Вспоминайте про дочь Салема

Так что почувствовали они понтианака в разное время, а вот увидели одновременно, когда это существо вышло на залитую лунным светом поляну.

– Господи, – завороженно прошептал Иван. – Как же она прекрасна…

Андра лишь усмехнулась. Она понятия не имела, что именно видит священник, да это и не имело значения, набор черт в каждом случае свой. Зато главное оставалось неизменным: понтианак воплощала сам идеал красоты мужчины, наблюдавшего за ней. Она могла быть высокой и низкой, подтянутой и полной, брюнеткой и блондинкой, это объективно ничего не значило. Главное, она была всем, что должна представлять собой женщина.

Она была желанна, но не только. С физического притяжения все и начиналось, оно завораживало, однако при этом понтианак без слов обещала нечто большее. Страсть, заботу, поддержку – даже против всего мира. Жертвы отдавали ей все не потому, что хотели просто переспать с ней. Они смотрели на нее и видели нечто такое, ради чего готовы были отказаться от предыдущей жизни.

Но это те, кто был подвержен ее чарам. Андра, свободная от такого, наблюдала понтианака в истинном обличье. Крупное сгорбленное существо в грязных лохмотьях, кожа мучнистая, плоть свисает с костей мелкими складками. Руки длинные, видно, что все суставы чуть увеличены, пальцы заканчиваются крючковатыми когтями, которыми понтианак вырывает внутренности. Круглое лицо обрамляют редкие пряди темных волос, глаза большие, навыкате, напоминают скорее жабьи, чем человеческие. Носа нет вообще, на его месте – окруженный подгнившей кожей провал. Рот и вовсе чудовищный – на всю челюсть, с выпирающими кривыми клыками. И нет там никаких нежно приоткрытых губ, но жертва их видит, стремится поцеловать, подходит вплотную… с этого все и начинается.

Андра уже видела, что за женщиной бредет, спотыкаясь, какой-то мужичок, явно из местных. Одет в растянутые спортивные штаны и майку, он был дома, когда она его выманила. Как и все понтианаки, осторожностью она не отличается, эта, похоже, готова по одной жертве в ночь загрызать… Хотя кого вообще интересуют ее желания?

Андра медлила лишь для того, чтобы понаблюдать за священником – из чистого любопытства. Он, сначала настороженный, расслабился, глупо улыбнулся. Иван медленно направился туда, где ожидало идеальное создание. Андра не собиралась его останавливать, не сразу так точно… Но он остановился сам. Замер, вздрогнув, и затряс головой, будто пытаясь разбудить сам себя. Он, еще ничего не понимая, закрыл глаза руками и сделал неуверенный шаг назад.

– Ничего себе, – восхитилась Андра. – Видел, Бо? Вот так выглядит любовь, старый ты циник.

Они оба знали, что способности Видящего в таких ситуациях никак не помогают. Похоже, священник действительно привязан к своей жене, только сильная эмоциональная связь дает хоть какой-то шанс избавиться от воздействия понтианака. Да и жена у него вполне симпатичная… Правда, ей стоит отучиться ходить с наморщенной от недовольства мордашкой, это делает ее похожей на печеное яблоко… Хотя если ее мужа все устраивает, совет им да любовь.

В жизни первой жертвы такой любви явно не было, потому что он и не думал останавливаться. Он приближался, а понтианак не уходила, она выбрала место для убийства. Она распахнула пасть, ожидая, когда мужчина сам прижмет лицо к истекающим слюной клыкам…

– Бо, не выпендривайся, – вздохнула Андра. – Мне это задание нравится не больше, чем тебе, но мы все равно его выполним. А если при этом прямо у нас под носом понтианак сожрет вторую жертву, разве это не будет позор? Доказывай потом, что ты так и хотел, удачи!

Бо затаился, не ответил, но ей и не требовался ответ. Она знала, что он думает, знала, что он собирается сделать. Поэтому, когда понтианак, потеряв терпение, бросилась на жертву, вскрикнул только священник. Андра же осталась совершенно спокойна, она не собиралась подходить ближе. Ей нравилась новая шуба, и она прекрасно знала, как тяжело отстирать белый мех от крови. Оно того определенно не стоит.

Ее приближение и не требовалось, все решилось само собой. До того, как выпирающие челюсти сомкнулись на горле жертвы, голова понтианака отделилась от тела. Вот так просто, быстро… Бо был демонстративно небрежен, уничтожению хищника среднего уровня он уделил не больше усилий, чем человек – избавлению от назойливого комара.

Тело понтианака грузным кулем рухнуло на землю, голова упала и откатилась куда-то вниз по склону. Секундой позже глаза жертвы закрылись, и мужчина без чувств повалился там же, где и стоял. Священник, конечно, бросился к нему, проверять, живой или нет. Андра и без проверки знала, что живой, что ему будет? Ну, пятки отморозил… Переживет.

Понтианак интересовал ее куда больше. Тело даже не начало растворяться, значит, уже и не будет.

– Похоже, эта переродилась в собственной плоти, – прокомментировала Андра. Она знала, что священник ее не слышит, так ведь и разговаривала она не с ним. – Надо будет проверить, где она на проклятье нарвалась… Я знаю, что без разницы. Просто любопытно. Эй, батюшка!

– Он жив! – радостно сообщил Иван. – Нужно как можно скорее доставить его в больницу!

– Можно не торопиться, максимум, что ему угрожает теперь, – сопли, но это чуть лучше, чем выпущенные внутренности. Мне нужно, чтобы вы осмотрели понтианака. А конкретно голову.

– Зачем?

– Есть шанс, что лицо вернулось к прижизненной форме, – пояснила Андра. – Возможно, вы ее знали. Проверю ее дом, хочу убедиться, что там нет опасных артефактов.

Чувствовалось, что священнику не хочется приближать к отрубленной голове, но возражать он не стал. Он направился вниз по склону, подсвечивая себе путь фонариком и пытаясь выяснить, куда же делась голова. Андра тем временем разглядывала тело. Так, кожа вернулась к нормальному оттенку, деформация рук исчезла… Точно, откатилась к заводским настройкам.

Лицо тоже наверняка будет человеческое, но не факт, что священник ее знает. Андра уже успела изучить карту, выяснила, что поблизости несколько старых деревень, да еще коттеджный поселок – новый и элитный. Там вероятность встретить человека, способного позволить себе путешествие в дальние страны, чуть повыше, но вряд ли местные жители так уж часто ходят в церковь к этому батюшке.

От размышлений об этом ее отвлек испуганный голос священника:

– Андра, идите сюда, скорее!

Причин для спешки к мертвецу Андра не видела, но все равно спустилась туда, где уже ждал побледневший Иван. Он стоял над отрубленной головой, в руки ее не взял, просто развернул лицом вверх. Как и следовало ожидать, чудовищная пасть и выпученные глаза исчезли, уступив место человеческим чертам…

Странным чертам. Иван еще ничего не сказал, ничего не пояснил, но Андра уже заметила как минимум одно несоответствие: женщина не была молода. Лет пятьдесят на вид, не меньше. Конечно, в таком возрасте тоже беременеют… Но обычно осознанно и с большими усилиями. Хотя, возможно, эта женщина лишилась ребенка, такое тоже способствует превращению в понтианака.

– Вы ее знаете?

– Знаю! – неоправданно громко ответил Иван. Вряд ли он сам это осознал, его била крупная дрожь. – Ее зовут Татьяна… Сергеевна, кажется… фамилию не помню. Оленька с ней знакома, она живет в соседней деревне! Но дело не в этом, подождите… Она была жива! Когда этот понтианак умирает?

– Такого подвида – дней за семь до первой атаки, – отозвалась Андра.

Она, в отличие от священника, уже точно знала, что погибшая давным-давно не была беременна, Бо проверил ее изнутри. Она рожала не меньше двадцати лет назад, потом даже не пыталась, и это уже вносило неразрешимое противоречие в природу понтианака.

И все равно она была именно понтианаком, тут никакой ошибки. Андра видела ее своими глазами, чувствовала ее энергию. Одно не сочетается с другим, никак…

Иван, сам того не зная, подлил масла в огонь:

– Она была жива! За день до убийства браконьера она точно была жива, я видел ее своими глазами!

– Та-ак, становится все интересней… Она в течение года путешествовала в дальние страны?

– Я уточню, но – вряд ли. Она работает… работала в школе, ее муж простой строитель, я сомневаюсь, что она хоть раз выезжала за пределы страны, не говоря уже об экзотических странах. Послушайте… Но она ведь мертва!

