Amorальное предложение

Эта бессовестная картина, его тёмный взгляд в обрамлении густых ресниц с чертинкой и рассказы Маргариты сплетаются в единый огненный шар, который проносится по моему телу, окрашивая щёки в пунцовый цвет.

— Не особо...

— Ага, — смеётся и наконец встаёт, — давай, Никусик, до завтра! Кофе выпей с зефирками.

Опускаю взгляд и замечаю с собой ещё одну картонную коробочку. Пока он ел, я так проголодалась, что судорожно её разворачиваю и хватаю одну из шести разноцветных зефирок. Господи

Да почему у него всё такое отменное? Делаю глоток кофе Блаженство. Кажется, у меня появилась новая мотивация в жизни. Зарабатывать много, чтобы так вкусно есть.

***

«Сворачиваю с Мичуринского. Буду через десять минут» — приходит сообщение от Авербаха. Как будто мне о чём-то это говорит...

Отвечаю, что выхожу, и осматриваю себя последний раз в зеркало. Алёнка в итоге вчера никуда не пошла, а советовала мне, в чём пойти на матч.

Правда, Маргарита всё в сообщениях забраковала и сказала, что ничего из этого не подходит.

Алёнка в итоге сказала, что она ревнует, и мы остановились на пышном платье из денима. Оно как раз подходит под туфельки «Мэри Джейн», которые тоже купил Эльдар.

Прочёсываю ещё раз волосы, пшикаюсь духами и выхожу.

Наступило бабье лето, и погода радует неимоверно. Ветерок нежно щекочет кожу, и наступившая осень совсем не ощущается.

В глаза сразу бросается чёрная гробовозка, припаркованная у обочины.

Подхожу к машине, хватаюсь за ручку, и она не поддаётся. Эльдар опускает стекло и улыбается.

— Никусик, нажми на кнопку сперва, — следую его инструкции и наконец справляюсь. Залезаю в этот катафалк и стараюсь сама потише закрыть дверь.

— Ура, получилось! — в нос бьёт снова этот аромат «дубайских мужиков», который мне с каждым разом нравится больше и больше.

— Прости, что не открыл. Тут движение, — осматривает меня внимательно с головы до ног, — молодец. То, что надо!

— А что тебе надо? — спрашиваю в лоб.

Почему Маргарита всё забраковала, а он удовлетворён?

— Кто, Ника, кто, — говорит, встраиваясь в поток и не смотря на меня.

— Нам долго ехать? — через большое прямоугольное окно осматриваю улицы, я здесь не была ещё. Да я вообще нигде не была, только в первые выходные выбралась с Алёнкой в центр. Там было столько людей, что я даже толком ничего понять не смогла.

— Яндекс даёт сорок минут.

— Чегооо?

Я думала, это просто на общественном транспорте так долго, а тут и на его мощном танке не быстрее. Я бы на таком за сорок минут доехала уже из Мценска до Орла.

— Как раз поговорим и придумаем легенду. Я так о тебе ничего и не знаю, рассказывай.

— Что рассказывать? Мне особо нечего, с Байроном не училась

Поворачивается ко мне и улыбается, снова скользя взглядом с головы до ног.

— Чем увлекаешься? Что любишь? Какая у тебя семья? Животные? Всё в этом роде.

— У меня только мама и бабушка. Папины родители тоже умерли. Мама учительница музыки. Животных нет, но я бы хотела кота.

— Будет тебе кот, — ухмыляется, — учительница музыки — это хорошо. Очень хорошо.

— Почему?

— Хорошая интеллигентная семья. Неиспорченная девочка. Наивная и светлая. Ты же не притворяешься?

Почему-то всё это звучит из его уст как какая-то издёвка, а не комплимент. Потому что любит стервозных, как сказала Марго, или потому что оценивает меня как набор? Это обидно.

— Притворяюсь. Твоей девушкой, — показываю ему всем видом своё недовольство.

— Зефиркин, тебе ещё понравится, — подмигивает мне.

— Сомневаюсь, — закатываю глаза и отворачиваюсь.

Сегодня он ещё более напыщенный. В универ-то хотя бы одевается сдержанно, а тут себя обтянул дальше некуда. Неужели у этого баловня нет футболки по размеру? Нарцисс! Накачался и хочет, чтобы все пялились на его бицепсы, трицепсы. Терпеть таких не могу!

