Тайны болота

Апостолис рассвирепел.

– Ах ты свинорылый, на кого же ты работаешь? – спросил он. – На своего дядю или на меня?

Малец понуро ответил:

– На тебя. Но зачем ты назвал меня свинорылым?

– Потому что ты болгарин, а у всех болгар толстые носы и широкие ноздри, как пятачок!

Апостолис посмотрел на Йована и смягчился, видя, что тот расстроен.

– Ладно, твой нос прямой и тонкий, – сказал он ободряюще, – это не про тебя, не волнуйся. Но кто был этот бритый с кольцом?

– Апостол Петков.

– Да ну? Значит, ты его видел? Откуда ты знаешь, что это он?

– Его имя произносили все воеводы. Потом меня отвели в другую комнату, там какая-то женщина принесла одежду и одела меня. Это была жена Пазарендзе. Я сделал вид, что знаю бритого, что это воевода Апостол, и она мне это подтвердила, что это он и есть.

– На тебе сейчас твоя одежда? – спросил его Апостолис.

– Тот сказал, чтоб мне дали переодеться…

Апостолис неуверенно сказал:

– Не нужно было ее брать, если ты на него не работаешь.

Йован тут же вскочил и стал снимать все с себя. Апостолис остановил его.

– Ладно, оставь, мне нечего тебе дать взамен. Но когда найду, ты отдашь ее назад. Посиди тут, – добавил он, снова усаживая его возле себя. – Рассказывай дальше. Тебе дали плаву?

– Дали.

– И что ты с ней сделал?

– Приплыл на ней.

– Она у тебя?

– Да! В камышах… В Апостолах, на пристани, тут недалеко.

Апостолис задумался.

– Слушай, – вскоре сказал он. – Поцелуешь крест, что не скажешь?

Он вынул из-за пазухи серебряный крестик капитана Никифороса, висевший у него на шее на веревке и протянул его мальцу. Йован три раза перекрестился и поцеловал крест.

– Тогда слушай, – сказал Апостолис. – Ты пойдешь со мной на поиски капитана Аграса!

– Я сам покажу тебе, куда идти, – тихо перебил его Йован.

– Что? Ты знаешь, где он?

– Знаю!

– Можешь отвести меня к нему?

– Могу!

Апостол задрожал от волнения.

– Не говори, что ты видел его.

– А вот и видел! Я от него и иду! Из его хижины!

Апостолис тяжело задышал.

– Как ты разыскал его? – спросил он сдерживая волнение, от которого у него перехватило дыхание.

Йован помедлил мгновение, собираясь с мыслями.

– Как ты нашел его? – громко повторил Апостолис.

Малец испуганно посмотрел на него.

– А что, не нужно было? – дрожа спросил он.

Апостолис опустил свой кулак, приготовленный для удара, и спрятал руки в колени.

– Рассказывай, – сказал он потише. – Ты крест целовал. Не надо мне врать.

– Я не собираюсь тебе врать, Апостолис. Чего ты злишься?

Апостолис успокоился, взял себя в руки и снизил тон:

– Я не злюсь, но я не так хорошо тебя знаю. И к тому же ты болгарин… Ты же не сказал Апостолу, что видел Аграса?

Глаза Йована снова набухли, переполнились, и две слезинки прокатились по его впалым щекам.

– Как я ему скажу, если я приплыл прямо сюда! – пробормотал он.

Апостолиса это тронуло. Он обнял его за плечи и сказал ласково:

– Не плачь, будет, я тебе верю! Скажи, зачем ты пошел искать капитана Аграса? И как ты его нашел?

– Воевода сказал мне разыскать его.

– Так он знает? Как он узнал о нем?

– Случались небольшие стычки, и теперь лодки комитаджей больше не ходят по протокам к деревне Агия-Марина, где у греков склады.

– Кто тебе это сказал?

– Я болтал с женой Томана Пазарендзе, которая дала мне одежду. Она мне все и рассказала.

