Вспоминайте про дочь Салема

Мелкое нарушение в виде угона помогло: на собрание Доминик прибыл за минуту до начала. Оно и к лучшему, можно было избежать неловких разговоров и необходимости сохранять хотя бы минимальную вежливость.

Московский Ковен активно противоречил своему названию. Начать хотя бы с того, что это не был единый ковен – скорее, место, где могли поговорить представители десятков, а порой и сотен ковенов и колдовских семей. Да и по-настоящему московским он тоже не был, сюда прибывали мастера магии со всей страны, заседания могли пройти где угодно. Но нынешний собрали в столице, и Доминик подозревал, что его присутствие сыграло в этом не последнюю роль.

Он занял место, указанное в приглашении, игнорируя направленные на него взгляды. Ничего похожего на магическую энергию он не ощущал, но это как раз нормально: колдовать на общих собраниях не запрещалось, это просто считалось дурным тоном. Доминик безо всяких проверок не сомневался, что чистокровных людей в здании нет, а клинков наберется по меньшей мере четверть.

Он не знал, зачем его пригласили, но догадывался. Подтверждение он получил в самом начале, да оно и к лучшему: не придется тратить время на пустую болтовню. Ведьма, председательствующая на этом собрании, попросила его выйти в центр зала и занять место за кафедрой. Доминик спорить не стал, хотя ничего похожего на волнение по-прежнему не чувствовал. Он знал, что его расслабленность многих раздражает, но ему до такого не было дела.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросила председательствующая ведьма. Доминик не помнил, из какого она ковена, да это и значения не имело. Тут на роль администратора выбирают не сильнейших, а тех, чья очередь подошла.

Он отказываться не стал, уверенность он мог сохранять лишь до тех пор, пока не нарушил ни одного правила. Если же у собравшихся появится хоть одна возможность его уничтожить, они смогут, о таком он не забывал ни на миг.

– Доминик Этрас.

– Вы человек?

– Даже в моем приглашении было указано, что нет, – усмехнулся Доминик. – К чему эти вопросы?

– Пожалуйста, соблюдайте протокол, – ведьма говорила с ним без враждебности, но и без заискивающего дружелюбия. – Вы и сами знаете, насколько уникален ваш случай. Московский Ковен счел нужным к нему вернуться.

«Хотя никто его об этом не просил», – захотелось добавить Доминику, но он предпочел сдержаться, протокол действительно следовало соблюдать.

– Я клинок ведьмы.

– Есть ли у вас хозяйка?

– Нет. Она умерла. Я никогда ей не служил.

– Если вы не возражаете, Доминик, я сообщу собравшимся вашу историю – вкратце, разумеется. Это необходимо для последующих событий.

Последующие события как раз интересовали Доминика куда больше, но он лишь плечами пожал. Его пока не спрашивают, почему от него разит кровью и демонической энергией на весь зал, он не выпендривается, вполне честный расклад.

Ну а его история… Свою историю Доминик и так знал.

Клинки ведьм были изобретены задолго до того, как его родители задумались о потомстве – или сами появились на свет, если совсем уж честно. Ведьмы и до этого экспериментировали с созданием новых форм жизни, а тут у них была вполне оправданная цель: не умирать раньше срока. Как бы могущественна ни была ведьма, какими бы знаниями ни обладала, ей все равно требуется время, чтобы призвать силу. А для того, чтобы оборвать жизнь, порой хватает секунды.

Раньше проблему решали артефактами или наймом телохранителей. Но артефакты можно блокировать, а телохранители порой не отличаются верностью и за солидное вознаграждение очень быстро меняют хозяев. Поэтому нужно было создать живое оружие, не способное предать свою хозяйку.

На этапе изобретения ритуала жертв хватало, но к нашим дням все уже было отработано. Процесс превращения был сложным, а результат порой непредсказуемым, и все же умирали люди редко. Худшим вариантом считалось создание слабого клинка, но это не так уж страшно – никто же не запрещает завести несколько!

В какой-то момент создание клинков попытались запретить законодательно, но тут уж ведьмы взбунтовались – безопаснее их жизнь не стала. Компромиссом стал закон, который допускал создание клинков только из людей, давших на это четкое и осознанное согласие.