Только в себя и влюблены. Наверное, мимо зеркала пройти не может, не поиграв своими гипертрофированными мышцами. Лучше бы мозги качал.

— За кого болеешь, Никусик? — опять издевательским тоном, — фа-а-ак, — ругается и начинает резко выруливать на разворот.

Глаз цепляется за его руки, крутящие руль. Вообще не могу отвести взгляд, гипнотизирующее действие. Какие у него вены выпуклые, вздутые. Голубая кровь по ним небось с бешеной скоростью циркулирует...

Вспоминаю, что он что-то спрашивал, поднимаю на него взгляд и пытаюсь вспомнить, что он спрашивал.

Он кидает на меня взгляд и опять усмехается. Да бесит уже!

— Я же сказала, что мне «Зенит» нравится. Английскую премьер-лигу тоже люблю.

— И за кого зефирка в АПЛ болеет, — явно угарает надо мной.

— За «Ливерпуль», — бухчу. Чувствую, опять начнёт высмеивать. Да его папа сразу спалит, что он ко мне ничего не чувствует, и ещё подумает, что я золотоискательница. Провальный план изначально!

— Ты мой маленький скаузер*, — сюсюкает детским голосом, а у меня аж вскипает всё, — любимый игрок?

* «Скаузеры» — одно из самых известных прозвищ футбольного клуба «Ливерпуль».

— Ван Дейк, — отвечаю, как на допросе.

— Защитников любишь? Я как раз в защите играл. Мечтал за «Челси» играть, не сложилось, — говорит будто с сожалением.

Мне вот куда интереснее, что у него на личном фронте не сложилось. Может, ему запретили с ней встречаться, и он нашёл полную противоположность и так обведёт родителей вокруг пальца?

— Люблю, — серьёзно отвечаю. Не поддаюсь на его тон, — так ты за «Челси» болеешь? Они сдулись. Какой сезон уже слабовато играют.

— Абрамович ушёл, и всё. Нет, я больше люблю итальянский футбол. «Ювентус» навсегда в моём сердце. И легендарные Пирло, Буффон, Баджо. Вообще люблю Италию.

— Ты и похож на итальянца, — говорю и думаю, что сейчас этот индюк начнет бахвалиться ещё больше. Его наоборот надо остужать.

— Ты думаешь, аморе? — сладко улыбается и произносит с таким чистым акцентом, что меня аж прошибает.

Глава 7

— Шутка! Ты похож на заносчивого павлина!

— Мой сладкий зефиркин! — Опять этот бесячий сюсюкающий тон, — такая смешная, когда пыхтишь!

Я пыхчу? Я? Ничего я не смешная.

— За дорогой следи!

Вместо этого он меня треплет за щёку, как малого ребёнка.

— Аморе, — весело рычит.

Не понимаю, что у него за приступ веселья начался.

— Мы вроде договаривались, что ты меня не трогаешь, — делаю ему замечание, — а ты уже не вылезаешь из моей головы, а теперь и на лицо покусился! Мне это не нравится!

— Из головы не вылезаю? — Усмехается и вскидывает бровью.

— Ты понял! Не трогай мои волосы!

— Оукей, аморе! — Смеётся и делает вид, что сдаётся, аж руль отпускает.

Ещё и лихачит за рулём своей гробовозки.

Пишу Алёнке сообщение, что он меня бесит ещё сильнее и я уже готова сдаться.

В конце концов я могу выиграть бизнес-грант и получить миллион. И не быть его игрушкой. Относится ко мне, как к щеночку. Лакомство принёс, потрепал, пошутил. А родители поверили, что он ответственный. Может, он так себе хочет бизнес выпросить или саму квартиру?

Перевожу на него взгляд и пристально смотрю. Что же ты задумал, Эльдар Авербах?

— Вот мы и приехали, — нарушает тишину Эльдар спустя долгую паузу в дороге.

Прилипаю к окну и с замиранием сердца смотрю на стадион в форме ватрушки. Яркие интерактивные панели сообщают о сегодняшнем матче.

Моя маленькая мечта сбылась, хоть и не с папой, хоть и совсем не так, как я представляла, но сбылась же.

Поворачиваюсь к Эльдару и улыбаюсь. Прошло всё раздражение к нему. Ничего, потерплю, ради мечты потерплю.

— Я в восторге! — Искренне признаюсь.

— Я рад, аморе!

А я рада, что я больше не зефирка. Аморе даже как-то оригинально. Ну и красиво.

Заезжаем на подземную парковку, глаза разбегаются. Я такое изобилие тачек только в «Форсаже» видела. Суперкары всех цветов радуги, какие-то дорогущие внедорожники.

— Это машины футболистов?

— Да. Познакомить?

— Ты серьёзно? А можно?

— Можно всё, аморе. И к бровке выйти можно.

— С ума сойти, — вздыхаю. Как жаль, что папы со мной нет.

Одноклассникам расскажу, не поверят.

— Не сходи. Ты мне нужна в ясном уме и с твёрдой памятью.

— А можно со Смоловым сфотографироваться?

— Да чем он вам всем так нравится? — Смеётся, — думаю, да. Почему нет.

Тем, что красивый и умный. А кто нам должен нравиться? Принц Эльдариум? Ага...

Эльдар открывает мне дверь, помогает выбраться и вручает пропуск. Вешаю себе на шею и рассматриваю. Пропуск сотрудника, видимо, с ним я и могу ходить где угодно. Здорово!

Достаёт с заднего сидения толстовку и наконец одевается и не раздражает меня своими мышцами и венами. Теперь он огромный чёрный шкаф. Как-то в академии он выглядит респектабельнее. Если бы он в таком виде меня потащил в сыроварню, я бы точно коньки отбросила.

Девушки на входе ему так улыбаются, что мне даже неловко стоять рядом. Как будто я им мешаю. Меня смеряют презрительным взглядом и переглядываются.

Попала в змеиный кружок...

Поднимаемся на лифте наверх и выходим в коридор. Я уже слышу гул толпы, и меня пробирает от атмосферы.

— Жаль гимна Лиги чемпионов не будет, — делюсь с Эльдаром.

— Да, — улыбается и берёт меня за руку, — ты же не против? Для виду.

— Не против, — ладонь у него сухая, горячая и крепкая. Чего мне быть против?

— А на Лигу чемпионов можем сходить, аморе.

— Так у нас её нет.

— На «Ювентус» сходим. А может и на «Ливерпуль», как вести себя будешь.

— Сходим? Слетаем?

Он сейчас серьёзно? Да я готова за него курсач написать, все тесты решить, лишь бы «Ливерпуль» увидеть. Он же шутит?

— Ну да. У тебя есть загран? Виза?

— Нет, — с досадой говорю.

Чёрт, Ника, опомнись. Какие матчи на Лиге чемпионов? Да тебе пожизненно его девушку отыгрывать придётся.

— Сделаем. Пригодится, — подталкивает меня в помещение со стеклянными дверьми.

Наверное, это и есть вип-ложа. За большим стеклом выход на балконы, а здесь царит атмосфера праздника.

Все взгляды обращены ко мне. Взгляды клонов. Все как на подбор. Те самые фигуристые брюнетки-сучки с опахалами на глазах и раздутыми варениками. Смотрят на меня, как на какую-то шутку. Эльдар, не выпуская моей руки, заводит меня внутрь и прижимает к себе.

Проходит мимо девиц и сажает меня на диван.Располагается рядом и обнимает по-свойски.

— Тут нет твоего папы? — Шепчу, осматривая присутствующих мужчин.

— Нет, ты его сразу узнаешь, — шепчет в волосы.

Обдаёт своим парфюмом и дыханием. Ладно, есть плюсы в его нарциссичной натуре, я хотя бы в объятиях вкусно пахнущего красивого парня, а не потного жирдяя. А мог ведь и такой на помощь в деканат прийти...

— А зачем ты тогда меня обнимаешь? Из-за этих девиц?

— Каких? — Кивает головой в сторону кучки клонов, — этих?

— Других я тут не наблюдаю...

— А они тут причём?

— Марго сказала, что это твой типаж. Сучки-брюнетки.

— Сучки-брюнетки? — Склоняется ко мне и шепчет с хрипотцой в своей ленивой манере, — мне разные сучки нравятся, Ника. И не сучки нравятся. Зачем себя загонять в рамки? М?

Господи...

Представляю, как мы выглядим со стороны Как будто он мне что-то абсолютно непристойное предлагает. А я ещё и румянцем заливаюсь. Непонятно от чего...

— Ясно! Дегустатор...

Замечаю, что Эльдар на меня уже не смотрит, а с кем-то из этой компании клонов переглядывается. Жутко хочется развернуться и посмотреть, но неловко.

Чувствую себя Шерлоком Холмсом на расследовании. Выведу его на чистую воду. Наверное, здесь его бывшая. Но я бы на его месте Маргариту бы уж с собой позвала. Она же такая эффектная.

В чём же дело?

— Ну что? Тут останемся или к бровке пойдём?

Ага. Я же сразу сказала, что на бровку хочу. И зачем же мы сюда пришли? Показаться хотел.

— Пойдём.

Эльдар берёт меня за руку и выводит. Пристально смотрю за девушками. Все меня провожают надменными взглядами и посмеиваются. И все пялятся на Эльдара. Как их различают вообще? У них даже сумки одинаковые!

— Ты специально меня привёл, чтобы их повеселить? — вскипаю.

Чувствую себя какой-то зверушкой неведомой. Отвратительные ощущения. Всё так красиво, чинно-мирно, а как будто ушат помоев вылили. Хорошо, что мы уходим на матч, где настоящая спортивная энергетика, азарт, страсть, а не вот это вот всё.

— И чем же ты веселишь их? — Смотрит непонимающе сверху вниз.

— Своей нелепостью...

— Аморе, ерунду не говори. Они завидуют. Они даже твоего мизинца не стоят.

— Не стоят?

— Нет. Кто-нибудь из них может похвастаться твоей меткостью?

А я-то подумала Вырываю руку и втапливаю вперёд. Не хочу даже рядом идти. Теперь мне всю жизнь будут припоминать этот позорный и жутко дорогой случай?

Эльдар смеётся мне в спину. Оборачиваюсь, чтобы состроить ему гримасу, и в этот момент врезаюсь в кого-то.

— Ой, цыплёночек, аккуратнее! — Говорит мужчина и бережно меня прихватывает.

В нос бьёт ещё более роскошный парфюм, чем у Эльдара. Я не разбираюсь, но это чувствуется. А ещё он смешивается с ароматом табака и мяты.

— Простите, пожалуйста, — не поднимая взгляда извиняюсь и прохожу вперёд.

— Да ничего страшного! Будьте осторожнее, — благожелательно говорит мужчина вдогонку, — Дарик, а вот и ты! Как думаешь, одержим сегодня победу?

— Непременно! Никуся, куда ты убежала? — окликает меня Эльдар.

Это его папа? Останавливаюсь, как вкопанная, собираюсь с мыслями и разворачиваюсь.

О-о. Не так я себе представляла владельца спортивного клуба, не так...

Надо было хотя бы прогуглить его, может я тогда бы смогла вести себя естественнее.

— Это моя аморе, папа! Познакомься!

Я обескуражена. И я думала, что Эльдар напыщенный? Да он простейший по сравнению со своим родителем, особенно сегодня.

Папа Эльдара сияет, как начищенный самовар. Ослепляет меня такими белоснежными зубами, что я жалею, что не взяла с собой солнечные очки, а в его абсолютно лысую голову можно смотреться, как в зеркало. Настолько она блестящая.

Я таких экземпляров даже в кино не видела...

Он в костюме бирюзового цвета, безусловно красивом, но это как-то чересчур.

На шее повязан шёлковый платочек, как любит моя бабушка, и в нагрудном кармане такой же. Ну и пижон...

Замечаю, что он стоит, оперевшись на трость с инкрустированной камнями рукояткой, а в другой руке держит светлую шляпу с лентой в цвет костюма.

Но самое главное — это его очки, как будто для сварки. Он похож на водолаза. И так широко улыбается, что хочется выдавить из себя хоть какую-то улыбку, но я плотно сжимаю губы, чтобы не рассмеяться. Я не ожидала такого папы...

Совсем не ожидала.

— Здравствуйте, ещё раз извините, — подхожу и встаю рядом с Эльдаром.

— Да что ты, солнце! Ника? Вероника? — спрашивает мужчина.

