«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

5

Авьерино Николай Константинович (1871–1950), скрипач, профессор Балтиморской консерватории.

«Статья»-воспоминание Авьерино посвящена крупнейшим музыкантам – П. И. Чайковскому, Ф. И. Шаляпину, А. Н. Скрябину и др.: Авьерино Н. Из моего прошлого // НЖ. 1944. № 7. С. 322–341.

6

Петрункевич Иван Ильич (1844–1928), юрист, кадет, член Государственной думы I созыва (1906). В эмиграции с 1919 г. Отчим гр. С. В. Паниной.

1

Вишняк М. О «советской цивилизации» // НЖ. 1944. № 8. С. 252–274.

1

Лорис-Меликов Михаил Тариэлович (1824–1888), граф, государственный деятель, начальник Терской области (1863–75), генерал от кавалерии (1875), генерал-губернатор Харькова (1879), министр внутренних дел России (1880–81). Автор проекта реформы политической системы России, предполагавшей вовлечение народных представителей в законосовещательную деятельность; проект не был осуществлен из‑за убийства Александра II террористами-народовольцами.

2

Ранее Алданов опубликовал в этом славистском журнале очерки «Граф Витте» и «Предсказание П. Н. Дурново» в переводе на английский язык. См.: Aldanov M. 1) Count Witte // The Russian Review. 1941. Vol. 1. № 1. P. 56–64; 2) P. N. Durnovo – Prophet of War and Revolution // Ibid. 1942. Vol. 2. № 1. P. 31–45. Авторизованная машинопись первого очерка сохранилась в BAR; второй был впервые напечатан лишь более полувека спустя уже в России (см.: Журналист. 1995. № 4. С. 56–60).

3

Судя по дальнейшей переписке, статья «Русская коммуна в Канзасе» была готова уже после указанной даты, но тем не менее появилась в номере; см.: Aldanov M. A Russian Commune in Kansas // The Russian Review. 1944. Vol. 4. № 1. P. 30–44.

1

Приведем письмо полностью:

21 Grove End Gardens, London, N. W. 8.12 (19? – С. П.) мая 1944

Дорогие Татьяна Марковна, Марк Александрович,

Вера Марковна <Зайцева, в замужестве Хаскелл, сестра Татьяны Марковны Ландау> сказала нам, что Яков Александрович <Ландау> умер. Мне кажется, что я понимаю Ваши чувства. Третьего уже брата Вы потеряли, Марк Александрович. Понимаю, как тяжело Вам, и душою сочувствую. Он давно болел, этот бедный, так много настрадавшийся Жак (Jacques Landau, вышеупомянутый Яков Александрович. – С. П.). Но он жил. Теперь прибавилась еще одна могила, далекая могила. Сколько этих далеких могил у всех нас, у каждого из нас…

Один знакомый англичанин, друг Шуры (то есть Анны Александровны Элькиной, жены автора письма. – С. П.), видел не так давно в Москве моего брата, – и то, что он написал Шуре, так страшно, что у меня силы нет говорить об этом.

Мы благополучны. Единственная доступная нам философия – фатализм; этой философией мы и живем, да еще данным нам счастьем, что мы находимся в Англии. Анне Александровне приходится много и трудно работать; но она ухитряется еще играть на рояле, по 2–3 часа в день. Вот уже три недели, как мы проводим ночи совершенно спокойно. У меня мало заработка, но я стараюсь как можно больше работать: делаю и нужную работу, и ненужную, – только бы не быть незанятым. Много читаю – больше старые книги. Немало читаю новых русских книг, журналов, газет, – но ничего замечательного читать не пришлось. Английские книги политического содержания дают одно неизменное ощущение: в новизне их слышится хорошо знакомая старина, – люди, жившие 130 лет назад, жевали и пережевывали те самые идеи, которые теперь преподносятся нам в качестве единственно реалистических, чуть ли не в качестве единоспасающих. Нет, видимо, других: предел, его же не прейдеши (Дан. 6: 7–8. – С. П.). Когда кто выходит из этих рамок, то мы, читатели или слушатели, тотчас же вспоминаем о том, что Толстой писал <в романе «Война и мир»> о богучаровских крестьянах.

