Впечатлительная Грета. Романоподобный продукт

– Зачем же? Ты ведь такой… эффектный аксессуар!

– Аксессуар, который даже кофе себе заказать не может? – язвил вишневый собеседник. – Я бы сейчас не отказался от чего-нибудь горяченького.

– Но ты же не умеешь пить! – подмигнула она.

– Ну и что? Зато выгляжу я роскошнее, чем тот кофе, который он в себя заливал утром.

Мадемуазель не выдержала и прыснула вслух.

– С тобой твой хозяин похож на истинного романтического героя, – заметила она.

– Настоящий герой здесь – я! – гордо отрезал плащ. – С таким кроем и цветом даже простая обезьяна в моих складках выглядела бы… эпически.

– Ну какой из тебя герой? – возразила Грета. – Ты ведь даже рукой самостоятельно махнуть не можешь!

– Зато я умею создавать атмосферу, – самодовольно бросил плащ, раздуваясь от порыва ветра. – А этот талант подороже любых жестов будет.

Пока вишневый плащ язвил в ее мыслях, сам незнакомец оставался неподвижен, увлеченный чтением. Грета, снедаемая любопытством, присмотрелась к обложке: «Королева Марго». О, мир роковых страстей, интриг и ядов! Образ прекрасной Марго – одновременно жертвы и искусного манипулятора – окончательно убедил мадемуазель: это судьба.

Сделав решительный шаг, Грета нарушила тишину:

– Приветствую вас, незнакомец, – произнесла она, стараясь звучать непринужденно, хотя сердце в груди билось, точно пойманная птица. – Не желаете ли составить мне компанию в прогулке?

Вишневый Плащ (теперь Грета называла его только так) ответил неопределенным кивком, даже не подняв взора. Окрыленная этим жестом, мадемуазель принялась засыпать его историями о своих увлечениях. Она горячо рассуждала о том, что Марго была великой женщиной, но тут же добавила, что в принципе не доверяет особам своего пола – таково было ее твердое убеждение.

Однако вскоре ее воодушевление сменилось недовольством: мужчина был явно больше поглощен печатными строчками, чем ее монологом. Игнорирование больно ударило по самолюбию Греты, пробуждая в ней ту самую искру истеричности, что всегда жила в ее характере.

– Сударь! – обиженно выпалила она, теряя терпение. – Вы разве не находите, что я – чрезвычайно интересная собеседница?

Она порывисто поправила свою безупречную прическу, которая, казалось, вот-вот рассыплется от ее внутреннего напряжения. Мадемуазель буквально пыталась «примагнитить» его взгляд.

Мужчина наконец оторвался от страниц. Его губ коснулась мягкая улыбка.

– Разумеется, – отозвался он спокойным, обволакивающим голосом. – Простите мою нетактичность, но я просто не в силах вырваться из плена этого романа. Автор утверждает, что необходимо ценить каждый миг, и я боюсь упустить хотя бы крупицу этого смысла.

Мадемуазель почувствовала, как в ней закипает досада: неужели ее живое обаяние проигрывает бумажной королеве? Это было почти оскорбительно. Решив перейти в решительное наступление, Грета склонилась к самому уху незнакомца и прошептала:

– Знаете, я тоже обожаю смаковать мгновения. Особенно те, что пропитаны истинной страстью!

Эффект превзошел ожидания: «Королева Марго» едва не выскользнула из рук Вишневого Плаща. Заметив его замешательство, Грета поняла – крепость пала, и теперь пора закрепить успех. Она принялась вдохновенно расписывать свои самые смелые мечты, жажду приключений и непредсказуемых поворотов судьбы. Ее глаза сияли, а голос дрожал от искреннего волнения. Заинтригованный незнакомец теперь слушал, затаив дыхание.

– К примеру, – продолжала мадемуазель, – однажды я заблудилась в диком, непролазном лесу. Представьте: сумерки, зловещие тени, и вдруг – вход в потаенную пещеру… Она манила своей пугающей неизвестностью. Сердце замерло, любопытство взяло верх, и я шагнула во тьму…

Тут Грета внезапно осеклась. Память предательски подсунула финал той истории: в пещере она встретила лишь соседа по даче – невыносимо скучного типа, чей кругозор ограничивался маринованными грибами и повадками любимых собак. Никакой мистики, никакой драмы.

– И что же? Что вы нашли там, в глубине? – с живым интересом подался вперед незнакомец.

