На грани равновесия

Я за всю жизнь не видела более живого места.

И это было под землёй.

— Сначала к Саймону, — сказал Кай уже серьёзнее. — Поздороваемся. Потом я попрошу кого-нибудь проводить тебя в жилой сектор. Душ, еда, сон. Ты это заслужила.

Я кивнула, всё ещё оглядываясь, и потом спросила:

— Кто такой Саймон?

— Наш лидер и, по совместительству, мой родной брат.

Я удивлённо вскинула брови, смотря на Кая.

— Брат? — переспросила я. — Твой брат возглавляет сопротивление?

Он кивнул с лёгкой улыбкой.

— Я многим ему обязан, — смотря вперёд сказал Кай. — Расскажу как-нибудь позже. Сейчас неподходящее время для душевной болтовни.

Я понимающе кивнула и не стала приставать с расспросами.

Мы шли медленным шагом по проходу и на пути встречалось всё больше и больше людей. Почти сразу я почувствовала на себе их взгляды. Совершенно не враждебные, но внимательные. Люди замедляли шаг, отмечали меня, запоминали. Новички здесь были редкостью и это читалось в каждом осторожном взгляде. Они не отталкивали, но и не принимали сразу.

Я понимала их.

Я бы тоже не доверяла.

Мы шли по широкому проходу, и Кай, словно между делом, начал показывать:

— Там склад. Запасы распределяют строго, но голодных у нас нет. Чуть дальше столовая. Если почувствуешь запах жареного — это туда. Жилой сектор на втором уровне. Комнаты простые, но тёплые.

Я слушала его вполуха.

Потому что автоматически считала повороты. Отмечала лестницы. Смотрела, где узко, где можно спрятаться, где тупик.

Это происходило рефлекторно.

Я поймала себя на этом и резко перевела взгляд в пол, стиснув руки в кулаки. Даже здесь я не могла просто расслабиться и идти.

— Ты сейчас планируешь побег или просто по привычке? — негромко заметил Кай, даже не глядя на меня.

Я усмехнулась.

— А если и то, и другое?

— Расслабься, колючка. Здесь тебя никто не собирается сажать на цепь.

Я вздохнула чуть свободнее и переключила внимание на мужчину, идущего рядом.

Он говорил спокойно, здоровался с людьми, и я видела, как те ему с уважением и улыбками отвечают. Его здесь знали и не боялись. Он был дома.

А я нет.

Эта мысль была отрезвляющий, и я на мгновение сжала челюсти.

В этот момент к нам шагнул высокий, смуглый брюнет с почти чёрными глазами. Он улыбнулся, глядя на Кая, и без церемоний обнял его.

— Опять влип в приключения? — хмыкнул он.

— Это они в меня влипают, — парировал Кай.

Мужчина перевёл оценивающий взгляд на меня, но я не заметила в нём агрессии.

— Если ты её привёл с собой, значит, либо она тебе понравилась, либо вы оба вляпались во что-то серьёзное. Ну или и то, и другое.

Я поняла, кто это, почти сразу.

— Трэвис, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Я польщён. Лучший друг этого засранца. Не люблю сюрпризы, но Кай их коллекционирует.

— Тогда тебе со мной будет весело, — ответила я и позволила себе лёгкую улыбку.

Этот парень мне понравился. От него веяло добром. Настоящим.

— Позже поговорим, — сказал ему Кай. — Нам к Саймону.

Трэвис кивнул и отступил.

Чем дальше мы шли, тем глубже город раскрывался. Я слышала гул голосов, видела свет на уровнях выше, ощущала движение жизни, которую не нужно было прятать. Но внутри меня росло странное напряжение.

Мы остановились у тяжёлой деревянной двери.

— Не переживай, — тихо сказал Кай. — Поздороваемся и всё. Потом душ и сон.

— Меня трудно выбить из равновесия, — сухо ответила я. — И я слишком устала, чтобы переживать.

Я еще не знала, как ошибалась в этот момент.

Кай коротко постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл. Я шагнула следом за ним.

Комната была простой: стол, заваленный картами, стеллаж с бумагами, каменные стены с кристаллами, свет от которых мягко отражался от чернильницы.