— Ника моё полное имя!

— Чудесное имя! Победа! Дарик, привёл к нам победу! Так пусть она нас сопровождает весь сезон! — Сияет мужчина ещё больше.

Растерянно улыбаюсь ему и поглядываю на Эльдара.

— А Ника за Краснодар топит, не уверен, что она нам победу принесла, — говорит Эльдар.

— Эльдар, но это лишь твоё упущение, что твоя подруга за врага болеет, — продолжает мне также широко улыбаться мужчина.

— Моя девушка, пап. Не подруга! Вот что мне делать?

Как он искренне отыгрывает-то. Будто действительно страдает, что его зазнобушка другой клуб предпочла. Хорош, школьный театр в Англии.

— Девушка? А! — Вскрикивает мужчина и начинает сиять пуще прежнего, а я думала, что это был тариф-максимум, — Что же ты сразу не сказал? Ника, я Роман Эдуардович! Необычайно рад знакомству, — протягивает мне руку.

— И я очень рада, Эдуард Романович, простите, Роман Эдуардович, — начинаю нервничать и запинаться.

Но мужчина всё так же сияет и уже смотрит на меня с обожанием. Я ожидала совсем другого приёма и теряюсь.

— Ну, пойдёмте же, игра сейчас начнётся! — взмахивает тростью почти как дирижёрской палочкой и ведёт нас за собой.

Спускаемся на несколько уровней ниже, Роман Эдуардович постоянно оборачивается и одаривает нас улыбкой. Я не понимаю...

Когда мы проходим к бровке, я не могу испытать того трепета, что ожидала, из-за противоречивых чувств. Я готовилась к какому-то конфликту, как в кино...

Возможно, он не так прост, как кажется.

Эльдару машет какой-то футболист, лицо знакомое, но имя запамятовала, и он отходит, перед этим чмокая меня в макушку. Позер...

— Никусечка, как я счастлив! — Подлетает ко мне сразу же Роман Эдуардович. — Я думал всё Потерял сына в этой британской школе для мальчиков Понимаешь, да? А тут ты! Радость какая!

Чегоооо? Он серьёзно? Боже...

Так Эльдара не отпускали жить одного, потому что папа переживал за...

Я испытываю такой шок, что даже слова вымолвить не могу.

— Стоило оставить на минуту, — возвращается Эльдар и заключает меня в объятия. — О чём шепчетесь?

— Я радуюсь этому прекрасному дню! Какое сегодня солнце нас посетило! Сразу на ум приходят строчки: «Люблю я солнце осени, когда,Меж тучек и туманов пробираясь,Оно кидает бледный мертвый лучНа дерево, колеблемое ветром,И на сырую степь», — читает с выражением его папа, а я вообще не понимаю, как реагировать. — Красиво, правда?

— Очень, — улыбаюсь его папе также широко, как и он мне.

— Мои золотые, мне пора, но я мечтаю с Никой познакомиться получше. Вы окажете нам честь и придёте на ужин в четверг?

— С удовольствием, — отвечаю, сжатая в тисках Эльдара.

— Чудесно! Ника, жду от Вас удачи! И улыбайтесь! Ваша улыбка освещает весь стадион! — Роман Эдуардович кланяется мне, приложив шляпу к груди, и уходит в закрытое помещение.

— Ну как? — Сразу выпускает меня Эльдар из тисков.

— Я в шоке, честно говоря, — у меня вырывается смешок. — Прости, пожалуйста. Не ожидала...

— Да всё нормально, — задорно смеётся Эльдар. — Я сам вернулся два года назад и не поверил своим глазам. Отец после развода сменил имидж и стиль жизни полностью.

— Он не всегда был таким?

— Нет, в том-то и прикол.

— И ты из-за этого хочешь переехать?

— Нет, — Эльдар в мгновение ока становится серьёзным и хмурым.

Я что-то не так сказала?

Он молча проводит меня к бортику и весь первый тайм остаётся в образе сурового парня.

Я не заморачиваюсь и наслаждаюсь процессом. Я мечтала об этом всю жизнь. Мне даже хочется на фанатскую трибуну сходить и покричать с ними кричалки.

Я не суеверная, но победу таки команде принесла. Бурно радуясь каждому голу, под усмешки Эльдара.