Известий с континента Европы нет. О Полонских я ничего не знаю; несколько повторных попыток остались безрезультатными. Нет писем и из Швейцарии. Последнее письмо, полученное от Кусковой, было от декабря. В нем она писала, что Василий Алексеевич, физически несколько оправившийся, но совершенно глухой, был прошлой осенью на отдыхе в Савое и навестил там Нину Васильевну <Милюкову>. После того были верные сведения от марта, что он и его сестра благополучны. Никаких пи<сем нет>. Просачиваются – через Красный Крест – только сведения о смертях. <Так> мы узнали о смерти М.<ихаила> В.<ладимировича> Бернацкого, потом о смерти П.<етра> Б.<ернгардовича> Струве.

Я передал Саблиным привет от Вас; они просили меня и Вам передать их привет. С ними мы видимся. Терещенко я в последнее время не вижу. Иногда приходит к нам, когда бывает в Лондоне, живущий в Бэрмингаме С.<ергей> А.<лександрович> Коновалов, сын Александра Ивановича. Вот и почти все наши русские знакомые. Да, еще бывает у нас Вера, дочь другого Александра Ивановича – покойного Гучкова; она написала роман, который скоро выйдет в свет и которому читавшие его предрекают большой успех. Русских знакомых, как видите, очень мало, – между тем говорить хочется именно по-русски и с людьми своей старой, привычной среды. Но имеется у нас и немного знакомых англичан (главным образом, из числа друзей Шуры), также и из числа союзников. Каждую среду к нам приходят знакомые; приходят и не в среду.

Как здоровье Ваше, обоих Вас? Очень устали? Как идет Ваша книга, Марк Александрович? как Вам пишется? Пожалуйста, пишите нам. Получение теперь письма – большое событие, и очень радостное событие, когда письмо это – от кого-нибудь из старых друзей, которых так мало.

Шлю обоим Вам мои дружеские, самые сердечные, самые нежные пожелания всего хорошего, одного хорошего. Когда это письмо дойдет до Вас, все мы, может быть, будем возбуждены и еще более нервны, чем теперь. Пожелаем друг другу, чтобы нам были даны радости.

Кланяйтесь, пожалуйста, общим друзьям и знакомым. Ваш Б.<орис> Элькин

(Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. File El’kin, Boris I).

2

Бернацкий Михаил Владимирович (1876–1943), экономист, член партии кадетов, министр финансов Временного правительства (1917). С 1920 г. в эмиграции в Париже. Руководитель Финансового комитета при Совете послов.

3

Струве Петр Бернгардович (1870–1944), кадет, экономист, историк, публицист. В первой эмиграции с 1901 по 1905 г. (Германия). Во второй эмиграции с 1921 г. Редактор журнала «Освобождение» (1902–05) и «Русская мысль» (1906–18, закрыт большевиками; продолжен за границей: 1921–27). Заведующий кафедрой политической экономии Санкт-Петербургского политехнического института (с 1913 г.).

1

Живописные подробности отравления приводятся Набоковым в письме к Эдмунду Уилсону; см.: Набоков В., Уилсон Э. Дорогой Пончик. Дорогой Володя: переписка, 1940–1971. М., 2013. С. 187–192.

2

Приведем перевод данной заметки.

В 1943 году литература в Советском Союзе все так же была связана с войной, и эта тематика (сама Вторая мировая или прошлое России) вытеснила все остальное. Советские писатели рассматривали свое творчество как личный вклад в победу. Основная часть произведений имела форму рассказов, фронтовых зарисовок или публицистических статей. Среди сборников рассказов наиболее примечателен томик Николая Тихонова, посвященный блокаде Ленинграда. Роман Аркадия Первенцева («Испытание») посвящен эвакуации авиационного завода на Урал. Пока что ни один из советских писателей не предложил цельной картины войны в масштабном романе, но, по слухам, Шолохов вовлечен в создание эпического военного полотна.

Также появилось много военных пьес. «Фронт» Корнейчука более интересен своим материалом, чем своими литературными качествами. В нем изображен конфликт между двумя мировоззрениями генералов Красной армии: старым, с духом революционного «романтизма» Гражданской войны, и новым, реалистичным и научным. Две пьесы Леонова – «Нашествие» и «Лёнушка» – запоминающиеся и динамичные работы, действие которых разворачивается на фронте: в первой – в оккупированном немцами городе, во второй – среди советских партизан. Обе пьесы тяготеют к мелодраме. В творчестве Леонова совмещаются Достоевский и Горький, поэтому война, проходя через эту двойную линзу, приобретает странные элементы в духе Гойи.