Поняв, что разговор рискует обернуться комическим фиаско, Грета совершила резкий маневр. О соседе-грибнике порядочные героини романов не упоминают!

– О, об этом – как-нибудь в другой раз, – кокетливо бросила она, меняя тон. – Кстати, вы в курсе, что совсем рядом есть превосходный ресторан? Там подают такие деликатесы, что можно лишиться чувств от восторга. Каждый раз я испытываю там… настоящий гастрономический экстаз!

Незнакомец негромко рассмеялся:

– Я бы с радостью принял ваше приглашение, но боюсь, что после завязки вашей лесной истории я просто не смогу сосредоточиться на еде.

А вот Грета, напротив, уже целиком погрузилась в сладостное предвкушение. Ее воображение, подпитываемое особой впечатлительностью, мгновенно перенесло их из парка в уютный зал ресторана. Там, в мягком сиянии ламп, царила атмосфера умиротворения, а приглушенный шепот гостей лишь подчеркивал интимность их свидания.

В своих грезах мадемуазель видела себя сидящей напротив таинственного спутника. Их взгляды переплетались, точно невидимые шелковые нити. Она медленно подносила бокал к губам, наслаждаясь прикосновением холодного стекла, пока между ними пробегала искра – предвестница чего-то большего.

В какой-то момент его рука едва заметно коснулась ее запястья. Грета чувствовала, как по телу разливается живительное тепло, а сердце пускается вскачь, словно от нежного шепота на самое ушко.

Она была не в силах отвести глаз, и мужчина отвечал ей тем же – в его взоре, глубоком и звездном, таилась загадка. Они оба знали: за порогом этого воображаемого ресторана их ждет иной мир – мир, полный нежности и страсти, который уже манил их своим призрачным зовом.

Резкий возврат в реальность не смутил Грету. Напротив, она на мгновение задумалась о своей натуре: да, ее впечатлительность и порывы порой казались комичными, но в них же крылось ее неповторимое очарование. Решив, что настал момент для финального маневра, она лукаво прищурилась.

– Как вы относитесь к тому, чтобы прямо сейчас подвергнуть это заведение нашей совместной критике? – спросила она, добавив в голос своей самой искусной игривости.

Мужчина наконец захлопнул книгу. На его лице просияла искренняя улыбка.

– С удовольствием, – отозвался он. – Но с одним условием: вы все-таки поведаете мне, чем закончилось ваше приключение в той пещере.

Довольная собой, Грета мелодично рассмеялась. В ее голове уже зрел план, как превратить скучного соседа-грибника в нечто куда более захватывающее.

– О, пещера… – протянула Грета, и ее глаза азартно блеснули. – Знаете, пещера – она совсем как мущина. Там всегда можно отыскать сокровище… если знать все потайные входы и выходы!

В этот погожий день, под шепот листвы и ворчание вишневого шелка, началась новая история. Воздух наполнился предвкушением романтики, а главными героями этой пьесы стали эксцентричная мадемуазель и загадочный незнакомец. Они еще не знали, какие повороты судьбы ждут их впереди, но одно было ясно наверняка: скучать им точно не придется.

Джоконда

Мадемуазель Грета была особой на редкость впечатлительной: каждый шорох за окном вызывал у нее бурю эмоций, а богатое воображение без устали рисовало жуткие сцены – от нападения грабителей до вторжения инопланетян. Эти мысли не давали ей покоя, но порой страх уступал место восторженным грезам.

Те же фантазии о пришельцах накрывали Грету внезапно. Вот она сидит в кафе, неспешно потягивает кофе и после каждого глотка восторженно шепчет:

– Ой, как вкусно! Какая прелесть, просто чудо!

Вдруг небо за окном раскалывается от яркого света. Пришельцы! Огромные, сияющие, с изумрудными глазами и в облегающих костюмах. Грета улыбается, сердце заходится в груди. В их движениях, когда они спускаются на землю, сквозит неземная грация, напоминающая танец.

В своих мечтах мадемуазель видит, как они приближаются. Их прикосновения холодны, но нежны, а чужой язык звучит сладостной музыкой. Она смеется, представляя, как инопланетные гости учат ее летать. В этом кружении среди звезд и комет она чувствует себя особенной. В их взглядах – притяжение и обожание, они смотрят на нее как на сокровище, как на самое драгоценное создание этой планеты.

