Вспоминайте про дочь Салема

Задержаться пришлось, когда его заметили, не хотели пускать дальше. Он нарвался на вполне предсказуемое «Шли б вы отсюда, батюшка, не до вас сейчас!». Он никого не осуждал, он и сам бы не пустил непосвященных… Подвох в том, что непосвященными сейчас можно было считать тех, кто прибыл сюда по долгу службы.

Иван даже предполагал, что придется звонить руководству, чтобы они напомнили полицейскому начальству о договоренностях, да не пришлось: за ним явился следователь. Они встречались раньше, но один раз… Павел, кажется. Да, точно, Павел.

Следователь выглядел мрачным и уставшим, но не похоже, что его отношение было направлено лично на Ивана. Просто в такой ситуации повода для улыбок и нет.

Когда они двинулись к месту преступления, Иван невольно подумал, что в большом городе сюда уже слетелся бы рой журналистов, которые вовсю обсуждали бы: а зачем это на место преступления прибыл священник? И по какому праву его вообще пустили? Но журналисты крошечных местных газет за сенсациями не гнались, они сейчас решали, кто отправится описывать кровавое событие, путем вытаскивания короткой спички.

Пока они продвигались по неровной, усыпанной истлевшими листьями земле, следователь то и дело косился на своего спутника, явно ожидая, пока тот что-нибудь объяснит или хотя бы задаст пару-тройку очевидных вопросов. Но Ивану не хотелось даже слышать собственный голос, он подозревал, что это усилит и без того нарастающую головную боль. Да и потом, львиная доля его энергии уходила на то, чтобы глушить страх. Он когда-то учился отлично, он до сих пор помнил, какие действия в таких ситуациях предписывались по учебнику. Беда в том, что реальная жизнь отличается от учебника угнетающе сильно.

Следователь не выдержал первым:

– Знаете, когда мне сказали, что вы можете приехать, я думал, что это какая-то шутка… Но вот вы здесь. Откуда вы узнали, что произошло?

– А я не знаю, что произошло, – честно ответил Иван. – Вы мне расскажите.

– Вот те раз… Почему ж вы тогда приехали?

– На все воля Божия.

– Удобный аргумент, – оценил следователь. – А на самом деле?

– Вам рекомендовали расспрашивать меня об этом?

– Ну… Нет. Рекомендовали вам всячески содействовать. Но что, и спросить нельзя?

– Спрашивать бесполезно.

– Ладно, тогда буду всячески содействовать.

Казалось, что следователь смирился – но очень скоро выяснилось, что маленькую месть он себе все-таки позволил. Он ведь так и не сказал, что именно произошло в лесу, а Иван не стал настаивать. Ему казалось: зачем болтать о таком, если он все равно узнает?

Однако поговорить все-таки следовало бы, тогда он хоть как-то подготовился бы к тому, что увидит. Иван наивно предполагал, что один убитый – это не так уж страшно, это тело, которое наверняка уже накрыто простыней. А даже если нет, достаточно не присматриваться к мертвецу, чтобы защитить себя от будущих кошмаров. Ивану ведь и не требуется разглядывать его раны, чтобы получить подтверждение Предзнаменования!

Но его заставили увидеть – как и всех, кто собрался здесь. На исходе зимы, когда мир лишился снега и смерзся, лес стал черно-белым, как будто прозрачным: раньше буйная зелень ограничила бы обзор, теперь же все просматривалось на сотни метров. Серо-коричневая почва. Выцветшая труха листьев. Черные линии стволов. И красное, красное, так много красного… Не на земле, как ожидал Иван. В воздухе, прямо на ветвях, чудовищная алая сеть, чуть подернутая налетом инея. А на земле – только невнятный комок, из которого это все тянется.

Желудок сжался в болезненном спазме. Это не было проявлением дара, не было даже следствием чудовищной энергии, которая теперь давила на Ивана с немыслимой силой. Нет, реакция была чисто человеческая – за двадцать девять лет своей жизни Иван никогда еще не видел настольно чудовищного убийства. От позора перед полицейскими, и без того поглядывающими на него с неприязнью, священника спасло только одно: он ничего не ел со вчерашнего дня, и желудок скручивали сухие спазмы.

– Налюбовались? – язвительно поинтересовался следователь. Вряд ли ему все это давалось легко, просто он прибыл намного раньше и успел адаптироваться. – Этого достаточно?