Среди исторических романов необходимо отметить «Ивана Грозного» В. Костылева и «Брусиловский прорыв» Сергеева-Ценского. Последний роман не такой монументальный, как предыдущая эпопея Сергеева-Ценского о Крымской войне («Севастопольская страда»); он посвящен летнему русскому наступлению 1916 года и предлагает эпическую и объективную картину происходившего.

Патриотические мотивы преобладали и в советской поэзии. Было написано много популярных патриотических песен, но можно согласиться с Н. Асеевым, представителем старшего поколения советских поэтов, считавшим не слишком высоким уровень подобной поэзии. Длинная поэма Веры Инбер сочетает лиризм и нарративность и принадлежит к лучшим ее работам. Борис Пастернак, величайший из живущих советских поэтов, сделал новый перевод «Ромео и Джульетты».

Необходимо отметить подъем эмигрантской литературы с центром в Нью-Йорке. Новое ежеквартальное издание («Новый журнал») успешно сплотило многих бывших сотрудников парижских «Современных записок». В первых пяти номерах можно обнаружить неопубликованные рассказы Бунина (находившегося в 1943 году во Франции), начало нового исторического романа М. Алданова («Истоки»), один из персонажей которого – Бакунин, и несколько новых текстов В. Набокова-Сирина, среди которых отметим смелую, но удачную попытку изобразить заключительную сцену незавершенной пушкинской драмы «Русалка».

(1944 Britannica Book of the Year. Chicago; London; Toronto: Encyclopedia Britannica Inc., 1944. P. 618–619).

3

Струве Глеб Петрович (1898–1985), поэт, критик и переводчик. Сын П. Б. Струве. С 1919 г. в Великобритании, с 1947 г. в США. Преподаватель истории русской литературы в Лондонском университете (1932–47), профессор кафедры славянских языков и литератур Калифорнийского университета в Беркли (1947–67).

1

В те дни температура днем доходила до 34–35 градусов по Цельсию.

2

Речь идет о романе М. Алданова «Истоки» и очередном фрагменте, опубликованном в № 8 НЖ.

3

О теме болезни в творчестве М. Алданова см.: Трубецкова Е. Г. «История болезни» в романах М. Алданова // Известия Саратовского университета: новая сер. Сер.: Филология. Журналистика. 2017. Т. 17. Вып. 3. С. 323–326.

4

В романе исправлено: «париев» (Алданов М. Истоки: В 2 т. Париж: YMCA-Press, 1950. Т. 1. С. 327. В дальнейшем в примечаниях к данному письму текст романа цитируется сокращенно, с указанием тома и страницы).

5

Исправлено: «взглянул на картину» (Т. 1. С. 340).

6

Исправлено: «Через Рубикон переходят, а не переползают» (Т. 1. С. 343).

7

Исправлено: «Некоторые гости хватали и уносили с собой бутылку» (Т. 1. С. 362). В публ. в НЖ (1944. № 8. С. 88) – «бутылки».

8

Исправлено: «Карьера Гладстона была совершенно органичной» (Т. 2. С. 10).

9

Исправлено: «Иоахим, перешедший от Вагнера к Брамсу» (Т. 2. С. 35).

10

Исправлено: «…занес в память коммерциенрат. Его посадили рядом со старой седой дамой <…>. Он догадывался <…>» (Т. 2. С. 42).

11

Исправлено: «Лист говорил о России» (Т. 2. С. 43).

12

В романе сохранилось: «Но умный человек был пророк Мормон» (Т. 1. С. 371). Полагаем, что вторая версия М. Карповича ближе к истине и что Н. С. Мамонтов не считает важным в данном эпизоде разграничивать реальность и миф.

13

Рассуждение о Р. Вагнере присутствует: Т. 2. С. 47–48.

1

Федотов Г. Рождение свободы // НЖ. 1944. № 8. С. 198–218.

2

См. примеч. 5 к письму № 10.