Смех Греты становится громче, она обнимает невидимого гостя. В ее мире теперь только они… и чашечка кофе. Космос вокруг, волнение внутри – она готова к приключениям, Вселенная ждет!

Но однажды в жизни Греты случается настоящая сенсация: в соседнем доме поселяется таинственный незнакомец. Высокий, мускулистый, с загадочной улыбкой, которой позавидовала бы сама Джоконда.

Впечатлительная мадемуазель не может отвести от него глаз; при каждой встрече ее сердце замирает. Она убеждена: этот мужчина скрывает нечто невероятное, и это лишь подогревает ее любопытство. Грета бессильна перед его обаянием. Стоит ему появиться на улице, как у нее перехватывает дыхание – словно перед важнейшим в жизни экзаменом.

Вскоре мадемуазель решается на знакомство с этим Джокондой – именно так она прозвала соседа, хотя его настоящее имя ей уже известно. Сделать первый шаг – решение отчаянное, и Грета отправляется за советом к подруге, известной шутнице. Та, недолго думая, выдает:

– Мне кажется, дорогая, он может быть очень опасным человеком!

Эти слова заставляют мадемуазель задуматься. Легкое беспокойство когтями скребет душу, но любопытство оказывается сильнее. Такова уж наша Грета: впечатлительная, капризная, порой – невозможная истеричка и жуткая трусиха, способная, однако, на безрассудную смелость. В порыве чувств она неуправляема – настоящая Джин Грей в ипостаси Темного Феникса!

Предостережение подруги лишь подливает масла в огонь ее воображения. В полумраке фантазий вновь возникает образ соседа. Его проницательные глаза читают сокровенные мысли Греты, он медленно приближается, и его дыхание, горячее, как весенний вечер, касается ее кожи.

Мужчина обнимает ее и, склонившись к самому уху, шепчет нечто пугающее – слова, от которых сердце пускается вскачь. Страх и волнение переполняют ее, реальность предательски ускользает. Грета тонет в его объятиях, оказываясь в мире, где на стенах танцуют причудливые тени, а воздух пропитан ароматом тайны и страсти.

На следующий день Грета снова сталкивается с Джокондой. Обстановка далека от романтики: мужчина всего лишь вышел к бакам с мусорным ведром. Но натянутые нервы мадемуазели не выдерживают. Она закатывает глаза (это происходит с ней постоянно), сдержаться выше ее сил.

– Вы не можете так бесцеремонно… появляться на улице! – выкрикивает она в почти священном исступлении. – Вы же пугаете бедную женщину до полусмерти! А если человека дважды напугать до полусмерти, он, между прочим, умирает!

Мужчина замирает в изумлении, но тут же усмехается:

– Но я всего лишь выношу мусор…

– О, мусор! – Грета делает драматическую паузу и добавляет нравоучительным тоном: – Он как мущина: от него нужно избавляться вовремя!

Сосед лишь пожимает плечами, не в силах постичь логику этого эмоционального шторма. В тот же миг Грета заливается краской. Осознание собственной глупости обжигает: пора бы научиться самообладанию! Хотя в ее случае это, кажется, медицински невозможно.

Но поражение не в духе нашей героини. На следующее утро мадемуазель решает сменить тактику и переходит к «тяжелой артиллерии». Она облачается в самое легкое платье солнечно-лимонного цвета – изящный силуэт, кокетливые рюши и капелька истинного шарма.

Венчает образ шляпка – настоящий магнит для глаз. Кажется, будто на голове у Греты распустилась экзотическая орхидея из тончайшего пурпурного фетра. Широкие поля мягко касаются плеч, а на макушке горделиво возвышается атласный бант, переливающийся всеми цветами радуги. Это не просто аксессуар, а настоящая феерия, способная разогнать тучи в самый хмурый день. В таком «вооружении» Грета чувствует себя неуязвимой – она готова к решительному броску!

Шляпка самодовольно шепчет:

– Ну что, Грета, готова покорять мир? В таком наряде ты точно не останешься в тени!

Платье с легким смешком подхватывает:

– О да! Благодаря нам мадемуазель сияет, как солнечный луч. Но ты, дорогая шляпка, сегодня просто затмеваешь всех. В этом пурпуре ты – истинная королева!

– Королева? – кокетливо откликается шляпка. – Бери выше, я – сказочная фея!

