Полная версия
Под присмотром Дракона
Ноябрь, снег, холодно, группа ребят стоит у знакомых ворот в/ч 83466. Ворота отъезжают, и из них выходит бравый сержант в дембельской форме. Все начинают его поздравлять, обнимать, парни хлопают по плечу… Чуть в стороне стоит миниатюрная блондинка и ждёт, когда вся эта разношерстная компания угомонится и даст ей обнять её парня. Дождалась, надо же, не обещала, а дождалась… Позже, когда все праздновали его возвращение, он просто уснул в комнате, держа её за руку, как будто боялся, что она исчезнет. Уходя домой, Лера чувствовала в душе, что что-то изменилось, но так и не могла понять, что именно. Просто он был какой-то другой, какой-то незнакомый, что ли. Что изменилось за эти 100 дней карантина, она не знала…
Новый, 2010 год стоял у порога, ёлка, игрушки, красиво сервированный праздничный стол. Девчонки заканчивают последние приготовления – кто расставляет бокалы, кто складывает салфетки. Лера достаёт из духовки противень пышущих жаром пирожков и аккуратно выкладывает на серебряный поднос. Вот если мама узнаёт, что она достала бабушкино столовое серебро, просто чтобы немного выпендриться перед друзьями, будет ей, но, в конце концов, всегда же для гостей доставали, а это просто её гости (как хорошо, что родители у друзей и скорей всего не будут звонить по видеосвязи).
– Лер, а Кирилл-то придёт? Что-то его нет до сих пор, а до праздника полчаса всего, – спрашивает рыжеволосая девушка в обтягивающей кофточке с глубоким декольте, нескромно подчеркивающей не то четвертый, не то пятый размер груди.
– Крис, конечно, придёт, звонил, что едет уже, но ты же знаешь, что он вечно опаздывает, – вздыхает блондинка.
– Да, у нас, посмотришь, самый пунктуальный – мой Ванька, – смеётся рыженькая.
– Молчали бы, – слышится голос третий барышни, – у вас кавалеры хоть соизволили приехать, а мой, как всегда, улетел по работе.
– Ой, Оль, ну кто ж тебя заставлял выбирать бизнесмена, нет бы как все – простого студента, – девушки засмеялись…
В дверь зазвонили, Лера побежала открывать, но вместо своего молодого человека увидела огромного плюшевого медведя, размером почти с саму девушку, в лапах которого были зажаты сердце и букет белых роз.
– С Новым годом, принцесса, – заговорил он голосом её парня.
Апрель, всюду бегут ручьи, в этом году весна была неожиданно теплой и ранней, самое время гулять в парках, слушать пение птиц и запускать бумажные кораблики.
– Кирилл, послушай, я всё понимаю, правда, прости меня, но не знаю, как это вышло. Ты мне очень-очень дорогой и родной человек, но мы с тобой слишком разные, – голубые глаза девушки практически на мокром месте, – прости меня.
– Я не понимаю, что я сделал не так? Что случилось? Ты только скажи, что мне нужно сделать, и я всё сделаю! – парень смотрит на неё с решимостью и в то же время с каким-то страхом.
– Пойми, ты не виноват ни в чём! Я не знаю, не могу объяснить, как это получилось. Просто я не люблю тебе. Вернее, люблю, но как брата, как очень дорогого человека, но это не то, ты же понимаешь! Ты замечательный, ты делал всё идеально, не представляю, чтобы когда-нибудь встретила человека, который так бы меня любил. Но мы совершенно разные, пойми, разные люди, – девушка уже сама плачет.
– Лера, ты говоришь какую-то ерунду, я исправлю всё, дай мне время, правда всё исправлю! Давай поженимся?! Давай прямо сейчас пойдём в загс и подадим заявление!
– Ты меня не слышишь совсем?! Ты с ума сошёл? Какой загс? Какая свадьба?! Я не люблю тебя, не люблю!
– Такого не может быть, мы должны быть вместе, ты сейчас меня разыгрываешь, что за бред…
* * *– Миш, ты сегодня на работу, да?
– Да, слушай, надо в офис, могу добросить до метро…
– Ладно, я лучше с девчонками, после того случая с охраной он в Академию уже не ездит вроде бы, а дома… А дома буду надеяться на случай, – девушка отвела глаза.
