Драконье сердце

Недавний поцелуй, благодаря которому я смогла проплыть под водой и не задохнуться, дался ему нелегко: нужно было пополнять сжигаемый кислород и не давать себе воли укусить меня. Последнее могло обернуться для меня обращением в одного из сородичей лжечеловека. Однако этого не случилось. В его взгляде мелькнуло что то неуловимое – то ли облегчение, то ли тень сожаления, – но он тут же спрятал это за привычной маской хладнокровия.

Отжав нашу одежду бытовым заклинанием – воздух дрогнул, и влага испарилась, оставив ткань сухой и тёплой, – парень дождался, пока я высушу волосы, и принялся тщательно затачивать клинок небольшим куском металла, устраняя все мелкие зазубрины на его поверхности. Звук скрежета металла о камень был тихим, но чётким, словно отсчёт времени.

Взглянув на высокий забор, я собрала волосы в высокий хвост и встала на ноги. Мне пришлось сушить волосы, не намочив одежду, которую так любезно высушили магией. Каждая деталь имела значение – ни одна ошибка не должна была выдать нас.

– Пора уходить, иначе нас могут заметить, – произнесла я и, обратившись к небольшому лесу, просвистела.

Услышав мой свист, оттуда выбежала чёрная лошадь – её силуэт, чёткий и грациозный, прорезался сквозь сумрак. Легко перепрыгнув через овраг с водой, из которого мы только что выбрались, она подошла к своей хозяйке. Я погладила её по шее, ощущая тепло и силу её мышц.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я вампира. – Может быть, тебя подвезти куда нибудь?

Запрыгнув на спину лошади, я посмотрела на вампира. На моей шее виднелась лёгкая царапина – след от клинка стражника, но она меня совсем не беспокоила. Велирий отрицательно помотал головой. Его глаза, тёмные и глубокие, на миг задержались на мне, словно пытаясь прочесть мои мысли.

Я лишь пожала плечами и слегка ударила лошадь по бокам, давая ей без слов команду нести меня как можно дальше от стен дворца и от этого города, где мне больше не было места. Животное рвануло вперёд, ветер ударил в лицо, и я почувствовала, как сердце бьётся в унисон с её галопом.

Однако я подозревала: за мной и моим отрядом пошлют погоню, чтобы убить. Мысли крутились в голове, как листья в осеннем вихре. Нужно было действовать быстро, точно, без колебаний.

– Надеюсь, все уцелеют. Нужно скрыться в лесу, передохнуть, а потом отправиться за гору. Туда точно не пойдут – ведь там живут те, кто отрекся и ушёл из этих земель…

Лошадь мчалась сквозь ночь, а я смотрела вперёд, туда, где небо начинало светлеть, обещая новый день – день, который мог стать началом всего или концом всего.

Ветер свистел в ушах, вырывая пряди волос из-под капюшона. Я прижалась к тёплой шее скакуна, чувствуя, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы. Каждая жилка в моём теле пульсировала в такт с топотом копыт – будто сама земля билась в неистовом ритме погони.

За спиной – тьма, полная шорохов и призрачных отголосков. Я не оборачивалась. Знала: они там. Королевские Ловчие. Их ауры, словно острые когти, царапали пространство позади, но пока не могли дотянуться. Пока.

«Ещё немного, – мысленно твердила я, – ещё чуть-чуть…»

Небо на востоке уже тронули бледные полосы рассвета. Они растекались по тёмному полотну, как капли молока, и с каждой секундой становились ярче.

Глава 2. Путь за гору

Я обосновалась в небольшом домике посреди леса – он стоял в глуши, вдали от людских троп и моего прежнего дома. Ветви вековых елей смыкались над крышей, создавая плотный зелёный шатёр, а сквозь листву пробивались лишь редкие лучи солнца, рисуя на земле причудливые узоры. Неподалёку текла река – её серебристая лента извивалась между деревьями, словно живая. В крайнем случае можно было уйти по ней и не оставить следов. Впрочем, я и так не оставила никаких следов – ни единого отпечатка сапога, ни обронённой вещицы, ни сбитой травинки.

Прибыв к дому, я спрыгнула с лошади, похлопала её по тёплой, блестящей от пота шее и отпустила – она умчалась в чащу, зная, что я всегда смогу её позвать. Глубоко выдохнув, подошла к двери, но в дом не зашла.

