Слаще, чем месть

– Мне надо затесаться в футбольную тусовку и настроить всех против Дженсена.

– А что, команда может проголосовать за его уход? – спросил Ли.

– Если бы, – ответила я. – Увы, это решение за тренером. – Про внутреннюю кухню футбола я знала немного, но в соккере порядки были такие. – Но если против него будет вся команда, то, может, он уйдет сам или ему хотя бы станет невыносимо играть. А от этого вот здесь, – я указала на свое сердце, – меня окутает счастье.

– Вот он растеряется, когда его вдруг возненавидят все сокомандники, – сказал Максвелл.

На его лице читалось мечтательное предвкушение.

Прозвенел первый звонок.

– Ладно, я за эту идею с вечеринкой, – объявила Дежа. – Берись за дело.

Парни тоже кивнули, и на этом мы, как всегда по утрам, разошлись каждый своей дорогой – уроки у всех были в разных местах.

Через парковку я шла, судя по всему, целиком погрузившись в мысли, потому что рядом вдруг со скрежетом тормознула машина – еще пара дюймов, и мне бы переехали ногу. Я посмотрела в лобовое стекло и встретилась взглядом с Дженсеном. Рука, которую я вскинула инстинктивно, легла на капот. Вторая от потрясения прижалась к груди.

Он выпрыгнул из машины, бросив ее прямо так, поперек проезда.

– Ты в порядке? Я тебя не задел?

Я сделала пару глубоких вдохов, выпрямилась и прислушалась к ощущениям. Задел или нет? Мое сердце бешено колотилось, но с телом все вроде бы было в порядке. Без повреждений.

– Нет. Все нормально.

По лицу Дженсена прокатилась волна облегчения.

– Прости, солнце. То есть Финли. Я тебя не заметил.

– То есть ты все-таки умеешь произносить это слово, – сказала я.

Рюкзак начал сдавливать плечи, и я подумала, что, наверное, слишком судорожно дышу. Я снова попыталась замедлить дыхание.

– В смысле? – спросил он.

Сзади раздался сигнал машины. Дженсен обернулся и тут же помрачнел. Я толком не поняла почему.

Затем он обратился ко мне:

– «Прости»? Ты про это слово? По-твоему, я должен извиниться за всю эту дичь с подкастом?

– За то, что облил меня грязью перед всей школой? За то, что украл мою идею? Еще бы!

– Не думаю, что тебя разозлило именно это. На самом деле ты просто бесишься, что твое место досталось мне. Остальное не имеет значения.

В венах закипела ярость. Хватает же ему наглости объяснять, из-за чего я на самом деле бешусь. Да еще и объяснять совершенно неверно. Черный тонированный BMW, который застрял за его машиной, сдал назад и припарковался.

– Дженсен, все это имеет значение, – сказала я.

– Ну, тогда прости, – тихо произнес он.

Если я рассчитывала, что эти слова хоть сколько-нибудь помогут, то зря: не помогли.

Из BMW вышел Тео и, проходя мимо нас, бросил:

– Двигай свое корыто, Запасной. Оно всем мешает.

Дженсен пронзил его взглядом, но ничего не сказал. Еще неделю назад шпилька о позиции Дженсена в команде вывела бы меня из себя. Сегодня – уже не особенно.

– Лучше я… – начал Дженсен, снова переводя взгляд на меня.

– Иди, – ответила я. – Не хочу с тобой говорить.

Его плечи поднялись, затем опустились.

– Как только остынешь, давай мы…

Дженсен шагнул вперед и попытался погладить меня по руке. Я отпрянула, прежде чем он успел ко мне прикоснуться.

– Никогда. Я никогда не остыну.

Он вздохнул, забрался в машину и, раз уж я больше не преграждала путь, поехал дальше. Я круто развернулась. Тео шел впереди, чуть поодаль. Я ускорилась – не для того, чтобы его догнать, а просто потому, что опаздывала. На пешеходную дорожку, ведущую с парковки, мы ступили одновременно. В нос ударил его мыльно-ванильный запах.

Тео искоса посмотрел на меня:

– Что, помирилась с парнем?

Я оскорбленно ахнула:

– После его поступка? Ну уж нет.

– Ты вроде говорила, он ничего особенного не сделал?

– Соврала, чтобы ты отвязался.

Он с удивлением хохотнул.

Я вырвалась было вперед, но потом замялась и снова снизила темп, позволяя Тео нагнать меня.