За столом сидел мужчина, и как только за нами захлопнулась дверь, он поднял голову.

Я застыла.

Что-то в его лице показалось до боли знакомым.

Те же черты, что и у Кая, только жёстче и старше. Тёмно-русые волосы вместо светлых, более резкие скулы и тень усталости у глаз. Будто передо мной была искажённая временем версия Кая.

Взгляд заскользил по его спокойному лицу и зацепился за них. Татуировки.

Внутри резко похолодело.

Он Собиратель.

Глаза у него были тёмные, глубокие и слишком спокойные. Не человечески спокойные. Как будто внутри давно не осталось ни ярости, ни страха, ни вообще чего-то живого. Только пустота.

В груди что-то сжалось так сильно, что я едва не сделала шаг назад.

— С возвращением, — произнёс он ровным, низким голосом, глядя на Кая. — Задержался.

— Немного, — ответил Кай спокойно.

Мужчина медленно перевёл взгляд на меня, как будто изучал. Я почувствовала это физически, как будто по спине провели ледяными пальцами.

— И кто это? — спросил он.

— Ариадна, — сказал Кай.

Я сглотнула.

— Саймон, — произнёс мужчина с лёгким кивком.

Он не уточнил, но мне и не нужно было.

Я всё видела сама.

Я знала.

Лидер сопротивления — Собиратель.

Мир внутри меня треснул.

— Вы... — голос прозвучал хрипло, и я ненавидела себя за это. — Вы один из них?

Саймон чуть склонил голову.

— Я Собиратель, — сказал он спокойно. — Да.

Внутри меня поднялась волна такой ярости, что на секунду потемнело в глазах.

В памяти вспыхнули лица родителей. Кровь. Крики мамы.

Я шагнула вперёд, не думая.

— Вы их убиваете.

В комнате стало тише, и Кай рядом едва заметно напрягся.

— Мы? — спокойно переспросил Саймон.

— Вы выжигаете людей до пустоты, — продолжила я, чувствуя, как дрожат пальцы. — Забираете всё. Делаете их оболочками. Вы называете это спасением?

Саймон не повысил голос и не изменил выражения лица, но его взгляд стал внимательнее.

— Ты видела работу Цитадели, — сказал он.

— Я видела смерть.

Он медленно поднялся из-за стола, сложив руки за спиной, и когда он выпрямился во весь рост, я поняла, что он выше Кая. Шире в плечах. И намного собраннее.

— Если бы я был тем, кем ты меня сейчас видишь, — произнёс он тихо, — ты бы уже не стояла на ногах.

Холод прошёл по позвоночнику.

Он не угрожал.

Он констатировал.

Я сжала челюсти.

— Тогда объясните, — выдохнула я. — Как Собиратель может возглавлять сопротивление против Собирателей?

Впервые в его взгляде мелькнуло что-то живое, похожее на интерес.

— Потому что не все мы одинаковые, — сказал он. — Цитадель забирает глубоко. Мы — нет.

— Вы всё равно отнимаете.

— Мы забираем избыток. Поверхность, чтобы человек не утонул в собственных эмоциях. И мы хотим вернуть истинное равновесие человечеству. Именно для этого мы все здесь.

Я усмехнулась.

— Какая благородная формулировка, — процедила я.

Но он не обиделся.

— Тебе сколько лет было, когда ты впервые столкнулась с нами? — спросил он вдруг.

Вопрос ударил неожиданно.

— Двенадцать, — процедила я.

Он кивнул.

— Тогда ты видела только одну сторону.

— Мне хватило.

Молчание натянулось между нами, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Я чувствовала, как во мне борются страх и ненависть. И ещё что-то. Похожее на растерянность. Потому что этот человек не выглядел чудовищем. Он выглядел уставшим. И это раздражало ещё больше.

— Почему ты пошла с Каем? — спросил он.

Я бросила короткий взгляд на Кая. Он стоял рядом, очень близко, но молчал. И я поняла, что он не спасёт меня от этого разговора.

— Потому что я не собиралась умирать в Пределе, — ответила я. — И потому что он оказался полезен.

Уголок губ Саймона чуть дрогнул.