– Нет, – спокойно ответил Иван, удивив этим спокойствием и самого себя. Не важно, что он сейчас чувствует, долг есть долг. – Кто этот человек?

Его спокойствие повлияло на следователя, внушило хоть какое-то уважение. По крайней мере, снисходительно ухмыляться он перестал.

– Андрей Прищепец, местный, из Удилова.

– Как вы это узнали? – удивился Иван. – Насколько я смог рассмотреть, лица… Лица практически не осталось. Вы уже успели проверить отпечатки пальцев?

– Пальцев, к вашему сведению, тоже не осталось, – сухо сообщил следователь. – Мы знаем, кто это, благодаря человеку, который его нашел.

– Кстати, что они делали здесь в такое время?

Ивану не нужно было уточнять, что место далеко не проходное, и так ведь очевидно. Он прожил тут достаточно долго, чтобы знать: летом в этих лесах наверняка хватает грибников, а вот поздняя осень и зима – совсем другая история. Местные знают, что искать тут нечего, да еще и в морозы, и благоразумно держатся подальше от чащи.

Понятно, почему кто-то предпочел бы это место для убийства – крики несчастной жертвы ни в одной деревне не услышат. Сама жертва тоже могла и не добровольно тут оказаться. Но как тело нашли, да еще и так быстро?

Удивляло это Ивана только в первое время, когда следователь начал объяснять, все быстро стало на свои места.

И погибший, и тот, кто его нашел, были браконьерами, и в лес они отправились вполне добровольно. Они доехали на машине до того участка, на котором Иван теперь оставил свой автомобиль, а потом разошлись в разные стороны, чтобы случайно не навредить друг другу.

Так что свидетелю, в итоге обнаружившему тело, жизнь спасли два обстоятельства. Первое – то, что сторона леса, где поджидала опасность, досталась Андрею. Второе – то, что свидетель этот после несчастного случая как раз на охоте почти оглох. Пока что неизвестно, была смерть Андрея быстрой или же издевались над ним при жизни. Но даже если он кричал, его спутник ничего не услышал.

Они договорились встретиться у машины на рассвете, второй браконьер никого не обнаружил и предсказуемо забеспокоился. Он попробовал написать Андрею сообщение – связь тут, вопреки ожиданиям, была. Ответа не последовало, а долгое ожидание в глуши, да еще и в морозный день, мало кого привлекает. В иных обстоятельствах второй браконьер сразу вызвал бы полицию, а сейчас не решался – потому что, собственно, браконьер. Но и бросить Андрея он не мог, они дружили с детства. Он решил, что сначала поищет сам, если не получится – отвезет в деревню свои сомнительные трофеи и все-таки позвонит в полицию.

– Но, как мы видим, нашел он быстро, – поморщился Иван.

– А что тут искать? Мы не так уж далеко от дороги, уже рассвело… Дальше он полиции уже не боялся.

– Где он сейчас?

– Увезли уже. Там «скорая» понадобилась, он орал как резаный, бросался на нас, требовал его спасти…

– Он что-нибудь видел?

– Убийство? – уточнил следователь. – Нет. И того, кто это сделал, даже издалека не видел. Но ему хватило того, что от тела в итоге осталось.

– Есть какие-нибудь… подсказки?

– Да если бы! Есть кишки на ветках и ничего больше.

Жуткое состояние трупа вроде как говорило о случившемся все – и вместе с тем не говорило ничего. При таком обилии травм очень сложно отличить прижизненные от посмертных. И непонятно, от чего умер человек, с чего все началось… С этим будут разбираться эксперты, только не факт, что у них что-нибудь получится.

Потому что эксперты не чувствуют того, что сейчас давит на Ивана, сминает так, что думать все сложнее, кажется, что вот-вот хрустнут кости… Нужно было уезжать отсюда, срочно, и он хотел, но пока не мог. Иван уже признавал: он напишет в Церковь сегодня же. Там наверняка захотят узнать подробности, так что для начала ему следовало эти подробности получить.

– Есть хотя бы предварительная версия?

– Есть то, что мы объявим местным, – пожал плечами следователь. – А им нужно что-то объявить, иначе они придумают хрен знает что. Одни пойдут по лесу с ружьями шляться, другие – ерунду в интернете строчить, на которую психи сбегутся, так обычно бывает.