«Надо отдохнуть, – подумала я, закрывая глаза и прислушиваясь к вечернему пению птиц. – Благо, я заранее нашла этот дом и прибралась в нём». В памяти всплыли часы, проведённые здесь в одиночестве: как я выметала паутину из углов, протирала пыльные окна, застилала постель свежим льняным бельём, пахнущим полевыми цветами. Дом встретил меня мягким полумраком и уютным запахом старого дерева.

За мной следовал вампир. Он держался в тени, скользя между деревьями бесшумной тенью. Велирий старался не подходить слишком близко, чтобы моя лошадь не занервничала и не скинула меня с седла. Я знала: он не хочет причинять мне вред. Его присутствие ощущалось как лёгкий холодок на коже, как едва уловимый шелест листьев, когда он менял позицию.

Пока мы шли, Велирий внимательно оглядывал окрестности. Было видно, что ему нравится эта местность. Я замечала раньше: городская среда его угнетала – каменные стены, шум и суета вызывали у него раздражение. Деревни он считал чем то неприятным, слишком суетливым и лишённым гармонии. Здесь же он явно радовался – видно было, что люди живут в ладу с природой и относятся к ней с уважением. Он задерживал взгляд на стройных соснах, на журчащей воде, на цветах, пробивающихся сквозь мох, и в его глазах мелькало что то похожее на восхищение.

Как только я спрыгнула с седла, Велирий подошёл ко мне. Его фигура, облачённая в тёмный плащ, казалась почти нереальной в лучах закатного солнца. Но едва я переступила порог дома, он вдруг остановился, словно его что то сдерживало. Воздух между нами словно сгустился, наполнившись невысказанными словами.

– Можешь пригласить меня? – немного замявшись, спросил он, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Получилось не очень – в его голосе проскользнула нотка неуверенности, а пальцы слегка сжались в кулаки. – Увы, некоторые древние байки, что о нас рассказывают в деревнях и городах, – правда. Без твоего разрешения, данного от чистого сердца, я не могу зайти в жилище.

Я удивилась, увидев вампира, которого думала уже никогда не встретить. Думала что он пойдет дальше, не останавливаясь. В памяти вспыхнули воспоминания о наших прошлых встречах – напряжённых, полных недоговорённостей и скрытых смыслов. Потом лишь усмехнулась, глядя на его сдержанную позу:

– Так значит, правда, что вы не можете зайти без приглашения в дом? Интересная ситуация. Проходи. Мне рядом с тобой не страшно. Да и не думаю, что ты будешь по ночам пить мою кровь.

Я пригласила его зайти и двинулась дальше, ощущая на себе его пристальный взгляд. Странно, но я действительно его не боялась. Распустив белые волосы – в распущенном виде они доходили почти до талии, струясь по плечам, словно шёлковый водопад, – я подумала, что, заплетая их, специально делаю короче. Они всегда казались мне слишком заметными, слишком яркими, словно маяк в ночи. Велирий кивнул, заверяя, что будет спать, как любой добропорядочный человек, и ни за что не потревожит мой сон. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что то неуловимое – то ли благодарность, то ли лёгкая растерянность.

– Располагайся. Дом небольшой, так что, если не против, немного потеснимся. Но ничего более подходящего я пока не нашла, – скромно улыбнулась я, оглядывая скромное убранство: деревянный стол, пару стульев, кровать и небольшой шкаф.

Я заметила, что его внимание привлекли мои волосы, белоснежным покрывалом разлившиеся по плечам. Он постарался скрыть восхищение, сохранив невозмутимость, но время от времени всё же поглядывал на меня – то со спины, когда я шла к окну, то, если я удачно поворачивалась, в лицо. Его взгляд был осторожным, почти робким, словно он боялся, что я замечу его интерес. Раньше он, похоже, не придавал значения моей красоте. Но за время нашего короткого путешествия и в этой относительной безопасности его мысли, кажется, стали более приземлёнными. Хотя он по прежнему отрицал возможность каких либо отношений между нами, в его поведении проскальзывали моменты, когда он словно забывался – задерживал взгляд, чуть дольше держал паузу в разговоре, едва заметно улыбался.

Велирий упорно убеждал себя, что я могу быть ему лишь другом и соратником – и ничем больше. Он боролся с пробуждающимися чувствами, прятал их за маской хладнокровия, но иногда его глаза говорили больше, чем слова.

С этими неясными мыслями он отправился на чердак. По пути отметил, что там приятный полумрак – куда более комфортный для него, чем залитая солнцем большая часть первого этажа. Лучи заката пробивались сквозь щели в крыше, создавая причудливую игру света и тени на его бледном лице.

Я перебирала волосы, слегка расправляя их, ощущая их мягкость и прохладу. Мои голубые глаза были полуприкрыты, а одежда, хоть и не обтягивала сильно, всё же подчёркивала стройность фигуры. В воздухе витал лёгкий аромат полевых цветов, который я принесла с собой из леса.

Перед тем как зайти в свою комнату, я повернулась к Велирию и чуть улыбнулась:

– Доброй ночи. Тут есть вторая комната – можешь там отдыхать.

Чуть помахав рукой, я зашла внутрь и прикрыла дверь. Усталость от верховой езды и долгого путешествия давала о себе знать – сейчас мне хотелось только отдохнуть. Тело ныло от напряжения, а мысли кружились в голове, словно листья на ветру. Переодевшись в лёгкое льняное платье, я легла в кровать, утопая в мягкости перины. Мысли путались, веки тяжелели – я мечтала поскорее погрузиться в сон, чтобы хоть ненадолго забыть о тревогах.

Остановившись на полпути к затемнённому помещению, Велирий обернулся и мягко улыбнулся – насколько это позволяла небогатая мимика долгоживущих. В какой то момент он даже пожалел, что ему недоступна эта часть человеческого богатства – способность открыто выражать эмоции, смеяться от души, плакать от счастья. Но краткий миг, когда его лицо немного посмурнело, был практически неуловим.

Зайдя на чердак, он сразу зашторил окна и прикрыл дверь. Солнечный свет, чьё настойчивое касание он терпел всё это время, стал невыносимым. Его кожа покалывала от малейшего прикосновения лучей, а глаза болезненно реагировали на яркость. Когда тьма нежными касаниями огладила его, отступник своего рода улыбнулся шире, радуясь краткому мигу блаженства и на ещё больший миг ощущая себя человеком. В темноте он чувствовал себя в безопасности, словно она была его второй кожей, его убежищем.

Темнота ничуть не мешала раскладывать небогатый скарб путешественника – благодаря ночному зрению это не было проблемой. Он мог разглядеть каждую мелочь: лезвие меча, поблёскивающее в полумраке, потрёпанный дорожный плащ, небольшой мешочек с травами.

Процесс шёл неспешно: Велирию некуда было спешить. Можно было неторопливо почистить и наточить оружие, магически вычистить одежду и немного вздремнуть. Он двигался с размеренной грацией хищника, каждое движение было точным и выверен. О голоде он не беспокоился – жизненных сил той «дурочки» вполне хватало, чтобы несколько дней не испытывать недостатка в энергии. Но в глубине души он понимал: это лишь отсрочка. Рано или поздно ему придётся столкнуться с последствиями своего выбора, с тем, что он отверг законы своего рода. А пока он наслаждался тишиной, покоем и редким чувством – почти человеческим.

Я проспала до темноты. Всё же ночное время я любила – это было время охоты, моё самое любимое время. В темноте мир преображался: звуки становились чётче, запахи – насыщеннее, а тени – живыми, полными тайн и обещаний.

Открыв глаза, я поднялась исела на кровати. Волосы были растрёпаны, пряди липнули к лицу, а в голове ещё клубился сон. Но взять себя в руки удалось за пару секунд – я услышала шум за окном: тяжёлый топот, хруст веток и низкое ворчание.

– А говорят, добыча сама не приходит, – пробормотала я, и в голосе прозвучала едва заметная усмешка.

Рядом с кроватью лежал лук со стрелами – мой верный спутник в ночных вылазках. Я схватила его, ощутив привычную гладкость дерева под пальцами. Натянула тетиву – звук получился чистым, почти музыкальным. Прицелилась в едва различимый силуэт за окном и выпустила стрелу. В ту же секунду раздался пронзительный визг кабана, эхом разнёсшийся по лесу.

Одним прыжком я оказалась за окном, приземлившись на мягкую, влажную от ночной росы землю. Из ножен висевших на бедре, я достала нож – холодный, острый, словно льдинка. Сейчас я была босиком, и мои ступни бесшумно скользили по траве. Я двигалась тихо, словно кошка, крадущаяся к добыче: каждый шаг был выверен, каждое движение – плавно и смертельно.

