Разрушая нас

Терпеть не могу насилие и агрессию. Особенно от девушек. По этой причине мы с Оливией постоянно ссорились в подростковом возрасте. Она часто любила пускать в ход кулаки во время наших конфликтов, и это каждый раз выводило меня из себя.

С этой диснеевской принцессой, в которой от милой принцессы нет ничего, кроме ярких волос, происходит то же. Я вмиг теряю терпение, расслабляю хватку, позволяя девушке коснуться ногами пола, но не дарую ей полного освобождения. Быстро разворачиваю на сто восемьдесят градусов, толкаю спиной к стене и под ее изумленный выдох обхватываю рукой шею. Не душу, не сжимаю, но фиксирую так крепко, чтобы суметь удержать девицу припечатанной к стене, вынуждая ее запрокинуть голову и встретиться со мной взглядом.

– Я, блять, сказал тебе — успокойся! Драка завершена! – чеканю зло, хлестко, чуть ли не по слогам, чтобы наконец достучаться до ее здравого смысла. И, к счастью, у меня получается.

Русалка вздрагивает от моего грозного голоса, расширяет глаза и прекращает дергаться и вырываться. Одно лишь частое дыхание сотрясает ее грудь, в которой сердце стучит так мощно, что я чувствую его биение.

Стук. Второй. Десятый…

Вдох-выдох. Немое состязание взглядами.

Мой — цепкий, неотступный, приказной. Ее — дерзкий и гневный, но теперь с легким проблеском благоразумия, словно девчонка постепенно начинает понимать, что пора сложить доспехи и зачехлить иллюзорный меч.

Сейчас, когда она наконец затихает и молчаливо смотрит на меня широко раскрытыми глазами, я в полной мере замечаю, насколько она красива. Идеальный овал, смуглая кожа, присущая метискам или латиноамериканкам, правильные черты лица, изящные брови, раскосые глаза, подчеркнутые сверху тонкими стрелками, ровный небольшой нос, острый подбородок и пухлый рот, замазанный кровью.

От быстрой оценки безупречных данных меня отвлекает ее подбитая нижняя губа, из которой вытекают багровые капли и катятся к ее подбородку, норовя продолжить путь дальше.

Не знаю, что за черт в меня вселяется и каким местом я думаю, когда в следующую секунду провожу большим пальцем по ее подбородку, стирая падающую каплю, а после так же аккуратно провожу по губам. Наверное, не думаю вовсе. Меня передергивает в момент, когда до мозга доходит, что я касаюсь незнакомки. Невинно, ничего за гранью недопустимого, но какого-то хрена мой жест кажется таким интимным, что мне становится не по себе. Чего нельзя сказать про русалку. Она стоит абсолютно спокойно, без заметного напряга в теле или взгляде, однако это не мешает воздуху в комнате вдруг стать слишком густым и душным, а мне — продолжать чувствовать неправильность в происходящем.

– Все-таки Лив умеет драться, – глядя на подбитую губу русалки, выдаю первое, что приходит на ум, чтобы нарушить затянувшееся между нами молчание. Однако своей репликой не развеиваю странное напряжение, а накаляю его до максимальной отметки.

Моя, казалось бы, безобидная фраза за долю секунды разрушает кратковременное затишье русалки. Ее и без того дерзкие глаза еще сильнее загораются воинственностью, брови сдвигаются к переносице, а тело напрягается ничуть не меньше моего, будто она готовится к атаке.

На короткий миг я реально думаю, что она сейчас нападет на меня и сильно ударит непонятно за что, но нет. Она делает нечто куда хуже.

Русалка резко поддается вперед, хватает меня за затылок и налетает на губы с поцелуем.

Глава 4

Джереми

Со мной случались разные конфузы, но они никогда не касались других девушек, кроме Лианы. Сейчас же происходит не просто конфуз, а какое-то лютое недоразумение, которое следует немедленно остановить. И я делаю это буквально через две-три секунды. Сразу же, как выхожу из ступора, спровоцированного внезапным действием русалки.

Я отталкиваю девушку от себя, вынуждая пискнуть и удариться спиной об стену. Несильно, разумеется. Даже в состоянии шока я умею контролировать силу и ни за что не позволю нанести физическую боль противоположному полу. Тот факт, что русалка не морщится, а довольно ухмыляется, сталкиваясь со мной взглядами, подтверждает, что ей совсем не больно. Хотя не уверен, что вид ее боли хоть немного сумел бы понизить мой гнев.

– Какого хрена ты вытворяешь?! – высекаю я злым голосом, ладонью стирая с губ следы крови вместе со вкусом чужой женщины.

Мой небрежный жест нисколько не задевает странную девчонку. Она продолжает сверлить меня пристальным взглядом и улыбается, точно полоумная.

– А что такого я сделала? – невинно хлопает длинными ресницами и проводит пальцем по своим пухлым губам. Прямо по кровоточащей ране, на которую я неосознанно засматриваюсь. И русалка пользуется моментом: ловко протягивает руку и мажет замазанной подушечкой пальца по моему рту, чем злит меня еще сильнее.

Стоит солоновато-металлическому вкусу осесть на губах, я сковываю женское запястье, ощущая стойкое, несвойственное мне желание сломать девушке кости.

– Ты совсем отлетевшая?! Не трогай меня! – повысив голос, отрываю ее руку от своего лица и пробиваю девчонку максимально сердитым взглядом. Обычно каждый мой сотрудник тушуется от него, и даже Лиане не нравится, когда я на нее так смотрю. По ее словам, ей становится не по себе, несмотря на то что знает, что я никогда и на за что не причиню ей вред. Однако русалке об этом неизвестно, и ей все равно плевать. Моя злость на нее не имеет никакого эффекта. Она откидывает длинные красные волосы за спину и фыркает, закатывая глаза.

– Вы только посмотрите на этого недотрогу. Целовать нельзя. Трогать тоже. Ты что, из другой команды, раз так реагируешь на красивую девушку?

Мои брови взлетают вверх, смешок вырывается из горла. Вы только посмотрите на эту звезду, полностью уверенную в своей неотразимости. Я, конечно, не стану спорить. Для ее самоуверенности есть веские причины, но только привлекательная внешность всегда тает в моих глазах, стоит понять, что за ней нет ничего достойного.

– Я так реагирую не на красивую девушку, а на наглую, бестактную и, по всей видимости, беспринципную, раз для тебя в порядке вещей без причины налетать на незнакомцев с поцелуями.

Моей целью не было оскорбить ее, только поставить на место и дать понять, что со мной такое поведение не прокатит, но русалке что? Верно. Снова плевать.

– Почему без причины? – с ухмылкой интересуется она. – Я захотела поцеловать и сделала это.

– Как у тебя все просто.

– А зачем усложнять?

– Даже не стану тратить время на разъяснения.

– Вдобавок ко всему считаешь меня еще и тупой?

– Я ничего о тебе не считаю.

– Однако уже сделал определенные выводы.

Не стану отрицать. Похожих на эту девушку я встречал немало. В Эпохе такие зависают часто. Но не вижу смысла обсуждать свое сложившиеся мнение о незнакомке, ведь это не имеет значения. Я вижу ее первый и, надеюсь, что последний раз в жизни. К чему тратить время на пустую болтовню.

Однако так, по всей видимости, считаю только я один.

– Так что? Я тебе совсем не нравлюсь? – сжав веки в хитром прищуре, девчонка расправляет плечи и делает шаг вперед.

А я — шаг назад. Не желаю с ней еще раз соприкасаться.

– Нет.

– Не верю.

Усмехаюсь. Ей точно звезда сдавила мозги.

– Я не собираюсь ни в чем тебя убеждать.

– Правильно. Не стоит. Силы и время можно потратить на более приятные вещи.

Она совершает еще один шаг вперед, я — назад. На этот раз от отвращения к ее предложению.

– Меня это не интересует.

– А что интересует?

– С тобой — ничего, – уверенно рублю я с откровенной неприязнью, но не добиваюсь этим ничего, кроме новой усмешки русалки.

– Потому что я наглая, бестактная и, по всей видимости, беспринципная?

– Это вторая причина.

– А первая?

– У меня есть любимая девушка.

С моей стороны было наивно надеяться, что новость о Лиане остановит данную особу. Для нее существование девушки не повод отказываться от своих желаний.

– Да? И где она? Что-то я ее не вижу здесь, – театрально оглядывается по сторонам и снова возвращает взгляд ко мне. Не просто игривый, а испытующий, будто она хочет просканировать меня до самых костей, и такой гипнотический, что я какого-то черта отвечаю на ее тупой вопрос, хотя ничего не должен ей объяснять.

– Она дома.

Удовлетворенная ухмылка на пухлых губах, пристальный контакт глаза в глаза.

– Тогда в чем проблема нам с тобой провести время с пользой и удовольствием? Она ничего не узнает, а значит, вашим отношениям ничего не угрожает.

Делает еще один шаг вперед, явно ожидая, что я снова отступлю, но не в этот раз. Я даю себе мысленный подзатыльник и решаю покончить с этим разговором: остаюсь стоять на месте неприступной стеной и резко хватаю нахалку за плечи, останавливая.

– Сейчас ты прекратишь нести всю эту грязь и закроешь свой рот на замок, – оглашаю не просьбу, а приказ равномерным, но стальным голосом.

И в этот раз замечаю реакцию у девчонки: на смуглой коже проступают мурашки, до сих пор хитрые глаза расширяются, наполняясь вопросом, который я не могу быстро расшифровать. Но оно мне и не надо.

– А дальше я спокойно, без скандалов и криков провожу тебя до выхода. Веди себя адекватно, или я запрещу охране впредь впускать тебя сюда.

– Почему? Боишься в следующий раз согласиться? – отмерев, продолжает гнуть свою линию, напрочь проигнорировав мою незаинтересованность в ней.

Да уж. Такая красивая, но такая глупая и без чувства собственного достоинства. Печально. И отчего-то даже злость берет.

– Во избежание новых инцидентов. Драки в клубе мне не нужны, – оставив ее вопрос без ответа и убрав руки с плеч, с раздражением поясняю я. Оно же явно пестрит в моих глазах, причем так ярко, что непонятливая русалка наконец прекращает смотреть на меня, как на желанный член на ночь, и недовольно хмурит брови, скрещивая руки на пышной груди.

– Вообще-то, не я завязала драку, а эта сумасшедшая девица. Я только защищалась.

Вспоминаю, как она чуть не протирала пол лицом моей сестры, и издаю безрадостный смешок.

– То, что видел я, была не защита, а нападение.

– Скорее, контратака. Я никому не позволю безнаказанно бить меня. Не в этой жизни, – с резко вспыхнувшей злостью высекает она, и я заставляю себя немного остыть и включить голову.

Нельзя, чтобы безумная покидала клуб злой и недовольной. Плохие отзывы и упоминания о нападении на гостей на сайтах мне ни к чему.

– Приношу извинения за доставленные неудобства и повреждения. Готов покрыть всю медицинскую помощь, которая тебе необходима.

– Медицинская помощь? – вскидывает бровь. – Я тебя умоляю. Она мне не нужна. Эта злая собака едва задела меня.

Усмехаюсь. Впервые по-доброму, ведь сам люблю называть Лив именно так.

– Как скажешь. Еще раз прошу прощения и обещаю серьезно поговорить с Оливией на эту тему. Такие драки неприемлемы.

– Так ты знаком с этой сумасшедшей? – удивляется.

– К сожалению.

– Бывшая?

– Вечная. Она моя младшая сестра.

– Повезло так повезло, – отмечает она, пока изумление в ее лице сменяется задумчивостью.

– Что?

– Ничего. Просто вы с ней непохожи.

– Странно. Нам с ней все говорят обратное.

– Я не про внешность, – поясняет русалка и снова начинает тщательно рассматривать мое лицо, вынуждая ощутить резкий скачок духоты в воздухе. И мне это не нравится. Не люблю то, чему не могу дать объяснение. Нам реально пора сворачивать эту беседу.

– Прошу, – первым нарушаю накаленную тишину и указываю рукой на дверь, давая понять, что ей пора уходить. При этом мысленно ожидаю получить очередное сопротивление и тупую, откровенную попытку склонить меня к интиму.

Однако русалка удивляет:

– Ладно, не волнуйся, я уйду и не создам тебе больше проблем, – с милой улыбкой обещает она и, недолго посверлив меня взглядом, добавляет: – Но тебе придется компенсировать мой моральный ущерб.

Ноль флирта в голосе, только неожиданно появившаяся деловитость, и я усмехаюсь. Ничего другого я от нее не ожидал и, по сути, такой расклад меня более чем устраивает.

Достаю из бумажника несколько стодолларовых купюр и протягиваю их русалке, про себя отмечая, что впервые плачу за что-то девушке, не являющейся моей сотрудницей. Странное чувство. Не особо приятное, но в данном случае деньги — единственный способ загладить неприятную ситуацию.

– Надеюсь, этого хватит? – уточняю я, когда русалка забирает купюры и ловко пересчитывает их, словно делает это постоянно.

– Более чем, – с улыбкой отвечает, будто с самого начала ждала, что я ей всучу деньги. Складывает купюры пополам и засовывает их в свое откровенное декольте, снова привлекая мое внимание к ее пышным формам, при взгляде на которые у меня ничего не екает и не встает. Полный ноль. Однако я какого-то черта продолжаю смотреть на ее бюст целые несколько секунд до тех пор, пока не раздается дверной стук.

– Войдите, – разрешаю я, и в проеме появляются двое охранников.

Молодцы. Как будто чувствовали, что могут мне пригодиться.

– Проведите девушку до выхода и убедитесь, что она сядет в такси, – обращаюсь к мужчинам, а после перевожу выжидающий взгляд на русалку.

Она молчит несколько секунд, сканируя мое лицо хитрым взглядом, а затем произносит:

– Расслабься. Я не нарушаю договоры. Сказала же: не создам тебе сейчас больше проблем, – с очаровательной улыбкой повторяет русалка и подтверждает сказанное: разворачивается и изящной походкой двигается к двери, приковывая взгляд охраны к своим стройным ногам и упругой заднице.

Мне же это неинтересно. Перевожу внимание на рабочий стол и облегченно выдыхаю, когда слышу заветный щелчок закрываемой двери. Но только я точно идиот, раз так рано расслабился, имея глупость не акцентировать внимание на последних словах незнакомки.

Не создам тебе сейчас больше проблем.

Не создам тебе сейчас проблем.

Сейчас, блять.

Всего одно слово, но самое ключевое.

Я понимаю это в шесть утра, когда выхожу из клуба, уставший и сонный, добираюсь до парковки и вижу чертову русалку. Не где-то, а прямо на моей машине! Она развалилась на капоте, красные волосы разметала по лобовому стеклу и спит в ярко малиновой шубе так сладко и спокойно, словно разлеглась в своей уютной кровати.

Какого хера она опять вытворяет?!

Глава 5

Аманда

Подцепить красавчика за пару минут, даже не стараясь? Подраться с сумасшедшей девицей? Налететь с поцелуем на другого красавчика в первые секунды взгляда на него, а потом выудить его имя, прошерстить всю доступную в интернете информацию, с помощью знакомого полицейского узнать номера его машины, отыскать по ним тачку на парковке и прождать Мистера Правильность несколько часов, то сидя, то лежа на капоте в коротком платье и ловя странные взгляды мимо прохожих тусовщиков?

Буду рада представиться — Аманда Лэнз. Умею, практикую.

Правда, пункт со спонтанным поцелуем практикую впервые, но я просто не смогла удержаться. Не потому, что передо мной стоял чертовски привлекательный мужчина. Нет, одной внешностью меня давно не впечатлить. Всему виной был его взгляд — серьезный, строгий, словно я провинившийся ребенок, которому он хочет устроить порку. Причем без сексуального оттенка, только с целью воспитания.

Я не привыкла к таким взглядам и поведению мужчин рядом со мной. Похоть, влечение, заинтересованность, голод, желание раздеть, подчинить, отыметь, — вот, что мне знакомо в общении с противоположным полом. В этом же экземпляре ничего этого я не нашла. Даже когда он провел пальцем по моей побитой губе и я ощутила неожиданный скачок напряжения между нами, во взгляде красавчика не было возбуждения. Одно лишь раздражение с толикой смятения.