— Полезен, значит.

— Не стройте из себя судью, — резко сказала я. — Я не просила вашего приюта.

— Но ты здесь.

Это было правдой, и я замолчала.

Он изучал меня ещё несколько секунд, затем кивнул.

— Тебе выделят комнату, еду и одежду. Отдохни.

— И что потом? — спросила я.

— Потом решим, кто ты для нас.

Фраза была сказана спокойно, но я услышала другое. Я здесь не гостья, я угроза.

— Я не собираюсь быть чьей-то пешкой, — произнесла я тихо.

— Тогда докажи, что ты можешь быть полезной, — ответил он.

Между нами повисло напряжение, и он перевёл взгляд на Кая.

— Проводи девушку и возвращайся. Нам нужно поговорить.

Мы вышли в коридор, и дверь за спиной закрылась с тяжёлым глухим звуком.

Только тогда я вдохнула. Глубоко и жадно.

— Твой брат Собиратель? — голос всё равно сорвался. — И ты решил, что это незначительная деталь?

Кай остановился и через некоторое время повернул ко мне голову.

— Я знал, что ты отреагируешь именно так.

— Значит, решил не говорить? — я шагнула ближе. — Решил, что лучше поставить перед фактом?

Он повернулся ко мне полностью.

В его лице не было раздражения, только усталость.

— Я знал, что ты не пойдёшь со мной, если узнаешь.

— И ты считаешь это оправданием?

— Я считаю, что ты была бы мертва, если бы я оставил тебя в Пределе.

Слова ударили жёстко.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что справилась бы сама. Но вспомнила своё ранение, вспомнила фабрику.

Шесть безумных.

Его руки на поводьях.

— Ты манипулировал мной, — тихо сказала я.

— Я спасал тебя.

— Не путай одно с другим.

Между нами повисло напряжение, почти физическое.

Он сделал шаг ко мне, но не коснулся.

— Ари... здесь безопасно.

— Для кого? — резко перебила я. — Для равновесов? Для фильтров? Или для Собирателей с красивыми формулировками?

Его челюсть напряглась.

— Не всё так просто.

— Для меня — просто.

Я развернулась и пошла вперёд. Он догнал через пару шагов, но больше ничего не сказал. И именно это молчание задело сильнее слов, потому что я не понимала его мотива. Он защищает брата или защищает меня от правды?

Когда мы поднялись на второй уровень, шум стал мягче, тише, как домашнее эхо шагов по камню.

Кай остановил проходящую девушку.

— Сиерра.

Она обернулась и на её губах играла лёгкая улыбка.

Девушка была миловидной, но очень крепкой. Было заметно, что она не страдает от недостатка физической нагрузки. Тёмные волосы спадали чуть ниже плеч, а ясный взгляд не скрывал интереса, вызванного моим присутствием.

— Это Ари. Ей нужна комната и всё остальное.

Сиерра посмотрела на меня внимательно, но без оценки.

— Добро пожаловать, — сказала она просто, и эта фраза прозвучала неожиданно мягко.

Кай развернулся ко мне и положил руку на моё плечо. Тепло его ладони я почувствовала даже через ткань, и от этого внутри поднялось странное сопротивление, почти злость, будто он не имел права быть таким... спокойным после всего.

— Отдыхай, — сказал он тихо. — Поговорим позже.

— Посмотрим, — ответила я, сбросив его ладонь.

Он удерживал мой взгляд, будто хотел что-то сказать, но передумал. Коротко кивнув, он ушёл, растворившись в проходе так, как растворяются люди, которые здесь свои. И только теперь я ощутила пустоту рядом.

Сиерра не задавала лишних вопросов и не стала разглядывать меня в упор, только кивнула в сторону коридора:

— Пойдём. Я покажу, где ты будешь жить.

Мы шли вдоль дверей. Местами из-за них доносился смех, где-то кто-то спорил вполголоса, где-то стучали инструменты. Я ловила эти звуки и не могла понять, почему они меня не успокаивают.

В какой-то момент мимо нас пробежали двое подростков, чуть не задев меня плечом. Один извинился на бегу, второй рассмеялся, и Сиерра только махнула рукой, без раздражения.