А мне всё равно! Я не собираюсь вести себя, как его рыбы одинаковые. Я даже им назло прыгаю выше и визжу громче.

С ними уснуть можно Неинтересно абсолютно в этой вип-ложе.

— Понравилось? — спрашивает Эльдар в лифте.

— Очень! Спасибо!

— Я рад, аморе. Правда. И тебе спасибо!

Пожимаю плечами. За что? Я же ему должна

— Ой, тут что, концерт Фары будет? Я его обожаю, — замечаю афишу на стене.

— Услышал, — сдержанно говорит Эльдар.

— И что это значит? — Иногда абсолютно не понимаю того, что он хочет донести.

— Возьму тебя. Что ещё это может значить?

— Правда? Спасибо!

— Да за что, Ника? Это мой друг и мой стадион. Пустяки.

— Фара твой друг? Вы не похожи на друзей...

— Почему?

— Ну он такой бэдбой. А ты вылизанный.

— Вылизанный? Ох, Ника, Ника Фара тоже со мной учился в Англии.

Чего-о-о? Я думала, он с самых низов Такой образ. Шок.

Эльдару ничего не отвечаю. Молча иду к машине. Он сам открывает мне дверь и помогает залезть.

— Аморе, — оборачивается ко мне, перед тем как завести машину, — не обижайся, но мне не нравятся твои духи. Слишком приторные. Подберём другие? — Спрашивает опять для галочки. Он просто ставит меня перед фактом: — И с папой познакомились. Можно тебя наконец и переодеть.

Нет, ну точно игрушка...

Глава 8

— Тебе нравится, аморе? — С воодушевлением смотрит на меня Эльдар.

Он возвышается огромной тенью за мной в отражении и ждёт ответа.

А я смотрю на себя и не узнаю. Нет, мне очень-очень нравится, я бы увидела такую девушку на улице и с сожалением подумала, что хочу быть на неё похожей, но это так странно...

Я ещё не могу привыкнуть к своей стрижке, новой длине и этому роскошному блонду с естественными бликами у лица. Как будто мне вернули мой детский цвет волос. Если бы мои девочки из Мценска меня увидели, упали в обморок.

Да что там девочки, Алёнка сегодня вернётся и не узнает меня.

— Нравится, но я не могу себе всё это позволить, Эльдар. А от тебя я больше ничего брать не хочу. Это неправильно.

— То есть ты хочешь сказать, что я просто так потратил час своего времени, чтобы всё это выбрать?

Спрашивает с таким наездом, что я сквозь землю провалиться готова. Нашёлся тут эксперт «Модного приговора». Ну и гонор...

— Эльдар, ну это дорого, — наконец выдавливаю из себя.

— Аморе, — обнимает меня сзади, скрещивая на мне свои ручищи, — всё относительно. Считай, что это представительские расходы на нашу с тобой затею. Да и я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно, а не как вчера.

— А как я вчера себя чувствовала? — с вызовом спрашиваю.

— Неуверенно?

— А что, уверенность от шмоток зависит? Эльдар, кто из тех девочек может похвастаться президентской стипендией? Может, кого-то из них перевели из регионального филиала в центральный по личному распоряжению ректора? Сомневаюсь.

Авербах смотрит на меня с уважением. Именно его я вижу в его взгляде. Больше нет этой снисходительной усмешки. И кивает.

— Тогда тем более, Ника. Ты ещё всех порвёшь, мой маленький зефиркин! В конце концов отец должен увидеть, что я о тебе забочусь, несу ответственность, как мужчина, вкладываюсь.

— Только для Романа Эдуардовича? — почему-то при его упоминании я опять улыбаюсь и еле сдерживаю смешок. Эта борода, очки, улыбка. Ой, кадр...

— Только, — серьёзно заверяет.

— Ладно. Но только этот комплект и всё.

— Оукей, аморе!

Выхожу из примерочной и вижу Эльдара с огромными пакетами. Понимаю, что он нагло нарушил своё слово. И вот как с ним можно договариваться?

Надо было к нотариусу всё-таки идти.

— Мы же договорились, Эльдар!

— Аморе, на следующей неделе холодно, это банальная предусмотрительность.

Чегооо? Как с ним общаться вообще? Деловой...