Она весело покачивается в такт шагам:

– Посмотри, как я искрюсь! Я – само волшебство. Были бы у меня крылья, я бы уже взмыла ввысь. Представляешь, как чудесно было бы парить в облаках и танцевать с ветром?

– О, это было бы прекрасно! – кивает платье. – Ты стала бы самой очаровательной феей на свете!

Они утопают в собственном восторге, пока Грета не оказывается у порога. В руках у нее торт – «сладкое извинение» за недавнюю выходку. Это примирение бесконечно важно для нее, и впечатлительная мадемуазель начинает заметно нервничать.

Когда дверь открывает Джоконда, храбрость Греты мгновенно улетучивается. Сердце пускается вскачь, заготовленные речи рассыпаются в прах, а в голове воцаряется звенящая паника.

Красная как мак, она просто протягивает коробку и едва слышно выдыхает:

– Это… это всего лишь торт. Ничего больше.

Молодой человек рассмеялся – его смех был неожиданно приятным, обволакивающим. Он с явным интересом оглядел подношение и иронично заметил:

– Надеюсь, он не отравлен?

Грета выдавила глупую улыбку, чувствуя, как щеки буквально полыхают. Не дожидаясь ответа, она стремительно бросилась прочь. Мужчина так и остался стоять на пороге с тортом в руках, а впечатлительная мадемуазель уже скрылась за поворотом, оставляя таинственную «улыбку Джоконды» далеко позади.

На ходу Грета нещадно ругала себя за робость. Ах, если бы она могла прямо сейчас обернуться Фениксом! В этом образе она частенько являлась самой себе в мечтах. Грета воображала, как стоит на краю бездны, объятая очищающим пламенем. Ослепительная, как солнечный полдень, с волосами, вьющимися подобно языкам огня, и глазами, полными роковых тайн.

В этом обличии она точно знала, чего хочет. Это была не просто сила – это была чистая страсть. Огонь обнимал ее, нежный и жестокий одновременно. Она смеялась, и мир замирал в почтении. В ее движениях сквозила магия, перед которой невозможно устоять. Феникс в своем высшем великолепии: свободная, желанная, повелевающая вихрем эмоций.

«Вот бы явиться перед этой Джокондой в образе Феникса!» – мечтательно думала Грета.

Постепенно мадемуазель начала постигать важную истину: не стоит делать из кошки слона. Нужно просто смаковать жизнь и радоваться любому пустяку, особенно если в нем есть хоть капля романтики. Сосед превратился для нее в неиссякаемый источник вдохновения. На какое-то время Джоконда стал главным объектом ее наблюдений и дерзких фантазий – а воображение у истеричной Греты всегда работало на полную мощность!

Это наваждение длилось неделю или две. А потом… потом на горизонте замаячил новый идеал. Кстати, окончательно любовный морок развеялся, когда Джоконда решил улыбнуться Грете особенно ослепительно. В разгар этого триумфа его вставная челюсть предательски соскользнула, и «загадочный сосед» был вынужден спешно запихивать свой имидж обратно в рот большим пальцем. «Улыбка на миллион» в одночасье обесценилась.

Господин Надоедун

Впечатлительная и капельку истеричная мадемуазель Грета не представляла жизни без ежедневных выходов в свет. Ее главными сценами были парк и набережная, а подготовка к «спектаклю» занимала часы: каждый наряд подбирался с маниакальной тщательностью. Грета любила быть в центре внимания, и сегодня ее секретным оружием стало струящееся бирюзовое платье, буквально резавшее глаза на фоне унылого городского пейзажа.

«Гвоздем программы» выступала шляпка. Широкие поля и центр композиции – экзотический пурпурный цветок, настолько живой и яркий, что казалось, он все еще благоухает тропиками. Весь образ дышал игривостью, а вшитые в ткань розовые стразы искрились на солнце, создавая вокруг Греты ореол магии.

Грета умела производить впечатление. А еще она умела слушать… болтовню собственных вещей.

– Ну что, как я выгляжу? – восторженно пищала шляпка. – Скажите же, я – настоящая леди!

– Выглядишь на миллион, – подмигнуло платье. – Но помни: без меня ты просто аксессуар.

– Какая дерзость! – фыркнула шляпа. – Посмотри на мой цветок, он же затмевает все вокруг!

– Благодарю! – кокетливо прошелестел цветок. – Я только что с экзотических островов, даже загар еще не сошел!