3

Вермонт (Vermont) – штат на востоке США, граничит с Канадой. Известен своей природой и горнолыжными курортами. Ср.: «Отличавшийся хлебосольством дом Карповичей „на Зеленой горке“ (в штате Вермонт) нередко был полон гостей – друзей и знакомых, как эмигрантов, так и коллег по университету. Там царила особая атмосфера. Георгий Вернадский, часто гостивший у Карповичей, любил вместе со старинным другом ходить в горы, косить траву и рубить дрова. Здесь бывали А. Ф. Керенский, В. В. Набоков с женой, в их доме выпускавшие юмористический рукописный журнал „Дни нашей жизни“. Позже Набоков в изданном в 1957 г. романе „Пнин“ изобразил кружок русских эмигрантов, прототипами которых послужили многие из собиравшихся „на Зеленой горке“» (Горинов-мл. М. М., Сорокина М. Ю. Михаил Карпович: создатель школы амер. русистики, 1888–1959. М., 2022. С. 90). В дальнейшем с Вермонтом будут связаны жизни А. И. Солженицына и Саши Соколова.

1

В 1915 г. в ходе продвижения немцев на восток (в частности, из‑за Свенцянского прорыва) фронт приблизился к укрепленному Двинску (ныне – Даугавпилс, Латвия), где и стабилизировался, сохраняясь там в течение двух последующих лет. Присутствие там мобилизованного в статусе «тылового земгусара» М. Алданова (см. интервью Н. Суражскому: Четыре звена Марка Алданова: (от нашего париж. корреспондента) // Для Вас (Рига). 1934. № 39) указывает на его участие в организации химической обороны русских войск. Подробнее об организации подобной обороны см.: Багдасарян А. О. Защита населения от бомбардировок и химического оружия в Двинском военном округе в Первую мировую войну // Вестник Тамбовского государственного университета. Сер.: Гуманитарные науки. 2016. № 2. С. 86–94.

2

М. К. [Карпович М. М.]. Заключительный период войны // НЖ. 1944. № 8. С. 385–389. Это третья, заключительная часть статьи, посвященная внутренней политике США.

3

М. Ц. [Цетлин М. О.]. Власть и война // Там же. С. 390–393; Цетлин М. Сочинения Пушкина в одном томе. <…> Нью-Йорк, 1944 год. <…>: [рец.] // Там же. С. 404–405.

4

Там же. С. 52–153.

5

Алданов М. Мих. Цетлин. Пятеро и другие. <…> Нью-Йорк, 1944 г.: [рец.] // Там же. С. 405–408.

6

Соловейчик Георгий Михайлович (Soloveytchik George; 1902–1982), журналист, общественный деятель. С 1918 г. в эмиграции в Англии. Редактор журнала Economic Review (1926–27), редактор иностранного отдела газеты Financial Times (1938–39). В годы Второй мировой войны – советник бельгийского правительства в изгнании. После войны выступал с лекциями в американских и европейских университетах, в 1947 г. участвовал в особой миссии ЮНЕСКО в скандинавских странах.

Под заметкой имеется в виду: Z [Соловейчик Г. М.]. «УНРА» // Там же. С. 403–404.

1

Сокращенная цитата из романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин» (гл. 3, «Письмо Татьяны к Онегину», заключительные строки 76, 78–79).

1

Лонг-Бич – город в штате Нью-Йорк, популярное место летнего отдыха жителей Нью-Йорка; расположен на продолговатом острове Атлантического побережья.

2

Ср.: «Сейчас, когда пишутся эти строки, освобождение Парижа – сердца Франции, а для многих из нас все еще и сердца Европы, и уже, конечно, самого нам дорогого из всех европейских городов – стало совершившимся фактом» (М. К. [Карпович М. М.]. Заключительный период войны // НЖ. 1944. № 8. С. 387).

3

Ср.: «Нет основания рассчитывать ни на добровольное самоупразднение диктатуры – пример в истории небывалый, ни на свержение ее в революционном порядке, в момент необычайного увеличения ее престижа, на другой день после победоносной войны, во время которой она возглавляла страну и несла ответственность за ее оборону. Но рано или поздно народная воля к самоопределению, тоже войной в огромной мере усиленная, а по-настоящему, может быть, даже впервые войной разбуженная, должна будет сказаться и в конечном итоге – восторжествовать. Путь к русской свободе будет, вероятно, и долгим, и трудным» (Там же. С. 386).