На меня выбежал довольно крупный кабан – его бока тяжело вздымались, глаза горели в темноте жёлтым огнём. Прыжок – и я в воздухе, тело вытянулось, словно струна. Кабан рухнул на землю, не успев даже взвизгнуть. Сделав сальто, я приземлилась на ноги, грациозно, будто танцовщица. Подойдя к кабану, вытащила нож из его груди, а стрелу – из спины. Металл блеснул в лунном свете, оставив на острие алую каплю.

– Надо будет тебя разделать, – произнесла я, оглядывая тушу. В голосе не было ни капли сожаления – лишь холодная расчётливость охотника.

Я совсем забыла, что в доме не одна. Мои белые волосы в темноте было легко разглядеть – в лунном свете они переливались, словно покрытое инеем полотно, струились по плечам, придавая мне ещё больше красоты. Удивительно, как такая красивая девушка может быть убийцей, участвовавшей во многих войнах. В моих глазах, голубых, как озёра в полнолуние, не было ни страха, ни сомнений – лишь сосредоточенность и холодная решимость.

Велирий, отслеживая перемещения в небольшом радиусе, заметил, что я сменила местоположение в доме, а затем покинула его через окно.

– Интересно, интересно, – протянул он, склонив голову набок. – Что же может заставить воительницу подняться с уютной постели? В охоту ни за что не поверю.

Но реальность оказалась иной. Велирий увидел, как я ловко преследовала добычу, а затем грамотно атаковала, не оставляя ей шанса на побег. Его глаза, тёмные и глубокие, как бездонные озёра, следили за каждым моим движением. Мастерство моё было достойно уважения, и он не мог не восхититься. Приоткрыв окошко на чердаке, он пристально посмотрел в сторону охотницы и её добычи, словно пытаясь рассмотреть, как будет свежеваться дичь. Он стоял у чердачного окна, наблюдая за мной с едва уловимым любопытством.

Я, кажется, не собиралась разделывать кабана прямо сейчас. Взяла алую ткань, вытерла сначала стрелу, потом кинжал. Металл засиял, отражая лунный свет. Почувствовав на себе взгляд, подняла голову – и, увидев вампира, тут же опустила руку с оружием, которое уже готова была метнуть.

– Я тебя разбудила? Прости. Просто этот кабан был рядом – вот и решила убить его. Ведь питаться тоже надо, – сказала я, вновь посмотрев на добычу. В голосе звучала лёгкая небрежность, но в глазах читалась настороженность.

Присев на корточки, внимательно осмотрела кабана. Его шерсть была густой и жёсткой, а клыки – острыми, как ножи.

– Мне всегда было интересно: вампиры пьют кровь животных? Или только человеческая вас удовлетворяет? – спросила я, покрутив кинжал в руке и убрав его в ножны. Металл тихо звякнул, нарушив ночную тишину.

В этот момент поднялся лёгкий ветерок – он колыхал кроны деревьев, заставляя листья шептаться, и играл с моими распущенными волосами. Они взметнулись, окутав меня серебристым облаком.

Велирий, услышав, что якобы разбудила его, мягко улыбнулся. Его движения были плавными, почти невесомыми – он в мгновение ока оказался рядом, словно тень, оторвавшаяся от дерева.

– Меня потревожило то, что вы решили покинуть дом среди ночи. Для людей, особенно красивых молодых девушек с задатками охотниц, это нехарактерно, – негромко произнёс он, приблизившись. Его голос звучал низко и бархатисто, словно шёпот ночи. – Однако я польщён вашими навыками и хотел лишь понаблюдать за интригующим процессом разделки добычи. В ваших движениях явно чувствуется мастерство, а вы сами не испытывали страха перед матёрым кабаном.

Он чуть отошёл в сторону, его плащ плавно скользнул по траве, словно чёрный ручей.

– И нет, даже такие, как я, не питаемся кровью животных. Предпочитаем изредка употреблять кровь людей – наших… предков, если так можно выразиться, – добавил он, и в его глазах мелькнул едва уловимый отблеск печали.

Затем, оглядев меня с ног до головы, спросил:

– Могу помочь перенести тушу зверя?

Я повернулась к нему, встретив его взгляд своими голубыми глазами. В них читалась смесь благодарности и настороженности.