– Вот дура! Разве можно таким пострелятам, как ты, такое рассказывать?

– Я говорил по-болгарски. Я соврал. Я сказал, что мне можно доверять, что я племянник Ангела Пейо, а они знают того как ярого комитаджа.

– Так ты и есть его племянник, разве нет? – перебил его Апостолис.

Йован не ответил. Боль отразилась на его бледном лице, губы задрожали, он был готов разрыдаться. Апостолис со смехом потряс его за плечи и привлек к себе.

– Ладно, не плачь, не буду тебя больше дразнить, – сказал он. – Ты сам знаешь, какой твой дядя злодей, и что не надо его слушать. Ты ведь мне одному верен, да? Скажи, а где по мнению Апостола скрывается капитан Аграс?

– Он не знает. Он сказал, что выстрелы раздавались у Агия-Марины. Ну вот, я полез в камыши, пошарил и отыскал.

– И видел его?

– Видел!

– Ты сказал ему, что Апостол знает, где его убежище?

– Нет! Я хотел сначала сказать тебе!

– А каков собой капитан Аграс? Он высокий? Суровый? Злой?

– Да нет, он очень веселый! Я не все понимал, что он говорил мне, очень быстро он говорил…

– По-болгарски?

– Нет, по-гречески!

– А ты что, понимаешь греческий?

Йован в смущении ответил:

– Не очень, плоховато запоминаю…

Апостолис наклонился и уставился ему прямо в лицо:

– То есть говоришь таки на нем?

– Не знаю… Но я понимаю, когда медленно говорят.

– А ты понял, что тебе сказал капитан Аграс?

– Понял, он сказал…

И малец добавил на греческом: «этот мальчонка болен»

Говор его был несвойский, но «д» он произносил мягко, не так твердо, как славяне.

– А ты что сказал?

– Сказал: «Не болен». А тот опять засмеялся и потрепал меня по макушке. И сказал что-то одному крестьянину, который срезал серпом тростник, чтобы прочистить дорогу в воде, а тот спросил меня на болгарском, откуда я родом. Я не хотел говорить. И тогда снова заговорил капитан Аграс, очень быстро, и я ничего не понял. Тогда он настоял, чтобы мне перевели, и тот крестьянин мне все разъяснил.

– Да? И что же? – нетерпеливо сказал Апостолис.

– Он сказал мне пойти сказать комитаджам, которые скрываются в лесу, что капитан Аграс находится в Нижних Хижинах, и вызвать их померяться с ним силами.

– Он так и сказал? Вот смельчак! – воскликнул Апостолис.

И взволнованным голосом произнес:

– А ты что ответил?

– Ничего. Капитан Аграс рассердился и сказал: «Скажи им!» А я ответил не греческом: «Не буду я это говорить!» А он снова рассмеялся. Взял чашку, положил туда жареного мяса и протянул мне со словами: «Поешь. Ты голодный».

– И ты съел?

– Да! Я не хотел уходить. С ним было здорово. Он все время смеялся и перешучивался со своими товарищами. И когда крестьянин устал резать тростник, капитан спрыгнул в воду, взял у него серп и принялся рубить с размахом. Я сказал им, что пойду расскажу все тебе. Вот я пришел.

Апостолис задумчиво всмотрелся в гладь Озера, что спокойно расстилалась перед ними. И тут же вскочил на ноги.

– Пойдем! – решительно сказал он.

Йован тоже поднялся.

– К капитану?…

– Тихо! – прошептал тот.

И вдвоем они поспешно отправились в путь. Следуя берегом озера, они наткнулись на двоих рыбаков. Проходя мимо, они поприветствовали их.

– Куда вы, ребята? – спросили сельчане на македонским диалекте.

– В Зорбу, – отвечал Апостолис.

– Идем в школу.

– Не поздно ли? Занятия уже поди начались.

– Вот мы и бежим, – сказал Апостолис.