Только что его смутило? Никаких предположений. Ничего же не случилось, кроме того, что он стер каплю крови с моих губ, напомнил об идиотке, которую я хотела уничтожить, и зародил во мне спонтанное желание смутить его еще больше. И поскольку я не привыкла хоть в чем-то себе отказывать и долго думать, я просто поцеловала его. Хотя, честно говоря, наш двухсекундный контакт даже поцелуем нельзя назвать, а возмущения было столько, словно я без разрешения вытащила его член и насильно начала отсасывать на глазах у любимой девушки.

Как мило. И до боли знакомо. Я столкнулась с очередным «хорошим мальчиком», который осуждает беспринципность и искренне верит в свою верность. Но хочу огорчить этого милашку. Моя статистика не говорит ничего хорошего о мужской преданности. Все мужчины изменяют. Рано или поздно, но они предают свои вторые половинки, будучи не в состоянии удержать член в штанах. И этот красавчик ничем не отличается от других. С такими, как он, просто нужно немного постараться, но исход будет тот же. Гарантирую. И хочу в который раз доказать это на деле.

Зачем?

Я просто люблю эксперименты — раз. Мне банально скучно — два. Так почему же не занять себя Джереми Дэвенпортом на ближайшие несколько дней? Не вижу причин отказывать себе в этом веселье.

– Какого черта?!

Рядом с машиной раздается уже знакомый суровый голос, но я продолжаю делать вид, будто крепко сплю и у меня совсем не болят мышцы от продолжительного лежания на твердом капоте.

– Эй, русалка! Проснись. Немедленно! – брюнетик повышает громкость негодования, и я едва не расплываюсь в улыбке.

Мне нравится, что он уже придумал мне прозвище. Не супероригинальное, но все же. А еще мне нравится его голос — низкий, чуть хрипловатый после долгой рабочей ночи и опять сердитый. Люблю бесить людей.

– А? Что? – сонно бормочу, «просыпаясь». Поворачиваю голову к источнику шума и открываю глаза, встречаясь с максимально недовольным лицом хозяина автомобиля.

– Что-что? Ты явно перепутала место для сна.

– Разве? – Отрываю спину от лобового стекла, занимаю сидячее положение и неспешно оглядываю кузов. – Черный Форд Мустанг S650 — последний представитель вымирающего вида классических маслкаров с 5-литровым мотором V8. Твой зверь?

Если серьезного брюнетика и удивили мои познания о его красавце, то он не подает вида и решает никак не комментировать.

– Мой. И что?

– А то, что я именно там, где и должна быть, – уверенно сообщаю, расплываясь в улыбке.

МП* [Прим. автора: сокращение от Мистера Правильность] хмурится сильнее прежнего и, кажется, с каждой секундой молчания злится все сильнее.

– Что за хрень? – цедит он спустя несколько секунд, которые ушли у него на анализ моих слов.

– Я не хрень, мой милый, а твой утренний подарок.

Вспомнив о подстаканнике с двумя капучино и пакетом с маффинами, я беру завтрак в руки и снова поворачиваюсь к брюнетику лицом.

– Сюрприз-сюрприз!

Моя лучезарная улыбка намертво прилипает к губам, пока я наблюдаю за тем, как быстро меняются эмоции на лице пай-мальчика: сначала недоумение, потом осмысление и в конце раздражение, которое он не считает нужным скрывать.

– Ты не подарок, русалка, а, по всей видимости, мой урок, – произносит с тяжелым выдохом, запуская пятерню в темные волосы. – Впредь буду знать, что нельзя верить на слово таким девушкам, как ты. Даже деньги не гарант того, что ты выполнишь обещанное. Или нужно было заплатить больше?

Первое желание — устало закатить глаза. Второе — плеснуть идиоту кофе в лицо.

Меня не задел его очередной намек на то, какой непорядочной девушкой он меня считает — дело не в этом. Я просто всегда раздражаюсь в общении с такими «правильными», осуждающими всех и вся людьми. Так и подмывает смыть остывшим капучино всю его уверенность в моей говнистости или испачкать тачку в наказание. Но так как я имею слабость к крутым, мощным, раритетным машинам, у меня рука не поднимется мстить через порчу автомобиля. Что же насчет его рожи… тут нужно сдержаться. Злить пай-мальчика еще больше не входит в мои планы. Это лишь усложнит задачу ткнуть носом в его же дерьмо, которое он либо скрывает ото всех, либо сам о нем не догадывается.

Пока.

