«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

27–XII–43

Дорогой Марк Александрович!

Спасибо за письмо и за чек. Представьте себе, что книги я до сих пор не получил. Очевидно, она застряла в рождественской почте.

Собираюсь быть в Нью-Йорке 1го на собрании Нового журнала. Тогда, конечно, увидимся.

Все мы шлем Вам и Татьяне Марковне лучшие пожелания к Новому году.

Искренно Ваш, М. Карпович.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 58. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

26 января 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня получил от типографии окончание гранок очередного отрывка «Истоков». Выправил и передал М. О-чу. Как Вы желаете прочесть [их] это, в гранках или в верстке? Если в гранках, то он пошлет Вам их тотчас после того, как прочтет.

М. О. показал мне Ваше письмо. Я во всем с Вами согласен. Но по вопросу о беллетристике, – где же нам ее взять? Для восьмой книги у нас нет ничего, кроме моего романа. Считаете ли Вы возможным все остальное заменить мемуарами? Возможные кандидаты, кроме Гребенщикова, Калашников1 и Яновский2, – он (Яновский) сегодня звонил, не хотим ли мы [дать] взять еще отрывок из того же шедевра!3 Я назвал их «возможными кандидатами» потому, что других просто нет. М.<ария> А.<ндреевна> Толстая-Мансветова нам давно говорит, что пишет повесть, но будет ли повесть и какая будет, неизвестно4.

Марья Самойловна просила Вам передать, что лишний экземпляр шестой книги Вам послан. Разумеется, не вздумайте платить за него. Помилуйте!

Вы, кажется, знаете, что я с некоторых пор состою в Правлении клуба «Горизонт». Ах, на последнем заседании на Николаевского и меня возложили миссию просить и умолять Вас, Тимашева, Грегуара5 войти в состав Правления. Им нужны имена. А Николаевский, в частности, хочет усилить состав Правления учеными, писателями, общественными деятелями, хотя бы они не принимали ни малейшего участия в работе Клуба и даже не жили в Нью-Йорке, как Вы. Анри Грегуар охотно согласился (согласился ли Тимашев, не знаю). Как Вы? Обязанностей (ни денежных взносов) нет. Борис Иванович обязался тоже Вам написать об этом.

Грегуар так же охотно согласился и написать 5 страниц о Васильеве6 для «Нового журнала»7.

Шлем сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам.

Ваш М. Ландау

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 59. М. М. Карпович – М. А. Алданову

29‑го января 1944 г.

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо. Спасибо. Ваш отрывок я хотел бы прочесть в гранках, так как боюсь, что в верстке мне его не успеют прислать, если мы опять будем запаздывать.

Насчет беллетристики я, конечно, непримиримой позиции занимать не собираюсь. Я понимаю, что нельзя беллетристику целиком заменить мемуарами, тем более что запас последних (т.<о> е.<сть> таких, которые стоит печатать) тоже весьма ограниченный. Но все-таки какие-то пределы художественно-допустимого мы должны себе поставить. Боюсь, что в ряде напечатанных у нас вещей мы подошли к нему опасно близко. Лично я принадлежу к тому меньшинству, которое считает, что Яновский лучше Гребенщикова. Как насчет Федоровой?1 Нельзя ли от нее что-нибудь получить? Христианович?2

О Горизонте Борис Иванович написал мне одновременно с Вами. К сожалению, несмотря на это двойное дружеское давление, я должен решительно отказаться от предложения войти в состав правления клуба. Все остальные, включая Грегуара и Тимашева, живут в Нью-Йорке. Я же буду каким-то «свадебным генералом». Это мне не по душе. Другое дело Фонд помощи литераторам3 – в подобное учреждение можно просто дать имя. Но состоять в правлении клуба Горизонт, не имея ни намерения, ни возможности влиять на его «политику», мне кажется, не имеет особого смысла. Так что Вы уже на меня за мой отказ не сердитесь!