Но когда они дошли до изгиба озера, вместо того, чтобы повернуть налево, чтобы пойти по дороге, что вела из села, они повернули направо, в Апостолы. На пристани никого не было. Немного поодаль, в камышах, их ждала плава Йована. Двое ребят забрались внутрь, и, продираясь с помощью гребка, выплыли из камышей, разыскали протоку и направились на юго-запад. Йован направлял лодку. Апостолис заметил, что тот держит курс к южному берегу озера.

– Почему не ближе к середине? – спросил он.

– Там глубже, и так мы срежем путь к Нижним Хижинам. – Там еще какая-то база в зарослях, не знаю, чья, – отвечал Йован.

Апостолис оставил свой гребок и приподнялся посмотреть.

– Где? – спросил он.

– Хижины низкие, их не видно, – тихо сказал малец. – Но я знаю новую дорожку, что идет пообок, в Тумбу. Нас не увидят ни патриархские, ни болгары, если это ихние.

Апостолис загреб со всей силы, а Йован задним гребком, как рулем, повел лодку в высокие тростники. Но они были всего лишь дети, солнце стояло высоко, расстояния были большими… Измученный, обливаясь потом, Апостолис вытащил весло из воды.

– Думаю, нам надо остановиться, чего-нибудь пожевать, сказал он.

Он не смел признаться, что устал. Он бросил взгляд на нос лодки, затем назад, потом на небо…

– Нам далеко еще? – спросил он.

– Да, – отвечал Йован. – Мы и половину пути не прошли еще.

– А где Тумба?

– Слева от нас.

– Мы ее проехали?

– Еще нет!

Апостолис вынул платок из грубой шерстяной ткани с большой буквой «А», вышитой красными нитками в уголке, и утер взмокшее лицо.

– Давай поедим, – сказал он опять.

Йован не ответил. Он сидел на корме с мокрым гребком на коленях, и смотрел на Апостолиса.

– Чего молчишь? Ты не голодный? – снова спросил старший.

– Нет, – пролепетал малец.

Апостолис наклонился и снова взглянул на него.

– По тебе не скажешь. Ты одна кожа да кости.

Йован снова не ответил. Апостолис понял.

– У тебя нет ничего поесть? – спросил он. – В этом дело?

Малец бросил на него печальный взгляд голодной собаки.

– Не бойся, – покровительственно сказал ему Апостолис, – я поделюсь с тобой.

У него имелось немного еды. Половинка хлеба, немного овечьего сыра да горсть изюма в его узком мешке – скудный паек, который ему выдали в хижине Цекри перед уходом. Он тщательно разделил все на равные доли и отдал одну Йовану. Проголодавшийся малец жадно ел; Апостолис с жалостью смотрел на него.

– Почему тебя родня не кормит? – спросил он.

Йован не отвечал.

– Почему ты живешь с дядей, а не со своими родителями? – снова спросил Апостолис.

Йован тихо проговорил:

– У меня нет родителей.

– Что? У тебя нет матери?

– Нет!

– И тебя взял в дом дядя? Почему он тебе дает такие крохи еды, если взял тебя в свой дом?

– Он говорит, что я мало работаю!

– Но ты же пасешь его овец?

– Пасу. Но он говорит, что это не работа, и что я больше ни на что не годен.

Апостолис вспыхнул:

– Но как ты будешь годен к тяжелой работе, если он оставляет тебя без еды? – воскликнул он.

Йован не ответил. И двое ребят молча доели свой хлеб с сыром. Первым закончил Йован. Держа руки на весле, что так и оставалось зажатым коленями, он дивился на Апостолиса – как он медленно ест, наслаждаясь каждым куском. Он робко позвал его по имени:

– Апостолис…

– Да? – Апостолис… У тебя есть мать?

Старший с серьезностью ответил:

– Нет. Нет у меня ни отца, ни матери, я сам по себе.

– Даже дяди у тебя нет?

– Нет! Я найденыш.

– Как это?

– А так, меня нашли!