– Что вы им скажете?

– Что это медведь сделал. Шатун.

– А это не он?

Следователь смерил собеседника тяжелым взглядом:

– Кишечник этого мужчины растянут на три дерева без крупных разрывов. Вот даже если б на земле остались следы зверя, я бы не поверил, что это сделал он. А тут и следов нет.

Зверь, скорее всего… Просто не в том смысле, в котором можно объяснить следователю.

– А человеческие следы есть? – уточнил Иван.

– Очевидных нет, но есть какие-то следы на земле, на деревьях… Нечеткие, не из тех, на которые посмотрел – и все понял. Там эксперты работать только начали.

Нужно было спросить что-то еще, даже инструкции, кажется, это предписывали… Но Иван никак не мог вспомнить, что именно. Думать становилось все сложнее, перед глазами плясали черные точки, головная боль усиливалась. Он не сомневался, что существо, убившее браконьера, уже очень далеко отсюда. Но след, который оно оставило, все равно был грандиозным… Настолько, что о самом существе Иван и думать боялся.

Ему пришлось уйти, от него все равно не было толку в таком состоянии. Он слышал, как оперативники шептались за его спиной, обсуждали, что «попу больше посмотреть не на что». Он не собирался перед ними оправдываться, они не имели значения. Они его все равно не поймут, и Иван уповал лишь на то, что существо на место убийства не вернется. Не тронуло же оно второго браконьера! Похоже, одним оно насытилось…

Но вряд ли оно остановится. В семинарии говорили: сильному существу нужно эту силу чем-то поддерживать. Не похоже, что оно так уж много сожрало, значит, питается оно не плотью. А это как раз повышало вероятность того, что браконьер погиб далеко не сразу… Иван запретил себе представлять то, что произошло в лесу.

Он не знал, откуда взялось существо, как оно пришло незамеченным – что это вообще такое! Но ему и не полагалось знать. Видящий не защищает свою территорию, а просто оберегает ее. Ему необходимо обращать внимание на странности и запрашивать подмогу сразу же, если появляется хотя бы малейшая вероятность угрозы.

А при человеке, превращенном в сеть внутренностей на деревьях, вероятность угрозы не малейшая.

Когда он вернулся домой, Оля не стала задавать ему главный вопрос, сразу все поняла. Да Иван и не надеялся это скрыть – за время дороги головная боль чуть отступила, но быстрый взгляд в зеркало подсказал, что он все еще бледный до зеленоватого оттенка.

Оля лишь сказала:

– Я не буду пока выпускать детей из дома.

– Да, пожалуй, не стоит… – рассеянно отозвался Иван, уже продумывая текст письма в Церковь.

– Ты догадываешься, что это было?

– Нет. Это совершенно не похоже на то, что нам показывали при обучении.

– Понятно… Ты знаешь, кого пришлет Церковь?

– Не уверен… Знаю, что есть воины, есть священники, которые умеют больше моего, у них другие способности… Иногда даже наемников направляют, если очень надо.

Он закрылся в кабинете и сразу же сел за компьютер. Как и прежде, Иван не обманул жену, он и правда не представлял, кого сюда пришлют – по сути, это было его первое сбывшееся Предзнаменование! Но кого бы ни выбрала церковь, лучше бы этому человеку добраться сюда быстро, потому что зло такого уровня обычно не исчезает само по себе, и следующее нападение становится просто вопросом времени.

* * *

Лежать на плоском камне, пусть даже успевшем чуть прогреться, крайне неудобно, спина затекает, да и старые металлические кандалы немилосердно натирают кожу… Но, пожалуй, глупо жаловаться на это тем, кто собирается принести тебя в жертву в ближайшие полчаса.

Отчасти они поступали вполне грамотно: правильно расположили алтарь относительно сторон света, заняли нужные места, читали текст в едином ритме и даже почти без акцента. Тренировались, скорее всего. Но умиляться их подготовке Доминик не собирался, потому что, помимо алтаря, факелов и немыслимого количества черных свечей, в подвальном помещении находились еще и четыре металлических кола, на каждый из которых была насажена человеческая голова. Самые обычные люди – пожилая женщина, дядька какой-то, насколько помнил Доминик – дворник, два парня одного возраста… Первые, до кого этим упырям удалось дотянуться.

Кстати, это одна из их ошибок. Доминик не сомневался: многих из жертв можно хотя бы косвенно связать с их убийцами, полиции просто нужно чуть больше времени. Безмозглая небрежность, но самоназначенные колдуны наверняка думали, что главное – вызвать демона, а после этого он решит все их проблемы. Скудоумие и отвага как они есть. Хотя отвага все-таки под вопросом…

Доминик с самого начала, с момента, когда он принял это задание, знал, что пропавшие люди мертвы. Для приличия надеялся найти их живыми, но это было скорее данью уважения и поводом спешить. Теперь, разглядывая останки и прикидывая степень разложения, он убеждался: у него не было ни шанса их спасти. Они погибли до того, как его наняли.

Именно поэтому Доминик не делал сейчас ровным счетом ничего, он продолжал лежать на жертвенном алтаре, украдкой наблюдая за убийцами.

Из четырех колдунов, собравшихся здесь, трое были ему незнакомы. Он знал только Катюшу – собственно, она его и притащила сюда. Точнее, она опоила снотворным, тащили-то парни те, дуболомы. Она скорее мозговой центр, но такого уровня, что именно на нее Доминику проще всего было выйти.

Он пришел в ночной клуб, в котором эта дура выбирала последнюю жертву. Доминик знал, что подходит на роль идеально: чтобы вытянуть в реальность по-настоящему сильного демона, старушка-кошатница им не подойдет, им желательно получить молодого крепкого мужчину. Поэтому Катюша сложила груди в сетчатый топ и отправилась на охоту. Но, поскольку она больше напоминала свернувшую не туда плечевую, особым успехом у местной публики она не пользовалась. Доминику даже напрягаться не пришлось, хватило минимального внимания, чтобы его потенциальная убийца уже висела на нем обрадованной обезьяной.

Он сделал вид, что практически ослеп от любви, признался, что выпил многовато. Сразу же предложил Катюше где-нибудь уединиться, но честно предупредил, что уже пьян, нужно вызывать такси. Словом, сделал все, чтобы приблизить свою погибель и не тратить время на обременения вроде секса в уборной. Понятно, что ради выполнения заданий нужно идти на жертвы, но не на такие же!

Катюша, судя по возмущенному пыхтению, от совместного похода в уборную как раз не отказалась бы. Еще бы, ведь в своей картине мира она уже была темной властительницей судеб! Доминику пришлось изобразить грань алкогольной комы, чтобы девица наконец поторопилась.

Она радостно рассказала ему, что никакое такси им не понадобится, потому что она, Катюша, как раз не пила, и у нее машина за углом. Сама Вселенная покровительствует их любви, нужно ловить момент!

Доминик и ловил, он, показательно спотыкаясь, доплелся до автомобиля и завалился на заднее сидение. Думал сделать вид, что сразу отключился, но не хотел, чтобы колдуны вели себя слишком осторожно. Так что он сначала послушно выпил бутылку воды с густо намешанным снотворным, а потом уже стал изображать мебель.

Он понятия не имел, где эти деграданты откопали правила проведения ритуала – но это надо будет выяснить. Потому что продали им не какую-нибудь сгенерированную нейросетью имитацию, а истинные заклинания. Дело вполне могло закончиться бедой… И закончится, если не прервать этот стартап по продаже заклятий в стиле «сделай сам»! Но на такое будет время позже, для начала необходимо разобраться тут.

И вот теперь Доминик рассматривал тех, кто уже убил четырех человек, готовился убить пятого – и получить оружие массового поражения… в некоторым смысле. Обычные люди. Молодые еще, до двадцати пяти лет точно, но такой дурью по молодости и занимаются. Вряд ли очень богатые, но и не бедные, ухоженные. Никакие по большей части, лица из толпы, причем не самые примечательные. Может, в этом и нужно искать ответ? Захотелось стать повелителями мира, подняться над «серой массой», но нет ни таланта, ни терпения, ни трудолюбия. Что остается? Массовые убийства, конечно же! Интересно, рассматривали ли они другие варианты?

Пока Доминик размышлял об этом, воздух в рыжем свете живого пламени начал густеть, искажаться, указывая на разрыв границы между мирами. Это привело заклинателей в такой восторг, что они едва не сбились, однако ритм удержали. Старательные, падлы… Доминик уже видел: они не полноценные колдуны, не потомки, а новички в этом деле. Из тех, кто пробует мелкие заклинания и впадает в эйфорию от легкого успеха, быстренько объявляя себя избранным. Вероятнее всего, то, что здесь происходит, – их первый большой ритуал.