4

Labor Day (День труда), официальный праздник и выходной в США, отмечается в первый понедельник сентября.

1

Ср.: «…и в эмиграции выходили в высшей степени ценные биографии русских писателей»; «Главный недостаток этой превосходной книги заключается в том, что автор, поставив себе очень широкую задачу, мог уделить ей всего 400 страниц»; «…это высшая похвала для автора, – свидетельство о том, как увлекательно и хорошо написана его книга»; «Надо надеяться, что его книга скоро будет переведена на иностранные языки; она вполне этого заслуживает» (Алданов М. Мих. Цетлин. Пятеро и другие. <…> Нью-Йорк, 1944 г.: [рец.] // НЖ. 1944. № 8. С. 405–406, 408).

2

Приведем это письмо полностью:

24 августа 1944

Дорогой Борис Иванович,

Мы с Татьяной Марковной только что вернулись в Нью-Йорк из Канады и Лэк-Плэсида. М. М. Карпович писал мне, что Вы в Вермонте, но адреса не указал. М. О. Цетлин был здесь проездом, сейчас он в <пропуск в тексте>, – я от него узнал, что некролога Струве Вы еще не прислали. Умоляю Вас прислать его тотчас, спешиал деливери, либо мне, либо (лучше) М. М. Карповичу. Иначе некролог не попадет в восьмую книгу, а это было бы крайне неприятно.

Я здесь еще никого не видел и ничего не знаю. Сердечно Вас поздравляю с победами во Франции. Полонские были еще в мае в Гренобле, теперь освобожденном. Буду искать способов снестись с ними, их адрес мне известен. Не думаете ли Вы, что тут могла бы помочь Лэбор Парти?

Михаил Михайлович сообщил мне, что говорил с Вами о возможности разделения Вашей статьи (в самом крайнем случае). Быть может, он сказал Вам и то, что я решительно против разделения и стою за напечатание ее в 8ой книге полностью, хотя бы пришлось пойти на увеличение книги на один лист (на это ни за что не соглашается Михаил Осипович по финансовым соображениям). Верстка будет закончена дня через два, и мы тогда только будем знать, сколько у нас страниц. Если бы мое предложение было отвергнуто, где можно разделить Вашу статью? Кстати, и по этой причине нам необходимо иметь некролог Струве в самые ближайшие дни.

Шлю Вам самый сердечный привет, желаю отдохнуть. Т. М. очень кланяется.

Знаете ли Вы что-нибудь об америк.<анской> коммуне Фрея – Маликова, кроме Фаресова, Мачтета, Чайковского, Короленко и писем самого Фрея?

(Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons, 1944; упоминаются отколовшаяся от правого крыла Социалистической партии Лейбористская (трудовая) партия Америки – Labor Party, 1936–56; писатель, организатор земледельческих ферм-коммун в Америке Вильям Фрей – Владимир Константинович Гейнс; не признававший революционных действий Александр Капитонович Маликов; революционеры-народники писатели Анатолий Иванович Фаресов, Григорий Александрович Мачтет; революционер, масон, мемуарист Николай Васильевич Чайковский и др.).

3

Вишняк М. О «советской цивилизации» // НЖ. 1944. № 8. С. 252–274.

4

Подразумевается следующий фрагмент статьи М. В. Вишняка:

Существо большевистской цивилизации было испытано человечеством – во всяком случае, известно было человечеству – еще до большевизма. Оно описано типологически, как особый тип управления, – 131 год тому назад. Автор De l’esprit de conquête et de l’usurpation dans leurs rapports avec la civilisation européenne (фр. «О духе завоеваний и об узурпации в их соотношении с европейской цивилизацией». – С. П.), Бенжамен Констан, имел в своей работе в виду узурпацию Наполеона, но его противопоставление деспотизма абсолютного монарха новому виду узурпации и насилия имеет гораздо более общий смысл.