– Кто тебя нашел? Где?

– Думаешь, я помню? – бросил Апостолис, и засмеялся. – Я младенцем еще был. Младенцы ничего не помнят.

Ребята снова замолчали. Йован опять смущенно спросил:

– Если у тебя нет мамы, кто тебе вышил эту красивую букву?

И показал пальцем на платок, разложенный у того на коленях, с красной буквой «А», вышитой в углу.

– Букву?..

Апостолис взял платок и взглянул на него внимательно, как будто в первый раз его видел.

– Ее вышила кира Электра и подарила мне этот платок, – ответил он.

– А кто она такая?

– Школьная учительница в Зорбе.

– Она добрая?

– Очень добрая. Она научила меня читать.

Он покончил с хлебом и сыром и ссыпал изюм назад в свой узкий мешок, что держал за пазухой. Взглянул снова на солнце – оно стояло в зените – и сказал:

– Ладно Йован, не дрейфь! Куда нас приведет эта новая дорожка?

– В протоку, за новыми хижинами.

– За Ниси?

– Точно, а потом и за вторую Тумбу.

– Но кто расчистил эту узкую дорожку? Она так далеко идет.

Йован не знал. Некоторое время оба гребли молча. Тишину опять нарушил Йован:

– Апостолис…

– Говори!

– Раз ты найденыш, где ты добываешь еду?

– Где попало, малыш… То там, то тут… Рыбаки, что на море, все добрые люди… Сколько себя помню, они всегда делились со мной едой. И потом, я уже работал.

– А как работал?

– Когда они рыбачили на удочку, я насаживал им наживку на крючки, помогал вытягивать невод, выбирал рыбу из сетей… Всегда найдется работа, если захочешь.

Йован бросил на него задумчивый взгляд.

– А твои царухи, бурка… Это тебе рыбаки дали?

Апостолис вздрогнул.

– Какие? Что на мне? Конечно нет, эх ты! Это я купил.

– За монеты? – спросил Йован.

– Конечно, за монеты! За что же еще? Не за камешки же!.. Я работаю! Сколько лет уже работаю!

Йован не посмел больше спрашивать. Плава бесшумно скользила по глади водной дорожки, промеж высоких тростниковых стен, окаймляющих Озеро справа и слева. Апостолис о чем-то задумался. И спросил первым, нарушив тишину:

– Может, хочешь со мной вместе поработать, а Йован?

Большие глаза Йована наполнились благодарными слезами, губы задрожали, дыхание перехватило.

– А я смогу?… – еле проговорил он, весь дрожа.

– Конечно, сможешь. Ты смышленый… и не лентяй… Есть голова на плечах! Но тебе нужно уйти от своего дяди.

От волнения Йован не мог вымолвить ни слова.

– И тебе нужно учить греческий. Перестать уже быть болгарином, – добавил Апостолис.

Йован глубоко вздохнул, и расправил грудь. Апостолис неправильно это истолковал.

– Я не с болгарами не работаю, – резко сказал он.

Тихо, вполголоса, младший проговорил:

– Я тоже…

– Да ну? Так что, согласен?

Слезы, что сдерживал Йован, хлынули из глаз сплошным потоком.

– Ах, возьми меня с собой! Возьми меня насовсем, Апостолис! – прорвалось у него сквозь рыдания.

Апостолис растрогался. Покровительственно протянув руку, он взъерошил волосы на склоненной макушке младшего.

– Не бойся, – сказал он. – Если пойдешь со мной, не будешь знать нужды в хлебе, будет у тебя и бурка, и царухи. А Апостолу Петкову отошлешь назад одежду, что он дал. Она воняет болгарщиной!

– Сделаю все, что скажешь, – послушно ответил Йован. – Только эта наша работа сегодняшняя и та, что вчера… Она не оплачивается. Ты это знаешь! Эту работу мы делаем ради торжества Эллинистического мира в Македонии. Но я выполняю и другую работу, разную!.. Ведь я еще и плотник. Возьму тебя в подмастерья.