– Слушай, может, тебе в самом деле заявление написать? Ты уже телефон сменила. Судя по его агрессии, он так и неизвестно что может сделать, он же явно ненормальный…
– Миш, всё будет хорошо, ты знаешь, я самостоятельная, и потом у меня всегда есть вы, мои друзья…
– Вот сколько тебе раз говорить? Никогда не говори так мужчине, нет ничего хуже, когда тебя отправляют во френдзону.
Встряхнув белокурой головкой, девушка как будто сбросила оцепенение прошлого. Что за ностальгия вообще? Ты для чего всё это затеяла? Вот то-то же, явно не для воспоминаний о прошлых маньяках…
Кстати, Господа, это был один из типов отношений, болезненная зависимость одного партнера от другого, переходящая в маниакальное преследование. А что, и такое бывает, проверено, как говорится, на практике. Советую не перепроверять.
Пора было собираться на встречу с подругой, опаздывать точно нельзя, а то после всего подруг осталось не так уж много. Как-то, видимо, друзья автоматически были отписаны бывшему супругу вместе со всем бытовым скарбом.
Глава II
Правда жизни
– Привет, прости, стою в пробке на набережной, ещё 5 минут.
– Ничего страшного, здесь на проходной очередь, приедешь – поднимайся. Всё хорошо, ещё не пришёл менеджер студии.
– Наташа, меня не пускают, говорят, что нет в списке!
– Как это нет? Я сама вчера звонила! Что за безобразие. Сейчас опять позвоню.
– Девушка, ну нет вас у меня в системе.
– Можно попросить ещё раз обновить, пожалуйста, просто время же идёт, – девушка умоляюще взглянула на вахтершу.
– Обновляю, ничего не изменилось.
– Наташа, нет фамилии, – чуть не плача, проговорила блондинка в трубку телефона.
– Так, я сейчас прямо стою рядом и при мне вносят данные: Калинина Валерия Дмитриевна.
– Наташа! Я уже семь лет как не Калинина, а Антонова.
– А-а-а-а-а! Почему ты не сказала, у меня ты до сих пор в телефоне как Калинина. Даже не знала, что ты фамилию меняла.
– Ну да, когда замуж вышла… – на лице девушки на несколько секунд мелькнула грусть.
– Давайте паспорт, какая у вас там была фамилия? – вмешалась в разговор сердобольная вахтерша.
– Калинина Валерия Дмитриевна в студию Обскур на 5-й этаж.
– Проходите, есть такая.
И девушка радостно побежала к лифту (ну как побежала, пошла быстрым шагом, увешанная пакетами с обувью и кофром с одеждой. А вы как думали? Нелегкое это дело – фотосессии).
– Лера, знакомься, это Света. Света – просто потрясающий визажист. Ты у нас, конечно, и так красотка, но всё равно она подчеркнёт всё, что надо.
– Доброе утро, Света, приятно познакомиться, – обратилась наша героиня к ещё более миниатюрной блондинке с длинными волосами и таким почти детским личиком, что трудно было даже представить, что девушка – один из ведущих визажистов-стилистов в Москве. А уж какую красоту способна была творить Светлана, это надо не рассказывать, а показывать.
– Так, что мы будем делать?
– Ну, Светик, как обычно, немного подчеркнём естественную красоту, и волосы объёмные…
– Если объёмные, значит, крутить, – безапелляционно заявила Светлана.
– Так, девочки, ну вы тогда готовьтесь. Кофе будете?
– Да, если можно, Наташ, спасибо! Мне просто американо без сахара, – попросила Лера.
И они приступили к творению прекрасного. Буквально через 10 минут в зеркале отразилась уже не обычная девушка, а какая-то явно писаная красотка.
– Наташа, это точно я? Света, ты просто волшебница! Прямо совсем волшебница!!!
– Так, давайте пойдём сниматься, у нас много всего!
И Наталья повела восхищенную Леру в локацию[2].
А дальше… дальше был час какой-то нереальной красоты, музыки, вспышек камеры, смены образов, постоянных возгласов: «Какая же ты красивая! Вот так, теперь покружись. Да это настоящий балет… Посмотри вниз… вверх…»
Смены локаций, причёсок, безумно холодный пол, холодный ветер, а ты на полу в одном купальнике, с улыбкой представляешь, что вокруг теплый морской бриз и обжигающе горячий песок…
– Наташа, спасибо, спасибо тебе огромное! Это самый нереальный день в моей жизни.
– Что ты, дорогая, ты такая красивая, мне очень понравилось тебя снимать. Как ты? Как вообще дела?