— Голодна? — спросила она, когда мы остановились у одного из ответвлений.

— Да, — честно ответила я. — Но устала сильнее.

Она улыбнулась.

— Тогда сначала спи. Еда никуда не денется.

Это прозвучало так просто, что внутри что-то кольнуло. В этом месте люди были уверены, что завтра наступит. Я такой роскоши не знала.

Комната оказалась небольшой: кровать, стол, шкаф, зеркало. Никаких излишеств, но чисто и тихо.

Сиерра положила ладонь на дверной косяк, не заходя внутрь:

— Душевые в конце коридора и направо. Полотенца внутри. Если что моя комната напротив. Будут вопросы — стучи, — добавила она с короткой усмешкой.

— Спасибо, — кивнула я.

Она ушла так же легко, как пришла, оставив меня одну. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Впервые за долгое время одна.

Без Предела.

Без безумных.

Без погони.

И почему-то именно сейчас стало тревожнее. Я села на кровать, не раздеваясь, и слушала город за стенами.

Голоса.

Смех.

Шаги.

Жизнь.

Я среди людей, но вместо облегчения чувствовала осторожность. Предел был честен в своей опасности, а Хольм нет. Здесь улыбались и говорили о помощи. Здесь Собиратель называл себя спасителем. И Кай молчал о главном.

Я медленно провела ладонью по лицу. Тело гудело от усталости, но разум был странно ясен. Я вошла сюда добровольно и, возможно, впервые в жизни оказалась в месте, где опасность не кричит, а улыбается.

Я так и не дошла до душа, просто опустилась на постель, закрыв глаза, и сон накрыл меня тяжёлой и беспокойной волной.

Глава 14. Кай

Я смотрел ей вслед до тех пор, пока Сиерра не увела её за поворот коридора. Ари даже не обернулась. Когда её шаги стихли, в груди стало как-то пусто и неприятно, будто что-то важное только что ушло, а я сделал вид, что так и надо. Постояв ещё пару секунд, я тяжело вздохнул, развернулся и пошёл обратно к кабинету Саймона.

Дверь была тяжёлая, отполированная чьими-то ладонями и временем. Я вошёл без стука. Мы не играли в церемонии друг перед другом, особенно когда речь шла о вещах, которые нельзя поставить на паузу.

За дверью гул города исчез, будто кто-то опустил плотную завесу. И эта тишина давила сильнее, чем шум. Я чувствовал её кожей, как холодный воздух после горячей воды.

Саймон стоял у стола, склонившись над картой. Свет кристалла ложился на бумагу, делая линии рек и троп чуть живее, чем они были на самом деле. Он не поднял головы сразу, но я знал, что он услышал меня ещё до того, как я закрыл дверь.

— Ты нашёл её, — произнёс он наконец.

Это не было вопросом.

Я кивнул и подошёл ближе. Напряжение в плечах не уходило, оно сидело прочно, как привычка, которую не вымыть ни дорогой, ни усталостью, ни крышей над головой.

Саймон поднял взгляд и в этих глазах не было суеты, зато было то, что я очень хорошо знал с детства: умение видеть не слова, а причину, по которой они сказаны.

— Значит, ты выполнил задание, — он сделал короткую паузу, — но мне интересно, до конца ли.

Я молчал. Потому что любое оправдание звучало бы жалко.

— Кристалл у неё? — спросил он.

Я медленно выдохнул.

— Я проверил все её вещи. Несколько раз. Там его не было.

На лице Саймона ничего не изменилось. Но я заметил, как он напряг челюсть.

— Ты понимаешь, что он важен, — сказал он негромко. — И ты понимаешь, что Цитадель не остановится, пока не вернёт его.

Я подошёл к столу, и мои пальцы легли на край карты. Камень под ладонью был прохладный и гладкий, как сам Хольм. И это помогало немного взять себя в руки.

— Понимаю, — ответил я.

— Тогда скажи мне, Кай, почему ты ведёшь себя так, словно у нас есть время.

Мне захотелось усмехнуться, но улыбка не смогла прорваться через напряжение. Внутри всё было излишне натянуто.