И последний, но говорить им о таком бесполезно, все равно ведь не поверят.

Энергия сгустилась, формируя в пространстве проход, похожий на пелену пульсирующей ртути. Они все-таки довели ритуал до конца, молодцы какие… Они и сами видели, что все получилось как надо, они завершили заклинание и уставились на дверь с восхищением детишек, впервые увидевших новогоднюю елку.

Ну а когда из портала уродец полез, девица, не Катюша, а вторая, запищала от восторга и захлопала в ладоши, парни переглянулись между собой с умилением, которое Доминик не собирался никак трактовать. Им казалось, что они уже пересекли ту самую финишную черту, дальше – только подарки и поздравления. Напряженной оставалась только Катюша, не сводившая глаз с прорыва, но и она не боялась по-настоящему.

Конечно же, зря.

Демон не выползал из портала постепенно, он выскочил оттуда, как и полагается дикому зверю. Мелкий какой… Хотя этим дилетантам сейчас наверняка кажется, что очень крупный и с его помощью они завоюют пару-тройку континентов.

Больше всего он напоминал тигра, лишенного кожи, но покрытого при этом длинными белыми наростами, постоянно пульсирующими так, будто по ним тоже текла кровь. А может, и текла, у демонов такого уровня анатомия порой причудливая… Голова, вон, совершенно не тигриная и не кошачья, там крупное круглолобое уродство, похожее на глубоководную рыбу – игольчатые челюсти, лишенные губ, как раз в тему. И глаза тоже рыбьи: круглые, без зрачков, мягко мерцающие белым. Из-за этого было непонятно, на что именно уставился демон, но только в первые секунды. Когда атаковал – оно, конечно, яснее стало.

Колдуны знали, что демон атакует, такой был план! Только вот главным блюдом предстояло быть Доминику, и для недоумков стало большим сюрпризом то, что демон налетел на одного из них и совсем не дружелюбно откусил пол-лица.

Остальные трое застыли, ликование вмиг оборвалось. Да и ясно, почему, они уже навоображали непонятно чего: сейчас появится демон в костюме дворецкого, преклонит колено, начнет витиевато выражаться… Но вместо этого несостоявшихся властелинов мира незатейливо жрут. Обидно.

В их защиту можно сказать лишь одно: сожрали бы их в любом случае. Такой демон не умнее обычного зверя, зато быстрее и хитрее, удрать от него и уж тем более драться с ним невозможно.

Покончив с первой жертвой, демон бросился на вторую. Парень оказался чуть сильнее, а может, подготовиться успел, он даже попробовал защищаться, хотя почти сразу руки лишился. Девица, имени которой Доминик не знал, ломанулась к выходу. Демон тут же бросил недоеденного колдуна и сосредоточился на бегущей жертве.

Катюша бежать как раз не пыталась, у нее в этот миг картина реальности рушилась. Она, с готовностью обрекавшая на смерть других, возможно, даже наслаждавшаяся этим, теперь смогла прошептать лишь одно:

– Как?

Вряд ли она ждала ответ, да и не обращалась она ни к кому конкретно. Но Доминик все равно подсказал:

– А чего вы ожидали, когда принесли в жертву четыре мертвые головы? На такое сильные не бегут, только падальщики. Ну а отсутствие живой жертвы не позволило вам связать даже этого недоноска.

Тут Катюше полагалось удивиться сразу многому – тому, что Доминик вообще в сознании, что не боится, что разбирается в происходящем. Кто угодно почуял бы подвох! Да и она бы почуяла, если бы ее не придавил шок.

Теперь она только и смогла, что перевести на Доминика остекленевший, едва фокусирующийся взгляд:

– Почему живой жертвы нет? А ты?

– Нужен живой человек, чтобы сдержать демона, – подсказал Доминик. – А я давно уже не человек.

Она бы, пожалуй, и на слово ему поверила, но он решил устроить наглядную демонстрацию и просто разорвал металлические кандалы так, как человек разрывает мокрый картон.

Слезать с алтаря Доминик не спешил, просто сел и потянулся, с удовольствием разминая затекшие мышцы. Катюша продолжала пялиться на него с неверием. Демон хрустел безымянной девицей.