– Уже очевидно.

– А если так… Может, остальное не так уж важно? – робко предположил Иван.

Логика типично человеческая: если что-то мертво – оно мертво, и не важно, почему. Но с нечистью все по-другому, тут жизнь и смерть не всегда разделены четкой границей. Да, понтианак умерла, энергия это подтверждает. Но вот ее происхождение, все противоречия… Андра давно усвоила: если что-то в истории отчаянно не сходится, за этим скрыто двойное дно, на котором живет чудовище куда сильнее убитого.

Она чувствовала, что Ивана это пугает. Он уже поверил, что все закончилось – и пожалуйста! А вот сама Андра ничего похожего на страх не испытывала. В груди жарким огнем разгорался охотничий азарт, и она не знала, кому он принадлежит, ей или Бо, но насладиться им предстояло обоим сразу.

Миссия, которой полагалось быть показательным выступлением, только что вышла на совершенно иной уровень.

* * *

Юля ненавидела водить ночью. Это было плохо даже в городе, где яркий свет фонарей чуть упрощал ситуацию. А вот ночное путешествие по загородной дороге было отдельным вызовом, настолько нежеланным, что Юля порой даже плакала перед поездкой…

Она всеми силами старалась этого избежать, но не все в жизни можно спланировать. Вот и теперь она надеялась поехать в субботу утром, да не сложилось. Нет, бабушка не настаивала на скорейшем приезде, она всю жизнь прожила, не жалуясь, и теперь не собиралась менять привычки. Однако Юле одного телефонного разговора хватило, чтобы понять, насколько все плохо.

Грипп сам по себе тяжелое испытание, а уж переносить его в восемьдесят лет, да когда из лекарств осталось только малиновое варенье, да в домике с печным отоплением, поддерживать которое нет сил… В общем, тут все сошлось – хуже некуда.

Юле в такие моменты хотелось отчитать бабушку в том самом стиле «я же говорила». Она действительно говорила! И про переезд, и про жизнь в одиночестве в глухой деревне. А что толку? Поговаривают, что бабуля и в юности была упряма, как ослица. Юля ее в юности не застала, но теперь могла подтвердить, что в старости бабуля способна дать ослицам мастер-класс. Поэтому пришлось срочно закупаться в круглосуточной аптеке и ехать туда… в ночь.

В дурацкую ночь, лишенную фонарей. Как можно вообще, недавно ведь дорогу отремонтировали! Цивилизация, двадцать первый век, конечно… Юля намеренно сосредоточилась на возмущении, чтобы отвлечься от страха. Но ведь как паршиво… Редкие встречные автомобили слепят, дорога скользкая, машину то и дело ведет даже на не самой большой скорости. А худшее еще впереди: лес.

Обиднее всего то, что она этот лес всегда любила. Это было ее «место силы» – эти золотистые вековые сосны, мягкий мох, медовая земляника летом… Но все это – днем, при свете солнца. Ночью лес непостижимым образом превращался в сплошную черную громаду, в острые челюсти левиафана, готовые сомкнуться на ней и поглотить навсегда. Поэтому она проезжала по узкой дороге предельно напряженная, старающаяся следить за всем сразу – и все равно подавленная темнотой.

Но ведь она справлялась, вот что главное! Она должна была справиться и сегодня. Сосредоточиться на настоящем моменте, делать то, что нужно, и все получится… Или нет. Если бы она смотрела на дорогу, она бы, может, и не заметила этого. Но именно привычка осматриваться по сторонам сыграла с ней злую шутку.

На обочине кто-то был. Человек – вот и все, что она разглядела. Она ведь видела его секунду, не больше, когда ее машина пролетела мимо! Было лицо, это она точно поняла, а под лицом, ниже… Там что-то странное. То, что разум осознать не успел, а вот подсознание, похоже, ухватило чуть больше, потому что сердце забилось быстрее, а по коже прошел мороз.

Она не могла сказать, что именно увидела. Но она чувствовала: ей никогда, ни за что не нужно встречаться с этим человеком!

Юля не знала, голосовал он на обочине или просто стоял там, пялясь в темноту. Ей было все равно. Это в кино люди ведут себя как полные дебилы: останавливаются, открывают дверцу, спрашивают, все ли в порядке… Она не собиралась даже оборачиваться, надавила на педаль газа чуть сильнее, чем требовал здравый смысл.