— Потому что времени у нас нет, — сказал я честно. — Именно поэтому я привёл её сюда.

Саймон чуть прищурился.

— Ты привёл в Хольм девчонку, которая способна привести за собой хвост из Цитадели.

— Хвост уже идёт, — ответил я, и мой голос прозвучал жёстче, чем хотелось. — Если Ариадна действительно связана с кристаллом, её искали бы в любом случае. В Хольме она хотя бы под наблюдением. Здесь мы можем контролировать ситуацию.

Саймон медленно обошёл стол и остановился напротив. Его татуировки почти не бросались в глаза при таком освещении, но для тех, кто знает, они всегда видны.

— Она знает, чем мы здесь занимаемся? — спросил он.

— Нет, — ответил я сразу. — Она знает только то, что мы работаем против Цитадели. И то, что увидела сегодня.

Я вспомнил её лицо. Вспомнил, как в ней вспыхнула ненависть. Настоящая, живая. Вспомнил, как она держалась, даже когда внутри всё рушилось.

Саймон наблюдал за мной долго. Он умел так смотреть, будто вынимает из тебя нужное без лишних вопросов.

— Рассказывай, — произнёс он.

И я рассказал.

О том, как меня взяли.

Как быстро и чисто это сделали. И это не было похоже на случайность. О том, что у нас может быть крыса, потому что иначе меня не нашли бы. О том, как Ари сама вытащила меня из клетки, не зная, кто я такой. Как вскрыла замок так, будто делала это сотни раз. О том, что я решил не раскрывать себя сразу, потому что хотел понять: кристалл у неё или нет. О том, что в дороге я перерыл всё, что только мог, но так ничего и не нашёл, кроме её упрямства, злости и слишком редкой живости.

Я говорил спокойно, но внутри всё равно клокотало. Потому что чем больше я проговаривал это вслух, тем яснее понимал: я начал относиться к ней не как к задаче.

Саймон не перебивал до конца. Только когда я закончил, он произнёс:

— Ты слишком с ней возишься.

Я выдохнул через нос.

— Она не часть нас, — продолжил он. — Она угроза. А угрозы либо берут под контроль, либо устраняют.

У меня на секунду сжались пальцы на краю стола так, что ногти побелели.

— Она не враг, — сказал я медленно, будто проверяя каждое слово на прочность. — Она выжила там, где большинство сломалось бы в первый же день. Она умна, внимательна, и у неё есть причина ненавидеть Цитадель. И ещё — я замолчал на долю секунды, потому что это было опасно говорить вслух, — ещё она равновес, но не такой, как остальные.

Саймон не моргнул.

— С чего ты взял?

— Не знаю, — ответил я. — Я просто это почувствовал. Всю дорогу рядом с ней было... странно пусто. Ты должен был сам это почувствовать.

Саймон смотрел на меня долго. Дольше, чем брат смотрит на брата.

Наконец он выдохнул, почти неслышно.

— Значит мне не показалось, — прошептал он, но я услышал. — Пусть остаётся. Пока.

Я не расслаблялся. Я знал, что в его «пока» спрятано очень многое.

— Под твою ответственность, — добавил он. — И ты доведёшь дело до конца. Как делал это всегда.

Вот тогда это ударило по-настоящему.

Доведёшь до конца.

Раньше эта фраза была для меня опорой. Простым и понятным правилом, но сейчас она прозвучала как приговор.

Я кивнул, потому что спорить не имело смысла.

— Я понял.

Саймон уже смотрел в карту, будто разговор закончен. Но я знал, что он не оставил эту мысль. Он просто отложил её, как инструмент, который ещё пригодится.

Я вышел, закрыв дверь так тихо, как только смог. И только в коридоре позволил себе выдохнуть.

Хольм встретил меня привычным гулом жизни. Эти звуки обычно успокаивали, напоминали, зачем всё это. Сегодня они ощущались иначе, потому что я слышал в каждом шаге вопрос: что ты выберешь, Кай?

У своей комнаты я увидел Трэвиса.

Он стоял так, будто не сомневался, что я приду именно сюда. Опёрся плечом о камень, скрестив руки на груди, и лениво жевал что-то сладкое. Судя по запаху — яблочную пастилу. В другой руке он держал ещё один кусок.