– Ты, случайно, не устраиваешь на выходных вечеринку?

– На выходных? То есть завтра?

– Ну или послезавтра.

– Хочешь потусить?

Потусить было вообще не в моих планах.

– Типа того.

Тео на миг призадумался, затем сказал:

– Да, у меня будет на выходных вечеринка.

– Можно мне прийти?

Мы двигались в сторону естественно-научного корпуса. Какой первый урок у него, я не знала, но мне надо было как раз туда.

– Ты вроде недавно показала мне средний палец?

– Ага.

Он улыбнулся:

– А теперь хочешь попасть на мою вечеринку?

А теперь мне нужно попасть куда-то, где полно футболистов.

– Да.

Тео наклонил голову и оценивающе меня оглядел, словно решал, достойна ли я приглашения.

– Только не объявляй об этом в школьном подкасте. Я не зову всех подряд.

Как же иначе.

– Во-первых, я не делаю в подкасте никаких объявлений. Я вообще не говорю в микрофон. Во-вторых, мы бы не стали освещать такую информацию.

– А какую бы стали? – спросил он.

Мы уже обогнули ближайший корпус и зашли в крытый коридор.

– Ты не слушал школьный подкаст?

– А он интересный? Стоит послушать?

– Я твоих вкусов не знаю. Из года в год бывает по-разному. Мне вот нравится.

– Ты следишь за ним несколько лет?

– Без комментариев. – Уж с кем с кем, а с Тео мне явно не хотелось обсуждать масштабы предательства Дженсена.

Он, кажется, удовлетворился таким ответом.

– Обидно, когда так горишь делом, а кто-то забирает твою мечту у тебя из-под носа.

– А ты у нас мастер избитых фраз?

– Просто трезво смотрю на вещи.

– Не надо, – ответила я. – Меня и без тебя жизнь достаточно отрезвила.

Кто бы подумал, что всего одно решение год назад – решение встречаться с Дженсеном – так сильно повлияет на мое будущее. Интересно, в параллельной вселенной, где мы встречаться не начали, стал бы он пробоваться в подкаст, не зная о моей идее, не видя, как я репетирую?

– Сегодня могла быть наша годовщина, – вдруг осознала я.

– Серьезно? – спросил Тео. – Тебя поздравить или… Как это вообще принято?

– Вот уж не надо.

– Зато он не успел ранить тебя еще глубже, так ведь?

– Куда уж глубже?

Я чувствовала себя так, будто мне выстрелили прямо в сердце. Будто Финли из будущего вовсю истекает кровью.

Тео спонтанным движением протянул руку и сжал мне плечо, словно признавая мою боль. А потом так же резко ее убрал. Столь резко, что я даже подумала, не почудилось ли мне это пожатие.

– Какую идею ты защищала?

– Что? – спросила я, все еще в ступоре от внезапного прикосновения.

– Ты говорила, Дженсен использовал одну из твоих идей. А какую выбрала ты сама?

Разве я ему это говорила? Не помню, чтобы вообще упоминала о краже Дженсена. Значит, тот, кто донес сплетню до Тео, об этом проведал.

– Предложила каждую неделю интервьюировать одного из учеников. Чтобы мы лучше узнавали друг друга. – Я пожала плечами, уже начиная стыдиться своей идеи. Она явно была не такой крутой, как мне раньше казалось.

– Жюри решило, что это скучно? – спросил Тео, видимо озвучивая свою догадку о том, почему я не стала ведущей.

Я подавила вздох.

– Наверное.

Возле входа в корпус я остановилась, выжидая, пойдет Тео за мной или нет, но, стоило мне взяться за ручку двери, как он свернул в другую сторону.

– Так когда вечеринка? – крикнула я ему вслед.

– Завтра в семь, Звезда Соккера!

* * *

– Подлодка? – спросил Дженсен. – Это типа военная субмарина? Мы с Финли как-то готовили про них доклад. Помнишь, Финли?

Ребята за столом резко повернули головы ко мне.

Поскольку я не ответила, Сюзи сказала:

– Нет, Дженсен, подводка. Плавный переход от одной темы к другой. Нужно иметь парочку таких в своем арсенале, чтобы слушатели не напрягались, когда приходится быстро переключаться между сюжетами. Со временем они будут получаться у вас естественно, но пока давайте выучим несколько готовых вариантов.

– А, понял. Окей. – На Дженсене были ни к чему не подключенные наушники. – Какие рекомендуешь?