Одно из двух. Третьего не дано. Проверено. Подтверждено. Многократно. Исключений не существует.

– Расслабься, мне не нужны твои деньги, брюнетик, – уверенно и четко заявляю я.

МП усмехается.

– Именно поэтому со спокойной душой их взяла.

– Да, взяла, но только для того, чтобы купить нам на завтрак кофе с самой обалденной выпечкой в Спрингфилде.

Взгляд карих глаз падает на пакет в моих руках, и в нем назревает недоумение.

– Эта выпечка сделана из золота?

– Из сахара, яиц и муки высшего сорта.

– Не знал, что все это в наше время стоит больше тысячи долларов.

– Все это, – приподнимаю завтрак выше, прежде чем начать театрально отчитываться, подобно секретарше: – Стоит всего двадцать долларов, а оставшиеся тысяча двести восемьдесят я заплатила кондитеру за то, чтобы он выпек для меня маффины раньше открытия кофейни и я успела тебя встретить с ними к концу твоей работы.

Напряженное лицо брюнетика нисколько не смягчается, в глазах пестрит неверие вперемешку с усталостью и раздражением.

– Что? Не веришь, что я отдала все твои деньги? Так обыщи меня, и сам убедишься, что каждое мое слово — правда, – чуть приглушив громкость голоса, произношу чувственно и развожу руки в стороны, раскрывая полы своей шубки и показывая, что готова к обыску.

Но обыск, разумеется, не начинается. Это было ожидаемо. А вот то, что пай-мальчик даже беглым взглядом не оценивает мое откровенное декольте и фигуру, на которые обычно пускают слюнки все мужчины, немного удивляет. Видимо, он чуть более крепкий орешек, чем все предыдущие мужчины, раз продолжает грозно сверлить меня взглядом и без капли интереса в голосе высекает:

– Слезай немедленно с моей машины и поезжай домой.

Ух… Командир какой. Мне нравится. И еще больше нравится нарушать приказы.

– Нет. Я не для этого прождала тебя несколько часов. Еще и ножки с ручками подморозила.

– Тебя никто не просил так страдать. Слезай.

– Нет, – повторяю тверже.

– Либо ты слезаешь сама, либо я помогу.

– Можешь помочь, я не против. А также помоги мне сесть в машину. Ну… знаешь, открой дверь и все такое, – расплываюсь в очаровательной улыбке и поигрываю бровями.

Брюнетик вздыхает, возводя взгляд к небесам. Утренним и пасмурным.

– Я тебе уже сказал, что меня не интересуют твои «все такое» и прочее.

– И я тебя услышала с первого раза. Не обольщайся, милый. Я не грежу переспать с тобой и не предлагаю тебе ничего непристойного, что сможет скомпрометировать тебя в глазах твоей любимой девушки. Я просто хочу позавтракать с тобой.

– Просто позавтракать со мной? С незнакомцем, чья сестра на тебя напала?

Его злость смывается удивлением. Я же продолжаю мило улыбаться.

– Все верно. Ты видишь в этом что-то странное?

– Нет конечно. В тебе вообще нет ничего странного. Я ежедневно встречаю по утрам неугомонных девушек, похожих на Пинки-Пай [Прим.автора: Пинки Пай — розовая земная пони из мультсериала "Дружба — это чудо", известная своей энергичностью, веселым нравом и любовью к вечеринкам и сладостям], которые разваливаются на моей машине с маффинами за штуку баксов.

– Вот видишь, какая я неординарная и безумно щедрая. Лови, цени и никогда не отпускай.

– Я бы описал тебя иначе, – не оценив моей шутки, произносит практически монотонно, без капли веселья в голосе.

Что ж… Ладно. Другого я от него не ожидала. Вполне вероятно, он из тех типов людей, которые не совершают необдуманных и абсолютно нелогичных поступков. Каждый его шаг выверен, рассчитан и ведет к определенной цели, а жизнь распланирована по пунктам до конца его дней.

У меня тоже есть цель, однако по пути к ней ничто не мешает мне поступать сумасбродно, возможно, глупо и спонтанно. Я действительно могла спокойно поехать домой, залечить подбитую губу, лечь спать, а завтра снова приехать сюда, чтобы встретиться с брюнетиком, но… это было бы скучно. Не в моем стиле.