– Загар? – платье недоуменно охнуло. – Да ты просто цветок-сибарит! А я всю ночь провела на стуле в позе «не помяться бы», а до этого месяц пылилась в шкафу, выдерживая битву с десятком других платьев.

Оно обиженно вздохнуло, грезя о настоящем отпуске.

Грета пребывала в абсолютной уверенности: мир вокруг вращается исключительно ради нее, а случайные прохожие рискуют потерять рассудок от ее неземной грации. Она то и дело поправляла подол, ловя мимолетное торжество страз, пускающих «зайчиков» в глаза обывателям.

Внезапно в поле ее зрения возник ОН. Мужчина, чья фигура заставила бы покраснеть античные статуи, уверенно шагал мимо. Впечатлительная мадемуазель драматично возвела глаза к небу и едва не осела на поребрик – восторг был почти осязаемым.

– Какой типаж! Какой темперамент! – заговорщически зашептала она, прижимая ладонь к взволнованной груди.

В мгновение ока воображение нарисовало широкоэкранный фильм. Вот они вдвоем на бесконечном золотом пляже. Теплый песок ласкает ступни, а шальной морской бриз затевает игру с ее локонами.

Ее герой – высокий, с ослепительной улыбкой и искрой во взгляде – легко, будто пушинку, подхватывает ее на руки. Она слышит его смех, чувствует надежное плечо и тает под взглядом, полным нежности, пока небо окрашивается в закатный зефирный цвет. В этом розовом мареве будущего не было места будням – только шепот волн и бесконечный романтический триумф.

Грета уже почти почувствовала вкус соленых брызг, как вдруг реальность грубо ворвалась в ее грезы в образе соседа.

На горизонте замаячил человек, которого она про себя величала не иначе как Господин Надоедун. Старше нее лет на десять, вечно витающий в своих странных эмпиреях, он пользовался в округе сомнительной славой. И дело было даже не в его манерах, а в пугающей статистике: ну какой нормальный мужчина добровольно превратит свой дом в приют для дюжины кошек? Грета считала, что такая концентрация хвостатых – перебор даже для одинокой девы, а для джентльмена – и вовсе диагноз.

Грета и с одной-то своей Кики с трудом находила общий язык, а тут – целая дюжина мурлык! Воображение мадемуазели, не знавшее границ, мгновенно нарисовало детальную картину соседского быта, хотя порога его дома она никогда не переступала.

В ее представлении там царил форменный кошачий хаос. Двенадцать пушистых акробатов резвились по углам, шлепая мягкими лапками по паркету и превращая жилище в цирковую арену. Вот какой-то хитрый кот затаился за диваном, чтобы эффектно выскочить на хозяина, точно актер из-за кулис, а Господин Надоедун лишь заходится в восторженном смехе.

На столе, среди важных бумаг, кошки устроили импровизированный пикник, оставляя на документах чернильные автографы, но странный сосед лишь вздыхает с умилением.

На залитом солнцем подоконнике, грациозно потягиваясь, нежится самая ленивая из стаи, а остальные ведут между собой нескончаемые светские беседы, делясь тайнами на кошачьем языке.

В этом мире безумия и шерсти сосед чувствует себя королем. Вечерами они облепляют его со всех сторон, мурча в унисон, и каждая кошка – со своим капризным характером и загадкой в глазах – становится для него целой вселенной. Он смеется, когда очередная любимица пытается поймать его за нос, и искренне верит, что это игра, полная кокетства и любви.

Идиллию разрушила суровая реальность: Господин Надоедун заметил Грету. Расплывшись в необъяснимо радостной улыбке, он решил, что настал идеальный момент похвастаться своими талантами. Извлекая на свет божий три крупных яблока, сосед принялся ими жонглировать. Со стороны это выглядело довольно забавно, но мадемуазель, наблюдая за этим цирком на выезде, в очередной раз закатила глаза. На этот раз – от глубочайшего негодования.

«Боже, какой кошмарный мущина!» – пронеслось в ее голове.

Несмотря на возмущение, Грета поймала себя на том, что не может оторвать взгляда от этого нелепого зрелища. Его руки работали на удивление четко, яблоки мелькали в воздухе, выписывая безупречные дуги.

«Наверное, он способен жонглировать не только фруктами…» – пронеслось в ее туманном мозгу, и эта мысль заставила ее сердце биться чуть чаще. Любопытство росло: какие еще скрытые таланты таятся за фасадом «кошачьего короля»?