Рад был узнать, что Грегуар согласился написать о Васильеве.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш, М. Карпович.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 60. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

2 февраля 19441

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня с большим, случайным, опозданием получил от Мих. Ос. гранки «Истоков» и отправил их Вам удобнейшим способом: спешиал деливери, принтинг пруфс2. Как видите, доставляю не в очень удобочитаемом виде: они в типографии кое-где пропустили целые пассажи, и пришлось наклеивать. Кое-что, впрочем, наклеил от себя.

Мои гранки должны составить 95 страниц (или 97).

Номерация наверху гранок. На гранке 41 Вы заметите, что я пропустил две главы: сделал это по недостатку места, но делал так всю жизнь в «Современных записках», да уже согрешил раз и в четвертой книге «Нового журнала».

Если (как я надеюсь) Вы сделаете какие-либо указания, то, конечно, верните рукопись мне. В противном же случае, пожалуй, пошлите прямо в типографию (для ускорения, – они торопят): Gr. Printing, 151 West 25 Str., N. Y. C.

Жаль, что Вы отказались от предложения «Горизонта», но Вы совершенно правы, и я не сомневался, что Вы откажетесь. Грегуар был избран, и на 23 февраля уже назначен в «Горизонте» его доклад о «Слове о полку Игореве», но… вчера мне позвонил Николаевский: «Против Грегуара ведется сильная кампания (?!!?), так как он в русско-польском споре будто бы на днях, за два дня до избрания, занял полонофильскую позицию!!!!!» Казалось бы, какое кому дело до позиции бельгийца Грегуара в польско-русском споре? Но, очевидно, на нас будут вешать собак за то, что мы помещаем его статью о Васильеве. Кстати, я скорее считал Грегуара большевизаном. Он по Школе окружен большевизанами3.

Я непременно запрошу Федорову, однако она недавно мне писала, что ничего сейчас не пишет. Христианович, кажется, на нас за что-то сердится – это досадно, у нее есть талант. Лучше знает М. Ос. – помнится, она на него за что-то обиделась.

Мы получили от Бахметева 150 долларов и послали ему благодарственное письмо.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

Сирин дал нам прекрасные стихи 4.

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 61. М. М. Карпович – М. А. Алданову

4–II–44

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо и за корректуру. Последнюю прочел очень внимательно. Нашел и исправил несколько пропущенных Вами опечаток. Т.<ак> к.<ак> по существу никаких изменений предложить не могу (ни с литературной, ни с исторической точки зрения), то отправил корректуру прямо в типографию. Читал Ваши главы с большим интересом. Достоевский – чудесен!

История с Грегуаром (если она подтвердится) – очень показательна. Я с возрастающим раздражением читаю Нов.<ое> русск.<ое> слово. По польскому вопросу они взяли подлинно катковский тон1. И как набросились на несчастного поляка, письмо к<ото>рого, хотя бы и с фактическими ошибками, было написано в явно примирительном духе2. Жалко, что А. Ф. откликнулся своим вторым письмом3. В крайнем случае, он мог бы ограничиться простой фактической поправкой. Никак не могу понять психологии озлобления против поляков, независимо от того, считать ли их позицию в вопросе о границах правильной или неправильной. – Думаю, что мы можем и должны эту волну шовинизма игнорировать, т.<о> е.<сть>, конечно, не считаться с тем, что скажут в этих кругах по поводу сотрудничества у нас Грегуара.

Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш, М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 62. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

10 февраля 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше письмо и сердечно Вас благодарю: мне чрезвычайно приятно, что «Истоки» Вам нравятся.