– Да всё хорошо, всё будет хорошо, будем подавать заявление…
– Держись, дорогая, это правильное решение. Если будет грустно, пиши и не переживай, мы тебя всегда ждём. Мальчишки будут очень рады. Давай к нам на выходных приедешь, пообщаемся? А то мне сейчас бежать надо.
– Да, конечно, буду очень рада, ты же знаешь, как я люблю всю вашу семью. Вы мой идеал любви и гармонии.
– Спасибо, дорогая, значит, договорились: в субботу мы тебя ждём на обед. Ты сейчас куда? Домой?
– Нет, мне надо на работу заехать ещё…
– Давай возьму кофр с платьями, чтобы тебе не носить с собой, потом заберёшь.
– О, спасибо огромное.
И девушки попрощались, обменявшись поцелуями.
Субботний вечер, центр Москвы, в высотке проходит радостный дружеский обед, смех, обсуждения, звон бокалов…
– Лера, а такая загадка: Представь, что ты пилот. Самолёт летит из Лондона в Москву. Расстояние между городами составляет примерно три тысячи километров. Самолёт летит с крейсерской скоростью 800 километров в час на высоте 11 тысяч метров. На борту самолёта 280 человек. Сколько лет пилоту?
– 31 год, – улыбаясь отвечает девушка.
– Ты знала, ты знала!
– Алекс, это же логично, мне же 31 год.
– Покружи меня.
– Алекс, дай Лере поесть хоть немного…
– Да мне не сложно, Наташа.
– Тогда загадай мне сама загадку.
– Хорошо, слушай внимательно, – девушка заговорщически улыбается. – Что тяжелее: килограмм ваты или килограмм гвоздей?
Белокурый мальчуган задумчиво чешет нос.
– Гвоздей.
– Алекс, подумай хорошенько, ты уверен?
– Мама, ну гвоздей же, гвозди тяжелее.
Лера улыбается:
– Видишь ли, Алекс, мы же говорим о килограмме что гвоздей, что ваты, вопрос же не в объёме, а в весе. Килограмм одного и килограмм другого весят одинаково – один килограмм.
Ребёнок восторженно смотрит на девушку.
– Идём, что-то тебе покажу, – он берёт её за руку и уводит в свою комнату.
– Смотри, у меня какие картинки есть! – мальчик достаёт небольшую картонную коробочку с ворохом маленьких переводных татуировок. – Выбирай любую.
– Давай ты сам выберешь то, что подойдёт мне, – улыбается блондинка.
– Тогда давай вот эту, – и он достаёт маленькую картинку с надписью. – Тут по-английски: live, love, wander.
– Хм… и что же тут написано?
– Живи, люби, путешествуй…
Девушка улыбнулась.
– Пойдём, надо вначале намочить картинку, снять эту штуку, – мальчик аккуратно отклеил плёнку и бережно приложил наклейку на запястье девушки, – а теперь надо нажать и подождать.
– Какая красивая надпись, спасибо большое.
Мальчик засмущался и обнял девушку.
– Наташа, спасибо огромное за вечер, но я, наверное, поеду, а то уже поздно. Привет Диме и Андрею, жаль, что не получилось попрощаться. Удачи им на соревнованиях в пятницу.
– Спасибо, что приехала, дорогая, всегда тебе рады.
– С меня книжка и рецепт маффинов, а от твоей мамы очень жду рецепт пирога.
– Лера, Лера, я хотел спросить, – Алекс смущённо прячется за старшую сестру.
– Что такое?
– А ты придёшь ко мне на день рождения?
– А ты меня приглашаешь?
– Да
– Конечно приду, только выбери, что тебе хочется получить в подарок.
* * *На день рождения она так и не попала…
И нет, здесь не будет душераздирающей истории о том, как она порвала связки на очередной тренировке, или о неожиданной кончине родственника. Всё было до банального просто, если вы занимаетесь бегом, то даже на светофорах смотрите по сторонам, потому что от аварии никто не застрахован.
История банальная, травма, совместимая с жизнью, но…
Был самый обычный вечер воскресенья, как же она устала… может быть, и не стоит бегать. Там как-то грустно накрапывает дождь. Правда, она так привыкла, что бег есть в её жизни ежедневно, а именно сегодня утром никак не вышло вписать его в график. Ладно, не стоит лениться.
Мокрый асфальт, десять вечера, она уже возвращается. Вот и последний светофор на Ленинском проспекте, всё-таки хорошо, что решилась…
Визг тормозов, удар… Что это с ней, как глупо и смешно…
Дальше люди, откуда они появились – непонятно. Ругань, что подлец уехал. Она лежит на асфальте и ничего не понимает, пытается подняться, резкая боль в ноге. Волосы сбились, пытается убрать их рукой… кровь? У меня кровь… что с моим лицом? Боже, пожалуйста, только не лицо, я не хочу быть уродом.