Но судьба – дама ироничная. Одно из яблок коварно выскользнуло из рук жонглера и приземлилось прямо у туфелек мадемуазели. Грета, верная своему порыву, ринулась на помощь фрукту, но коварная ветка ближайшего дерева вцепилась в ее наряд. Мгновение – и равновесие было потеряно. Послышался предательский треск: бирюзовая ткань не выдержала натиска, и миру открылись кружевные панталоны – розовые, в тон стразам.

Господин Надоедун, побледнев от ужаса, бросился на выручку:

– Не извольте беспокоиться, мадемуазель Маргарита! Я немедленно помогу вам!

Этот человек был полон странностей, и одна из них заключалась в том, что он был единственным, кто упрямо игнорировал ее привычное имя Грета, предпочитая полное, паспортное – Маргарита.

Он протянул ей руку, но комизм ситуации достиг апогея. Последнее яблоко, до этого сиротливо взмывшее в воздух, решило завершить свой полет ровно в центре ее роскошной шляпы, прямо на экзотическом цветке.

И тут произошло невероятное. Вместо ожидаемой истерики Грета… расхохоталась. Этот нелепый «фруктовый обстрел» вызвал у нее приступ искреннего веселья.

– Вот это да! – воскликнула она, вытирая выступившие от смеха слезы. – У вас определенно дар, мой дорогой!

Надоедун густо покраснел, но, стараясь сохранить остатки достоинства, подхватил яблоко с ее головы так галантно, будто это был элемент заранее отрепетированного номера. Окрыленный ее смехом, он возобновил жонглирование – теперь уже двумя предметами. Это было куда проще: яблоки плавно танцевали в воздухе, описывая идеальные круги.

Грета смотрела на него, и мир вокруг стремительно менялся. Перед ней больше не было безумного соседа с его двенадцатью кошками. Теперь она видела довольно симпатичного, хоть и не первой молодости, мужчину. А разница в десять лет? Что ж, для впечатлительной мадемуазели это была не пропасть, а лишь пикантная деталь нового приключения.

Вопрос о том, что же он творит со своей кошачьей дюжиной, Грета решительно отодвинула на задворки сознания. Фантазировать в этом направлении ей больше не хотелось – реальность предлагала куда более захватывающее зрелище.

Теперь все ее внимание было приковано к предплечьям соседа. Под кожей перекатывались мышцы, каждое движение было выверено и напряжено, выдавая истинное мастерство. Легкая улыбка на губах мужчины обещала нечто большее, чем просто цирковой номер. Для впечатлительной Маргариты эти летающие яблоки вдруг стали символом чего-то запретного и невыносимо сладкого. Ее фантазия разгоралась, словно спелый плод, который вот-вот упадет с ветки.

С тех пор их встречи в парке стали доброй традицией. Капитан Трюк – как она теперь ласково его называла – расширил свой репертуар: в ход шли картофелины, сочные апельсины и разноцветные мячики. Грета, забыв о своей напускной истеричности, восторженно хлопала в ладоши, искренне наслаждаясь каждым его жестом.

Правда, когда Капитан Трюк взялся за карточные фокусы, дело пошло туго. Магия не давалась, карты вечно так и норовили выскользнуть из пальцев, заставляя беднягу пунцоветь от неловкости. Но Грету это лишь умиляло.

– Ну-ка, еще один фокус! – подзадоривала она его, сияя глазами. – Покажите мне то, чего я еще никогда не видела!

О том атлете с потрясающей фигурой, который так взволновал ее вначале, мадемуазель больше не вспоминала. Ведь она давно знала: мущина – он как яблоко. Как раз в самых безупречных на вид плодах частенько заводится червячок!

Впрочем, это не мешало ей, кутаясь в свое подрезанное бирюзовое платье, по-прежнему мечтать о прекрасном принце – пусть даже этот принц пахнет не духами, а валерьянкой и свежими яблоками.

Тренажеры, чувства и протеин

У мадемуазели Греты имелась удивительная суперсила – она способна превратить любую банальную ситуацию в настоящее шоу. И происходило это чуть ли не ежедневно.

Однажды, проходя мимо цветочного павильона, она заметила внутри нечто необычное. Продавец аккуратно срезал хризантемы – ровно, бережно, стебли выглядели безупречно. Но впечатлительная Грета не смогла сдержать эмоций и громко воскликнула: