Тайны болота

– И он так и останется там совсем без защиты? – обеспокоенно спросила кира Электра.

– Ему доставят патронов из Нижних Хижин. И вскорости, может, уже завтра, придет со всем своим отрядом капитан Никифорос, – ответил Апостолис. Он быстро глянул на Йована и добавил вполголоса, глядя на учительницу:

– Кира Электра, мне нужно переговорить с вами наедине…

– Йован, сбегай в мою комнату, там найдешь на подоконнике корзинку с яблоками, что принесла Евангелия. Отбери шесть самых спелых и принеси нам. Тарелку, вон, возьми – велела ему кира Электра.

Малец послушно слез со скамейки, взял тарелку со стола и с понурым видом вышел с кухни.

– Говори, быстро, – попросила учительница.

Апостолис сунул руку за пазуху и достал письмо Никифороса.

– Для Владыки, – лаконично сказал он.

Она взяла письмо и изучила его спереди и с оборота.

– На конверте нет адреса. Должно быть важное… Никаких больше указаний не передавал мне капитан Никифорос?

– Нет, он сказал, что вы все знаете, и вам не впервой. Одно только – что прошлым вечером приходили к нему двое зажиточных крестьян из Божеча.

– Да, я знаю! Я поняла, – сказала кира Электра. – Это насчет октябрьских и ноябрьских убийств. Семеро в Косиново, а теперь еще убит богач Возелис в Рамеле. Распоясались эти комитаджи.

– Опять в Рамеле? – воскликнул Апостолис.

– Да! За какие грехи все в этом несчастном Рамеле?! Убили не только Возелиса, но и его старушку мать и четырех его дочерей, самой младшей, бедняжке, было шесть месяцев от роду. И еще они написали божечской учительнице…

– Кире Евфалии?

– Да, кире Евфалии, что если она не перестанет агитировать детей и родителей, с ней сделают то же, что они сожгут ее живьем вместе со школой. Нашли тоже, кого запугивать!..

Апостолис вознегодовал.

– Она как ты, кира Электра! Говорят, она героическая женщина!

– Она да, героическая, а я нет. Она живет в болгарском логове, среди комитаджей. А я… у меня тут много родни, да и Озеро рядом, до капитанов один шаг. А она… Я представляю, зачем вчера приходили эти тузы. Небось просили капитана Никифороса пройтись по селам, приободрить православных, а? Этого они просили?

– Не знаю. Он мне не сказал. Сказал, что вы поймете.

Кира Электра не ответила. В задумчивости она повертела письмо в своих длинных пальцах.

– Вы отправите его, кира Электра? – спросил Апостолис.

Учительница подняла глаза.

– Конечно, – проговорила она. – Но как?..

– Как раньше, поездом… Да?..

– Нет… Не надо тебе снова идти… тебя заметят… Я думаю…

Она подняла голову и оглянулась на дверь.

– Но куда делся малыш? Заблудился что ли? – вырвалось у нее. – Йован! – крикнула она.

Никто не ответил.

Учительница улыбнулась.

– Должно быть плачет… – нежно сказала она. – Бедняжка…

– Плачет? Почему?

– Каждый раз плачет, когда считает, что я его выгоняю…

И вышла из кухни с письмом в руке. Вскоре она вернулась, подталкивая перед собой Йована. Глаза его были красными, веки припухшими.

– Что это за мальчик там плачет! – сказала учительница, поглаживая его густые каштановые волосы. – А я тут хлопочу, хотела ему секретную работу доверить…

Брови Апостолиса полезли на лоб. Взгляд его молча вопрошал.

– Да, – сказала кира Электра. – С твоим письмом пойдет Йован. Но ты тоже поможешь мне кое в чем.

Она вынула серебряные часики из кармашка на своем кожаном поясе.

– У нас час до того, как ребята придут на урок, – сказала она. – Апостолис, давай построим план действий. А ты, Йован, слушай внимательно. Сегодня покажешь нам, достоин ли ты надеть новую одежду, что я тебе справила. Если да, то мы отошлем назад твои болгарские обноски, что на тебе сейчас.

Ранехонько проснулись двое мальчиков; бледное ноябрьское солнце уже высоко стояло над их головами.

Йован, собранный, волновался. Апостолис его подбодрил.

– Не сомневайся. Твой путь от Нижних Хижин до Цекри был куда более трудным. А это легкотня. Главное, гляди во все глаза.

Йован помалкивал. Старший легонько толкнул его.

– Ты же на самом деле не дурачок, – сказал он ему. – Солому не ешь! Чего ты боишься?

Снова не ответил малец. С уверенностью Апостолис сказал:

– Я знаю, что все будет хорошо. Ты ведь мелкий, а мелочь никто не подозревает… Но если тебя и схватят, на конверте нет имени. «Для Владыки»! Что это значит, «для Владыки»? Какого такого Владыки? Только не забывай, если спросят – ты племянник Владыки, Епископа Касторийского. Запомнил? Как его зовут? – Каравангелис. Германос Каравангелис.

– Хорошо. А куда ты идешь?

– В Монастири, разыскать мою маму.

– Хорошо! Все это на случай, если спросят. В ином случае…

– Знаю…

– Не бойся, говорю. Капитан Никифорос тоже не настолько глуп, чтоб писать в письме все открытым текстом, как говорит кира Электра. Все зашифровано, чтобы никто не понял, если письмо попадет в чужие руки…

Мальчики спешно шли, обмениваться словами не было времени. Они пересекли проезжий мост через Лудиас и, сойдя с большой дороги, что вела в Верию, зашагали на юг. Пройдя еще немного, Апостолис остановился.

– Отсюда дальше иди один, – сказал он Йовану. – Вон уже Плати виднеется. Меня там знают. Лучше, чтобы они меня не видели. Я подожду тебя под мостом. Увидишь, когда спустишься. Или свисни мне, если никого, и я поднимусь. А сейчас, пока! Только смотри, притворяйся дурачком. Иди как будто направо, вернись и сядь на поезд, что идет налево. А! И не забудь! Сначала правая щека, потом левая, а в конце лоб. Понял?

– Не беспокойся, – пробурчал Йован.

И ушел, опустив голову. Торопливо шел малец, почти бежал, насколько позволяли его тонкие ножонки. Теперь, когда Апостолиса не было рядом, он снова воспрял духом. С малых лет, растя среди побоев и наказаний, он натренировался разным уловкам и притворствам, обучился всяческим хитростям, чтобы мочь улизнуть из рук Ангела Пейо. С кирой Электрой и Апостолисом он почувствовал себя в безопасности и утратил свои навыки – снова стал маленьким, жаждущим узнать новое для себя. «Вам я никогда не совру, – сказал он кире Электре вчера, когда, подметая пол, разбил метлой стекло в классе. – Даже если выдерете меня, не совру».

Как и Апостолису, ему было бы стыдно ее обманывать. И сейчас он стоял один на равнине и чувствовал, как возрождаются его прежние способности, он отыскивал в уме тысячу способов выполнить свою миссию. Солнце уже село за горы на западе, когда он пришел на станцию. Поезд еще не прибыл. С другой стороны рельсов трое ребят играли в камешки. Йован остановился поглядеть на них, не сводя глаз с запада и прислушиваясь.

Издалека услышал он тяжелое пыхтение паровоза, нашел плоский камень и тоже начал прыгать и пинать его ногой вдоль рельсов. Турок-смотритель с красным и зеленым флажками в руке увидел его и крикнул.

– Уходи, малой! И вы, ребята, дуйте отсюда! Поезд приближается…

Йован поднял свой камень, бегом пересек рельсы и остановился на станции, раскрыв рот и глаза, словно деревенский мальчик, который видит железное чудище в первый раз. С лязгом и дымом прибыл поезд. Сбавив скорость, паровоз проехал мимо Йована и остановился. Двое-трое деревенских набились в вагон со своими пожитками, еще несколько вышло на станции, и в этой суете Йован протиснулся между ними и оказался перед багажным вагоном. Под дурачка он хотел было забраться на приступку. Но какой-то носильщик схватил его и спустил вниз.

– Куда это ты собрался? – спросил он его на турецком.

Большими испуганными глазами посмотрел на него Йован, черкая запястьем по правой щеке, затем по левой, а потом по лбу.

– Куда собрался и куда ты лезешь, чертенок? – снова спросил его рассерженный турок.

Безмолвно, словно озадаченно, посмотрел на него Йован, все черкая запястьем по правой щеке, затем по левой, а потом по лбу.

– Турецкий понимаешь? – злобно спросил его носильщик.

Йован не ответил.

Мимо, ничего не подозревая, прошел машинист. Турок крикнул ему:

– Смотри-ка, тут какой-то недомерок, языка не понимает. Ты знаешь болгарский, может тебя он поймет…

Йован взглянул на машиниста тем же испуганным взглядом. Тот добродушно спросил его на болгарском:

– Ты болгарин?

– Да… – проговорил на том же языке Йован.

И медленно черканул по правой щеке, затем по левой, а потом по лбу. Глаза машиниста засверкали. Он обернулся к носильщику и заговорил с ним на турецком.

– Похоже, он дурачок, а ты его напугал. Дай-ка я с ним поговорю на его языке.

– Лучше ты, чем я, – радушно сказал турок, кивнув головой.

И пошел по своим делам. Машинист сказал на болгарском, продолжая, якобы беззаботно, разглядывать мальца:

– Куда тебе надо ехать? Чего ты тут шаришься?

Йован посмотрел на него и снова испуганно задергал рукой по правой щеке, по левой щеке и затем по лбу, словно глупый заполошный ребенок. Торопливо, тайком, правой рукой машинист тоже сделал тот же жест. И тихо сказал Йовану по-гречески:

– Беги через рельсы, за багажный вагон…

– Какой? – тоже на греческом спросил Йован.

– Тот вагон, где поклажа… И жди меня там…

Йован стремглав умчался. Через несколько секунд из другого вагона по другую сторону рельсов машинист спрыгнул на землю, увидел Йована, который забился под багажный вагон, и, убедившись, что они одни, быстро подошел к нему.

– Откуда идешь? – спросил он вполголоса.

– Из Зорбы, – ответил малец.

– Кира Электра?

– Да!

– Письмо?

– Да!

– Давай, быстро… Спрячься за колесами… Вынимай незаметно…

Мигом Йован вынул конверт из-за пазухи и бросил его на землю. Машинист наклонился, вроде как проверить что-то в колесе, поднял письмо, сунул его в рукав и снова поднялся.

– Генеральное консульство? – шепнул он.

– Владыка… – ответил Йован.

– Хорошо. Будь пока тут. Когда поезд уедет, можешь идти своей дорогой. Передай привет кире Электре, скажи, от Хри́стоса, она знает…

Быстрыми шагами он вернулся снова в вагон, и почти тут же поезд тронулся. Йован сидел на земле и смотрел на прибывших и уезжающих на станции. Вскоре все разошлись, пассажиры и служащие. Тогда он поднялся, прошел мимо станции и вышел на прохожую дорогу. Бегом он достиг проезжего моста. Солнце клонилось к закату. Апостолис ждал его на дороге. Один.

– Все удалось? – спросил он.

– Да!

– Кому ты его отдал?

– Он сказал передать приветы кире Электре от Хри́стоса.

– Хорошо! На самого смышленого напал. Этот берется за самые сложные поручения от капитанов и всегда справляется.

От радости он потрепал Йована за шиворот.

– Ну видишь, а ты боялся, глупыш. Я знал, что ты справишься. А теперь – в путь.

Двое ребят торопливо зашагали по пустынной равнине к Зорбе. Прибыли они ночью. Дверь в школу была незаперта, кира Электра их ожидала. На кухонном столе были расставлены чашки, тарелки и лежали бутерброды с сыром, а на огне в камине дымился кофейник. «Сядьте, передохните, отдышитесь, выпейте молока, вот, из деревни я принесла. И рассказывай, Йован», – сказала она ребятам. Она была взволнована и обрадована. Сердце ее снова встало на место, когда она услышала, что ребята вернулись со словами «Хри́стос передает вам привет». Ибо знала она, как рискованно было доверить такое важное дело маленькому мальчику. Но возможно ли ей было заниматься такими делами и не рисковать?..

Она слушала рассказ Йована – тот снова дергал рукой к правой щеке, потом к левой, и в конце ко лбу, изображая сцену с турком, типа, он напуган и не понимает по-турецки.

– Я не знал, турок ли это на самом деле, – объяснил он ей, – Но он не ответил на мой знак. А когда подошел другой и сделал так же, как я… я сильно обрадовался, кира Электра… Потому что я боялся, как бы поезд не уехал прежде, чем меня кто-нибудь поймет. Теперь я знаю. В следующий раз я справлюсь лучше.

– Да ты и сейчас хорошо справился, – нежно сказала ему учительница.

И, наклонившись, поцеловала его в нечесаную макушку.

– А еще ты заслужил себе новую одежду, – весело добавила она. – Раскатывай матрас, я сняла его с антресолей, стели простынь и бери одеяло. Раздевайтесь и ложитесь тут оба, – сказала она им. Я запру школу и тоже лягу в соседней комнате, а завтра еще поговорим.

Глава 9 Θ / Куга

Но поутру, едва они собрались поговорить, до Зорбы донеслись отдаленные глухие винтовочные выстрелы. Апостолис и учительница выскочили наружу.

– Шум идет оттуда – сказала кира Электра, указывая на запад.

– Боже мой! Это капитан Аграс! Интересно, капитан Никифорос уже выдвинулся? Успеет ли капитан Гонос из Присны? И интересно, капитану Каласу уже сообщили? – вырвалось у Апостолиса.

Йован последовал за ними. Зажав рот руками он смотрел то на киру Электру, то на Апостолиса. Малец был бледен и напуган.

– Его убили? – пролепетал он.

Но никто не ответил.

Выстрелы затихли. Кира Электра заволновалась еще сильнее.

– У него мало людей… а гать Куга лежит прямо на проходе… Застали врасплох… Но враг так близко… Слушай, Апостолис, – сказала она решительно, – беги в Нихори, они, должно быть, услышали выстрелы и должны быть уже на ногах. Там есть отзывчивые люди в Нихори, собери сколько можешь винтовок, скажи, что я тебя послала… и беги в Нижние Хижины. Там уже поняли. Давай, действуй. Не теряй времени! Скорее всего, капитану Аграсу понадобится срочная помощь…

Апостолис не стал ждать повторного приказа. Он умчался бегом прямо к пристани Крифи. Там он сделал один пистолетный выстрел и замер в ожидании. С опозданием пришел ответ. Он выстрелил во второй раз. Вскоре послышался голос из камышей.

– Эй! Кто таков?

– Проводник Апостолис. Сюда, быстро!

Появилась плава. Внутри сидел только один лодочник, вооруженный винтовкой и пистолетом.

– В Зервохори раздались выстрелы, – сказал он Апостолису, подгребая поближе, – и капитан Калас забеспокоился. Его ординарец, капитан Параскевис хотел уже было двинуться туда. Но командир ему не позволил. И был прав, выстрелы замолкли, ничего не случилось. А тебе что нужно?

– Отвези меня на тот берег, в Нихори. У меня там одно дело… приказ киры Электры, – ответил Апостолис.

Он запрыгнул в плаву и схватил второй гребок.

– Я приведу оттуда столько бойцов, сколько смогу…

– Идешь в Зервохори?

– Сначала в Нижние Хижины. Потом посмотрим.

– Но выстрелы затихли!

– Никогда не знаешь, что случится…

Как подтверждение словам Апостолиса, интенсивная стрельба внезапно прорезала спокойное колыхание Озера. Сплошные залпы, приглушенные расстоянием, но неутихающие, свидетельствовали об ожесточенном сражении у Зервохори.

– Быстрее, быстрее! – торопил Апостолис – Капитан Аграс бьется на Куге…

Лодочник греб рывками. Он сам был воином и знал, как важно вовремя прислать подкрепление.

– Дай мне свою винтовку, – попросил Апостолис. – В Нихори я лишней не найду…

В самой Нихори царило большое оживление. Плавы причаливали к пристани, вооруженные люди перелезали через борт, спрыгивали на землю; другие, тоже вооруженные, прибывали из деревни. Среди них возвышалась прямая фигура капитана Никифороса. Он поспешно выстраивал бойцов в порядки для маневра. Залпы продолжали раздаваться, подобно отдаленным ударам грома. Апостолис тоже спрыгнул на берег. В руках он держал винтовку лодочника, а на поясе болтался его же патронташ.

– Кир Командир… – начал было он.

Никифорос обернулся, увидел его и лодочника, стоявшего в плаве, и узнал его.

– Ты из Крифи, Анастасий? – крикнул он ему.

– Ну да!

– Плыви назад, скажи капитану Каласу, что видел меня, что я решил пойти берегом, что я направляюсь к пристани Терховиста и забираю с собой отряд из Нихори. Скажи ему, пусть тоже подходит, с капитаном Параскевасом. Спешно!

Он снова обернулся к своим людям:

– Вперед, быстрым шагом, марш! – приказал он.

Апостолис затерялся в строю и шел со всеми. В Нихори уже нечего было делать, поскольку капитан Никифорос опередил его и уже забрал отряд из деревни. Вне поля зрения продолжалась ожесточенная битва. Батареи не смолкали, то одна, то другая, шум летел к берегу над тростниками и деревцами, заглушая все остальные звуки Озера. Сердце у Апостолиса билось тяжелым молотом. «Что же происходит там, на полусгнившей гати Куга, без укрытия, без заградительного вала, который бы защищал Аграса и его людей? – думал он, – Только бы поспеть! Не прийти бы слишком поздно!.. Оружие и боеприпасы есть. Есть еще одна винтовка. Клянусь, свою работу она сделает! Главное, успеть на битву.» Впереди, первым продвигался капитан Никифорос. Он шел вдоль берега, спускался в ложбины, полные топкой грязи, зачастую по пояс в воде – его не останавливали ни усталость, ни трудности: только бы успеть, успеть, успеть… – Если бы шли по прохожей дороге, было б легче, и скорее бы пришли, – вполголоса сказал один боец Апостолису. – Смотри, какая тут топь, заросли, черт ногу сломит… – Командир все продумал, – так же тихо ответил ему Апостолис. – День к полудню, нас тут много идет из деревень, турки могут заметить нас – смекаешь? А чтоб идти здесь, не по твердой суше, еще и мужество нужно, знаешь ли.

– Правильно говоришь… Если нас учуют, всех нас положат…

Отчаянная стрельба продолжалась. Тревога рисовалась у всех на лицах, и все быстрее продвигался Никифорос, ведя за собой цепочку людей. Тем временем залпы прекратились, выстрелы стали реже и смолкли совсем. Некоторые украдкой перекрестились. Бой продолжался более часа. Что предвещала теперешняя тишина? Марш занял целых три часа. Когда они достигли пристани Терховиста, ноябрьское солнце уже скрывалось за вершинами Вермиона. Пистолетный выстрел пригнал к берегу плаву. Но людей было много. Капитан Никифорос сел в плаву со всеми, кто мог уместиться, и направился к Нижним Хижинам, также он послал людей привести оттуда остатки отряда.