Он улыбнулся Аве, и я готова поклясться, что она прямо обомлела. С тех пор как их объединили в пару на первом занятии, Ава начала постепенно оттаивать к Дженсену.

Последние полчаса они как раз работали в паре. Проходились по основам подкастинга, чем мы занимались с начала недели. Остальные тем временем заполняли таблички с терминами, актуальными для наших ролей в команде. Правда, сконцентрироваться было сложно. Громкий голос Дженсена то и дело сбивал меня с мысли.

– Он не знает, что такое подводка? – вполголоса спросила Рейчел, которая сидела по соседству со мной.

– Знает, конечно. Это военная субмарина, – саркастично ответила я.

– У тебя ангельское терпение, Финли, – сказала она. – Наверное, я бы на твоем месте не выдержала и ушла из команды.

Откуда ей было знать, что гнев я прячу внутри.

– Тогда бы получилось, что он забрал у меня вообще все. – Впрочем, он и так это сделал.

Мое внимание переключилось на другой край стола: там Ава глядела в телефон Дженсена.

– И тебе всю неделю приходят эти странные эсэмэски? – спросила она.

– Ага, наверное, попал в какую-нибудь спам-базу.

Я словно окаменела. Ему начали писать из-за граффити в туалете. Сейчас он опозорится перед всем классом. Карма осуществится прямо у меня на глазах!

Ава зачитала одну из эсэмэсок:

– «Сижу в не-очень-сиреневом туалете и думаю о тебе».

– Да, эта мне тоже понравилась.

– Только зачем упоминать, что туалет не сиреневый? – спросила она.

– Без понятия, – сказал он.

Прочитав следующее сообщение, Ава прыснула.

– «Хорошо, что я объелась молочки и узнала твой номер». А ведь забавно! Можно сделать из этих сообщений мини-рубрику в подкасте. Назовем ее «Нам пишут спамеры». Или как-нибудь в этом духе.

– «Стыд и спам», – предложил Дженсен. – «Спам в каждый дом».

– А что, недурно, – сказала Ава.

«Карма, – так и хотелось мне закричать, – ты должна была играть на моей стороне!»

Глава 8

– А он ей: «Назовем это „Спам в каждый дом“», – рассказывала я на следующий день в машине, когда мы заезжали на улицу, где жил Тео.

Дежа, сидевшая за рулем, плавно затормозила в двух домах от нужного нам и переключила машину на паркинг.

– Брр, – проворчал Ли.

– И все с восторгом слушали его спам каламбурами? – спросил Макс.

– Классно завернул, – оценила я.

– Не удержался.

Последние сутки, с тех пор как выяснилось, что граффити в туалете даже близко не принесло возмездия, я предпринимала вялые и преимущественно безрезультатные попытки проучить Дженсена. Скажем, украла мятные леденцы из его шкафчика, поскольку все еще знала код (он ничего не заметил), написала его бывшей, и попыталась выведать компромат (не вышло: она ответила что-то типа: «Он был со мной очень милым»), и попросила Дежу, чтобы ее родители вывесили перед закусочной объявление «Дженсену вход запрещен» (те отказались, даже когда Дежа взмолилась: «Ну, мам, он же козел и выставил на посмешище нашу Финли!»).

Уговоры не помогли.

– Может, и правда стоит поцеловаться с первым попавшимся парнем, если это хоть капельку ранит Дженсена, – сказала я.

Делать этого я не намеревалась, но мне начинало казаться, что ни одно мое действие просто не способно вызвать в нем отклик. Я не настолько ему важна, чтобы хоть как-то задеть его чувства.

– Да! – сказал Макс с кресла сзади меня. – Поддерживаю идею.

– А я нет, – отрезала Дежа. – Я думала, ты собираешься внедриться в команду и настроить всех против него.

– Так и есть, – ответила я.

На этом и стоило сфокусироваться. Пока это был единственный действенный план.

– Кстати! – Я подняла пакет из магазина «Таргет»: он был набит вещами, которые Дженсен оставил у меня за последний год. – Принесла тут его хлам, чтобы сжечь на костре. Как думаете, Тео устроит костер?

Дежа пожала плечами:

– Мне еще не выпадала честь побывать на его вечеринке. В прошлый раз костер был?

– Ага, – ответила я. – Но на другие я и сама не ходила.

– Сегодня-то нас вообще пригласили? – спросил Ли.