И вот здесь Доминик оказался в серой зоне. Дал ли он согласие? Да, и вполне четкое. Но вот насколько оно было осознанным – вопрос отдельный. О мире магии ему рассказала его любовница, и обоим тогда было по двадцать лет. Реальность в эту пору видится иначе, да и Марго наверняка знатно привирала… По сути, Доминик согласился стать равным по силе колдунам, не понимая, что превращается еще и в ручную собачку избалованной девицы.

Так что даже лучший расклад был для него не таким уж хорошим, а вышло в итоге куда хуже. Марго всегда было плевать на правила и ограничения, и Доминик даже восхищался этим, пока ее разгильдяйство не уничтожило его. Ведьма пренебрегла всеми мерами предосторожности, не оповестила даже свою родню, и в итоге Доминик вместо воина превратился в кровоточащее бесформенное создание.

Марго, как бы сильна она ни была, не сумела бы исправить настолько чудовищную ошибку. Да она и не пыталась, она описала все случившееся фразой «Надо же, как интересно получилось», и на много лет замуровала Доминика в подвале своего особняка – так, как ребенок прячет от родителей сломанную игрушку. Там ему и предстояло умереть, в темноте, зловонии и непрекращающейся боли… А потом ему все-таки досталось чудо.

– Вы были обнаружены и помещены в клинику, – вещала между тем ведьма-председательница. – Где кланы, приходящиеся родственниками покойной Маргарите, приложили все усилия, чтобы вернуть вам человеческую форму и все-таки сделать вас полноценным клинком.

Хотелось рассмеяться, но скандал сейчас не нужен никому, так что Доминик лишь сдержанно кивнул. Но какой все-таки прекрасный подход! Как-то сам обнаружился, в клинику переместился, да и Марго между делом статус покойницы обрела… Ну и ведьминские кланы, проявляющие милосердие к искалеченному бедняге – отдельный анекдот!

Ведьмы всеми силами опускали тот факт, что его спасли не ковены. Его спасла А́ндра… Его Андра.

Впрочем, тогда еще не его, тогда – просто незнакомая охотница, присланная, потому что Марго закономерно доигралась. Доминик плохо помнил день, когда она пришла. Он распознал ее просто как новое живое существо после долгих лет, проведенных наедине с Марго. Он обрадовался, впервые за целую вечность, но обрадовался не спасению, а тому, что его наконец-то убьют и тем самым завершат его страдания. К тому моменту он прошел через такой ад, что иное казалось невозможным…

Но Андра решила иначе. Она доставила его в элитную клинику, добилась поддержки Церкви, а главное, взяла за шкирку оба клана убитой ею Марго, и пообещала, что, если уважаемые ведьмы не постараются, они очень скоро воссоединятся со своей родственницей. Андра всегда умела быть убедительной.

Доминик предпочитал не вспоминать о тех днях, когда он заново учился жить. Его интересовал только результат.

– Это почти верно, – сказал он. – Полноценным не получилось. Из-за двойной трансмутации я лишился глаз.

– Но обрели способность заимствовать чужие глаза, – напомнила ведьма.

– Это не связано с помощью, которую я получил от кланов.

– Сейчас у вас есть глаз, – заметил колдун, сидящий в первом ряду, там, где размещались старшие из приглашенных.

– Это подарок.

Доминик действительно умел забирать чужие глаза, только вот они долго не служили. Время их использования зависело от условий, в которых он их получил, но все они рано или поздно слепли. Правда, его с самого начала предупредили, что все может сложиться иначе, если кто-то отдаст ему свой глаз добровольно. Но Доминик не стал рассматривать такую возможность всерьез: кто решится на подобное, зачем?

А один человек, вот, нашелся… Полина. Человеческая девушка, влюбленная в него – он знал об этом, сожалел, но ничего не мог ей дать, потому что Андра оказалась слишком близко. Он даже уберечь Полину не сумел! Но она все равно его простила и, зная, что не спасется, подарила ему один глаз, с помощью которого Доминик до сих пор смотрел на мир. Прошло уже больше года, а зрение и не думало его покидать…

Это не означало, что глаз будет служить ему вечно, но на вечность Доминик не замахивался никогда.