– Что ж, польщена вашими словами и беспокойством о моей жизни. Но я часто охотилась по ночам, так что привыкла к такому, – ответила я с лёгкой улыбкой, снова переводя взгляд на кабана. – Да, надо бы унести его туда, где можно будет спустить кровь. С хищниками этого леса не особо хотелось бы сталкиваться. Буду благодарна за помощь.

Вампир коротко, почти небрежно, ответил:

– Не вопрос.

С лёгкостью, будто поднимал не тушу кабана, а пушинку, он вскинул добычу на руки. Мускулы под тонкой тканью рубашки едва заметно напряглись, но лицо оставалось бесстрастным – словно тяжесть вообще не имела для него значения. В ночном воздухе повисла густая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом листвы да отдалённым криком ночной птицы.

– Куда его оттащим? – задумчиво проговорил он, оглядываясь по сторонам. – В идеале – подальше от жилища и от водоёмов. Не думаю, что нам нужны гости и загрязнённая в перспективе вода, которую можно использовать для других нужд.

Освободив на миг одну руку, он бросил взгляд на ладонь: та оказалась измазана тёмной, почти чёрной в лунном свете кровью животного. Без лишних слов вампир плавно вывел в воздухе пару простеньких рун – линии вспыхнули тусклым багровым светом, тут же растаяв в темноте. Откат не заставил себя ждать: лёгкая слабость пробежала по телу, заставив его на долю секунды сжать зубы. Но он тут же замаскировал это мимолетной улыбкой, будто просто наслаждался ночной прохладой.

– На время запах крови животного не будет кем либо замечен, – пояснил он, слегка кивнув в сторону туши. – Но нужно будет почистить место охоты. Боюсь, против обоняния волков или других хищников этого фокуса не хватит.

– Думаю, чуть дальше в лес пройти – и там разделать будет отлично, – сказала я, внимательно оглядываясь по сторонам. Лунный свет пробивался сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать – лес жил своей таинственной жизнью, и я чувствовала, как его дыхание касается моей кожи.

Я посмотрела на вампира, кивнула в ответ на его слова о необходимости убрать следы крови:

– Да, тут верно. Нужно будет убрать кровь отсюда, а не то незваные гости придут по запаху.

Направившись вглубь леса в поисках подходящей поляны, я шла настороженно, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Велирий следовал за мной, крепко держа тушу кабана. В его походке не было ни капли усталости – лишь плавная, почти хищная грация. Я видела, как он старается не показывать, как ослабило его то простенькое заклятие: мышцы плеч чуть напряглись, а в глазах мелькнула тень усталости, тут же скрытая за маской безразличия.

В какой то момент вампир, похоже, расслабился, решив, что никому нет дела до двух путников в ночном лесу. Но это было ошибкой.

Внезапно я услышала волчий вой – он приближался, нарастая, словно эхо далёкой бури. Звук прорезал тишину, заставляя кровь стынуть в жилах. Велирий замер, его пальцы крепче сжали тушу.

– Как знал, что волки могут обмануть моё заклятие, – проворчал он, бросая тушу под ноги и с лёгким звоном вынимая меч из ножен. Сталь в лунном свете казалась почти голубой, словно впитала в себя холодный свет ночи.

Не теряя ни секунды, я опустилась на колено перед кабаном, достала кинжал и резко резанула по горлу зверя. Кинжал вошёл словно в масло – через мгновение голова кабана была у меня в руках. Вскочив на ноги, я зашвырнула её как можно дальше, сбивая волчью стаю со следа. Движение вышло резким, почти звериным – я чувствовала, как адреналин обжигает вены.

На миг луна скрылась за тучей – и в этой кромешной темноте мои глаза, казалось, засветились голубым. Не человеческим, а каким то древним, диким светом, будто в них отразилась сама ночь. Но мгновение прошло, и свет вновь озарил лес, превратив тени в причудливые фигуры, танцующие на земле.

Я тут же повернулась к туше, схватила её за ноги и потащила вглубь леса. В голове крутилась мысль: «Если я правильно всё помню, так, растягивая кровь по лесу, можно сбить со следа любого хищника». Руки дрожали от напряжения, но я не позволяла себе остановиться. Решимость не покидала меня – я не собиралась делиться добычей с лесными обитателями.

Велирий, воспользовавшись своим магическим даром, быстро оценил обстановку. Его глаза сузились, зрачки на мгновение вспыхнули алым, словно в них разгорелось пламя.