Прилагаю полученную утром от М. О. статью А. Ф-ча1. Хотя многое в ней справедливо (напр.<имер>, стр.<аницы> 3–4), я от нее не в восторге – особенно от ее недоговоренностей. «Здоровые стратегические границы» (стр.<аница> 7) – но, при наличии двух великих морских держав, Англии и Америки, самая «здоровая», конечно, у Константинополя и проливов, – не начать ли песенку 1914–1916 гг.? Недоговоренность на стр.<анице> 5 («не только на поле брани»), – вероятно, А. Ф. думает, что, например, его статья в «Нью Лидер»2, в которой он – может быть, основательно, но может быть, и нет, – приписал Сталину ужасное дело в Катынском лесу3, «поддержала интересы России». А теперь как будто выходит, что вообще не надо писать против советской политики?! Недоговорена и проникающая, к несчастью, А. Ф-ча ненависть к демократической Европе. Конечно, слава Богу, что все это недоговорено: иначе мы не могли бы поместить статью. Но из‑за этого она производит довольно странное впечатление. Со всем тем, ничего, кроме одной фразы, неприемлемого в статье нет, по-моему? В практическом отношении она нам будет полезна, – хоть с этим я не очень считался бы. Неприемлема только фраза о Далине на стр.<анице> 3, из которой можно было бы сделать оскорбительный вывод, будто Далин пишет по заказу «иностранных кругов». Я не сомневаюсь, что Керенский согласится ее выбросить или построить иначе. Боюсь, что Далин и без того пожелает ответить4. Предполагаете ли Вы коснуться статьи А. Ф-ча в Вашей передовой? Это было бы хорошо. Беда с ним: ла донна э мобиле*. Теперь мажорное оптимистическое заключение, – было и другое. По совести, я ждал, однако, худшего: я опасался, что он выскажется за требование «дружественного правительства в Польше».

Статью, пожалуйста, верните, спешиал деливери: мои гранки пришли ведь в типографию только сегодня. Если Вы сами не измените фразы о Далине, то лучше послать рукопись М. О-чу: он тогда поговорит с А. Ф-чем. Если же Вы ее измените, то можно, думаю, для ускорения послать в типографию.

Вы совершенно правы относительно Грегуара. Я ведь только констатировал факт, что нас будут ругать. Пусть ругают.

Вы так же правы и относительно «катковского тона», – это просто неприлично.

Т. М. и я шлем Татьяне Николаевне и Вам самый сердечный привет.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 63. М. М. Карпович – М. А. Алданову

11–II–44

Дорогой Марк Александрович,

Только что прочел статью А. Ф. – Поместить мы ее, конечно, должны. Во-первых, потому что это статья А. Ф. – Во-вторых, потому что она выражает точку зрения, противоположную той, что до сих пор преобладала на страницах Н. Ж. – audiatur et altera pars!* В-третьих, потому что она хорошо и с воодушевлением написана (первая половина лучше будет).

Но, конечно, с целым рядом его утверждений я согласиться не могу, а больше всего не могу согласиться с общим духом его статьи. Вы говорите, что Далин захочет отвечать. В этой же книжке? Вы пишете о «передовой». Не знаю, не придется ли делать оговорки и к тимашевской статье (я ее еще не читал). Это можно было бы соединить в один редакционный постскрипт. Но где у нас для всего этого найдется место?

Статью посылаю М. О. Я думаю, что изменить надо два места.

Стр.<аница> 1-ая. Я бы выкинул слово «откровенная» в той фразе, где говорится, что Далин дает «наиболее полную и откровенную сводку» того, что только в разбивку можно найти в статьях и речах иностранцев1.

Стр.<аница> 3. Вместо слов, что выдержка из Далина «отлично отражает настроение… иностр.<анных> кругов», я бы сказал «формулирует»2.

С этими двумя изменениями, я думаю, соответствующие фразы можно оставить.

Если Далин просто дает «полную сводку» и «формулирует», то это одно. Если же он «откровенно» договаривает и «отражает» настроения иностранцев, то это совсем другое. В первом случае он просто источник информации. Во втором эти фразы звучат как намек на его солидарность с иностранными кругами и даже на его роль в качестве их porte-parole*. Думаю, что А. Ф. против таких маленьких изменений возражать не будет.

М.<ожет> б.<ыть>, Вы прочтете это письмо М. О., чтобы мне не повторяться.

Всего лучшего.

Жму руку.

Ваш М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 64. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

12 февраля 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

М. О. получил статью А. Ф-ча, а я – Ваше письмо. Сегодня здесь был проездом А. Ф. Мы с ним беседовали, и он, как я и предвидел, согласился на смягчение фразы (даже двух фраз) о Далине. М. О., кажется, хочет смягчить и что-то еще (стилистически). Во всяком случае, обе Ваши поправки внесены.