Человек остался позади, все закончилось, закончилось, закончилось… Юля повторяла себе это до последнего – а потом потеряла право на самоуспокоение. Потому что лицо снова мелькнуло рядом.

Оно было так близко, прямо за стеклом. На этот раз не у обочины, оно оказалось у бокового окна возле водительского места. Его глаза смотрели в ее глаза! Еще одна секунда, снова – не больше. Но Юле этого хватило, она слишком хорошо понимала: даже секунда нереальна, невозможна. Она ехала на скорости семьдесят километров в час, никто не смог бы догнать ее – и уж тем более заглянуть в ее машину!

А тот человек смог. И заглянул. Опять заглянул! Его лицо, бледное, расчерченное жуткой ухмылкой, появилось перед лобовым стеклом. Он был прямо перед ней! Юля инстинктивно нажала на педаль тормоза, зажмурилась, но бледное лицо все равно стояло перед глазами. Она ждала, когда раздастся удар по капоту, когда стекло разобьется под весом человека, которого она убила…

Удара не было, но машина ушла в занос – ночной мороз сковал дорогу льдом, и одна ошибка обошлась очень дорого. Юля и без того была не лучшим водителем, а здесь у нее и шанса не было удержать автомобиль. Она только и могла, что кричать, ожидая, когда все закончился, когда ураган ее отпустит…

Ей показалось, что она была в ловушке целую вечность, хотя все наверняка завершилось за пару секунд. Машина ударилась о ближайшую сосну, Юлю швырнуло в сторону, но ремни удержали… Она спаслась!

Или не спаслась. Первым, что она увидела, открыв глаза, было лицо за треснувшим лобовым стеклом. Все еще ухмыляющееся. Совсем не изменившееся.

Юля не знала, какой поступок в такой ситуации был бы правильным, да она и не пыталась понять. Желание осталось лишь одно: убежать, убраться отсюда как можно скорее! Она поспешно отстегнула ремень, выбралась из машины и побежала вперед. Просто вперед. Она не знала, где находится, не знала, куда бежит. Днем, может, и поняла бы, а ночью и шанса не было. Но жизнью было само движение – и то расстояние, которое она создавала между собой и улыбающимся человеком.

Она оторвалась от него, это она знала точно. Мягкого мха зимой не было, земля смерзлась, и шаги было очень хорошо слышно. Только ее шаги! Она не сомневалась в этом, она специально прислушивалась. Может, человек потерял ее из виду, не сообразил, куда она побежала. А может, попросту отстал, он ведь наверняка устал, когда гнался за ее машиной. В любом случае, она спаслась!

Юля позволила себе остановиться и отдохнуть, только когда больше не сомневалась в этом. Она обернулась лишь для того, чтобы убедить свое перепуганное подсознание: она действительно одна в лесу, все будет хорошо, все уже хорошо!

Последним, что увидела Юля, стало ухмыляющееся лицо прямо перед ней.

Глава 3

Андра надеялась, что ошиблась – или ошибся Иван, или они оба сразу. В темноте он что-то перепутал, и понтианаком на самом деле была совершенно другая женщина, куда лучше подходящая на эту роль.

Однако никакой ошибки не было, утром в лесу опознали именно Татьяну Сергеевну Антонову. Сорок восемь лет, чуть младше, чем предполагала Андра, зато Бо не ошибся: организм в не пригодном для беременности состоянии. Но это уже кажется мелочью по сравнению с остальными деталями, связанными с ныне обезглавленным чудовищем.

Куда важнее было то, что она до последнего оставалась живой. Не только в день, когда ее видел священник, после первой атаки тоже. Получается, она убила того браконьера, превратилась в женщину и совершенно спокойно вернулась к нормальной жизни! Она не просто выглядела как раньше, она общалась с окружающими, она сохранила память… Она была собой. Ну а ночью она снова стала понтианаком и отправилась на охоту.

Ее отношения с мужчинами тоже были по меньшей мере нетипичными для такого существа. Татьяна вышла замуж один раз и вроде как вполне удачно – с мужем она жила до сих пор. Она вырастила двух взрослых сыновей и неплохо общалась с ними. Андра не ограничилась общими данными, она вынудила священника поговорить со знакомыми Татьяны, чтобы побольше узнать о ней.