– Кто ты такой? – еле слышно произнесла Катюша.

– Какая разница уже? На твою судьбу это не повлияет.

– Нет! Пожалуйста, помоги мне!

– Я подумывал об этом, – кивнул Доминик. – Если бы оказалось, что вы четверо – просто юные недоумки, которые связались с тем, чего они не понимают, я защитил бы вас. Но вы успели натворить многовато.

– Не убивай меня!

– Я тебя убивать и не буду. Я тебя просто не спасу, этого хватит.

– Я не хочу умирать! – отчаянно крикнула Катюша.

Доминик обвел рукой насаженные на колья головы:

– Они тоже не хотели.

К этому моменту Катюша осознала реальность в достаточной степени, чтобы сорваться. Она повторила ровно ту же ошибку, что и ее подружка: она попыталась сбежать. Но они все такие… Уверенно только бегут и убивают. Ответственность за свои поступки на памяти Доминика еще никто не принял.

Наблюдая за тем, как демон разрывает визжащую девицу на части, Доминик с сожалением отметил, что время сделало его циничней. Раньше он вполне мог помочь, сохранить колдунам жизнь для суда, они ведь молодые и глупые… Он так делал пару раз.

А потом он обнаружил, что, если колдуны не только молодые и глупые, но и сильные, их толком не наказывают. Чаще всего прямо на суде какая-нибудь влиятельная семья платила за них штраф и забирала в услужение. То, что у такого «лота» руки по локоть в крови, покупателей не интересовало.

Однажды Доминик попробовал возмутиться, но получил в ответ холодное:

– Мы не сентиментальны, господин Этра́с.

Он это запомнил – и тоже перестал быть сентиментальным.

Покончив с Катюшей, демон огляделся по сторонам и, уставившись на Доминика, глухо зарычал. Изначально тварь повела себе верно: почуяла сильного противника и предпочла не лезть. Но свежая кровь одурманила демона, лишила осторожности… Может, оно и к лучшему. Убить зверя, которого в этот мир силой затащили, было бы почти неловко, а вот если он сам бросится – оправданно.

Он и бросился, даже не догадываясь, что оказывает Доминику услугу. Ярость притупила инстинкты, а глаза показывали демону очередного человека, вроде как такого же слабого, как четыре уже сожранных.

То, что человек не такой же, стало понятно, когда он одним ударом превратил башку демона в груду кровавых осколков. Но сам демон урок наверняка не оценил.

Когда с этим было покончено, Доминик прошел в соседнюю комнату и отыскал там вещи – не только свои, себе колдуны сменную одежду тоже оставили. Она как раз пригодилась, чтобы очистить руки от крови, на душ не было времени: отыскав телефон, Доминик обнаружил, что и так опаздывает. Он надеялся разобраться со всем куда быстрее… Но когда это планы проходили идеально?

Возможно, следовало перенести расправу над сектантами на завтра, однако он не хотел рисковать – Катюша не отличалась терпением, могла найти кого-нибудь другого, попросту снизив планку. Ладно, и так сойдет: невооруженным глазом кровь не заметишь, выглядел Доминик вполне прилично. Ведьмы кровь почуют, клинки – тем более, но это их проблемы… В принципе, прийти после задания на собрание – все равно что явиться на торжественный прием после часа в спортзале: пованиваешь, портишь людям настроение, но если ты почетный гость, то тебя, скорее всего, не выгонят.

Перед уходом он позвонил и заказчику, и в службу очистки, возвращаться в этот подвал он не собирался. У работы в найме, да еще и законной, есть свои прелести: грязными делами занимается не он.

В качестве бонуса Доминик позволил себе забрать машину Катюши. Такое не поощрялось, но можно сказать, что он боялся опоздать. Ему поверят, у многих само упоминание Московского Ковена вызывает чуть ли не священный трепет. Опоздание туда они приравнивают к угрозе жизни, так что даже поблагодарят Доминика за благоразумие. Ну а ему вовсе не обязательно объяснять им, что он как раз не боялся никого и ничего.

Причина была даже не в том, что он не держался за жизнь, этот этап Доминик миновал. Он просто слишком хорошо знал: никто ему ничего не сделает. Во-первых, ему прислали именное приглашение. Во-вторых, даже при том, что сейчас он работает один, вряд ли местные ведьмы забыли, кто маячит за его спиной.