Младший завороженно спросил:

– А молоток у тебя есть?

– И молоток, и пила, и рубанок, и отвертка, и гвозди! – А где ты их держишь? – поразился Йован.

– Их хранит у себя кира Электра, пока я занимаюсь другой работой.

– Учительница?

– Да. Я чиню ей все парты в школе.

Двое ребят гребли, гребли, то и дело останавливались немного передохнуть и снова хватались за весла-гребки… Они вышли из узкой водной тропки в протоку, где течение было поглубже, и махали, махали веслами – с силой, споро – Апостолис, слабо, устало – Йован. Пока солнце не село впереди них и не скрылось за горами, пока не опустились сумерки, помалу не стемнело, и совсем не настала ночь.

Глава 5 Е / Нижние Хижины

– Кто там?

Розово брезжил рассвет… Чей-то громкий мужской голос эхом разнесся по воде. Донесся резкий щелчок взводимого винтовочного курка, и плеск весла тут же затих. Но никто не показался. Повсюду только тростники, тени, кусты. Рядом вспорхнула испуганная камышница. Из тростников раздался ломкий мальчишеский голос.

– Не стреляйте, дяденька эвзон!* Мы из ромеев!* Я Апостолис, проводник!

– Выходи из тростника!.. Ты где?..

Чья-то лодка пробилась сквозь густые заросли и вышла в протоку, что медленно текла на восток. В ней во весь рост стоял вооруженный до зубов мужчина, а другой, в накинутой бурке, сидел на весле. Тут же, с противоположной стороны появилась еще одна лодка и, подмяв несколько тростниковых стеблей вышла на открытую воду. В ней было всего лишь двое ребят. Младший – бледный, тощий, невыспавшийся, еле держался двумя руками за борт.

– Кто из вас двоих Апостолис-проводник? – спросил мужчина.

– Я, – ответил старший. – Мы плывем из Апостолов. Ночь застала нас на воде.

– Кто вам нужен?

– Капитан Аграс.

– Рекомендательные бумаги есть?

– Нет. Но я проводил капитана Никифороса до Цекри, я был с ним трое суток…

– А откуда мне знать, что ты провожал капитана Никифороса?

– Он подарил мне крест, – ответил Апостолис, вытаскивая его из-за пазухи. – Вот, смотри!

– Откуда мне знать, может это твой собственный крест?.. Говори пароль!

Апостолис не знал пароля. Но не растерялся.

– Я не знаю пароль, – отвечал он, – я без него дошел до Цекри. Но мы идем к твоему командиру. Мне нужно сказать ему что-то важное.

– А кто мне подтвердит, что тебе можно верить? – начал было патрульный.

Но его перебил тот, что сидел в бурке.

– Хватит уже, На́сий, имей совесть! Не видишь, он совсем еще молокосос! Если б Командир тебя услышал, он бы тебе уши откромсал!

Первый еще поколебался секунду и решительно сказал:

– Ладно, плыви за мной!

Он издал крик, и кто-то ответил ему из-за зарослей тростника.

– Тут гости!.. – крикнул Насий.

Лодочник медленно греб по почти мертвому течению реки, и Апостолис следовал за ним, работая своим коротким веслом. Еще одна лодка возникла перед ними, в ней также сидел вооруженный человек, и Насий со своим товарищем пропустили вперед лодку, где сидели двое ребят.

– Командира ищут, – объяснил Насий. – Идут, говорят, из Цекри. Проведи их, Михалис, мы-то сами на страже…

Михалис с удивлением глянул на ребят.

– Не Апостолис ли проводник это? – спросил он.

Апостолис обрадованно ответил:

– Я самый! Откуда вы меня знаете?

– Э! Да разве не ты вел нас от моря до Болота? Помнишь капитана Капсалиса? Я был тогда c ним, с покойным.

– А в бою ты тоже с ним был? – спросил возбужденно Апостолис.

– Повезло, что он отправил меня с сообщением перед самой своей гибелью. Иначе мне бы тоже покойником быть. Теперь я с капитаном Аграсом. Пойдемте, я проведу вас к нему.

Апостолис торжественно снял перед Насием шапку и сделал поклон. Тот засмеялся.

– Служба у меня такая, всех спрашивать. Мы же часовые как-никак. Вот Михалис – он знает, что ты провожатый. Всего тебе хорошего!..

Йован молчаливо наблюдал за всей этой сценой, вцепившись в борта лодки от страха, что с ним кто-нибудь заговорит, а он не будет знать, как ответить.

С улыбкой, Апостолис подал ему знак не волноваться и взялся за гребок.

Впереди на своей плаве шел Михалис, пробираясь по узким, извилистым водным тропкам, где тростники мешали видеть, что скрывается за каждым поворотом, а позади за ним следовали ребята, усталые, измученные отсутствием сна и пищи. Вдруг, за одним поворотом, возникла большая хижина, добротно построенная, окруженная по настилу высоким земляным валом – это выглядело как огромный барабан. Многочисленные лодки стояли кругом на причале, а люди входили и выходили из хижины, таская мешки, ружья, патроны и хлеб. Вся хижина кипела – люди были в нетерпении, спешили. Только один человек среди них выделялся спокойным видом и улыбкой на лице. Он был, пожалуй, невысок, одет в короткие штаны и сапоги, поверх его повстанческой куртки была накинута перевязь с рядами патронов в кожаных карманах. На груди свисал бинокль; густые и кудрявые волосы – шапки не было. Он стоял на краю настила и опирался на винтовочный обрез. Прищурившись от бликов на воде он глядел, как приближались две плавы, с Михалисом и с ребятами. Узнав Йована, он выпрямился.

– О, болгарчик! – крикнул он. – Эй, малец, где пропадал?

Йован взволнованно наклонился к уху Апостолиса:

– Это капитан Аграс! – прошептал он по-болгарски.

Апостолис выразил молчаливое восхищение.

Лодки причалили, и Михалис с ребятами забрались на мостки. Аграс подошел к ним.

– Что за курят ты мне привез, а, Михалис? – весело спросил он.

Михалис начал оправдываться:

– Малого я не знаю, – отвечал он. – А старший не куренок. Это Апостолис, проводник, он знает все дороги на Болоте вдоль и поперек.

– Это ты проводник? – спросил Аграс, смерив мальчика взглядом.

– Я! – гордо ответил Апостолис. – Иду из Цекри, я привел туда капитана Никифороса с его отрядом.

– Да ну?! – воскликнул Аграс. – Значит, подмога пришла? А этот болгарчик, он кто тебе? – добавил он, показав на Йована, едва тот встал на ноги.

– Это мой подмастерье, он хоть и болгароязычный, но предан мне, – ответил Апостолис. – Он разведал, что ты тут, в Нижних Хижинах, пришел ко мне, доложил и привел меня сообщить тебе кое-какие важные вести, капитан Аграс. Люди полагают, что Апостол Петков в Курфалии или в Божече, но он скрывается в Зервохори.*

– В Зервохори? Здесь? У нас под носом? – удивился Аграс и спросил: – Кто тебе это сказал?

Апостолис показал на бледного ребенка у себя под боком.

– Он! Случайно наткнулся и увидел его! А этот Петков послал Йована разыскать тебя, капитан Аграс, и пошпионить за тобой. Петков знает, что ты на Болоте, и поручил ему собрать сведения.

Апостолис гордо выпрямился и добавил:

– Но Йован – мой человек. Он пришел, все мне рассказал, и провел меня к твоей хижине. Со вчерашнего утра сюда гребем. Нас застигла ночь на воде.

– Так вот почему малец так паршиво выглядит, – Аграс показал рукой на Йована. – Садись, хлопец, – сказал он, сунув Йовану подстилку из камыша. – Ей-богу, ты еле живой!