В Нижних Хижинах оставались немногие: они требовались только для охраны от какого-нибудь внезапного нападения. Они были в большой тревоге, когда услышали первые утренние выстрелы. Накануне большинство ушло под предводительством старика Паскаля в сторону Куги. А те, кто остались, слышали звуки большого сражения, но ничего не знали. Чем оно закончилось? Победил ли Аграс? Или его разбили болгары? Уже стояла глубокая ночь, когда последние повстанцы прибыли в хижину Вангели. Не теряя времени, Никифорос вооружил две большие плавы, взял столько людей, сколько вместилось и в темноте направился к Куге, с единственным проводником – Апостолисом.

– Ты уверен, что найдешь дорогу? – обеспокоенно спросил капитан мальчика.

Но все бойцы ответили за него, что мальчик лучше старика Паскаля знает все тропки. Сам Апостолис не проронил ни слова. Первый раз он заробел. Тропки он знал, это правда, и лучше, чем старик Паскаль. Но отыщет ли он их в темноте, в окружении этой густой таинственной растительности? Не погубит ли он, один проводник, стольких славных людей?.. А если они заблудятся? Если попадут в засаду?

Напряженный, сидя на носу первой плавы, обшаривая мрак своим кошачьим взглядом, он осторожно вел их по лабиринту петляющих, узких дорожек, что открывались средь тростниковых зарослей. Со смирением и доверием повиновались ему лодочники, заворачивая за угол, когда он вытягивал руку, останавливаясь, если он ее поднимал, и снова погружая свои гребки по его знаку. Так шли они два часа, безмолвно – командир и его воины в двух лодках-плоскодонках. За одним из поворотов вода забелела от тусклого света. Радостно простер Апостолис руку.

– Малая! – прошептал он.

Это была хижина, которую построил Аграс для облегчения своего патрулирования и чтобы обезопасить сообщения с Нижними Хижинами.

– Остановимся, спросим, – приказал капитан Никифорос.

Двое мужчин стояли на страже во тьме по обе стороны хижины.

Никифорос увидел, как блеснул направленный на него ствол.

– Мы друзья! Не стреляйте! – сказал он.

– Пароль! – крикнули ему из темноты.

– «Крест, звезда!» – ответил Никифорос.

Стволы убрались.

– Добро пожаловать! – ответствовали ему.

Плавы причалили к мосткам. Подошли две тени. Но из плав никто не вышел.

– Что произошло на Куге? – спросил Никифорос.

– Не знаем. Мы думали, вы нам принесете известия…

– Мы идем из Цекри, на помощь, – сказал Никифорос. – Если дела совсем плохи, вернемся. То есть, если вы нас увидите, значит, все хорошо.

И подал знак плыть дальше. Теперь уже Апостолис шел уверенно. После находки Малой он знал каждый изгиб пути, каждую новую расчищенную дорожку. Но чем ближе они подходили к Куге, тем тише и осторожнее гребли веслами, тем напряженнее сидели мужчины. Апостолис прошел последнюю тайную тропку и беззвучно вышел в протоку. Люди пригнулись, прижав винтовки, с пальцем на спуске, готовые стрелять по первому сигналу. Под бледным светом звезд среди тростников блеснул ружейный ствол.

– Кто там? – послышался голос.

У всех из груди вырвался облегченный вздох и прокатился по водной глади – глубокий, взахлеб, от радости.

– Наши! Спаслись!

Их услышал часовой и зашел по пояс в воду встретить прибывших.

– Чьи будете, братья? – спросил он

– Из Цекри… Капитан Никифорос… Как тут дела?

Часовой подошел поближе. Радостно пожал он протянутые руки.

– Хорошо, – сказал он. – Мы их разбили, мерзавцев. Но у нас двое раненых.