Зензинов, переписывавший статью, по телефону, по своей инициативе, сообщил мне, что статья А. Ф-ча вызовет бурю негодования и протестов «особенно против него, но и против журнала». Это, вероятно, так (подразумеваются круги «За свободу»1 и «Социалистического вестника»2, [вероятно] может быть, еще какие-либо). Эти протесты будут относиться именно к «духу» статьи. Отсюда, думаю, вытекает особенная необходимость легкого – очень легкого, если хотите, – отпора А. Ф-чу в Вашей передовой. Я не стал бы вступать в прямую полемику с А. Ф-чем. По-моему, лучше не в полемическом порядке определить общую принципиальную позицию журнала в вопросах внешней политики? Конечно, мы приветствуем Вашу мысль о том, чтобы тут же коснуться позиции Тимашева, статьи которого я не видел.

Вот всё. Очень тороплюсь и потому кончаю. Шлю сердечный привет.

Статью Чехова Вам послал 3.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 65. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

22 февраля 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Вы, верно, знаете о состоявшемся позавчера постановлении Вашингтона прекратить или свести до минимума все курсы для солдат1. Это большая беда для ряда наших добрых знакомых. Мне особенно хотелось бы как-нибудь помочь Соловейчику2. Помимо того, что он прекрасный человек, он еще человек беспомощный и совершенно «без локтей». Почти все в нашей «группе» (т.<о> е.<сть> приехавшие в 1940–41 гг. из Франции) как-то устроились – кто лучше, кто хуже. Он же долго бедствовал, а потом поступил рабочим на завод, из‑за чего и заболел (недели три тому назад его считали почти погибшим человеком, – но он оправился и работает, как прежде). Получение им места преподавателя в Нью-Йорке сделало его по-настоящему счастливым человеком. Он, по-видимому, преподавал прекрасно (русский язык, географию, историю, госуд.<арственное> устройство) и просто влюбился в это дело. Теперь, с 1 апреля, оно кончится. Ходят слухи, что некоторые учебные заведения в провинции обзаводятся преподавателями русского языка, географии и т. п. не для солдат, а для своих воспитанников. Если бы одно из них обратилось за рекомендацией к Вам (или за советом), пожалуйста, имейте в виду Самсона Моисеевича. Знаю, что он все ждет Вашего приезда в Нью-Йорк, чтобы лично Вас об этом просить.

В редакцию «Нового журнала» звонило несколько левых друзей: «Правда ли, что у вас будет напечатана статья Сорокина?3» – «Да, а что?» Следовали весьма нелюбезные слова об его только что вышедшей книге4: «самый настоящий большевик, да еще с примесью грубейшего квасного „патриотизма“ и с антисемитским душком!» Одним словом, устная пресса о нем весьма неблагоприятная по всем линиям, обычно не совпадающим. Не знаю, какая будет печатная критика. Если такая же, то не окажемся ли мы в неприятном положении? Я книги не читал (и, каюсь, не собираюсь читать), но Вы, верно, ее прочли? Мы собирались сдать статью в [набор] верстку на этой неделе. Однако если б Вы высказались против ее помещения в связи с выходом книги (новый факт), то мы к Вам за глаза присоединимся, тем более что статья скучная. Пожалуйста, решите этот вопрос единолично.

В случае Вашего отрицательного решения «ответственность» мы примем на себя (М. О. и я), понимая, что Вас связывают с Сорокиным отношения по Гарварду. Но мы ничего не имеем и против помещения статьи.