Они все в один голос твердили, что она замечательно общалась со своей семьей, не было у нее серьезных конфликтов ни с мужем, ни с сыновьями. Да у нее вообще ни с кем конфликтов не было! Она преподавала в школе химию, там же в прошлом году была завучем. Даже такой внушительной нагрузкой она не ограничивалась, она еще и считалась местной активисткой – возглавляла какое-то там правление, вела дела деревни, выклевывала местному руководству печень, как только нужно было установить дорожные знаки, провести ремонт или организовать какой-нибудь праздник.

Про таких говорят, что их «все любили», особенно после смерти. Про Антонову тоже наверняка скажут. Это, конечно, неправда, нет людей, которых любят вообще все. Но здесь важно скорее то, что у нее ни с кем не было вражды, она никому не давала повод для серьезного проклятья.

И она не страдала. Для того, чтобы смертная женщина превратилась в понтианака, нужно не просто плохое настроение! Она должна пройти через невообразимую боль, стать сосудом ненависти, обрушить свою ярость на всех без исключения… Но на фотографиях из соцсетей Андра видела скорее престарелую Мерилин Монро, а не воплощение всех грехов человеческих.

– Чертовщина какая-то! – объявила она.

Со стороны казалось, что слушать некому: она была одна в лесу. Но она-то понимала, что ее слышат. Тут и гадать не надо, она мягко раскачивалась на качелях из лиан, которые появились сами собой, просто потому что ей захотелось.

Бо сегодня не капризничал, он был покладист и даже щедр. Такое обычно случалось, если он делал гадость или тоже был озадачен их миссией. Андра на всякий случай проверила все, что могла, однако гадость не обнаружила. У Бо было не так уж много способов ей навредить, и с главным из них она рассталась больше года назад.

Значит, он тоже насторожен. Вряд ли дело только в странной участи Антоновой, Бо просто чувствует куда больше. Даже Андра улавливала, что над территорией энергия как будто сбита… Но на большее ее способностей не хватало, о Видящем и заикаться не стоит. Нет, чтобы ни случилось в этих лесах, это высший уровень… Как раз тот, на котором обычно работает Бо, но теперь растерян даже он.

– Есть ведь еще шанс, что мы ошиблись в другом, – напомнила Андра. – Мы с тобой видим, что Татьяна Сергевна не тянет на понтианака… Так может, она была другим существом? Хотя… Если это выглядит, как понтианак, плавает, как понтианак, и крякает, как понтианак, я очень удивлюсь, если это было нечто другое! Но – посмотрим.

Она привыкла доверять своим глазам, сила Бо спасала их от любого магического воздействия. Но раз уж дело зашло в тупик, Андра предпочла положиться на современные технологии. Она отправила в столицу на анализ два образца – кровь из тела Антоновой и каплю крови, которую получил Бо в момент убийства. Обычно он таким не озадачивался… Но, видно, он почуял неладное гораздо раньше.

Священник нашел ее, когда она еще была в лесу. Он приближался медленней, чем следовало бы, явно заставлял себя идти вперед. Он ее боится… Боялся с самого начала, а теперь – больше, и это любопытно. Но такого следовало ожидать, Андра слишком хорошо знала этот типаж. Человек, наделенный минимальными экстрасенсорными способностями. Не самый смелый, точно не воин, он наверняка надеялся, что в такой глуши ему не придется использовать свой дар. Он бы и вовсе от этого дара отказался, но в Церкви такое не приветствуется.

Пугать его было забавно, пока Андра верила, что их общение будет недолгим и одноразовым. Теперь, когда ей предстояло задержаться, Иван превратился в инструмент, поэтому любую слабость она намеревалась позволять ему лишь до определенного предела.

Он остановился рядом с ней, кивнул, хотя они уже виделись.

– Откуда здесь качели? – удивился он.

– Лес отличается большим гостеприимством, чем деревня. Узнал то, что я просила?

Когда стало ясно, что показательное выступление закончилось, Андра перешла к куда более привычному обращению на «ты». Жену священника это возмутило до гневного побулькивания, да и он был не рад, просто реагировал сдержанней. А Андре было лень объяснять, что ей сложно обращаться иначе к тем, кто рядом с ней – дети. Пусть думают, что она обычная бытовая хамка, лишь бы делали, что нужно.