Он по-прежнему не понимал, зачем его призвали. Чтобы пересказать всем его историю? Так для этого его присутствие не требуется! Нет, должно быть что-то еще, и ведьмы наверняка попытаются преподнести это в праздничной упаковке – и, конечно же, соврут.

Долго гадать не пришлось, ведьма-председательница перешла к сути:

– Мы еще раз рассмотрели ваше дело, Доминик, и пришли к выводу, что к роли клинка ведьмы вас подтолкнули обманом.

– Как это… прозорливо, – сдержанно улыбнулся Доминик. – Ну и что теперь?

– Мы хотели бы предложить вам компенсацию: полное обращение ритуала и возвращение вас к нормальной жизни!

– Что?.. Но это же невозможно!

О таком он не догадывался, он знал наверняка. Его исследовали, еще когда он был в больнице, и все ведьмы, да и не только ведьмы, пришли к однозначному выводу: вернуться в прежнее тело у него не получится. Нет больше того тела!

– Да, раньше это было невозможно, – согласилась председательница. – Но исследования клинков ведьм не стоят на месте. В этом году мы провели уже два ритуала возвращения клинкам их прежней формы. Это сложная и дорогостоящая процедура, но все расходы возьмет на себя Московский Ковен. Наш род задолжал вам, Доминик. Позвольте все исправить и наконец-то подарить вам жизнь, которой вы заслуживали с самого начала!

Одними словами она не ограничилась, демонстрационный экран заработал, и все желающие могли теперь наблюдать рекламный ролик, посвященный той самой жизни, которой Доминик якобы лишился.

Он понятия не имел, как это было сделано, заклинанием или нейронкой, но выглядело убедительно, совсем как любительская съемка. Вот он заканчивает университет и празднует в баре с друзьями – вполне настоящими, кстати, они у него были когда-то. Вот отправляется на работу и вскоре получает повышение. Женится на какой-то дивной красавице, которую в глаза не видел. Они покупают дом. Он присутствует при родах – надо же, они и таким озадачились! Любопытно, будет в его саду лабрадор, играющий с детишками… А, вот и он, палевый, конечно же.

Это была уныло стереотипная счастливая жизнь. С другой стороны, как еще ее показывать? По сравнению с тем кошмаром, который ему довелось прожить, эта банальщина и правда смотрелась идеалом. Поэтому Доминик и сделал вид, что ему очень интересно, чуть-чуть посмотрит – и пустит сентиментальную слезу…

На самом деле соглашаться на красотку, кабриолет и лабрадора он не собирался, он просто выигрывал себе время, чтобы подумать. Для начала нужно понять, зачем они вообще это затеяли. Ведьмы, которых замучила совесть? Да еще и за чужое преступление? Конечно, десять раз! Если бы все сводилось только к совести, они бы отмахнулись от него точно так же, как попытались когда-то отмахнуться кланы Марго. Нет, должно быть что-то еще…

Инстинкт самосохранения, например. Куда более подходящее объяснение, чем добродетель!

Любой клинок ведьмы после создания оценивают. Да, примерную силу можно предсказать по могуществу ведьмы, которая его зачаровывает. Но многое зависит и от самого клинка, поэтому его проверяют разные ведьмы, по меньшей мере три, да еще и из разных кланов. Доминика тоже проверяли – однако точно оценить не смогли.

Слишком уж странным оказался его путь в новую жизнь: сначала неверное перевоплощение, потом долгие годы издевательских экспериментов, которые на нем проводила Марго, ну а дальше – повторное обращение, совершенное двумя кланами сразу. И как вишенка на торте – тот факт, что часть силы в него влил Безымянный, которого ведьмы боятся до истерики.

Доминик непредсказуем – и неконтролируем. Поэтому, конечно, они потратят и время, и деньги, лишь бы он перестал быть угрозой! Забавно даже… Раньше он отреагировал бы по-другому. Даже понимая их истинную мотивацию, он бы все равно согласился. Какая ему разница, доброта ими движет или страх за свою шкуру? Он ведь получит свое, они сдержат слово как минимум ради того, чтобы избежать скандала.