Я говорю о «левых друзьях». Теперь «левые враги» (впрочем, уж не знаю, кто теперь левые и кто правые: как курьез скажу Вам, что богатые спекулянты из «Горизонта»5 считают Николаевского и Абрамовича слишком правыми!). [Одним словом] Большевизаны во французской колонии (частью и в русской) открыли резкую кампанию против профессора Грегуара6. Об этом я Вам писал. Очевидно, Грегуар – совершенно необстрелянный человек. Кампания эта так на него подействовала, по его же собственным словам, что он заболел морально («moral breakdown»)!!! Он должен был читать в «Горизонте» лекцию – и отказался от нее. Мне он больше не писал и не телефонировал, и я не знаю, даст ли он к этой книге обещанную статью о Васильеве. Говорят, он уехал. Я ему сегодня напишу. Все-таки чувствительность поразительная. Я сам очень чувствителен к брани, но если бы я так близко принимал к сердцу «кампании», то мне после «Fifth Seal» надо было бы повеситься!7 А кампания против Грегуара вдобавок только устная. Я буду очень его просить о статье.

Что до статьи Александра Федоровича, то я не отрицаю, что она написана с большим подъемом, и я лично так его люблю, что «приемлю» и его беспрестанные перемены позиции. Однако и Вы ведь признаёте, что в этой статье он занял новую позицию, совершенно несогласную с духом и буквой его статьи в «Нью Лидер» (которой я тоже не сочувствовал) и частных бесед.

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

М. О. мне только что сообщил, что Вы хотите прочесть и верстку 7-ой книги. Я сейчас Вам [ее] высылаю что есть ([но] ошибки я уже выправил по другому экземпляру). Но зачем же Вы это делаете, дорогой Михаил Михайлович?! Мне и так совестно, что журнал отнимает у Вас столько времени, а вы хотите читать две корректуры!

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 66. М. М. Карпович – М. А. Алданову

24–II–44

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо от 22го и хочу сейчас же ответить хотя бы вкратце – для более подробного ответа в настоящий момент, к сожалению, нет времени (должен сейчас же бежать по разным университетским делам).

Конечно, я очень рад буду помочь С.<амсону> М.<оисеевичу> Соловейчику, если только представится хоть малейшая возможность. Всегда готов рекомендовать его и уже писал ему в свое время, чтобы он называл мое имя в качестве знающего его лица, даже и не запрашивая меня всякий раз.

Относительно статьи Сорокина думаю, что мы все-таки должны ее теперь напечатать. Мы ее уже объявили; М. О. писал Сорокину о том, что она пойдет в этой книжке. Зачем же нам делать такую демонстрацию? Тем более что я неприятностей от напечатания его статьи не ожидаю. Статья сама по себе безобидная, да и Сорокин – фигура, во всяком случае, не одиозная. Книги я его не видел, ничего хорошего от нее не ожидаю и не побоюсь дать о ней отрицательный отзыв в печати, если понадобится. Первые американские отзывы, к<ото>рые я видел, были сдержанные, но, во всяком случае, ни о каком скандале и речи быть не может. Так что я высказываюсь за напечатание статьи1.

История с Грегуаром все-таки удивительна! В чем в точности состояло его преступление?

Всего лучшего.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 67. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

4 марта 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Я уже дня три тому назад получил письмо от В.<ладимира> Н.<иколаевича> Ипатьева1. Не писал Вам о нем, так как знал, что Вы отдыхаете в Вермонте. Ипатьев сообщает мне, что о том же деле пишет Вам. Он хочет издать книгу своих воспоминаний страниц в 800 (по-русски). Он желал бы, чтобы Вы и я, а может быть, еще и Цетлин, «взяли на себя издание (?) и редактирование книги». Он «готов дать известную сумму денег издателю с таким расчетом, чтобы он не имел почти (?) никакого риска». И, наконец, он говорит, что «с удовольствием оплатит труд редактированья».

Все это не очень ясно, но мне хотелось бы быть ему полезным в этом деле. Сам я не могу редактировать его труд: помимо того, что я очень занят «Истоками», я знаю, что заработок будет [верно] небольшой, а работы очень много: В.<ладимир> Н.<иколаевич> – очень большой, чтобы не сказать великий, ученый, но, к моему изумлению, пишет он каким-то детским стилем, и переделывать, боюсь, пришлось бы каждую фразу. Не знаю, склонны ли Вы взять на себя этот труд? Если да, то все превосходно. Но если нет? Цетлин тоже не согласится, по той же причине, что я. Я хотел бы рекомендовать Ипатьеву для этой работы Николаевского (б.<ыть> м.<ожет>, в сотрудничестве с Соловейчиком). Однако не имеете ли Вы своих кандидатов? Я тогда тотчас снял бы своих, вышеназванных. Буду ждать Вашего ответа: надо Ипатьеву ответить2.