Сегодня она велела Ивану отправиться в морг и осмотреть тело Антоновой. Может, следовало сделать это самой, но Андре сейчас требовалось остаться одной и подумать, сосредоточиться на той энергии, которую она уловила возле понтианака. Поэтому она просто скинула на смартфон священника справочник знаков, обозначающих проклятье.

– Ничего нет, – отчитался Иван. – На ее коже – ни одного рисунка, ни одного шрама, нет даже необычных родимых пятен.

– У местных не возникло вопросов?

– По поводу обезглавленной учительницы в лесу? Возникли, конечно! Но с ними объясняется полиция, ни меня, ни вас с произошедшим не свяжут.

Иван продолжал обращаться к ней подчеркнуто вежливо, он почему-то верил, что рано или поздно она устыдится.

– Ты напряжен больше, чем раньше, – заметила Андра. – И раз это не связано с Антоновой, это связано со мной. Тебе прислали мое личное дело?

Он оказался даже наивней, чем она предполагала: он не ожидал, что она обо всем догадается. Теперь он смутился, Андра чувствовала – ускорился пульс, чуть поднялась температура тела. Наверняка покраснел, он, как и все рыжие, легко краснеет, но смотреть на него она не собиралась, погруженный в умирание лес представлял собой куда более привлекательное зрелище.

Наконец Иван сообразил, что молчание затянулось, шумно прочистил горло и все-таки ответил:

– Да, я… Подал запрос.

– Я бы на твоем месте тоже подала. Полезно знать, кто тебе хамит.

Ее спокойствие передалось и ему, он все-таки решился спросить о том, что волновало его больше всего:

– Так это… правда?

Бо не стал дожидаться, пока она ответит, он решил представиться сам. Лес, до этого момента спокойный, содрогнулся под порывом ураганного ветра. Поток воздуха был такой силы, что оторвал ото льда остатки листьев, поднял их вверх, к самым вершинам сосен, закружил и швырнул вниз мелкой дробью. Никого не задел, но священника явно напугал, а очередной порыв ветра повалил Ивана на колени. Во всем хаосе, воцарившемся на пару секунд, не задетой осталась лишь Андра, лениво раскачивавшаяся на качелях. Бо по-прежнему видит границы… это приятно.

Мир успокоился, затих так же быстро, как закружился. Иван выждал немного, убедился, что прямо сейчас небеса на него не рухнут, и перевел изумленный взгляд на Андру.

– В вас действительно сидит демон!

– Он не демон. И он не сидит, он проводит время куда активней. Сейчас, видишь, пыхнул.

– В вашем деле было написано, что демон…

– Потому что дело это ведут твои боссы, на которых я не работаю, так что за моей жизнью они наблюдают через щелочку в заборе. Какой источник информации, такие и выводы.

– Если не демон, кто же он тогда?

– Безымянный. Они такие же древние, как демоны, а может, еще древнее… И если демоны бывают очень разного уровня, то Безымянные всегда могущественны.

– Как он в вас попал?

– Вселился, – ответила Андра, придавая качелям чуть большее ускорение. Раньше воспоминания о прошлом еще ранили, но это давно прекратилась. Жизнь до того, как она стала живой клеткой, окончательно стерлась из памяти. – Его приняли за могущественного демона, потому что Безымянные появляются слишком редко и обычно не ищут вторичную телесную оболочку. Бо предполагал, что выкрутится, но, на его беду, Ватикан прислал очень сильного экзорциста. Таких мало… А стало еще меньше.

– Демон убил его?

Андра не стала поправлять священника, просто кивнула:

– Убил. Но твой условный коллега ему сразу же и отомстил. Бо оказался заперт внутри меня. Я умею его сдерживать, по большей части я решаю, сколько своей силы он получит. Он не дает мне постареть и защищает.

– Почему? Он любит вас?

Теперь настал черед Андры изумляться. Она все-таки перевела взгляд на Ивана, чтобы убедиться, не шутит ли он. Нет, не шутит, он искренне верит, что такое возможно… Стоило ей представить подобный сценарий – и она едва не свалилась с качелей от хохота.

– Любит? Меня? Да Безымянные в принципе любить не способны, а за время нашего невольного сожительства Бо наверняка стал гурманом ненависти даже на фоне своего вида! Я отняла у него свободу, я использую его силу, я его тюремщица! С чего ему меня любить?