Раньше – но не теперь. Слишком много времени прошло, слишком многое он испытал. Доминик осознавал, что не поверит ни одной иллюзии, которую они попытаются ему внушить. Да и счастливым он в той кукольной жизни уже не будет…

Поэтому он смиренно дождался, когда ролик закончится, и объявил:

– Я воспринимаю ваше предложение с огромной благодарностью. Я прекрасно понимаю, что один ковен не несет ответственности за преступления другого – и уж тем более ведьмы-ренегата. Но, при всем почтении, я отвечаю отказом. Я доволен тем, кем я стал, и шаг назад я делать не собираюсь.

В зале повисло изумленное молчание. Похоже, все они были уверены, что он обязательно прельстится спокойной жизнью и богатством… Как дети, честное слово! Можно подумать, кто-то из них обменял бы магическую силу на бассейн и блондинку.

– Но… почему? – наконец выдавила председательница. – Вы же… несчастны!

– С чего вы взяли?

– Вас вынудили вести жизнь, противоестественную для человека!

– Все клинки ее ведут. В этом и смысл.

– Но вас сделали клинком обманом!

– Тут я давно миновал стадию принятия.

– Вы можете в любой момент ослепнуть!

– Я был полностью слепым, – напомнил Доминик. – Пока что этот глаз работает отлично. Но если он откажет… Я жил в темноте, она меня не пугает.

– У вас даже хозяйки нет!

– Это должно меня угнетать?

– Думаю, это вариант какой-то психологической адаптации, – предположила одна из старших ведьм. – После долгих лет страдания и страшной жизни, которую нельзя изменить, разум подстраивается, убеждая себя, что счастье – оно вот такое. При таком раскладе принять истинное счастье невозможно. Точно так же больной человек не всегда знает, что болен…

Подобные рассуждения Доминику совсем не понравились. Похоже, истинную причину озабоченности Ковена он угадал верно: им не нужно было неконтролируемое оружие под боком. Только вот он недооценил их стремление обеспечить собственную безопасность.

Они вряд ли нападут на него открыто, но вот жонглировать законами могут. Так что игры в спасение нужно было заканчивать немедленно, пока его лечиться не отправили!

– Я не совсем понимаю, в чем проблема, – холодно произнес Доминик. – Прямо сейчас в этом зале находится не меньше двадцати клинков, но их судьба вас не тревожит.

– У них есть возможность вернуть человеческую форму, процедура доступна всем! – гордо объявила председательница.

– И как, очередь уже выстроилась?

– Эти клинки приняли свою судьбу добровольно, – настаивала ведьма.

– Я тоже. И я делаю это прямо сейчас.

– Но при этом вы предпочитаете жить скорее жизнью наемника, чем клинка ведьмы! Вы убиваете, а не защищаете свою хозяйку. Разве это нельзя считать доказательством того, что у вас неверное представление о собственной роли?

Игра словами вышла на совсем уж тревожный уровень, и Доминик решил, что пора задействовать хотя бы один козырь – а то Московский Ковен начал переоценивать свое могущество!

– Насколько мне известно, клинок ведьмы может существовать независимо, если его создательница погибла. Но если этот закон изменился, так и скажите. Я просто поступлю на службу, и вопрос будет закрыт.

– Это к кому же?

– К Андре Абате́.

И-и-и – страйк! Новый момент тишины, куда более тяжелой, чем прежде. То, что нужно, чтобы напомнить им о реальности за стенами этого зала. Там ведь не только ведьмы существуют… В этих водах плавают акулы покрупнее.

Доминику не нужно было объяснять им, кто такая Андра Абате, они и так это прекрасно знали. Знали, на кого она работает. Знали, как связана с Безымянным.

Доминик упомянул ее вовсе не потому, что действительно готовился признать ее своей хозяйкой – да сама Андра его придушила бы за разговоры о рабстве! Нет, он лишь хотел напомнить ведьмам, с кем он хорошо знаком и кто может наведаться к ним в случае, если его все-таки поместят на принудительное лечение.

Председательница опомнилась первой, похоже, ее не простым жребием на эту роль назначили. Она натянула на лицо некое подобие улыбки – пусть и не самое убедительное.

– Нет, законы не поменялись. Если вам так дорога ваша свобода – держитесь за нее! Пожалуй, это для вас важнее всего. Но если вы передумаете, мы всегда готовы провести процедуру.

– Я обязательно буду иметь это в виду.