Дальше «скорая», врач, медсестра, куча вопросов, как это произошло, голова кружится немного, но не тошнит, болит нога, да, не могу опереться… и страх, постоянный страх…
– Всё будет хорошо, деточка, всё будет хорошо, – медсестра накладывает повязку на лицо, бинты съезжают, давят, больно, чувствуешь, что они быстро пропитываются кровью… Её кладут на носилки, ногу слегка фиксируют, боль становится сильнее.
Она лежит и видит в люк на крыше отблески от мигалок и небо, тёмное дождливое неприветливое небо. Мысли в голове роятся, но она не может поймать ни одну из них, только постоянный вопрос: «Как? Как так случилось? И снова: пожалуйста, пожалуйста, пусть всё будет хорошо».
Коридор Первой градской, огромная очередь, вначале врач, потом рентген, потом надо снова ждать…
* * *«А?! Что, блин, что, блин, опять происходит?! Я же всего на секунду отвлекся, успел, успел, всё хорошо, жива…»
– Может, не стоило так кардинально?
– Что значит не стоило? А если она по-другому не понимает? Не видит…
– Ну, можно было бы попробовать просто во сне там привидеться, поговорить, наставить на путь истинный…
– Брат, слушай, ну давай начистоту. У тебя ещё много волос осталось? Нет, в прямом смысле! Ты сколько раз пытался в её дурную голову вбить правильные решения? С мужем она когда развестись надумала?! 2 года назад, 2 года потерянного времени! А скольких тебе волос это стоило и нервов?!
– Да я всё понимаю, но…
– Но! Но решили вызвать Высокую комиссию для разбирательства и наставления на путь истинный – значит, всё, решения Комиссии сомнениям не подлежат!
– Раф, но ты же посуди, она у меня и так горемычная, а тут ещё это… И что там у неё с лицом?
– Да всё нормально с её лицом будет. Зашьют сейчас аккуратненько ссадину, гипс наложат, и как новенькая будет. Отдохнёт зато месяцок. Может, о чём подумает на досуге, переосмыслит жизнь, так сказать…
– Хорошо, но только пусть всё будет хорошо, а то девочка красивая, сам знаешь, как они к этому относятся…
* * *Коридор Первой градской, очередь в кабинет, безумно тягучее время, «скорая» уже уехала….
Смотреть по сторонам и больно, и страшно. Прошедший час был, наверное, одним из самых сложных в её жизни. Голова кружилась, нога болела…
– Антонова!
Она входит в кабинет, точнее, вползает в него по стеночке.
– Добрый вечер.
– Что случилось, рассказывайте… о, да у нас тут перелом. Так, на каталку её и в первую операционную, правда, там пока занято. Вить, возьмёшься пока ей лицо подшить?
– Да, давай. Девушка, а вы ложитесь, ложитесь на каталку, давайте помогу.
После операции Лера взяла телефон и отправила в WhatsApp сообщение Дену: «Привет, прости, что беспокою, в общем, не знаю, как отдать ключи. Может, кому-то передать? Я тут попала в больницу, мне лицо немного подшили, и гипс… И, наверное, ты теперь не захочешь со мной общаться… я теперь страшненькая, шрам на веке будет…»
Он ответил незамедлительно: «Что за глупости?! Что случилось? Почему я должен не хотеть больше с тобой общаться? Поправляйся, всё будет хорошо. Целую».
Через сутки вернувшись из больницы, Лера подумала, что снова она осталась одна. Говорят, что жизнь циклична, видимо, что-то в этом есть… Одна, как 7 лет назад… Да, 7 – это было какое-то заколдованное число в её жизни: 7 лет разница с сестрой, 7 лет брака, 7 лет назад в этом же самом коридоре она открывала дверь своей семье, приехавшей проводить её в загранку, до этого было ровно 7 лет одиночества с момента кончины бабушки, Царствие ей Небесное…
А ещё говорят, что 7 – счастливое число, Божественное. Видимо, в её судьбе семь – это проклятие. Семь лет счастья, а дальше что? Семь – горя и пустоты? Приговор окончательный и обжалованию не подлежит…
* * *Дальше было всё скучно и банально: несколько недель реабилитации, несколько поездок в больницу, перекладывание гипса…
Много слёз, а плакать, между прочим, было нельзя, всё-таки швы…
Много улыбок и приятных болталок по телефону. Забавно, сейчас эти несколько недель, когда она лежала в кровати, переживала, как срастётся нога, сможет ли нормально ходить, что там со шрамом на лице, не будет ли сильно заметен, – так вот, несмотря на всё это, они вспоминаются как время такого искреннего счастья и радости. Она была уверена, что всё будет хорошо. Она чувствовала, что небезразлична ему, даже несмотря на безумное количество километров, разделяющих их, часовые пояса, работу и Бог знает что…
Как, в сущности, мало надо для счастья человеку – парочка прочитанных эсэмэсок с утра, незначительных, из серии «как дела» или «смотри, какой у нас закат»… Десять минут разговора, когда просто слышишь обволакивающий бархат его голоса, представляя, как в этот момент он смотрит на тебя своим фирменным взглядом с легким прищуром, и всё – ты счастлива, а его «ну, Лерочка»…
Да, Лерочкой её звали все и всегда начиная с детского садика – в школе, в институте, почему-то она всегда для всех была Лерочка, никакая не Лера, а Лерочка… только бывшая начальница звала Лерок, но это было просто в её стиле, по-другому она не могла бы и не сумела…
Но вот его Лерочка – это было что-то особенное, нежное и заботливое, по крайней мере, она так это чувствовала.
* * *– Ну что?
– Что-что? Опять на те же грабли…
– В смысле?
– Сижу, смотрю и понимаю, что она снова в нём растворяется… теряет себя и растворяется. Готова уже на край света бежать и пироги печь…
– А что, плохо, что ли? Парень вроде ничего, мозговитый… – черноволосый невысокий паренёк восточной наружности с недоумением смотрел на уже знакомого нам летописца.
– И чем, спрашивается, эта мозговитость должна ей помочь? Если так, то она у меня вечно на мозговитость западает. А толку-то? Потом её эти мозговитые ломают… мозги ей пудрят, и в итоге что?
– Что? – с любопытством спросил чернявенький.
– В итоге я уже седой, как лунь, да ещё и лысый практически! И это в мои-то 3045 лет!
– Н-да, не повезло тебе, брат, хотя, с другой стороны, ну что ты можешь сделать? Это же любовь, ты же помнишь главное правило: любовь – это категория чувств, не подвластная нашему контролю и воздействию…
– Ну, ты, конечно, утрируешь. Есть парочка вариантов…
Чернявый с ужасом воззрился на собеседника:
– Ты совсем с ума сошёл?! Под трибунал захотел? Тебе это надо?
– Да ладно, я же пошутил. Пойдём лучше выпьем, знаю я тут один неплохой барчик. Говорят, там грушовица лучшая во всей столице.
* * *– Привет, Фил, ты чего не спишь так поздно?
– Фильм посмотрел… Заснуть не могу.
– Ну ты даёшь. У вас же там часа четыре разница с Москвой?
– Да.
– Да уж. Тяжело, наверное, с семьей так общаться.
– Ну, куда деваться.
– Да, понимаю. Долго ещё там? Проект-то движется?
– Там мы уже послезавтра возвращаемся.
– Ого, прикольно. Быстро вы.
– Четыре недели. Мне показалось долго.
– Да нет, понятно, что семью так долго не видеть сложно. Я бы не смогла.
– Быть на месте жены?
– Улететь так надолго от семьи. Хотя у нас было так с бывшим мужем, когда я в Москве оставалась на полтора месяца дольше, чем он. Муж улетел обратно в Чили, там вообще семь часов разница, но мы периодами чатились, из серии пять минут моей ночью, пять минут – его. У меня в этом вообще деформация, с 16 лет вся семья далеко… привыкла. – «Вот и сейчас любимый человек в соседнем с тобой номере, – подумала она, – и даже не пишет уже пятый день, да и о возвращении ни слова». – Мне кажется, здесь важно знать, что человеку не всё равно, пара сообщений – и уже значит, что о тебе думают и помнят, а если не пишут – значит, не нужен, – в этом месте сердце предательски сжалось от боли. – Но это моё мнение…
На противоположном конце её друг уже мирно посапывал, провалившись в царство Морфея, а она так и лежала в комнате, обнимая большого плюшевого медведя, и беззвучно плакала. Почему всё снова повторяется, ну почему? Он же обещал! Он же сказал ей: «Постараюсь не пропасть!» Вот оно, маленькое слово-оговорка «постараюсь»… Да, грош цена обещанию, которое не несёт в себе полной уверенности. Что ж, она будет сильной, точно будет… но не сегодня, сегодня она маленькая девочка, у которой остался только плюшевый мишка… больше никого…
Так, спокойно, только спокойно, думай, о хорошем, пожалуйста, думай о хорошем, позитивные мысли притягивают позитивные события…
Пятое декабря две тысячи двадцатого года… Она так и не смогла уснуть. Статус в WhatsApp…. Очередные стихи.