Деспотизм откидывал все виды и формы свободы. Он делал это открыто, можно сказать: вызывающе. Революционный узурпатор, стремясь ниспровергнуть деспотизм, нуждается в свободе и апеллирует к ней. Но одержав победу, узурпатор профанирует свободу. Общественное мнение и необходимо узурпатору, и опасно для него. Поэтому одной рукой он поддерживает общественность и самодеятельность, а другой удушает их и бьет по ним вторично, чтобы вызвать к жизни требуемые ему настроения и действия.

Когда абсолютный монарх посылал своего впавшего в немилость министра на эшафот, напоминает Констан, палач, как и жертва, оставался безмолвным, делал свое дело молча. Когда узурпатор осуждает на смерть, он приказывает казнимого дополнительно оклеветать и клеветать так методически и долго, что клевета приобретает видимость общепринятого мнения, народного осуждения. Деспот воспрещает дискуссию и довольствуется послушанием. Узурпатор ищет содействия, соучастия, не терпит несогласия, требует одобрения. Такая поддельная свобода соединяет бедствия анархии и рабства вместе. Нет границ насилию, которое добивается выражения согласия. Миролюбивых и пассивных преследуют за равнодушие; активных и энергичных – потому что они представляются опасными.

Деспотизм душит свободу прессы; узурпация создает пародию на свободу печати. Когда свобода прессы упразднена – общественное мнение усыплено, но не вводится в заблуждение. Когда же им овладевают подкупленные – или натренированные – писатели, они рассуждают и аргументируют, как будто идет вопрос о том, чтобы убедить, а не принудить. Они страстно набрасываются на отсутствующего противника, как будто существует и возможна оппозиция. Они оскорбляют и клевещут, словно возможна реплика и возражение. Нелепое диффамирование и издевка предшествуют беззаконному осуждению. Узурпатор учитывает вперед свои речи и овации, которыми они сопровождаются. Потомство – и будущий историк – будут судить его по этим памятникам, воздвигнутым самому себе при жизни. Будут говорить: где народ так мало развит – правительство должно было быть тираническим. Рим простерся ниц не пред Марком Аврелием, а пред Тиверием и Каракаллой!..

И Бенжамен Констан резюмирует. Деспотизм царствует при молчании, он дозволяет человеку пребывать безмолвным. Узурпация же заставляет его говорить, следует за ним в святая святых его мыслей и, вынуждая его обманывать самого себя, лишает последнего утешения, оставшегося у угнетенных. Когда люди порабощены без того, чтобы быть деградированными, всегда имеется возможность, что им удастся достичь лучшего положения. Произойдет какое-либо благоприятное обстоятельство, и они покажут себя достойными его. Деспотизм оставляет человечеству такой шанс. Иго Филиппа II и эшафоты герцога Альбы не деградировали достоинства голландцев. Узурпация же унижает людей одновременно с тем, что угнетает их: она приучает их попирать то, что они раньше почитали, и льстить тому, что они до того презирали, – презирать самих себя!..

Это было написано в начале прошлого столетия, и нет необходимости дословно прилагать эту характеристику к нынешней, совсем иной обстановке. Под влиянием момента Констан, может быть, несколько сгустил краски применительно к тому, с чем он непосредственно боролся, и изображенная им картина наполеоновской Франции исторически, быть может, не совсем точна и справедлива. Но его характеристика имеет более широкий и глубокий смысл – социологического обобщения: Констан оказался социологом до того, как создалась социология как научная дисциплина. Поразительно, как много схожего оказалось в прошлых веках и в нынешнем.

(Там же. С. 264–266).

5

25 августа 1944 г. силами французского Сопротивления и союзников был взят Париж. На восточном фронте завершалась операция «Багратион», в ходе которой советские войска освобождали Белоруссию, разгромив группу армий «Центр» вермахта.

*

Сокращение от англ. care of – «по адресу». Указание, по чьему адресу находится адресат письма.

1

Ср.: «Сенсацию произвело выступление Н. Клюева, который прочитал известное стихотворение на смерть своего как бы младшего брата <…>» (Александрова В. Советская современность в зеркале исторического романа // НЖ. 1944. № 8. С. 278); «Эта ревизия совпала с опубликованием известных „Замечаний“ Кирова, Жданова и Сталина, сурово раскритиковавших учебники истории за их „отвлеченный и схематический характер“» (Там же. С. 281).