– Это волколюд. Вернее, волкодевушка. И она… знакома мне, – произнёс он, и в его голосе проскользнула нотка удивления.

Словно в подтверждение его слов, из чащи вылетела волчица. Она бежала легко, будто играючи, но в каждом движении чувствовалась уверенность хищника, знающего свою добычу. В прыжке она обернулась человеком – и с радостным писком сбила вампира с ног. Её волосы, тёмные, как ночь, разметались по плечам, а глаза светились янтарным огнём.

Он, ошарашенный, едва успел убрать клинок. Лежа на траве с неожиданной гостьей, Велирий пытался вспомнить, кто она. Его лицо на мгновение исказилось от смеси удивления и узнавания, а затем расслабилось в улыбке.

Я выпрямилась, наблюдая за ними, и невольно прикрыла губы улыбкой. Не став мешать их воссоединению, оттащила кабана чуть дальше и принялась за разделку. Перед этим собрала волосы в пучок – давно хотела их обрезать, но так и не решилась. Теперь просто привыкла. Мои пальцы ловко скользили по лезвию кинжала, разрезая плоть с почти хирургической точностью.

Я не удивилась появлению волкодевушки. Слышала об оборотнях, но видела лишь однажды: тогда волк утащил в лес мою мать. Второй муж матери тоже был оборотнем – именно тогда я решила пойти в войска. Но с тех пор больше не встречала подобных существ. Воспоминания о прошлом кольнули сердце, но я тут же отогнала их, сосредоточившись на деле.

Велирий, поначалу крививший лицо от столь бурных нежностей соскучившейся волкодевушки, всё же не смог сдержать улыбки. Он ласково потрепал её по голове – и гостья довольно прикрыла глаза, по волчьи заурчала. Звук был низким, вибрирующим, будто из глубины земли. Этот звук мог бы напугать неподготовленного человека, но вампир лишь улыбнулся – он различал доброжелательные нотки в её урчании. В его глазах мелькнуло тепло, почти отеческое, когда он смотрел на неё.

Когда девушка, чьё имя Велирий наконец вспомнил и назвал для меня – Вея, – смущённо отошла в сторону, она красноречиво покосилась на меня, словно спрашивая: «Твоя?» Её взгляд был острым, изучающим, но без враждебности – скорее с любопытством. Вампир покачал головой, без слов давая понять: только друг, ничего более. Его улыбка была мягкой, почти извиняющейся.

Глядя на Вею, он невольно вспомнил, при каких обстоятельствах они встретились и подружились. Но как ни старался, не мог чётко воспроизвести в памяти, где они провели вместе пару лет. Помнилось лишь, что место было гиблым – и бегство оттуда стало единственным шансом на выживание. В голове всплывали обрывки: тёмные туннели, запах гнили, жуткие твари охранники с глазами, горящими как угли.

Смутно всплывали в памяти моменты, как они вдвоём пробивались сквозь брешь в стене, бежали без оглядки по пустынному лесу, спасаясь от жутких тварей охранников. Как поначалу не доверяли друг другу, а потом лёд растаял – и они стали друзьями. Велирий помнил, как Вея спасла его, рискуя собственной жизнью, и как он, в свою очередь, прикрывал её спину в бою.

Велирий почесал Вею за ушком, услышав её смущённое урчание. Девушка всё ещё не знала, стоит ли доверять незнакомой охотнице, но решила положиться на друга – и в жесте полного доверия уселась к нему на колени. Её движения были плавными, почти кошачьими, а в глазах мерцал янтарный огонь.

Я даже не обращала на них внимания. Ловко разделав кабана, оставила большую часть костей в лесу, а мясо и шкуру забрала. Повернувшись к вампиру и волчице, увидела, как Вея сидит на коленях у Велирия. Приподняв бровь, осмотрела их – девушка прижалась к нему, словно искала защиты, а вампир смотрел на неё с тёплой улыбкой.

– Милые ушки. Я пойду домой. Оставлять тут всё – можно привлечь больше волков, да и мясо может начать портиться. В доме есть подвал, – сказала я, вновь окинув их взглядом, и направилась прочь, неся мясо, завёрнутое в шкуру животного. Вес был ощутимым, но я шагала уверенно, чувствуя, как мышцы напрягаются от нагрузки.

Свет луны освещал дорогу, и мои белоснежные локоны в его лучах почти сверкали, словно покрытые инеем. Ветер играл с прядями, заставляя их танцевать вокруг лица.