Теперь издательство. Никаких русских издательств в Америке нет. Думаю, что В.<ладимир> Н.<иколаевич> имеет в виду «Новый журнал». По-моему, фирму мы могли бы дать, но кто будет распространять? Кроме того, мы никак не можем рисковать хотя бы и частью расходов. Поэтому нужно было бы, чтобы Ипатьев оплатил весь счет типографии, а он будет большой. Я справлялся в нашей типографии. За книгу в 800 страниц (т.<о> е.<сть> два тома), они хотят 2800 долларов при 1000 экз.<емплярах> и 2400 при 500! [Кроме того] Добавьте оплату редакторского труда. Продаст же он, вероятно, экземпляров двести3.

Как Вы отдохнули? Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 68. М. М. Карпович – М. А. Алданову

7–III–44

Дорогой Марк Александрович,

Я получил письмо от Ипатьева, но без всех тех подробностей, которые имеются в его письме к Вам. Я за эту работу, конечно, взяться не могу. У меня и без того едва остается время на мою собственную работу. Думаю, что Ваш план насчет Николаевского и Соловейчика прекрасен. У меня других кандидатов нет. Если они согласятся, то мы с Вами можем обещать Ипатьеву «общее наблюдение» за работой, которое нас ко многому не обяжет, а ему, м.<ожет> б.<ыть>, даст некоторое удовлетворение.

Насчет возможности издать книгу не знаю, что сказать. Конечно, если он согласится оплатить издание полностью, трудности не будет. Боюсь, что иначе это не удастся устроить.

Знаете ли Вы что-нибудь про издательство, затеянное здесь А.<брамом> С.<ауловичем> Каганом?1 Нельзя ли к нему по этому делу обратиться?

Рассчитываю увидеть Вас в воскресенье вечером.

Жму Вашу руку.

Приветы от нас обоих Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 69. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

4 апреля 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

7-ая книга <«Нового журнала»> выйдет через несколько дней. В связи с этим встает вопрос о нашем традиционном собрании сотрудников. Помнится, Вы говорили, что хотели бы быть на нем. Разумеется, это и нам было бы чрезвычайно приятно. Но, разумеется тоже, если Вам сколько-нибудь неудобно, то приезжать не надо; как Вы знаете, наши собрания никаких практических целей не имеют. Обычно мы их устраиваем недели через две после выхода книги, чтобы дать сотрудникам возможность ознакомиться с ней. Следовательно, теперь надо было бы устроить собрание около 25 апреля. Точную дату мы наметили бы в зависимости от Вашего желания, если Вы склонны приехать. Пожалуйста, сообщите нам об этом.

Теперь о восьмой книге. Мое личное мнение: мы ее до сентября выпускать не должны, да и не можем. Седьмая книга была начата в самых благоприятных условиях: тотчас после выхода шестой (20 декабря) мы могли сдать в типографию почти половину рукописей (стр.<аниц> 200). И все же седьмая книга выходит через три с половиной месяца после шестой. Теперь условия менее благоприятны: для восьмой книги у нас сейчас готовы к набору не более 70 страниц. Но если б даже условия были точно такие же, то книга вышла бы в конце июля, т.<о> е.<сть> по-настоящему в мертвый сезон. По-моему, мы должны восьмую книгу выпустить 1 сентября, а девятую – перед Рождеством. Это составит три книги в год, как было и в прошлом году. Едва ли мы можем выпускать более трех книг в год: не говоря о деньгах и типографии, – не хватает материала и сотрудников для четырех книг (особенно по беллетристике). «Современные записки» в последние годы выпускали тоже лишь по три книги.