– Мы проголодались, – немного смущенно сказал Апостолис, – постимся со вчерашнего полудня…

Аграс кивнул одному из собравшихся послушать вокруг него людей.

– Горячего кофе и хлеба, и сыра, и… несите все, что у вас есть! – приказал он.

Двое-трое людей с готовностью побежали за едой. И пока голодные ребята набрасывались на хлеб с сыром, Аграс продолжал расспросы:

– Так как же этот карапуз узнал, что Апостол Петков скрывается в Зервохори?

Апостолис вкратце рассказал ему, что узнал от Йована – как дядя послал его разыскать несуществующего капитана Янниса, как Апостол Петков сказал, что тот перепутал имена Яннис и Аграс, что капитан Аграс на Болоте и что он перерезал дорогу в Агия-Марину – деревню, где у греков склады.

Аграс от души рассмеялся.

– Значит, они пронюхали о нас, ребята!.. – сказал он своим людям. И, снова обернувшись к Апостолису, сказал: – Знает ли этот малец, что известно Петкову о количестве наших сил и про наши базы в Агия-Марине и в Вангели?

Апостолис перевел вопрос.

– Нет, – ответил Йован, – толком не знает. Он сказал только, что это где-то в стороне деревни.

– Хорошо! – сказал Аграс, услышав ответ. – Но скажи-ка, Апостолис, знаешь ли ты, где лежит гать под названием Куга?*

– Знаю, – отвечал Апостолис. – Она недалеко от Зервохори. Но она заброшена, рыбаки не пользуются ею, она вся развалилась.

Аграс обрадованно поднял руку и подозвал одного старика, что сидел у земляной насыпи рядом с хижиной.

– Барба* Паскаль, – крикнул он ему, – кончились наши мучения! Он знает, где Куга!

Старик Паскаль медленно поднялся и неспеша подошел к командиру. На нем была шапка, спадающая на затылок, закрывая всю голову с ушами.

– Что? – спросил он на болгарском.

Один статный воин, весь обвешанный оружием, приблизился к ним тоже послушать. – Капитан Гонос, – крикнул ему Аграс, – скажи старому, что этот малец знает, где Куга.

Капитан Гонос недоверчиво посмотрел на Апостолиса.

– Ты знаешь, где Куга? – спросил он с неместным говором, с трудом подбирая слова.

Апостолис немного опешил от такого количества болгарской речи, что услышал кругом, и притих. Михалис, что стоял поблизости, похлопал его по спине.

– Э, малыш, – со смехом сказал он, – не знаешь разве капитана Гоноса? Он столько сражений провел, за ним база в Присне. Говорит он по-болгарски, но это не значит, что он болгарин! Ни один настоящий болгарин сюда носа не сунет.

Апостолис поднял молчаливый взгляд на старика Паскаля.

– И этот тоже стал нашим! – весело сказал капитан Аграс, похлопывая по плечу старика. – Мы никого не обижаем, да, барба Паскаль? Ты уж изведал поди болгарских ножа и палки!

Но старик ничего не понял. Он глядел то на командира, то на Апостолиса. На болгарском, в двух словах, капитан Гонос пересказал ему, что этот парень – он показал на Апостолиса – знает где проложена гать Куга. Старик с недоверием посмотрел на мальчика.

– И где она? – спросил он.

– Недалеко от Зервохори, – ответил по-болгарски Апостолис.

– Это я знаю, – захохотал старик, – но ее там больше нет.

– Что он говорит? – спросил Аграс.

– Говорит, что знает, где была гать, но ее больше нет, – кое-как перевел Гонос.

– Ее больше нет, потому что тропка заросла тростником и водяными лилиями, – тихо сказал Апостолис.

Аграс снова смерил его взглядом сверху вниз и улыбнулся.

– Если я скажу тебе найти ее, ты б ее нашел? – спросил он.

– Кугу? Я найду ее, капитан. Но нужно заново расчистить проходы к Груна́деро.