– Стоп. – Дежа округлила глаза. – А что, нет?

– Он должен был рассчитывать, что я приведу друзей, так ведь? Не заявляться же в одиночку.

– Это было бы безумно, – подколол Макс.

– Ну, чего ждем? – спросил Ли, поскольку никто не решался первым выйти из машины.

– Людей, – отозвалась я.

– В смысле? – не понял он.

– Машин почти нет. – Я указала в сторону улицы. – Похоже, мы рановато.

– А мне казалось, мы по-светски опоздали. – Дежа заглянула в телефон, сверяясь с часами.

В соседском доме, перед которым мы припарковались, шторы были задернуты, свет не горел ни внутри, ни на крыльце. Но даже так было видно, что дом роскошный. Весь район был застроен красивой недвижимостью на берегу океана. Тео явно из мажоров.

– Надо было привезти что-то кроме вещей на сожжение. Какие-нибудь закуски? Чипсы? – Я рассчитывала, что здесь будет толпа, вот и не подумала об этом раньше. На большие вечеринки нести еду обычно не принято. Но тусовка из десяти машин – совершенно другое дело. – Давайте что-нибудь раздобудем… или, ну, просто поедем в другое место. Кажется, в автокинотеатре показывают «Судную ночь»[9]. В самый раз для снятия напряжения.

– Да не парься, – успокоил Ли. – Все будет норм. Остаемся.

– Дженсена пока нет, – сказала я, оглядев припаркованные на улице машины. Обычно он заявлялся на любую вечеринку, куда ходила его команда, вне зависимости от того, кто ее проводил.

– Так это же хорошо? – спросил Ли. – Если хочешь сблизиться с остальными футболистами, он бы тебе только помешал.

– Она сегодня горячая штучка, – сказал Максвелл. – Я бы хотел, чтобы он это увидел.

– Ты правда горячо выглядишь, – кивнула Дежа. – Прямо рейв-дива.

– Понятия не имею, что это значит.

– Это значит, что тебя хоть сейчас отправляй на танцпол – все эти буйные локоны, смоки айз, джинсы клеш. Я в восторге. – Макс открыл дверцу машины, тем самым поставив точку в нашем решении. – Нельзя, чтобы такой образ пропадал зря.

Ли со спины сжал мне плечи:

– Ты справишься.

Я сделала глубокий вдох. Я справлюсь. Подружусь с футболистами. Настрою их против Дженсена. Сделаю так, что футбол станет самой безрадостной частью его жизни. Миссия выполнима.

– Люди наверняка соберутся попозже, – сказал Максвелл. – На таких вечеринках это нормально. Они же идут всю ночь напролет.

Вероятнее всего, он был прав. Тусовщики из нас были не очень. С начала старшей школы у меня на счету было всего две вечеринки – обе пока мы встречались с Дженсеном. Наше «опоздали по-светски» для всех остальных, наверное, означало «заявились раньше времени».

Я толкнула дверцу машины и шагнула на тротуар.

– Пакет. – Максвелл указал на пол под пассажирским сиденьем, куда я бросила вещи Дженсена.

– Может, пока оставлю тут и заберу попозже?

– Если оставишь, потом не решишься! – крикнула Дежа, которая шла уже на несколько шагов впереди.

– Ладно.

Я вытащила пакет за ручки и захлопнула дверцу.

– После звонка Максвелла Дженсену на работу были какие-нибудь последствия? – спросил Ли.

Дом Тео был залит светом – начиная с дорожки, проложенной сквозь буйную зелень, заканчивая просторным, огороженным перилами крыльцом с яркими цветами в горшках.

– Я ничего такого не слышала. Но, зная свою удачу, не удивлюсь, если за это его еще и повысили.

– С чего бы? – спросил Ли.

– Откуда я знаю. Ощущение, что у него на службе личный джинн.

– Хотел бы я такого, – сказал Максвелл.

– Кто бы не хотел, – заметила я.

– Наверное, надо постучаться, – шепнула Дежа, когда мы подошли к крыльцу.

– А какой второй вариант? – не поняла я.

– Войти без стука, – сказала она. – Как я бы и сделала, будь тут вдвое больше машин.

– Ситуация явно требует постучать, – согласно кивнул Ли.

Дверь была очень высокая, из темного дерева, с декоративными железными вставками. Максвелл пару раз ударил в нее ребром кулака. Через несколько минут дверь отворилась, и перед нами появилась хорошо одетая женщина c гладкой прической и красной помадой на губах.