— Ну что, — протянул он, — ты снова принёс в дом проблемы или просто решил, что мне скучно?

Я не смог сдержать усмешку, но она вышла кривой.

— И то, и другое.

Трэвис хмыкнул и сунул мне пастилу.

— Тогда тебе точно нужно сладкое. Ты выглядишь так, будто готов убить кого-нибудь за косой взгляд.

Я закатил глаза, но всё же закинул лакомство в рот. Сладость разлилась по языку, а желудок недовольно буркнул в ответ, будто обиделся, что я не спешу съесть что-нибудь сытное прямо сейчас.

— Твоя привычка таскать сладости из столовой когда-нибудь сведёт меня с ума.

— Зато ты стабильно их уничтожаешь вместе со мной, — довольно заметил он. — Но сейчас не об этом. Это она?

— Да.

Я не стал уточнять «кто», потому что он и так понял. Слишком много было разговоров о кристалле и о девушке из Лиоры.

— Ты на неё смотришь не так, — сказал он тихо.

Я поднял голову и встретился с ним взглядом. И в нём не было осуждения, только понимание. И ещё осторожность, потому что Трэвис знал меня не как бойца и не как одного из людей Саймона. Он знал меня настоящего. И потому мог видеть то, что я пытался спрятать даже от себя.

— Не начинай, — сказал я.

— Я и не начинаю, — усмехнулся он. — Я просто напоминаю, что ты всегда любил усложнять себе жизнь.

Я фыркнул и открыл дверь.

Моя комната действительно была больше, чем у большинства. Не потому что я просил, а потому что так устроена система: тот, кто постоянно исчезает и возвращается с вылазок, должен иметь место, где можно быстро привести себя в порядок, оставить оружие, переодеться и снова исчезнуть.

В комнате была широкая кровать, стол, стеллаж с картами, шкаф, где висела форма для вылазок, и, самое главное, маленькая душевая ниша за перегородкой, где вода шла по трубам, найденным и починенным в старых шахтах.

Я скинул рубашку на стул и почувствовал, как тело наконец вспоминает, что оно устало. Усталость накрыла тяжёлой волной, но голова продолжала работать, как проклятая.

— Расскажешь? — спросил Трэвис, устраиваясь на краю стола так свободно, будто это его комната.

Он стащил с моей полки яблоко, крутанул его в ладони и невозмутимо надкусил.

Я коротко пересказал ему, что произошло. Без деталей, которые не имели значения для него. Без того, что знали только я и Саймон. Трэвис слушал внимательно, не перебивая, иногда хмурился, иногда криво улыбался.

— Значит, кристалла у неё нет, — резюмировал он.

— Я не нашёл.

— И ты думаешь, она его спрятала?

Я выдохнул.

— Я думаю, она умнее, чем кажется. И у неё есть причина держаться до последнего.

Трэвис посмотрел на меня пару секунд и вдруг сказал:

— Ты же понимаешь, что Саймон не будет ждать бесконечно.

Я молча кивнул.

— Тогда не тяни, — добавил он. — Если хочешь сделать по-своему, тебе нужно выиграть время. А время ты выигрываешь только одним способом: результатом.

«Результатом». Вот оно. Снова.

Я провёл ладонью по лицу и наконец сказал:

— А у вас тут что происходило, пока меня не было? — спросил я, стягивая ремни с ножами.

— Да всё как обычно, — фыркнул Трэвис. — Ривен опять сцепился с поварами из-за пайков. А Дален где-то раздобыл самогон и половину вечера пытался убедить Сиерру, что умеет петь.

Я хмыкнул.

— И как?

— Теперь она угрожает ему ножом каждый раз, когда видит, — усмехнулся он, но как-то быстро отвёл взгляд. — Хотя Сиерра всё равно смеялась.

— Ты когда-нибудь всё таки пригласишь её куда-нибудь?

— Куда? — фыркнул он. — На романтическую прогулку по заброшенным шахтам?

— Это всё ещё лучше, чем молча таскать ей сушёные груши и делать вид, что никто ничего не замечает.