Дожидаться окончания собрания Доминик не стал, он покинул здание сразу после того, как завершился его допрос. Кое-что он действительно готовился иметь в виду: из Москвы лучше убраться, причем как можно дальше.

Не факт, что ведьмы нападут – но могут! То, что он упомянул Андру, способно стать как защитой, так и причиной уничтожить его. Так что лучше не рисковать, особенно при том, что у него не было оснований оставаться в столице.

Если нужно исчезнуть, он сумеет, первый раз, что ли?

Пока что он не чувствовал слежки, но и рисковать не хотел. Он оставил угнанную машину возле здания, а сам отправился домой на метро. Доминик легко затерялся в людском потоке, он знал, что стряхнул любое преследование, даже если оно было – а его, скорее всего, не было. Он был вполне спокоен и даже доволен жизнью.

Ну а потом он шагнул в вагон – и оказался в пылающей лавой преисподней.

Глава 2

Иван ожидал, что ему позвонят и скажут, что делать, куда ехать, кого встречать. А может, просто пришлют кого-нибудь, и уже этот человек возьмет на себя руководство.

Но эту женщину не прислали. Она просто появилась в его доме.

Он как раз заканчивал одеваться, когда услышал, как вскрикнула в гостиной Оля. После всего, что случилось в последние дни, нервы были на пределе, поэтому Иван не стал спрашивать, что происходит, он сразу побежал на ее голос. Секундой позже он остановился рядом с женой у порога, с изумлением разглядывая гостью, которая свободно устроилась на диване.

Дверь по-прежнему была закрыта, он это видел. В прихожей не осталось следов снега, которые указали бы на прибытие человека, прошедшего по заметенным за ночь дорожкам. Однако ж на вешалке у входа появилась белая шубка, которой здесь не было прежде, да и быть не могло, Оля зимой такие короткие и непрактичные вещи не носила. Разуться гостья не потрудилась, изящные ботинки на высоком каблуке все еще были на ней.

При этом нельзя сказать, что она выглядела откровенно вызывающе. Молодая светловолосая женщина была удивительно красива от природы, этого Иван даже сквозь возмущение отрицать не мог. Она не пыталась использовать свою красоту – косметикой если и пользовалась, то по минимуму, и надела предельно закрытое черное платье, начинавшееся у горла и тянувшееся до тех самых ботинок, которые она не сняла. Рукава тоже длинные, и видны лишь изящные тонкие пальцы, ладони как раз прикрыты. Может, она и сошла бы за монашку, если бы строгий силуэт платья не умудрился подчеркнуть безупречную фигуру. Боковым зрением Иван заметил, как Оля чуть сгорбилась и скрестила руки на груди.

А еще женщина, возможно, не была человеком. Но это не точно. И такая двойственность сейчас значила для Ивана куда больше, чем ее редкая красота или необъяснимое появление здесь.

В семинарии их знакомили с разными нелюдями, учили чувствовать разную энергию. Но с тем, что представляла собой эта женщина, Ивану не доводилось сталкиваться никогда. В один момент она была самой обычной, точно не наделенной никакими способностями, в другой ему казалось, что он кожей чувствует окружающую ее силу, странную, густую, как осенний туман. Но вот проходила еще секунда, и грандиозное могущество растворялось, не оставляя после себя ни следа.

Колдует она, что ли? Нет, не похоже, она же ни слова не произнесла, даже пальцами не пошевелила. Или артефакты фонят? При строгом минимализме платья, женщина носила удивительное количество украшений – цепи, кулоны, серьги и браслеты поверх рукавов, на пальцах проглядывают кольца… На ком угодно это смотрелось бы грубо, но она даже так не теряла неуловимый аристократизм. Иван попробовал сосредоточиться на украшениях, однако изменения энергии в пространстве не прекратились.

– Ваня, может, скажешь что-нибудь? – тихо поинтересовалась жена.

Он лишь сейчас осознал, насколько неловкой стала ситуация. Ему действительно полагалось обратиться к гостье, причем сразу, а он просто завис. И со стороны наверняка казалось, что он бессмысленно пялится на красавицу – он, священник! Ивану оставалось лишь надеяться, что жена, которой известно про его способности, во всем разберется.

Женщина, до этого молчавшая, обратилась к ним со снисходительной улыбкой:

– Не мешайте ему смотреть. Он все равно не увидит, но ему нужно прийти к этому выводу самостоятельно.

– Вы кто такая? – опомнился Иван. – И что вы делаете в моем доме?

– Спасаюсь от лютого февральского мороза, – отозвалась женщина. – Кстати, это вам.

Подниматься она не собиралась, она просто протянула Ивану внушительных размеров конверт из коричневой бумаги. Приближаться к ней не хотелось, энергия в пространстве полыхнула вновь, но он пересилил себя, забрал послание и тут же отошел.

Конверт был заклеен, на нем стояли знаки Церкви, казавшиеся подлинными, а еще – печать, с которой Иван был не знаком. Он по-прежнему ничего не понимал, воинов обычно присылают не так, да и в семинарии о подобном не предупреждали. Но он чувствовал: доказывать этой женщине, что так нельзя, бесполезно, сейчас ему оставалось лишь плыть по течению, и он открыл конверт.

Стало понятней – и вместе с тем все запуталось еще больше. Его неожиданную гостью звали Андра Абате, и работала она на церковь, только вот на другую. У нее был заключен официальный долгосрочный контракт на сотрудничество с Ватиканом.

Ну и при чем здесь Ватикан? На этот вопрос письмо давало скупой ответ: прямо сейчас между церквями проводятся переговоры, дружеские связи сохраняются вопреки всему, и когда поступил сигнал о помощи, Ватикан сам предложил послать свою наемницу в качестве жеста доброй воли. Ивана успокаивали и призывали оказывать гостье любое содействие.

Это было хорошо, если задуматься, хоть и не совсем привычно. Она вроде как тоже слуга Божия… Однако, когда Иван на нее смотрел, у него не было такого ощущения. Нет, при взгляде в ее светлые глаза мороз проходил по коже, как будто оттуда на него смотрело то же самое существо, которое порвало мужчину в лесу. Или что похуже…

– Вы не спокойны, – заметила гостья. Не похоже, что реакция Ивана ее смущала или хотя бы интересовала. – Чего вам не хватает для принятия ситуации?

– Здесь не написано, что вы человек.

– А вы серьезно допускаете, что при таких вводных сюда прислали бы одного-единственного человека? Бросьте, святой отец…

– Батюшка тогда уже, – автоматический поправил Иван.

– Ну, допустим. Привычка. Так вот, мое происхождение не должно вас волновать, если ваше начальство это одобрило.

– Я все равно не понимаю, при чем здесь Ватикан… Просто ради подарка на переговоры они возят с собой боевого… мага?

– Нет, конечно, – рассмеялась Андра. Смех был мелодичный, вполне человеческий, ничего общего со зловещим хохотом ведьмы, и это еще больше сбивало с толку. – Я не привязана к своему работодателю, и сейчас я и без того была в России.

– Все равно мне сложно представить обстоятельства, при которых направили бы именно вас.

– Это занятно, если учитывать, что вы эти обстоятельства и создали.

– Что вы имеете в виду? – растерялся Иван. – Я вообще не запрашивал какой-то определенный вид помощи, я просто описал ситуацию!

– Этого хватило. Ваше описание оказалось достаточно подробным, чтобы и мои, и ваши руководители заподозрили, что здесь охотится весьма экзотическое для России существо. А опыта избавления от таких проблем у меня все же побольше, так почему бы не воспользоваться этим.

– Экзотическое существо, здесь? Вы уверены?

– Нет, и никто не уверен, но вероятность достаточно велика для моего прибытия. Мы проверим это прямо сейчас, батюшка. Если вы дочитали до конца, вы знаете, что вам поручено сопровождать меня и налаживать диалог с местным населением. Мне все равно, как вы это сделаете, но мне нужно немедленно осмотреть тело жертвы.

– Да, я… Я могу отвезти вас в морг.

Оля, все это время слушавшая их беседу молча, наконец решила вмешаться:

– Мы еще не завтракали, я как раз накрыла. Вы присоединитесь к нам… Андра, так, кажется?

– Так, – подтвердила гостья. – Но не стоит тратить на это время.

– Тогда мы позавтракаем с семьей…

Андра обвела Ивана насмешливым взглядом:

– Думаю, батюшка обладает достаточной плотностью, чтобы один раз пропустить завтрак без долгосрочных последствий.