– Здравствуйте, – произнесла она. – Чем могу вам помочь?

– Мы пришли… э-э-э… на вечеринку? – сказала я с вопросительной интонацией. – Нас пригласил Тео.

Ее брови взлетели – такое выражение лица я уже видела у Тео. И если в первые секунды она смотрела на нас с легким любопытством, то после моего ответа принялась изучать всех четверых с головы до пят. Это был явно не лучший момент, чтобы стоять в образе рейв-дивы и сжимать пакет из «Таргета», будто я только вернулась с шопинга. По взгляду женщины было ясно, что у нее те же мысли. И все-таки она отворила дверь шире и отошла от порога.

– Заходите. Я мама Тео.

Она явно не относилась к категории мам, которые просят звать их по имени. Скорее к категории «Никто не удивится, если однажды я буду баллотироваться в президенты».

– Меня зовут Финли, – сказала я, первой входя в дом.

Остальные двинулись следом, по очереди называя свои имена.

– Нам разуться? – спросил Ли.

Сама миссис Торрес была в обуви, но я понимала, почему мог возникнуть такой вопрос. Что-то подсказывало, что в этом доме нужно разуваться.

– Не стоит, – сказала она, оценив нашу обувь.

В этом было что-то оскорбительное, хоть я и не вполне понимала что.

Она аккуратно закрыла дверь и повела нас через выложенную плиткой прихожую, где стоял столик с большой цветочной композицией в вазе, а на стене висела картина какого-то современного художника. Мы пересекли короткий коридорчик и очутились в гигантской комнате. С одной стороны была самая большая кухня, которую я когда-либо видела. С другой – перегруженная-мебелью-но-все-еще-просторная гостиная. Между ними стоял длинный стол. А за ним, судя по всему, собралась вся родня Тео, ближняя и дальняя. По крайней мере, создавалось такое впечатление. Не было ни единого человека нашего возраста. Только взрослые, видимо тети и дяди, парочка пожилых и детишки.

На кухонном острове красовался огромный торт с надписью «С 75-летием, абуэла»[10]. Это определенно была не та вечеринка, которой мы ожидали.

– Теодор, – сказала миссис Торрес, стоило нам остановиться. – К тебе гости.

Тео поднял голову от тарелки, и, видимо не веря своим глазам, окинул взглядом сперва мой наряд, затем густой макияж. Потом проговорил что-то по-испански, заставив родню за столом рассмеяться. На губах играла ухмылка. Ну и гаденыш. Он специально все это подстроил. Что, ему было скучно? Хотелось развлечься? Меня накрыла волна гнева. Как будто в моей жизни и без того недостаточно унижений.

– Простите, что опоздали, – сказала я женщине, которая казалась старше всех за столом. Хоть Дженсен и заявил перед всей школой, что мне якобы не хватает сообразительности, я считала иначе. – С днем рождения! – Я порылась в пакете с вещами Дженсена, вытащила пластинку Гарри Стайлза и положила перед ней. – Это вам.

Старушка растянулась в улыбке:

– Большое спасибо.

Тео встал из-за стола:

– Абуэла, это Финли и… э-э-э… ее друзья.

Конечно, он не помнит, как их зовут. И правда, зачем ему это знать?

– Очень приятно, – ответила та.

Свободных стульев за столом не было, но Тео указал на уголок для завтрака в другом конце кухни и взглянул на мать, вопросительно подняв брови. Та еле заметно кивнула.

– Туда, – сказал он нам.

– Нас сажают за детский стол? – шепотом спросил Максвелл, пока мы пересекали кухню.

Второй столик примыкал к эркерному окну. Вдалеке угадывался океан – водную гладь озарял лунный свет, – но ничего больше было не разглядеть.

На секунду мне показалось, что Тео хочет проводить нас и вернуться к родне, но он сел за наш стол. Мы поступили так же. Семья Тео, которая с момента нашего появления хранила молчание, вновь загудела.

– Теодор, значит?

– Ну да. – Тео усмехнулся. – Ты реально пришла.

– Я ждала нормальной тусовки, – прищурилась я.

– Ты спросила, будет ли у меня вечеринка, – ответил он. – А какого формата, не уточняла.

– В слове «вечеринка» это подразумевается.

Макс вскинул брови:

– Если ты искал предлога, чтобы заманить сюда нас, можно было так и сказать.

На слове «нас» он положил ладонь мне на плечо.

