровати, понимая, что времени катастрофически мало. Вчерашняя ночная вылазка в мир блогинга под ником «Velverra» явно не пошла на пользу моему режиму. Эти посты сами себя не напишут! А комменты? Комменты нужно читать и, о боже, на них отвечать! Опять засиделась до трех ночи, выкладывая свои мысли о мироздании и… Чего греха таить, о том симпатичном баристе из кофейни напротив школы.

На первом этаже уже начался привычный цирк.

— Опять опаздывает! — раздался грубый голос отчима. — Уже третий раз за неделю! Да что с ней не так, Энни? Ленивая, бестолковая, совсем ничего не умеет! Так еще и учебу прогуливает.

Я закатила глаза, натягивая джинсы. Ну да, с утра пораньше он просто излучает позитив!

— Гарри, не кричи, — мама, как всегда, пыталась его утихомирить, но в ее голосе слышалась какая-то усталость.

Ладно, некогда мне тут вникать в семейные драмы, нужно срочно спасать свою шкуру от гнева мисс Кроуфорд, нашей учительницы литературы, которая славится своей любовью к пунктуальности и нелюбовью к опоздавшим.

На ходу запихнув в рот кусок тоста, я вылетела из дома, как пробка из бутылки шампанского. Холодный воздух встретил меня с таким энтузиазмом, будто ждал всю ночь. Ветер тут же растрепал волосы, а в голове застряли две мысли:

1. Мисс Кроуфорд убьёт меня.

2. Нора тоже убьёт, но позже и, возможно, медленнее.

Ещё и наушники дома оставила. Значит, теперь вместо музыки — весь ассортимент городских звуков: сигналы машин, чей-то лай, чужие шаги. Шум казался вдвойне громким. Атактосенсия делала своё дело — я будто и здесь, и нет. Люди спешили мимо, задевая плечами, но я не чувствовала этого толчка. Иногда удобно. Иногда — словно я призрак.

— Смотри-ка, живая, — услышала я сбоку.

Ралфи.

Конечно. Рыжая катастрофа на двух ногах. Его волосы, цвета ржавой меди, топорщились так, будто он подрался с феном и проиграл. На щеках россыпь веснушек, из-за которых он выглядел вечно младше своих лет — словно застрял где-то между подростком и ребёнком из рекламы хлопьев. На носу — кривая линия от старого шрама, который он обожал показывать девчонкам, придумывая каждый раз новую героическую историю.

Фирменная ухмылка занимала половину лица: самодовольная, чуть дерзкая, и в то же время такая, что злиться на неё долго было невозможно. Он умудрялся выглядеть так, будто мир крутится исключительно ради его развлечения.

И, конечно, чипсы. Без них Ралфи был как рыцарь без меча. Вечно что-то жевал: то яблоко, то сухарики, то сейчас — огромный пакет сырных чипсов, хруст которых разносился по всей улице.

Широкие джинсы сидели на нём так, будто он их утащил у старшего брата, а зеленая растянутая толстовка с капюшоном уже была его официальной униформой. Из кармана рюкзака торчала палка от бейсбола — и я совершенно точно знала, что бейсбол он не играет, просто таскает «для стиля».

— Ты тоже опоздал? — спросила я, заметив, что он сравнялся с моим ритмом шагов.

— Пф… опоздал? — он изобразил изумление. — Это был осознанный выбор. Прогуливать — мой стиль.

— Великолепно. А потом удивляешься, что у тебя не аттестация.

— У меня творческий подход к оценкам. — Он важно кивнул и сунул пакет с сырными чипсами подмышку.

— Конечно, — закатила я глаза.

Но он не отставал.

— Слушай, Эви… Нора сегодня в школе?

Я остановилась, уставившись на него.

— Серьёзно? Ты опять за своё?

— Ну да. — Он улыбнулся так искренне, что даже стало обидно за его сильную влюбленность к неприступной Норе.

— Господи, Ралфи… Ты хотя бы раз скажи ей, что тебе нравится она, а не ее новая сумка.

Он замялся, пнув кроссовком какой-то камушек.

— А вдруг пошлет?

— Она пошлёт, — подтвердила я. — Но только потому, что ты ведёшь себя, как идиот.

— Спасибо, очень поддержала.

— Просто будь нормальным, — посоветовала я.

— Это в смысле что? — нахмурился он. — Не дразнить её?

— Например.

— Но это же мой способ привлечь ее внимание! Я ведь не Эйдан, чтобы ходить, надменно щурясь, и все девчонки, тот час, сами липли.

Имя резануло, как нож.

— О, только не начинай, — отрезала я.

— Да ладно, — Ралфи ухмыльнулся. — Вы же с ним как кошка с собакой. Это даже забавно.

— Очень забавно, — процедила я, ускоряя шаг.

***

Перед дверью кабинета литературы сердце ухнуло в пятки. Мисс Кроуфорд наверняка уже готова меня растерзать. Я сделала глубокий вдох, толкнула дверь и вошла. Класс притих. Все головы повернулись в мою сторону, как будто я только что вошла с флагом «опоздавшая года». Лица одноклассников выражали смесь любопытства и откровенного злорадства. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Мисс Рэй, — протянула мисс Кроуфорд, сложив руки на груди. Её взгляд прожигал меня насквозь. — Как мило, что вы решили присоединиться к нам. Надеюсь, у вас есть достойная причина?

— Автобус… пробка… — выдохнула я, пытаясь выглядеть максимально жалко. — Катастрофа, в общем.

Она смерила меня таким взглядом, будто я только что сожгла её любимый словарь.

— Садитесь. В следующий раз я попрошу директора лично побеседовать с вами.

Я кивнула и поспешила к свободному месту рядом с Норой.

— Третий раз за неделю, — шепнула она, едва я села. Её зелёные глаза сверкнули укоризной. — Ты хоть понимаешь, что я уже устала прикрывать тебя?

— Прости, — пробормотала я, раскрыв тетрадь. — Вчера… я писала пост.

— Ты всегда «пишешь пост», — вздохнула она, но уголки её губ дрогнули. — Ладно, потом поговорим.

Я кивнула и попыталась сосредоточиться на уроке, но боковым зрением уловила взгляд. Слишком пристальный, слишком мягкий.

Лиам.

Он сидел через ряд, спина идеально прямая, локти на парте, взгляд неотрывно направлен на меня. В одной руке он вертел ручку, в другой — слегка трогал серебряную цепочку на шее. Казалось, что каждое его движение отточено до миллиметра, будто он репетировал этот момент всю жизнь.

— Смотри, смотри, — шепнула Нора, наклонившись ко мне, но не отрывая взгляда от учебника. — Этот блондинистый Кен снова тебя высматривает. Похоже, готов тебя прямо тут сожрать.

Я тихо хохотнула, но сразу же опустила взгляд, когда мисс Кроуфорд обернулась, оглядывая класс.

Тошнотворно. Этот парень точно из параллельной вселенной.

Наконец-то! Звонок прозвенел, словно гимн свободы, и класс взорвался гулом голосов и звуком отодвигаемых стульев. Я начала торопливо собирать свои вещи, будто боялась, что мир рухнет, если я задержусь хоть на секунду. Нужно было бежать! Но увы, план «исчезновение» провалился с треском.

— Эвелин, — услышала я мягкий, но настойчивый голос прямо над ухом. Божечки-кошечки, это все-таки случилось. Лиам собственной персоной! Я медленно подняла голову, стараясь не выдать своего внутреннего панического бегства. Он стоял, как статуя Аполлона, и смотрел на меня с такой обезоруживающей улыбкой, что у меня чуть не выпала ручка из рук.

Но, слава всем богам подросткового мира, Нора оказалась моей спасительницей. Она бесцеремонно втиснулась между мной и Лиамом, сверкнув своими зелеными глазами, словно лазерными лучами.

— Извини, Лиам, — промурлыкала она, хватая меня за руку. — Но у нас с Эви очень важные дела в столовой, понимаешь? Критический уровень голода!

Нора потащила меня прочь, оставив Лиама с выражением лица, будто он забыл, как дышать. Я чувствовала его взгляд на своей спине, пока мы пробирались сквозь толпу школьников.

— Ты с ума сошла, а если он из-за этого решит с окна выпрыгнуть? — удивленно проговорила я, пытаясь успеть за быстрыми шагами подруги.

— Эви, у него пол школы девчонок, которые хотят получить хоть намек на его внимание, — усмехнулась рыжеволосая, одарив меня веселым взглядом. Ну, что правда, то правда. Для него не велика потеря.

В столовой, как назло, было столпотворение. Двести глоток жаждали утолить голод, напирая на линию раздачи, словно варвары на Рим. Нора решительно, как терминатор, прокладывала нам путь, ее зеленые глаза сверкали предвкушением вожделенного обеда. Я же, погруженная в мысли о взгляде Лиама, находясь в странном смятении, которое он вызвал, почти не смотрела под ноги.

Закономерно, что следующий миг оказался катастрофическим. Врезавшись носом во что-то, несомненно, анатомически мужское, нос ощутил легкий запах одеколона и свежевыстиранной ткани. Не удержав равновесия, я полетела вперед, инстинктивно хватаясь за единственную опору — пиджак незнакомца. А точнее — Эйдана. Эйдана Ривера, мать вашу! Его обычно надменное лицо исказилось от неожиданности, глаза расширились. Секунда, и мы рухнули на грязный пол столовой, я — прямо на него.

Все звуки стихли, словно кто-то выключил звук. Я лежала на Эйдане, и впервые в жизни… чувствовала. Не ткань, не боль, а просто ощущение прикосновения и тепло человеческого тела. Его грудь под моей, давление его тела. Это было так странно, так ново, что я не могла пошевелиться, ошеломленно глядя в его расширенные от удивления глаза.

— Смотри куда прешь, курица, — прорычал Эйдан, одергивая пиджак и слегка отталкивая меня от себя, чтобы встать. В его голосе сквозила злость, но в глазах все еще плескалось замешательство.

— Сам остолоп! — огрызнулась я, хотя внутри все еще бушевало непонятное цунами. — Нечего тут столбом стоять, когда люди ходят!

Нора удивленно хихикнула, закрывая рот ладошкой, а хохочущий Ралфи помог Эйдану подняться, не упуская возможности подколоть друга.

— Ну че, понравилось? — съехидничал он.

Я вскочила на ноги, отряхивая джинсы. Лицо горело, наверное, было ужасно красным. И дело было не только в неловкости ситуации. Что-то в этом столкновении, а в частности, мимолетном ощущении чужого тела, вызвало странный резонанс внутри меня.

— Вы оба хороши! — Ралфи продолжал потешаться, подталкивая Эйдана в плечо. — Романтическое воссоединение прямо посреди столовой! Тебе бы стоило воспользоваться моментом, Ривер.

Эйдан посмотрел на него испепеляющим взглядом и коротко процедил:

— Заткнись уже, идиот…

Бросив на меня презрительный взгляд, он поправил съехавший галстук и направился к стойке раздачи, стараясь держаться как можно дальше от меня. Я же, с гулко бьющимся сердцем, последовала за Норой, чувствуя себя так, словно только что совершила что-то немыслимое.

Весь обед я украдкой поглядывала на Эйдана. Он сидел за своим обычным столиком у окна, окруженный своими друзьями, и что-то оживленно обсуждал. Казалось, столкновение в столовой не оставило в нем и следа, будто ничего и не произошло. Но я, в отличие от него, никак не могла выбросить это из головы. Это ощущение. Оно было таким… реальным.

Я до сих пор чувствовала легкое покалывание там, где его тело соприкасалось с моим. И это пугало меня больше всего. Ведь этого не должно было быть.

После обеда, как в тумане, я поплелась за подругой к дамской комнате. Мне нужно было умыться, прийти в себя. Все эти мысли о Эйдане, да еще и это глупое столкновение…

Все было ужасно нелепым.

Толкнув дверь туалета, мы замерли на пороге. Прямо перед зеркалом, окруженная свитой хохочущих подружек, стояла Кэсси. Ее розовые волосы, казалось, сияли от злорадства. Увидев нас, она скривилась в презрительной усмешке.

— Ну, кого я вижу! Сама Эвелин Рэй удосужилась навестить нас! — ее голос был полон яда.

Я почувствовала, как Нора напряглась рядом со мной. Раньше мне было все равно на нападки Кэсси, но сейчас, после всего случившегося, эта неприязнь ранила особенно сильно. Чувство неловкости и смущения, преследовавшее меня после столкновения с Эйданом, умножилось в тысячу раз. — Слышала, ты сегодня знатно повалялась на Ривере. Надеюсь, он хорошо отряхнул свою одежду, а то мало ли… — девушка медленно шагнула в нашу сторону, оглядев нас с ног до головы. — Заразится чем-нибудь.

— Слышь, Барби с помойки, речь свою фильтруй, — фыркнула Нора, уверено приподняв подбородок.

— Ты на кого пасть раскрыла, зеленоглазая крыса? — прошипела Кэсси, делая ещё шаг к Норе. Я почувствовала, как во мне закипает уже знакомая волна раздражения.

— Да успокойся ты, Кэсси, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все тряслось от напряжения, пока я протискивалась между Норой и этой розоволосой идиоткой. — Никто на Ривере не валялся, это была случайность. И вообще, отвали уже от нас.

Кэсси презрительно фыркнула.

— Случайность? Да все девки в школе мечтают случайно оказаться в его объятиях. Только тебе, Эвелин, как всегда, «повезло». Что ж, наслаждайся своими пятнадцатью минутами славы.

Она отвернулась, бросив последний злобный взгляд, и ушла, сопровождаемая громким смехом своих подружек. Нора яростно сжала кулаки.

— Вот же стерва! — проворчала она. — Ненавижу ее!

Я устало вздохнула, прислонившись к холодной плитке. Голова раскалывалась.

— Просто забудь о ней, Нора. Не стоит она наших нервов.

Мы умылись, стараясь игнорировать произошедшее. Но в зеркале я видела лишь собственные покрасневшие глаза и растрепанные волосы. Я видела девушку, которая случайно оказалась в центре внимания, и девушку, которая чувствовала то, чего не должна была чувствовать. Девушку, которая, кажется, сама не знала, чего хочет.

***

Звонок, наконец, огласил окончание учебного дня. Толпы учеников хлынули из дверей, будто из клетки выпустили целый выводок зверей. Солнечный свет бил в глаза после целого дня в душных кабинетах, и я на секунду прикрыла лицо ладонью, вдыхая прохладный воздух.

Нора болтала о контрольной по истории, которую она «гарантированно завалит», но мысли мои всё ещё возвращались к утреннему столкновению. Стоило вспомнить тяжесть Эйдана подо мной — и сердце сбивалось с ритма, как будто я только что пробежала марафон.

У ворот школы уже толпились парни. Впереди всех — Ралфи, с неизменной ухмылкой и наглой уверенностью в глазах, несмотря на его не очень высокий рост. Рядом с ним стоял Эйдан, мрачно закинув руки в карманы брюк. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто происходящее вокруг его не касалось. Но стоило нам приблизиться, как Ралфи махнул рукой.

— Эй, красотки! — громко окликнул он, отчего несколько девчонок за нашей спиной обернулись, но мы явно поняли, что обращается именно к нам. — Чего так быстро ноги делаете? Поболтали бы с нами!

Нора закатила глаза, но на её лице мелькнула тень улыбки.

— И с чего — это вдруг нам с тобой болтать, Ральфорд? — съязвила она, обхватив меня за руку, словно мы собирались прорваться сквозь вражеский строй.

— Ну как же! — он театрально прижал руку к груди. — Особенно с тобой, лисёнок.

— Лисёнок? — Нора фыркнула и приподняла бровь. — Ты серьёзно?

— Естественно. Рыжая, быстрая, хитрая… Ну, и симпатичная, чего уж там, — с откровенной наглостью ухмыльнулся он, заглядывая ей в глаза.

Нора вспыхнула, но отступать явно не собиралась.

— Хитрая? Смотри, Ралфи, хитрые обычно кусаются.

Он театрально сделал шаг назад, будто испугался.

— Ох, кусаться и я люблю, — подмигнул он.

Я скосила взгляд на Эйдана. Он всё это время молча наблюдал, но, заметив, что я посмотрела в его сторону, мгновенно отвел глаза, будто наши взгляды случайно соприкоснулись и это было ему неприятно. Лицо его оставалось холодным и надменным, но в челюсти что-то дернулось, когда Ралфи в очередной раз нагло улыбнулся Норе.

— Ладно, Ралфи, — я прервала их словесный поединок, чувствуя, как воздух становится слишком тесным. — Нам пора.

— Уже уходите? — протянул он, искренне разочарованный. — Ну, хоть пообещайте, что завтра снова будете сиять возле меня, как две звезды. Да, лисенок?

— Сиять можешь сам, — буркнула Нора и потащила меня прочь.

Я краем глаза успела заметить, как Эйдан всё же посмотрел нам вслед. Быстро, украдкой. Но достаточно, чтобы этот взгляд прожёг во мне новую, слишком опасную искру.

Мы свернули за угол школы, и только тогда Нора выдохнула:

— Боже, какой же он приставучий! «Лисёнок»! Нашёл, кого дразнить.

— Тебе даже понравилось, — не удержалась я от ухмылки.

— Ещё чего! — отрезала она, но щёки её оставались подозрительно румяными.

Мы ускорили шаг, стремясь как можно скорее покинуть территорию школы, будто сами убегали не только от парней, но и от навалившегося дня.

Глава 2. Призрак в сети

Velverra:

«Может ли человек, который не чувствует мира так, как все, вообще встретить того, кто будет для него «таким же»?

Я не говорю о физической или моральной боли. Я говорю о прикосновении. О том, как ладонь другого человека на твоей руке должна, по идее, вызывать мурашки. О том, как объятие должно быть убежищем, а не просто двумя телами, соприкасающимися в пространстве.

У меня есть диагноз. Длинное, страшное слово, которое врачи произносят с сочувствием, а ученые — с любопытством.

Атактосенсия.

Отсутствие тактильной чувствительности.

Мое тело — это карта, на которой половина координат стерта. Я вижу, что кто-то дотрагивается до меня. Я знаю, что это должно что-то значить. Но чувствую… ничего. Или почти ничего. Иногда — тепло. Иногда — давление. Как будто смотришь фильм про свою жизнь, где звук отключен, а картинка — с задержкой.

Так вот, вопрос: что, если я встречу другого такого? Другого «неполноценного», как я себя иногда называю в минуты отчаяния. Будет ли это спасением? Или просто двумя призраками, пытающимися обнять друг друга сквозь стекло? Ученые говорят, что эмоции рождаются не только от прикосновений. Что любовь — это химия мозга, взгляды, слова, общие моменты. Теория. Красивая, утешительная теория. Но как поверить в нее, когда твое тело отказывается участвовать в самом базовом человеческом опыте?

А если я что-то почувствую? Настоящее, глубокое, несмотря ни на что? Это будет чудо? Или просто ошибка, глюк в моей сломанной системе?

Может… Будет хуже — почувствовать что-то настоящее, а потом понять, что это было последний раз? Что тело снова замкнулось, как сейф, и ключ потерян?

Или… или все это просто мои фантазии? Может, такого человека просто не существует? И я обречена быть одинокой не потому, что никто меня не полюбит, а потому что я физически не смогу ощутить эту любовь, даже если она будет стоять прямо передо мной, протягивая руку?

Может, любовь — это не то, что ты чувствуешь кожей. Может, это то, что ты чувствуешь, когда перестаешь думать о том, что ничего не чувствуешь?»

Я нажимаю «Опубликовать» и откидываюсь на спинку стула. Комнату залил сумеречный свет, превращая пыль в воздухе в танцующие золотые частицы. За окном шумит город — звуки, которые я слышу слишком громко, слишком четко, будто они компенсируют ту тишину, которая царит внутри меня, когда кто-то прикасается ко мне.