Символ веры. История догматов Христианской церкви

Свой разоблачительный рассказ о Монтане, переполненный гневом, «Евсевий» начал с самого убедительного свидетельства, надёжнее которого не найдёшь, – книги анонима!

Против ереси Монтана встал многолюдный строй учёных мужей защитников истины. Один из них не только письменно, но и устно изобличал Монтана. «Вот его вступление» (ЦИ. 5: 16, 1—2).

То есть у фальсификатора не было книги древнего христианского автора с критикой Монтана. Он сочинил эту критику и вставил её в книгу Евсевия. Адекватный историк обязательно назовёт имя автора, на книгу которого сослался. Фальсификатор не назовёт, опасаясь разоблачения. Он назовёт имя известного автора, а другие историки скажут ему, что у этого автора такой книги нет.

Аноним не был свидетелем этих событий. Он ссылался на анонима: «Так, говорят, всё произошло. Мы не были очевидцами; будем считать, что это одни предположения» (ЦИ. 5: 16, 15). «Евсевий» привёл свидетельство анонима, который тоже сослался на анонима!

Асийские верующие якобы отлучили Монтана от Церкви: он говорил нечто странное, незаконное, когда впадал в исступление. Прискилла и Максимилла, исполненные лживого духа, говорили подобно Монтану. Говорят, что они, гонимые бесами, повесились. А ещё говорят, что нечистый дух поднял их приспешника «дивного» Феодота на небо, но не удержал, и тот разбился. А возможно, эти еретики умерли иначе. Максимилла предсказывала войны и перевороты. Её ложь очевидна: уже прошло «больше тринадцати лет» со дня её смерти, а войны до сих пор нет (ЦИ. 5: 16, 9—19).

Несбывшееся пророчество Максимиллы о конце мира было главным доказательством савеллиан и афанаситов, что она лгала.

Аноним, доказывая, что монтанисты – это еретики, взял в свидетели христианского автора Мильтиада. Если предположить, что этот текст принадлежит Евсевию, тогда получается, что он не видел этой книги Мильтиада. «Евсевий» опять сослался на свидетельство анонима, который якобы видел книгу Мильтиада (ЦИ. 5: 17).

Мильтиад считает, что пророк «не должен говорить в исступлении». Монтан не пророчествовал. Он бредил, безумствовал.

Критика «Мильтиада» неубедительная. Иудеи, не признавшие Иисуса из Назарета Христом, тоже считали, что «еретики» Пётр и Павел бредили. Апостол Пётр «пришёл в исступление» (Деян. 10: 9—11). Апостол Павел пришёл «в исступление» (Деян. 22: 17). Редактора книги Евсевия не интересовала убедительность. Его целью было сделать Мильтиада критиком монтанистов.

Наконец «Евсевий» сослался на свидетельство известного христианского писателя Аполлония, который сообщил в своей книге, что написал её спустя сорок лет после того, как Монтан объявил себя пророком (ЦИ. 5: 18). Опять намёк, что Монтан был лжепророком: прошло уже сорок лет, а его пророчество о конце мира не сбылось.

Иероним, рассказывая об Аполлонии, сообщил, что монтанист Тертуллиан обругал Аполлония в своей книге «Об экстазе» за то, что тот посмел раскритиковать Монтана, Прискиллу и Максимиллу127. То есть Аполлоний и монтанисты были врагами.

Иеронима проверить нельзя: книга Тертуллиана «Об экстазе», в которой тот якобы обругал Аполлония, не сохранилась. По моему мнению, её никогда не было. Иероним сказал о книгах Тертуллиана, что многие из них уже утеряны. «Говорят, Тертуллиан дожил до глубокой старости и написал много таких книг, которые ныне не существуют»128. Уточнение Иеронима – как я предполагаю, ответ монтанистам или историкам, попросивших у него книгу Тертуллиана «Об экстазе». Дескать, книга была, но ныне не существует.

Книги христианских писателей Аполлинария, Мильтиада, Аполлония, Серапиона и Родона, в которых они якобы ругали монтанистов, не сохранились. Нужно верить Евсевию и Иерониму, сославшихся на них. Книгу Евсевия переписали афанаситы. А Иероним был рупором партии афанаситов.

Максимилла сказала, что после неё будет конец мира. Спустя двести лет после её смерти, «немного больше, немного меньше», Епифаний Кипрский сказал, что кончина мира ещё не наступила, «при всём том, что было столько царей, и прошло столько времени»129.

Если бы Максимилла увязывала пророчество с расторжением браков, афанаситы, наверное, давно забыли бы о ней. Она говорила о наказании Бога за извращение апостольского учения о Сыне Бога. Только этим и можно объяснить, почему афанаситы (преемники савеллиан) помнили о пророчестве спустя двести лет после её смерти.

В 199 году Римский папа Зефирин объявил учение Савеллия апостольским. И примерно в это же время вышел из Северного Китая народ хунны и направился на далёкий Запад. Никто не знает, почему хунны направились на Запад. Китайцы вздохнули с облегчением: они воевали с хуннами, диким кочевым народом, несколько столетий.

Хунны «нашли приют в Приуралье у угров. Слившись с ними, они образовали новый народ, который в Европе стал известен под названием гуннов. До сих пор нередко слово „гунн“ звучит как синоним свирепого дикаря» (Л. Н. Гумилёв130).

Гунны начали громить народы Европы во второй половине IV века. Их страшного таранного удара не смогли сдержать даже искусные воины германцы. Германские племена, отступая со своих территорий, попросили убежища у римлян. Германцы и римляне знали друг друга пятьсот лет – воевали друг с другом все эти годы. Германцы выбрали из двух зол меньшую: предпочли стать вассалами предсказуемых римлян, чем стать рабами гуннов, «похожих на двуногих зверей».

Римляне, разрешив «диким» германским племенам поселиться на своей территории, подложили под свою империю бомбу с подожжённым фитилём.

В конце IV века монтанисты опять напомнили о себе: начали говорить о конце мира, скором втором пришествии Христа. Император Феодосий I (379—395) «издал указ против монтанистов, и главные их представители бежали из Рима» (В. В. Болотов).

По общему мнению историков, вторжение гуннов стало началом конца Римской империи, – как я предполагаю, именно тем самым концом мира, обещанным монтанистами.

Бог, решив уничтожить Римскую империю, открыл Свой замысел пророкам Даниилу, Монтану и Иоанну Златоусту, предполагаемому автору «Апокалипсиса». Их пророчество о конце мира исполнилось в V веке: Римская империя прекратила своё существование.

Идеологические близнецы

1

Я считаю императоров Константина I (306—337) и Лициния (308—324) идеологическими близнецами: накануне решающего сражения оба общались с небожителями (Константин – с Иисусом Христом, Лициний – с ангелом); оба помогали христианам (Константин – сначала афанаситам, потом арианам, Лициний – арианам); оба гнали христиан (Константин – сначала донатистов и ариан, потом афанаситов, Лициний – афанаситов); оба были убийцами невинных людей. Афанаситы объявили Константина святым, равноапостольным и Великим, а Лициния – язычником. Если бы Лициний победил Константина, Лициний стал бы святым, равноапостольным и Великим, а Константин – язычником. Начало их политической карьеры одинаковое: связано с императором Диоклетианом (284—305).

Офицер римского легиона Диоклетиан узнал, что станет императором от жрицы, с которой познакомился в придорожной харчевне. Она обвинила его в скупости. «Буду щедрым, когда стану императором», – парировал он. Жрица, внимательно посмотрев на него, вдруг серьёзно сказала: «Ты станешь императором, когда убьёшь кабана». Он стал убивать кабанов, решив, что платит невысокую цену за глупость. Теоретически он мог стать императором, как Аврелиан (270—275) и Проб (276—282), которые тоже были военачальниками. Времена были смутные. Императоров назначали солдаты. Предсказание жрицы исполнилось, когда он меньше всего этого ожидал. Префект претории Апр, решив стать императором, убил своего зятя, императора Нумериана. Диоклетиан, который был в то время уже большим военачальником (командиром дворцовых войск), поклялся перед солдатами, что не знал о смерти Нумериана, и зарубил стоявшего рядом Апра. Позже он весело сказал своим друзьям: «Наконец-то я убил назначенного роком кабана!» (Вописк131). Став императором, он изменил своё имя на римский манер – Диоклетиан. Его родовое имя было Диокл.

Уже древние историки достоверно не знали происхождение Диоклетиана. Одни говорили, что он был «сыном простого писца» (Евтропий, 9: 19)132, другие – «вольноотпущенником сенатора Анулина» (Аврелий Виктор133). То есть Римскую империю возглавил человек незнатного происхождения.

Диоклетиан разделил империю на две части – Запад и Восток. В каждой части империи правил свой император (август), который сам назначал себе наследника (цезаря) и выделял ему территорию из своей части империи. Диоклетиан взял себе в соправители своего полководца Максимиана, отдав ему Запад, а себе взял Восток с резиденцией в городе Никомидия, который находился на восточном побережье Мраморного моря. Резиденцией Максимиана стал город Медиолан – современный Милан. Цезарями были назначены Констанций Хлор и Галерий.

Я считаю назначение соправителей замыслом Бога завершить историю Римской империи. «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет» (Иисус Христос134). Соправители были и у предыдущих императоров. Римское царство, – могущественный зверь с железными зубами и медными когтями, – взяло курс к своей гибели.

Диоклетиан был уверен в том, что такая реформа была единственно верной в создавшемся положении. Терзаемая внешними врагами, подтачиваемая внутренними врагами, империя разваливалась. Его замысел спасти империю как будто удался. Максимиан усмирил восставшую Галлию. Констанций Хлор вернул Риму Британию. Диоклетиан – Египет. Галерий успешно закончил войну с персами.

Диоклетиан, решив укрепить свою власть, сделал соправителей родственниками: женил Галерия на своей дочери Валерии, а Констанция – на Феодоре, падчерице Максимиана. Констанцию пришлось развестись с Еленой, от которой у него был сын Константин. Родственные союзы не помогли Диоклетиану обезопасить себя. Когда он стал частным лицом, новые родственники, борясь за верховную власть, устроили гражданскую войну, в результате которой он окончил жизнь самоубийством, а его жену и дочь казнили.

По мнению христианского писателя Лактанция, робость Диоклетиана стала причиной разделения империи на четыре части. «Он опрокинул круг земной как алчностью, так и робостью своей» (Лактанций, 7: 2)135. То есть он решил, что один не справится с управлением огромной страной. Алчность Диоклетиана, – это казни состоятельных граждан: он присваивал себе чужую собственность – хорошие здания или крепкие хозяйства, а владельцев – убивал, «как будто нельзя было ограбить иным способом, без кровопролития».

Разделение империи стало причиной экономического упадка: возросли налоги на содержание четырёх армий, четырёх императорских дворцов и четырёх правительств. Каждый из соправителей стремился «иметь значительно больше воинов, чем было у прежних принцепсов, руководивших государством в одиночку». Число взимающих превысило число дающих. «Колоны, разорённые непомерными повинностями, забрасывали поля, и хозяйства превращались в леса». Смыслом работы чиновников стало изобретение новых штрафов.

Правила почитания Диоклетиана, придуманные им самим, напоминали божественные: он требовал «называть себя господином, поклоняться себе и обращаться к себе как к богу» (Аврелий Виктор136). Согласно своему представлению о внешнем виде Бога, он носил одежды, сотканные из золота, употреблял для ног пурпур, шёлк и драгоценные камни. Причина его самомнения, как считает Аврелий Виктор, заключалась в том, что он был вольноотпущенником: «Когда люди самого низкого происхождения достигнут некоторой высоты, они не знают меры в чванстве и высокомерии».

По мнению язычников, Диоклетиан был гениальным правителем: «был замечательным человеком, умным… любившим своих подчинённых, умевший выполнять всё то, чего требовали обстоятельства того времени. Он был всегда преисполнен высоких замыслов» (Вописк). Христиане считали Диоклетиана отвратительным правителем: он организовал самое кровопролитное гонение на христиан. Нерон убивал христиан только в Риме. А этот – во всей империи.

2

В 305 году Диоклетиан и Максимиан сложили с себя полномочия императоров. По мнению римского историка Евтропия, Диоклетиан по своей воле стал частным лицом. По мнению Лактанция, лично знавшего Диоклетиана, его принудил зять Галерий. Максимиан сложил полномочия императора под давлением Диоклетиана.

Диоклетиан сделал «то, чего никогда не было от сотворения людей, добровольно ушёл в частную жизнь. Был причислен к Богам» (Евтропий, 9: 28). Галерий сказал Диоклетиану, «что тот уже стар… не способен к управлению государством и что ему нужно отдохнуть от трудов… Услышав это, ослабленный болезнью старик… со слезами ответил: „Пусть будет так“» (Лактанций, 18: 1—7).

Римский историк Аврелий Виктор считает, что нет однозначного ответа, почему Диоклетиан оставил власть: «И хотя люди судят об этом по-разному, и правду нам узнать невозможно, нам всё же кажется, что его возвращение к частной жизни и отказ от честолюбия свидетельствуют о выдающемся характере этого человека».

Торжественная передача власти состоялась одновременно в Медиолане и Никомидии. В Медиолане Максимиан передал власть Констанцию Хлору. В Никомидии Диоклетиан передал власть Галерию. Их преемниками (цезарями) стали соответственно – Север (полководец Галерия) и Даза (племянник Галерия, сын сестры).

Со слов Лактанция, и старшие офицеры, и лучшие воины, приглашенные от легионов, были уверены в том, что цезарем станет Константин, сын Констанция Хлора. Когда Диоклетиан объявил цезарем Дазу, все взоры устремились на Константина, который стоял рядом с правителями: неужели он сменил имя? Галерий грубо оттолкнул его и вывел вперед своего племянника Дазу.

Обойдённым оказался не только Константин, но и Максенций, сын бывшего императора Запада Максимиана. Галерий объяснил своё решение тем, что Максенций не чтит ни своего отца, ни своего тестя (Максенций был женат на дочери Галерия).

Последней помехой на пути Галерия к единоличной власти был «отягощённый болезнью» Констанций Хлор, которого он презирал. Как он считал, тот безропотно подчиниться, как в случае с назначением цезарей. Галерий считал его отстранение делом решённым. «Ведь что тот сможет сделать, когда трое (Галерий, Север и Даза. – С. Ш.) принудят его сложить власть?» (Лактанций, 20). Лактанций не назвал болезнь Констанция Хлора, которая его отягощала. Как я думаю, он болел неизлечимой чахоткой.

Констанций Хлор не собирался подчиняться Галерию. Не для Севера он укреплял армию, наполнял казну налогами, начал строительство дворцового комплекса в своей столице Августа Тревиров – современном Трире. Наследником своей власти он решил сделать сына от первого брака с Еленой опытного военачальника Константина. Только он будет надёжным защитником детей Констанция Хлора: у него было несколько детей от второго брака.

Даже в страшном сне Констанцию Хлору не могло присниться, что его сыновей от второго брака убьёт его внук – Констанций II, сын Константина. Он якобы исполнил предсмертную просьбу отца, заподозривших единокровных братьев в том, что те его отравили.

Константин был заложником лояльности своего отца: жил в Никомидии при дворе Галерия. Констанций Хлор написал Галерию письмо, в котором, ссылаясь на своё плохое здоровье, попросил отпустить к нему сына. Он не в первый раз просил отпустить сына. Галерий не отпускал: Галерий не хотел видеть Константина соправителем! Если он соединится с отцом, тот обязательно сделает его соправителем.

Как я предполагаю, курьер привёз ещё одно письмо, адресованное лично Константину, в котором ему было сказано приехать независимо от решения Галерия. Диоклетиан и Максимиан – благодетели Констанция – ушли в отставку. Галерий был для Констанция посторонним человеком – пастухом: в молодости он пас рогатый скот. Дружба закончилась: началась волчья схватка за единоличную власть.

На этот раз Галерий не смог открыто отказать: все сразу поймут, что он хочет уничтожить Константина. Нет другого правдоподобного объяснения, почему он не разрешает сыну проститься с умирающим отцом. Его тайное желание станет явным.

Галерий сказал Константину прийти к нему на следующий день. Он решил отправить его к Северу, который задержит его. Галерий специально проспал до обеда, наслаждаясь томлением Константина, и, наконец, распорядился позвать его. Ему сказали, что тот уехал рано утром. Попытка догнать его не удалась: предвидя погоню, он убивал сменных лошадей на почтовых станциях.

Констанций привлёк сына к управлению государством и вскоре умер. После его смерти императором Запада должен был стать Север. Константин рассчитывал получить титул цезаря (Зосим, 2: 9)137. Армия провозгласила его императором. Он прислал Галерию своё изображение, увенчанное лавром. Сначала Галерий хотел отказать Константину – объявить его узурпатором, но, боясь мощи его армии, назначил цезарем, а Севера – императором (Лактанций, 24).

Максенций, сын ушедшего в отставку императора Максимиана, позавидовал успеху Константина. Он не хуже Константина. В его жилах течёт благородная кровь. А Константин – «сын шлюхи» (Зосим, 2: 9). Максенций достоин лучшего будущего! Он – законный наследник престола. Галерий украл у него власть, не назначив цезарем.

Максенций захватил власть в Риме с помощью преторианцев, воспользовавшись недовольством горожан тем, что Галерий собирается взыскать с них деньги, потраченные на строительство терм.

Галерий приказал Северу подавить мятеж. Войско Севера состояло из командиров и солдат, которые ещё недавно преданно служили отцу Максенция. Максенций, решив переманить их на свою сторону, предложил отцу вернуться во власть: послал ему порфиру и вторично объявил императором. Тот согласился. Войско Севера, придя к стенам Рима, перешло на сторону мятежников. Север окончил жизнь самоубийством.

Максимиан, понимая, что Галерий отомстит за Севера, решил привлечь на свою сторону Константина. Он приехал к нему с юной дочерью Фаустой. Назвав себя другом, боевым товарищем Констанция Хлора, о безвременной кончине которого он горько сожалел, Максимиан высказал мысль, что неприлично сыну, наследнику громкой славы отца, быть каким-то цезарем. Его сын Максенций – уже император! Максимиан женил Константина на Фаусте и провозгласил его императором.

Ради императорского титула Константину пришлось развестись со своей любимой женой Минервиной, – якобы сожительницей, как уничижительно назвал её Аврелий Виктор, оправдывая некрасивый поступок Константина, – от которой у него был сын Крисп.

Час расплаты за Севера наступил: Галерий выступил в поход на Рим. Отважная решимость «узурпатора» Максенция сражаться, хорошо укреплённый город, мятеж в войсках, – заставили Галерия поспешно, позорно вернуться в свои провинции.

Как я думаю, победу над Галерием Максимиан приписал своему полководческому таланту и, окрылённый успехом, решил отстранить от власти своего неопытного сына. Собрав войско и народ, он долго говорил о беспорядках в государстве, а потом, указав на сына, назвал его виновником всех бедствий и сорвал с него пурпурный плащ. Пораженный, напуганный Максенций, решив, что его сейчас убьют, бросился с трибуны к своим преданным командирам, которые ответили на выходку престарелого императора гневными криками. Максенцию не хватило духа казнить отца. Он выгнал его из Рима. Тому пришлось уехать к своему зятю Константину.

После гибели Севера законным императором Запада должен был стать Константин. Галерий, посоветовавшись с Диоклетианом, назначил законным императором Запада своего полководца Лициния.

Лициний обратил на себя внимание Галерия, отличившись на войне против персидского царя Нарсеса. «Понравился тогда ему Лициний за энергичные дела свои и поступки» (Евтропий, 10: 3).

Максимиан решил отстранить от власти своего зятя Константина. Воспользовавшись тем, что тот воевал с франками, он распустил слух о его гибели, объявил себя императором, заручился поддержкой некоторых военных, осыпав их деньгами. Константин, подавив мятеж, не наказал тестя: всё-таки тот был папой любимой жены, другом, боевым товарищем отца Констанция Хлора.

Расценив прощение, как ещё один шанс стать императором, Максимиан предложил своей дочери Фаусте погубить мужа, пообещав ей найти «другого, более достойного» (Лактанций, 30). Она решила, что отец считает её дурой. Ради его власти она должна принести в жертву свою крепкую семью: убить любимого мужа, лишить своих детей отца, которого они обожают, и сделать их будущее неопределённым. Она согласилась оставить дверь спальни открытой, уменьшить стражу и сразу сообщила о заговоре Константину!

«Была устроена комедия» (Лактанций, 30). Константин, решив поймать тестя на месте преступления, заменил себя в спальне «презренным евнухом». Лактанций оправдывал Константина, назвав несчастного евнуха, используемого в тёмную, «презренным», а его казнь «комедией»: Константин приговорил к смерти невинного человека! Максимиан убил евнуха. Посчитав опасным для своей жизни прощать тестя ещё один раз, Константин казнил его.

Максенций, узнав о казни своего отца, обвинил Константина в неспровоцированном убийстве, и объявил ему войну. Тот, приняв вызов, захватил его несколько городов. Генеральное сражение состоялось у стен Рима – около Мульвийского моста через Тибр.

Решив узнать победителя, Максенций приказал «посмотреть в книги Сивилл. В них обнаружилось, что в тот день должен погибнуть враг римлян» (Лактанций, 44). Максенций не считал себя врагом Рима. Он вышел за стены города и погиб, когда его армия обратилась в бегство, – утонул в Тибре.

3

Все древние христианские авторы, рассказавшие о битве у Мульвийского моста, утверждают, что Константин одолел Максенция с помощью Иисуса Христа. Их сообщение подтверждается дошедшими до наших дней монетами, на которых Константин запечатлел это удивительное событие в виде схематичной звёздочки – *.

Накануне сражения Константин увидел во сне «знак Бога», состоявший из совмещённых букв «Х» и «Р», которые есть в слове «Христос» – «Χριστός». И ему было сказано, что он победит, если вооружится этим «знаком Бога» (Лактанций, 44: 5).

И вдруг эта схематичная звёздочка * стала латино-византийским крестом. «Константин, наскоро устроивши златой крест, велел носить его пред войском на сражении, в котором ряды Максенция были разбиты» (Феофан Исповедник138). Я объясняю эту трансформацию желанием афанаситов легализовать символ Римской церкви.

Афанаситы доказывали крестом, что их учение апостольское. Следовательно, ариане считали крест Символом богохульства.

Когда арианский император Констанций стал угнетать афанаситов, «тогда, в посрамление злочестивых еретиков… и утверждения православных, во святом граде Иерусалиме явилось дивное знамение: во дни святой Пятидесятницы, 7 мая, в третьем часу на небе явилось изображение честного креста Господня, сиявшее неизречённым светом. Хулители Божества Христова исполнились стыда» и поняли, что вера афанаситов была не «от человеческой мудрости». Их вера якобы «утверждена откровением Святого Духа» и доказана «небесными знамениями и чудесами» (Димитрий Ростовский139).

Какой был ответ ариан, уставших слушать эти небылицы? Их ответ был предсказуемым. По моей версии, они сказали афанаситам, что те ввели противное Богу «начертание зверя».

По толкованию И. Ньютона и Н. А. Морозова, противное Богу загадочное «начертание зверя», упомянутое в «Апокалипсисе», – это латино-византийский крест, навязанный Римскими папами Востоку. Некий римский император приказал всем подданным носить «начертание зверя» – «малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам». Тем, кто отвергал «начертание зверя» (то есть не носил крестов, не использовал в богослужениях и не устанавливал на шпилях церквей), он запретил «покупать и продавать» (Апок. 13: 16—17).

Историкам известен император, запретивший оппонентам Римского папы, «покупать и продавать». Его указ увековечен в «Кодексе Феодосия», своде законов империи, составленном юристами императора Феодосия II. Феодосий I (ум. 395) лишил ариан «права завещаний и получений наследств», конфисковывал «дома, если в них происходили еретические собрания» (А. В. Карташёв140).

Афанаситы легализовали крест, добавив его в сон Константина. Крест якобы был символом Царства Небесного, а не символ царства зверя, как утверждали ариане: сам Иисус Христос якобы вооружил Константина крестом перед сражением с Максенцием!

Первым по времени автором, сообщившим о помощи Иисуса Христа Константину, был Лактанций.

«И было Константину откровение во сне, что ему надлежит изобразить на щитах небесный знак Бога, и тогда лишь вступать в битву. Он исполнил всё, как было приказано, изобразив на щитах (символ) Христа буквой, загнутой вверху и пересечённой (буквой) Х».

Важное примечание: в тексте Лактанция нет слова «крест». Следующий по времени автор Евсевий Кесарийский назвал совмещённые буквы «Х» и «Р» – «знаком креста» (ЖК. 1: 31)141. Легализация «начертания зверя» началась: по моему мнению, сообщение о кресте принадлежит редактору книги Евсевия.