Я отбросила его руку.

– Кстати, я Макс, – представился он.

Дежа и Ли поступили так же. На лице Дежи читалось недовольство. Похоже, вся эта ситуация лишь укрепила ее в мысли, что Тео придурок и что мне лучше с ним не связываться. Я считала так же.

– Приятно познакомиться, – отозвался Тео. – Вы голодные? На островке есть еда, угощайтесь. Тарелки на приставном столике.

Ли с Максвеллом переглянулись, потом синхронно встали и двинулись за едой.

– Они типа приклеенные? – спросил Тео.

– А ты против? – ответила я.

– Да нет. Просто спросил.

Я сделала глубокий вдох. Нельзя давать ему залезть мне под кожу. По крайней мере, не стоит так явно выдавать, что ему это удается.

– Тоже схожу за едой. – Дежа встала и потянула меня за собой – наверное, не хотела бросать наедине с Тео. Но она зря беспокоилась: оставаться с ним было не опасно, потому что меня он все больше бесил. Я легонько кивнула, и подруга меня отпустила.

За столом теперь сидели только мы с Тео. Он откинулся на спинку стула и кивнул на пакет из «Таргета», который я по-прежнему не выпускала из рук.

– Моя бабушка похожа на фанатку Гарри Стайлза?

– Поверь, это был самый безобидный вариант из всего.

На его лице расплылась ленивая улыбка.

– Боюсь представить, что же тогда там осталось.

– Просто забытое барахло Дженсена. Я планировала сжечь это все на костре, который ты должен был устроить на вечеринке.

– Мило, – усмехнулся Тео. Ответ прозвучал искренне. Он словно был рад, что я хочу спалить вещи Дженсена.

– За что ты его ненавидишь? – спросила я.

Тео недоверчиво прищурился, словно решил, что я пытаюсь его подловить. И вместо ответа задал вопрос:

– А за что он ненавидит меня?

– Ты три года не давал ему поиграть. Ни одного пропуска даже по болезни… до того последнего матча. Ты что, самый здоровый парень на свете?

Он метнул взгляд на семью за столом, потом снова на меня. И развел руками:

– Ну ты сама на меня посмотри.

– По-моему, вирусам все равно, горячий ты или нет.

У Тео вырвался смешок.

– Я про свою прекрасную физическую форму, но спасибо за комплимент.

– Как раз об этом… Дженсен и говорил.

– Он хвалил мою физическую форму?

Я покачала головой:

– Нет. Утверждал, что ты слишком самодовольный.

– А кем еще я должен быть доволен?

– И что ты не так крут, как считаешь.

– Ну я точно был покруче него.

– А теперь? Ты все еще круче? – спросила я. – Даже после травмы?

Мой взгляд скользнул к его колену, скрытому под джинсами.

Его взгляд окаменел.

– Что ты вообще знаешь о моей травме?

– Только то, что из-за нее ты пропустил последний матч сезона. – В первое время после той игры я несколько раз видела его в школе на костылях, и даже теперь он немного прихрамывал… хотя с момента встречи в закусочной я больше не замечала хромоты, так что, возможно, и нет. – И что тогда Дженсену впервые удалось выйти на поле.

– Ага… – начал Тео и, судя по взгляду, хотел что-то добавить, но ему помешали Максвелл и Ли, которые вернулись с тарелками, забитыми аппетитными энчиладами, рисом, начос и гуакамоле.

– Мне такие вечеринки вполне по душе, – сказал Максвелл, садясь за стол. – Это так, к слову.

– Простите, я на минуту, – неожиданно чопорно произнес Тео, будто перепутал нас, своих сверстников, с гостями на другом конце комнаты.

Когда он вернулся на свое место за главным столом, я решила, что больше мы его не дождемся. У них с матерью завязался с виду напряженный разговор. Наверное, он объяснял, что не ожидал моего визита, и извинялся за то, что я своим присутствием испортила праздник.

– Так, если серьезно, – сказала Дежа, – думаешь, он все это устроил, чтобы поставить тебя в идиотское положение? Ты что, магнитом притягиваешь придурков? Может, нам свалить?

– Не знаю, – ответила я сразу на все вопросы.

– Пока я не доем, мы никуда не пойдем, – сказал Максвелл.

Держа в руках вилку с кусочком энчилады, так что с тарелки на зубцы тянулись нити расплавленного сыра, Ли бросил косой взгляд на Тео: