Слаще, чем месть

Кейси Уэст

Слаще, чем месть

© 2024 by Kasie West. All rights reserved.

© ООО «РОСМЭН», 2026

Посвящается Тейлор Свифт – мелодии и слова ее песен уже не один год окрыляют мое сердце и подстегивают фантазию. Спасибо за вдохновение

Глава 1

В то мартовское утро над городом повис туман с центрального калифорнийского побережья, так что из дома я вышла в шапке-бини и фланелевой рубашке. Нужно было сразу распознать в тумане дурное предзнаменование, но тревога, пульсирующая внутри, заглушала все мысли. Я стояла в очереди – двое передо мной, семеро позади – возле административного корпуса нашей старшей школы, у небольшого здания студии звукозаписи, и ждала прослушивания.

Я стянула шапку, сунула в карман. В очереди передо мной, в двух шагах, Ава вполголоса репетировала свой питч. Я свой текст записала на телефоне и теперь повторяла его про себя.

По моей талии поползли чьи-то руки, заставив взвизгнуть от неожиданности. Я запрокинула голову и увидела Дженсена, который смотрел на меня с улыбкой.

– Привет, красавчик. – Я прильнула к нему. – Пришел успокоить и пожелать удачи?

На нем была джерси футбольной команды. Вообще-то игровой сезон давно завершился, но сегодня футболисты должны были собраться для чего-то наподобие эстафеты.

– Привет, солнце. – Дженсен окинул взглядом очередь и закрытую дверь. – Ну что, день икс? Настал момент истины.

– Он самый.

Я тяжело вздохнула. Долгожданный день наступил. В школьном подкасте ведущими становились только ученики выпускного класса, и в конце года они проводили прослушивания на следующий сезон. Я ждала своего шанса с девятого класса. Два с половиной года ходила на уроки радиовещания, разбиралась в микшерах и способах шумоизоляции, училась делать рекламные вставки и креативные подводки, подбирать злободневные темы и вести интервью. И все ради этой минуты.

– Ну что, успела дописать свой питч или как там?

Я повернула к Дженсену экран телефона с открытыми заметками:

– Решила остановиться на интервью с учениками.

На прослушивании проверяли не только наше умение в стрессовых условиях вещать в микрофон, но и способность привнести в команду подкаста оригинальные концепции и темы. Среди моих задумок были еженедельные интервью с разными учениками: так ребята в школе могли бы лучше узнать друг друга.

– Серьезно? – спросил Дженсен.

– Думаешь, идея не очень?

Накануне вечером я репетировала перед ним в своей самодельной домашней студии. А он одобрительно кивал и аплодировал – как и положено идеальному бойфренду.

– Да нет, неплохая. Мне еще понравилась та, что с еженедельной головоломкой.

Эта концепция состояла в том, чтобы каждый понедельник зачитывать ученикам короткую, но заковыристую загадку или головоломку, а первый, кто даст правильный ответ, получал бы приз или дополнительные баллы по какому-нибудь предмету. Мне тоже нравилась эта идея, но она бы не привнесла в жизнь школы такой же вклад, как возможность узнать о тех, кто нас окружает, а для меня это был важный критерий.

– Ага, я как раз выбирала между той идеей и этой. Думаешь, стоило выбрать головоломки? – спросила я, стараясь не поддаваться сомнениям в последний момент.

– Нет, идея с интервью супер.

Дженсен скользнул взглядом к моей макушке, протянул руку и принялся приглаживать волосы, длинные и темные. Они слегка вились и оттого всегда пушились, когда на улице было влажно.

– Я была в шапке, – оправдалась я, помогая ему их разгладить. – И вообще, нечестно, что ты видишь мою макушку лучше всех остальных.

Хоть я и сама не из низких, но Дженсен был еще выше.

– Выглядишь мило, – улыбнулся он и поцеловал меня в лоб.

– Спасибо.

Очередь сдвинулась вперед, и я нервно встряхнула руками. Из студии вышел Линкольн, слегка побледневший.

– Как все прошло? – спросила я.

Каждый в этой очереди был мне знаком. Несколько лет мы с ними шли рука об руку. Теперь, само собой, мы соперники, но когда-нибудь это должно было случиться. Только двое станут ведущими подкаста, и я отчаянно желала оказаться в их числе. И дело не только в получении опыта – это была прямая дорога к стажировке в муниципальном колледже.

– Было жестко, – ответил Линкольн. – Я пару раз запнулся.

Именно этого боялась и я. Что споткнусь на трудном слове. Засорю речь словами-паразитами. Вырезать неудачные кусочки, как обычно при записи подкаста, здесь не получится.

– Уверена, все не так плохо, как рисует твой мозг, – успокоила я то ли его, то ли саму себя.

Линкольн поднял ладонь со скрещенными пальцами и побрел прочь. Потом обернулся через плечо и крикнул:

– Удачи, Финли!

– Спасибо! – отозвалась я.

От входа в студию меня теперь отделяла лишь Ава, которая с встревоженным видом повернулась ко мне. Я сжала ее руку:

– Ты справишься.

Ава подняла взгляд на Дженсена, потом посмотрела на его джерси.

– Ты ведь кикер[1], так?

– Да. На следующий год буду играть в стартовом составе.

При этих словах Дженсен прямо-таки засиял от гордости. Вот уже три сезона он просидел на скамье запасных и лишь в последнем матче смог выйти на поле, поскольку Тео, основной кикер, до этого получил травму.

В июне Тео наконец оканчивал школу. Я была этому очень рада. Он сочился самодовольством, не шел на контакт и вечно при всей команде критиковал способности Дженсена. В следующем учебном году, когда этот задиристый придурок уйдет и перестанет досаждать моему парню, жить станет гораздо приятнее. Для меня было загадкой, почему Тео так упорно старался его унизить – все-таки они играли в одной команде.

– И каковы ваши ощущения от перехода в стартовый состав? – спросила я, поднеся к губам воображаемый микрофон.

Дженсен закатил глаза и отвел мою руку. Ему не нравилось, когда я прикидывалась репортером. Особенно при людях.

– А ты вроде раньше играла в соккер?[2] – обратилась Ава ко мне. – Похоже, вы оба любите бить по мячам.

– И по шарам, – отшутилась я.

– Финли, – тихо, с упреком произнес Дженсен.

– Прости, – сказала я, хотя мне шутка показалась забавной.

Раньше я и правда была защитником в женской команде по соккеру. Но спорт забирал слишком много времени у моей настоящей страсти – подкастинга. Именно ему я хотела посвятить жизнь, поэтому в десятом классе, едва завершился сезон, ушла из команды и сфокусировалась на подкастах. Плюс в тот момент я нужна была родителям дома.

– Теперь небось я не заброшу мяч на двадцать футов[3] даже под страхом смерти.

Дженсен резко хохотнул:

– Любой дурак может забросить мяч на двадцать футов. Это не так уж далеко, солнце. И потом, мяч для соккера, по сути, катится сам по себе. – Он подмигнул мне.

– Ах да, ведь пинать мяч для футбола гораздо труднее, – ответила я, не скрывая сарказма.

– Так и есть, – серьезно ответил он. – Взять даже форму…

Я примирительно выставила ладони, прерывая Дженсена на полуслове:

– Всё-всё, согласна, ты – сама мощь.

Он стиснул меня в объятиях:

– Я стараюсь.

Дверь отворилась, и из студии вышла Лиза.

– Ну я пошла, – бросила Ава.

Я отрешенно уставилась на дверь.

– Как настрой? – спросил Дженсен.

– В животе крутит.

Я приобняла его за талию, прижалась щекой к груди. Даже после нескольких лет подготовки в глубине души сидел страх, что мне по-прежнему не хватает умений.

Дженсен еще несколько долгих минут не разжимал объятий, а я все таращилась на проржавевшую возле петель дверь в студию.

– Ты в курсе, что Маркус умеет жонглировать? – спросила я, стараясь собраться с мыслями.

– Откуда ты знаешь?

– Спрашивала одноклассников об их скрытых талантах в те пару месяцев, что готовила питч.

Вот почему мне так дорога была эта идея. Благодаря ей можно было лучше узнать окружающих.

– Круто, – ответил Дженсен.

– Может, возьму интервью у тебя. По-настоящему, а не как всегда. – Я потрясла в воздухе воображаемым микрофоном. – Спрошу, как ты дорос до стартового состава и каково было столько лет сидеть в запасных.

Если, конечно, меня отберут в команду подкаста. К обеду мы как раз это выясним.

– Никто не станет слушать мое нытье, – сказал Дженсен.

– Люди обожают истории успеха аутсайдеров, – возразила я.

– Ну, наверное.

Дверь со скрипом отворилась, и я вскрикнула от неожиданности.

– Ну ты и дерганая, – заметил Дженсен.

– Поцелуй на удачу?

Он притянул меня к себе и на глазах у всей очереди страстно поцеловал, так что в глазах у меня потемнело. Я ввалилась в студию – все еще с полыхающими щеками.

* * *

Питчинг прошел хорошо. Даже отлично. Я говорила ровным, располагающим голосом, даже успевала ввернуть в речь остроумные шутки. Мне удавалось гладко переходить от темы к теме, улыбаться собеседующим меня выпускникам и учителю радиовещания мистеру Уитли, и в целом я держалась вполне уверенно.

Когда я вышла из студии, то, к своему удивлению, обнаружила у двери Дженсена. К тому времени уже минут десять как начался первый урок.

– Мог бы меня не дожидаться, – сказала я, хотя это был милый жест.

Он пристально на меня посмотрел.

– Как все прошло?

– Отлично.

Его брови сдвинулись, и у меня появилось странное ощущение, будто такой ответ его почему-то расстроил. Я потянулась, чтобы взять Дженсена за руку – думала, что сейчас уведу его куда-нибудь и расскажу все детали, а потом постараюсь дожить до обеда, не свихнувшись от напряжения.

– А знаешь, – он проигнорировал мою руку и указал на дверь, – хочу тоже попробовать силы.

– Что? – спросила я, чувствуя, как подскочило сердце. Оно, казалось, уловило смысл этих слов быстрее, чем разум. Я была в полном ступоре.

Дженсен не стал ничего разъяснять – мельком улыбнувшись из-за плеча, он проскользнул в студию.

Мэйсон, который должен был идти следующим, возмущенно ткнул пальцем в захлопнувшуюся дверь:

– Ну кто так влезает без очереди?

Глава 2

– Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, – сказала Дежа, моя лучшая подруга, после того как я выманила ее из кабинета прямо на первом уроке.

Я помахала миссис Бернс и указала на Дежу с немой просьбой забрать ее на пару минут. Миссис Бернс кивнула – наверное, решила, что у меня какое-то серьезное поручение от лица школы. Но нет. Вопрос был исключительно личный.

Я за руку вытянула Дежу из-за парты и потащила к двери.

– Что случилось? – шепнула она.

Я хранила молчание всю дорогу из кабинета, через коридор и на улицу, где мы наконец остановились под сенью ближайшего дерева – высокого эвкалипта с облезающей полосками корой.

– С бабушкой все хорошо? – снова спросила Дежа.

Я кивнула, стараясь зацепиться за этот вопрос и собраться с мыслями, но к глазам все равно подступали слезы.

– Знаешь, где сейчас Дженсен? Хотя, наверное, он оттуда уже ушел. Пока я шла от студии к твоему кабинету, прошло немало времени.

Перекинув рюкзак на живот, я выловила оттуда свой телефон. Мне нужно было увидеть сообщение от него, какое угодно, главное – с объяснением.

– Ничего не понимаю, – сказала Дежа.

Сообщений не было.

– Извини. – Я махнула рукой в сторону административного корпуса. – Дженсен решил пройти отбор.

– Яснее не стало, – ответила Дежа.

– Он пошел на отбор в команду подкаста.

– Слово «отбор» в мире подкастов имеет какое-то другое значение?

– Нет.

– Скажи, что ты шутишь!

Неудивительно, что Дежу не меньше меня шокировала и озадачила эта новость. Кому, как не моей лучшей подруге, знать, как долго я готовилась к этому дню. Подготовка началась еще до появления Дженсена. Можно сказать, даже до появления Дежи. Мы с ней познакомились в шестом классе, когда обе начали заниматься соккером. В отличие от меня, она по-настоящему хорошо играла и до сих пор состояла в команде. И хотя мое решение бросить соккер она не поддержала и регулярно убеждала меня вернуться, наша дружба по-прежнему была очень крепкой.

– Не шучу.

– Ты уверена? Может, это был не он. Может, кто-то не так услышал… или перепутал его с другим…

– Кто-то – это я. Все произошло на моих глазах. Он буквально зашел в студию после меня со словами: «Хочу тоже попробовать силы». – Я по-дурацки передразнила его басовитый голос.

– А если это розыгрыш? – Дежа продолжала искать объяснение. – Вдруг он решил над тобой подшутить?

И правда, вдруг? В холодеющем сердце затеплилась надежда.

– Возможно… – Не то чтобы Дженсен обожал розыгрыши, но периодически нам случалось друг над другом подшучивать. – Думаешь, он меня разыгрывает? У нас на этой неделе первая годовщина. Может, он задумал какой-то праздничный розыгрыш?

Я прижала кулак к носу, сдерживая жгучие слезы.

– Было бы прикольно.

– Ты права. – Я шмыгнула носом и отшвырнула ногой валявшуюся полоску коры. – Было бы прикольно. Наверное, в этом все дело. Другого логичного объяснения просто нет.

– Ну разве что он ужасный бойфренд и человек, но это не так. Вроде он был адекватным.

– Какой лестный отзыв, – хмыкнула я.

– Парень, который оттяпал половину свободного времени у моей лучшей подруги, явно не входит в список моих любимых людей.

Зато в мой список он входил, и мне отчаянно было нужно, чтобы версия Дежи оказалась правдой. Он не стал бы так со мной поступать.

Телефон, небрежно лежавший у меня в руке, вдруг прожужжал – пришло сообщение от Дженсена.

«Ты куда пропала?»

– Что пишет? – спросила Дежа.

Я показала ей экран.

– Хм-м. Не очень похоже на «Попалась! Видела бы ты свою рожу!».

– Если бы он меня разыгрывал, то придумал бы что-то долгоиграющее. Это точно розыгрыш.

«Ушла на урок, – напечатала я. – А что?»

Дежа усмехнулась:

– Мне нравится. Будешь делать вид, что его выходка не сработала.

– Так ему и надо, – фыркнула я. – Не сказала бы, что это очень смешно.

– А по-моему, забавно. – Дежа тепло сжала мою руку. – Расскажешь потом, чем все кончилось. Пойду-ка на урок, с которого ты меня утащила.

– Точно… урок. Встретимся позже и вместе над всем этим посмеемся!

* * *

«Позже» наступило. Но мне было не до смеха. Вообще.

Подошел обеденный перерыв, и мы с остальными кандидатами, проходившими утром отбор, сидели возле студии в тени раскидистых деревьев. Сама студия была небольшая, так что внутри мы все бы не поместились. Наверное, еще и по этой причине в команду подкаста набирали так мало людей: двое за микрофонами, двое за микшером, двое редакторов. Всего шесть человек. Я быстро сосчитала ребят на поляне: нас было двадцать пять. Мой шанс оказаться в команде – примерно один к четырем, шанс стать ведущей, как я мечтала, и вовсе один к двенадцати.

Дженсен, который, видимо, решил разыгрывать свою партию до победного, сидел рядом. Он взял меня за руку. Когда мы пересеклись на перемене после второго урока, он все десять минут кряду жаловался на учителя английского, заставившего их сочинять стихи, но ни словом не обмолвился ни о своем прослушивании, ни о том, зачем вообще решил пойти на отбор. А поскольку я не собиралась удостаивать его розыгрыш бурной реакцией, то и сама об этом не заикнулась.

Перед нами появились шестеро будущих выпускников. Нолен, глава команды, держал в руке лист бумаги. В школе его любили: он был одним из тех, чей голос ежедневно, с утра и в обед, зачитывал нам объявления, а дважды в неделю звучал в подкасте, который ставили по радио после уроков и который я с регулярностью фанатика слушала вот уже пять лет.

– В этом году конкуренция была очень серьезная. Знаю, вы все не один год ждали этого момента, и заверяю вас, что решение далось нам непросто. Мы долго взвешивали, перетасовывали карты и спорили. И все-таки пришли к почти единогласному мнению.

Сюзи, его соведущая, подхватила:

– Мы чуть было не договорились сделать ведущими следующего сезона сразу двух девушек. Вот на столечко были близки. – Она почти вплотную сдвинула большой и указательный пальцы. – Но в итоге выбрали другой путь. Решили сломать шаблон и, возможно, привлечь тем самым новую аудиторию.

Новую аудиторию? То есть они надеются, что ученики, которые прежде подкаст не слушали, захотят начать это делать благодаря новым лицам? Внутри меня все сжалось в комок.

На лице Нолена проглянула улыбка.

– Ну что, Дженсен Баллард, ты наш новый ведущий.

Дженсен отпустил мою руку и с победным воплем вскинул в воздух кулак. Остальные захлопали. Только девушка из звукарей, которая в группе выпускников стояла правее всех, так и не вынула рук из карманов. Вид у нее был сердитый. Теперь ясно, кто помешал принять решение единогласно.

А еще теперь совершенно ясно, что никакого хитроумного розыгрыша Дженсен не выдумывал. У меня снова свело живот. Единственное, что могло спасти ситуацию, – это если бы второй ведущей назвали меня. Мы вдвоем ведем подкаст в свой выпускной год… в теории это могло быть эпично. Возможно, он запитчил концепцию горячей линии по любовным вопросам, где мы вместе будем раздавать советы об отношениях. Пару лет назад так делали в подкасте дружественной школы. И для такого формата мы шикарно подходим. Отношения у нас отличные… по крайней мере, были до сегодняшнего дня… вроде бы.

Взгляды друзей устремились ко мне – казалось, в том, что вакантных мест для ведущих осталось на одно меньше, все винят именно меня. Я хотела заверить их, что шокирована так же, как и они. Что этот детина, который с улыбкой до ушей сидит рядом, со мной не советовался.

– Ава Лестер, – продолжила Сюзи. – Вторая ведущая – это ты. Поздравляю!

Хотя желудок теперь окончательно скрутился в узел, я сквозь боль улыбнулась Аве. Если бы не Дженсен, неужели ведущими стали бы мы вдвоем?..

Дженсен что-то бубнил у моего уха, но я не улавливала ни слова: кровь будто пульсировала прямо в барабанных перепонках. Глаза снова защипало от подступающих слез. Мне никак нельзя было разрыдаться. Не перед всеми, ни в коем случае.

Нолен назвал мое имя, предположительно объявляя об очередном назначении в команду, но больше я ничего не разобрала. Снова зазвучали аплодисменты, позади кто-то радостно взвизгнул. Кровь била в виски в бешеном пульсе. Дженсен схватил меня за руку, сжал. Я тут же ее отдернула.

Он посмотрел на меня в недоумении. Его что, правда привел в недоумение этот жест?

Вот черт. Кажется, я все-таки разрыдаюсь. Оставаться здесь было невыносимо. Я поднялась с земли. Видимо, прервала Нолена на середине фразы – тот резко умолк.

– Финли? – выжидательно спросил он.

– Нет-нет, продолжайте. Мне надо кое-куда бежать.

– Хорошо, спасибо, что уделила нам время.

Я быстро помахала на прощание и оставила их. Кое-как, спотыкаясь на каждом шагу, поднялась по заросшему травой холму к главному коридору. Возле ближайшего корпуса обедали на траве несколько ребят. Девочки показывали друг другу видео на телефоне, парни в футбольных джерси швырялись пустыми пакетами от чипсов и смотрели, как за ними гоняются чайки. Тео, основной кикер и заклятый враг Дженсена, сидел, привалившись спиной к стене корпуса, с наушником в одном ухе, словно общаться с друзьями ему не очень-то интересно. Словно окружающие недостойны его внимания.

Его взгляд рассеянно скользнул по мне, но задерживаться не стал. Для него я была невидимкой. Не скажу, что меня это огорчало.

Я стиснула зубы – при виде футбольной формы все внутри снова сжалось. Взяла телефон. Проходя мимо клокочущих чаек, напечатала: «Это не розыгрыш» – и отправила сообщение Деже.

Она ответила мгновенно.

«Считай, для меня он умер».

И через секунду добавила:

«Стоп, то есть его взяли в команду?»

«Да».

Телефон вновь прожужжал. На этот раз написал Дженсен.

«Поздравляю с местом редактора».

Выходит, я тоже в команде. Буду одной из двух редакторов подкаста. Значит ли это, что жюри понравилась моя идея, а вот выступление – не очень? Мне не хватило таланта. И весь выпускной год я потрачу на то, чтобы искать информацию и сочинять концепции для других. Если бы этим другим оказался не Дженсен, было бы мне так же обидно? По щеке все-таки сбежала первая слеза.

Дженсен прислал еще одно сообщение:

«Понимаю, неожиданно получилось, я сам удивлен, но надеюсь, ты будешь за меня рада».

Я долго всматривалась в эти буквы, напечатанные под деревом возле студии, в окружении моих друзей. Что во мне говорит? Эгоизм? Зависть? Второе – определенно.

«Ты вообще хочешь быть ведущим? Прям реально хочешь?» – наконец набрала я.

«Да».

Я тяжело вздохнула. Может, позже я смогу за него порадоваться. Но не сегодня. Сегодня я погрущу о себе.

* * *

Ну уж нет. Радоваться за него я не буду. Вообще. Эту возможность в тот день перечеркнули три обстоятельства.

Седьмой урок у нас с Дежей был общий, и с соседнего места я слушала, как она попеременно то фыркает, то шепотом чертыхается. Мы слушали по радио дневные объявления, в ходе которых подкастеры-выпускники знакомили школу с командой следующего сезона. Как выяснилось, мне тоже нужно было явиться в радиорубку, но эту деталь я упустила из-за преждевременного побега. А Дженсен не догадался мне сообщить. И правда, с чего бы? Похоже, секреты – это теперь его фишка.

Вот и первое обстоятельство, из-за которого радость за его новообретенный успех становилась немыслимой.

Второе обстоятельство появилось теперь – его интервью, которое всей школе, включая меня и Дежу, пришлось слушать последние пятнадцать минут урока.

«Дженсен, расскажи, какую любопытную концепцию ты нам предложил», – попросила Сюзи.

«В общем, – начал он, – я подумал, что будет классно раз в неделю давать ученикам какую-нибудь головоломку или задачку. Не просто загадку, а что-то, над чем придется поломать мозг. Кто первый найдет ответ, сможет выиграть призы типа футбольной экипировки с автографами или дополнительных баллов по школьным предметам. Ну если учитель не будет занудой», – с очаровательной усмешкой добавил он.

Я впилась пальцами в края парты так, что кулаки побелели от напряжения.

– Мне злость мозги затуманила, или эта идея твоя? – шепот Дежи уже походил на крик.

– Про экипировку придумал он, – пробормотала я.

Но все остальное – мое. Этот говнюк запитчил мою концепцию. Боль, которая была во мне прежде, теперь разгоралась в ярость, прожигала глаза и грудь.

В колонках Сюзи залилась смехом, затем обратилась к Аве. Ребята в кабинете, теряя интерес, стали вполголоса переговариваться друг с другом. Мистер Васкес – он с ровной спиной сидел за своим столом и глядел в телефон, – похоже, не возражал.

– Как же я его ненавижу, – сказала Дежа.

Первым моим порывом было защитить своего парня, но крепко стиснутые зубы мне помешали.

Голос Нолена в колонках объявил:

«Спасибо всем, кто слушал! По-моему, мы набрали бомбическую команду на следующий учебный год».

«А до тех пор придется потерпеть нас, – добавила Сюзи. – Не пропустите наш еженедельный выпуск сегодня после уроков!»

«Хороших всем выходных!» – пожелал Нолен, и остальные присоединились к прощанию.

Дежа всем телом развернулась ко мне.

– Ну и пытка. Не представляю, как весь следующий год буду изо дня в день слушать его идиотский голос.

– Да уж, – отозвалась я и собиралась продолжить, но из колонки в углу кабинета вдруг снова зазвучал голос Сюзи:

«Отличная работа».

– Вырубайте уже микрофон, – буркнула я, словно Нолен или Сюзи могли меня услышать.

«Ну что, все было как вы мечтали?» – спросил Нолен у новичков.

«Да!» – радостно пискнула Ава.

«Ну, я до этого момента ни о чем таком не мечтал, – сказал Дженсен. – Так что – нет».

Мистер Васкес теперь тоже уставился на колонку – наверное, пытался понять, можно ли отключить звук на нашем конце. Но нет. Управлять колонкой можно было только с главного пульта в студии.

«А вы с Финли расстались, что ли?» – спросила Сюзи.

Как только я услышала свое имя и поняла суть вопроса, сердце в груди так и подскочило. Класс тоже затих: этот явно не заготовленный разговор вдруг пробудил у всех любопытство.

«Нет, – ответил Дженсен. – С чего такой вопрос?»

– С чего такой вопрос?! – Дежа фыркнула. – Вот идиот.

«Она же с девятого класса мечтала вести подкаст», – продолжила Сюзи.

С седьмого, мысленно поправила я. С седьмого класса я об этом мечтала.

«Вот я и подумала…» – Сюзи осеклась, и весь класс уставился на меня.