Он просмотрел, но в ответ всё та же гнетущая тишина.
Девушки часто думают: «Ты смотрел мои статусы или просто пролистывал их?»
На самом деле парадокс в том, что примерно 50 процентов эти статусы просто потоково пролистывают, и лишь единицы правда читают то, что написано. А прекрасная половина склонна вкладывать в них какой-то смысл, и в их игнор тоже.
Лера прекрасно понимала, что сейчас нельзя писать, ни в коем случае нельзя писать, она просто отдаст ему все карты с чёткой инструкцией, тарелочкой с разбитым сердцем и парочкой гвоздей, чтобы вбить в крышку гробика её мечтаний и желаний… Так сказать: «Господин хороший, пожалуйста, вот вам девичье сердце, душа, мечты, грёзы и вообще всё, что у неё есть… А вот вам пила, самая тупенькая, какая есть, можете ею методичненько резать всё вышеперечисленное, а дальше вот коробочка и гвоздики – сложили, забили и спустили в мусорку. Пожалуйста, пользуйтесь, не стесняйтесь! И не стоит благодарностей».
Вот поэтому часов так до десяти вечера она искренне верила, что сильная, она даже легла спать, благо на следующее утро надо было ехать снимать швы с века…
Вот, женщины, что с вами не так вообще?! Вот вам плохо, прям реально хреново, завтра тяжелый день, от которого многое зависит, точнее от результатов которого… До кучи вам надо беречь себя, не нервничать, не плакать и так далее… Нет бы послушать аудиокнижечку, лечь в кроватку и уснуть сладким снов до утра. Вместо этого вы прокручиваете самые негативные сценарии, причём даже не о завтрашнем дне! Действительно, какие пустяки, скажут ли вам завтра, что всё хорошо и на лице не останется некрасивого шрама, а вы думаете о том, что какой-то мужик, которому, судя по поведению, абсолютно на вас наплевать, не сообщил, что возвращается, о том, как он там долетел, как же он без ключей и так далее. И где логика?! Ау! Логика, ты где?!
Ну как легла спать. Лечь-то легла, но вот со спать как-то не сложилось… Ворочаясь в кровати, Лера никак не могла отогнать от себя мысли о том, как он там.
Может быть, он всё-таки напишет, когда приземлится? Возможно, он просто не хотел её лишний раз волновать. Но как тогда, простите, он попадёт домой, если ключ от его квартиры лежит у неё?
Он же сам ей его вручил со словами: «Будешь меня встречать». Она ещё спросила: «В белье?» – «Да, в белье», – ответил он, поцеловал в лоб и уехал в аэропорт.
И вот последние несколько дней она так ждала, что он наконец напишет: «Прилетаю, встречай…» Она, такая радостная, наденет красивое белье, накрасится… Благо отек с лица практически спал, она уже может хромать на костылях (да, она уже всё продумала), и будет отлично.
Парадокс только в том, что с момента его отъезда их общение с каждым днём становилось тем менее интенсивным, чем ближе был этот самый день прилёта. И вот дошло до того, что примерно дня за три до него он просто опять пропал. Как тогда, осенью, до того, как они признались друг другу в своих чувствах.
Все эти мысли, слезы, начинающая болеть голова, нестабильное эмоциональное состояние, да и, видимо, фаза Луны (не то полнолуние, не то новолуние, а может, и ретроградный Меркурий) сыграли с ней злую шутку. Не выдержав, Лера написала в WhatsApp.
«С приездом!»
«Спасибо», – последовало сообщение через несколько минут.
«В общем, если ты хочешь, мы можем сделать вид, что ничего не было».
«Лера, я не понимаю, о чём ты, зачем нам делать вид, что ничего не было?»
«Затем, что я два часа реву…»
«А зачем ты ревёшь два часа?»
«Потому что тебе было сложно тупо сказать, что ты возвращаешься, чисто по-дружески, не знаю, по-человечески. Я у тебя ничего не просила и не прошу, и мне ничего не нужно, но, блин, это чертовски обидно чисто по-человечески».