Интриги и тайны Леднигорского княжества

– Ничего!

– Как вам удалось попасть в Дом?

– Дверь была открыта.

– Что случилось, когда вы вошли?

– Мне стало дурно, я потеряла сознание.

– Хотите сказать, что не имеете к произошедшему отношения?

– Не знаю!

– Почему?

– Потому что понятия не имею, что именно произошло, и какова в этом была моя роль. Находясь в беспамятстве, я вряд ли могла что-либо контролировать.

То есть, вы не помните, что произошло с вами в Доме?

– Не помню. В себя я пришла только сегодня утром, в больнице. По словам доктора Шварца я полностью выгорела.

– Какая же из вас Смотрительница без капли магии? – ехидно уточнил мэр.

– Никакая, – согласилась я, чувствуя, что мои односложные и неинформативные ответы начинают сильно раздражать присутствующих.

– И как, в таком случае, вы планируете осуществлять свои обязанности Смотрителя Источника? – проникновенно произнес Артемий Романович.

Мужчина не скрывал своего раздражения. Интересно, его всегда так легко вывести из себя? Или же он просто не считает нужным держать себя в должных рамках приличий в моем присутствии? Или третий вариант: лицедей и шериф затеяли игру в злого и очень злого полицейского. Тогда какая роль отведена князю? Вероятно, роль арбитра.

– Никак не собираюсь, господин мэр, – пожала я плечами. – В контракте про это ничего не сказано. Меня пригласили на должность смотрителя станции, а не Смотрителя Источника. Возлагать на себя дополнительные обязанности, не предусмотренные контрактом, я изначально не планировала. Тем более, что власти Леднигорска, со своей стороны, уже неоднократно и грубо нарушили мой трудовой договор, не предоставив мне ни безопасных условий для работы, ни приемлемых условий для размещения и проживания. Я получила производственную травму в первый же день работы.

Вот так просто, прямо и без лишних экивоков. Надеюсь, что смотритель на станцию им без надобности, и поэтому никто из присутствующих не будет против досрочного расторжения контракта.

От своей незабываемой экскурсии в Леднигорск я уже получила массу впечатлений, и главное, избавилась от навязанной влюбленности в Дружинина (за что всей этой аномальной истории отдельное спасибо). Но на этом всё, господа. Потому что, мне остро необходимо как можно быстрее вернуться домой и разобраться в своей жизни.

– Полина Викторовна, нам не нужен смотритель на станцию. Вы ведь отдаете себе отчет, что оказались в нашем городе не случайно? Вас позвал Источник, – спокойно произнёс шериф.

Нечто подобное я и предполагала, уж очень гладко складывалась моя дорога сюда. Однако, признаваться в своих выводах пока не видела смысла.

– Не понимаю, Вас, Ваша Светлость. Мне нужно было срочно уехать из Россинерии, я случайно узнала о вакансии в вашем городе и потому, я здесь. Вы полагаете иначе?

Теперь мэр и шериф молчали. Зато в разговор включился князь.

– Полина Викторовна, а почему вам понадобилось срочно покинуть Россинерию? Да еще и выбор свой вы остановили на нашей глуши? С вашим-то послужным списком?

Ага, дает понять, что ему все обо мне известно! Это нормально, вообще-то! Навели справки, получили необходимую информацию. Только странно, почему они сделали это после того, как подписали контракт? Обычно, все работодатели берут некоторое время на проверку кандидата, мне же вакансию одобрили в считанные минуты. А теперь решили проверить? Зачем? Ах ну да, зов Источника!

Мы с князем рассматривали друг друга некоторое время. Я – со сдержанным интересом (больше не чувствуя на себе странного притяжения к этому мужчине); он – с недоумением, словно видел на мне иллюзию плохого качества, и пытался заглянуть под неё.

Вот странно, повстречай я этого человека в своей прошлой столичной жизни, совершенно определенно не отказалась бы от более близкого и более тесного знакомства. Владимир Романович, однозначно, был мужчиной в моем вкусе.

Однако, сейчас я здраво рассудила, что, во-первых, это первое впечатление, а оно вполне может быть обманчивым (десять минут назад я краснела и млела перед ним как школьница, воображая себе какие-то нелепые объятия), а во-вторых, мне понадобится некоторое время, чтобы прийти в себя после предыдущих «отношений», ну и в-третьих, не до того мне сейчас, чтобы слюни распускать, дел много.

Хотя кого я обманываю? Если бы не мой теперешний внешний вид (и соответствующее ему ощущение неуверенности в себе), то ни один из трех вышеперечисленных пунктов не остановил бы меня (хотя бы от безобидного флирта с симпатичным мужчиной).

Мне было жизненно необходимо привести себя в порядок, вернуть себе мою собственную внешность, и вместе с ней уверенность и здоровую самооценку. А уже потом я буду думать, как быть дальше.

Тем не менее, вопрос князя о причинах моего бегства из Россинерии требовал ответа. Я и ответила, причем чистую правду:

– По личным причинам, Владимир Романович. Настолько личным, что мне бы не хотелось распространяться о них вслух и при посторонних.

Князь хмыкнул. Уверена мои «личные причины» ему уже известны. За то время, что я провела в больнице у них была возможность получить обо мне всю официальную, а также много неофициальной информации. Однако, я надеялась, что воспитание не позволит Вельским настаивать на подробном пересказе моего «позора и унижения».

– И все-таки, Полина Викторовна, мне бы хотелось услышать более вразумительный ответ.

– Это Судьба, господа, – произнесла я пафосно, – ничего более вразумительного я вам сказать не могу. Тем более, с точки зрения вашего опыта взаимодействия с Источником, вам самим должно быть виднее.

Мужчины обменялись взглядами и никак не прокомментировали мой выпад. Зато мне стало ясно, почему контракт был одобрен почти мгновенно. Если заклинание сочло, что я могу подойти на роль Смотрителя, то у Вельских просто не было выбора, как предоставить мне эту возможность.

– Так что, всё-таки, произошло в Доме? – князь Владимир повторил ранее заданный мэром вопрос.

А мне вдруг почему-то расхотелось отделываться общими фразами.

Я подробно пересказала все события, начиная с того момента, как Егор оставил меня во дворе странного дома и до момента, как я проснулась в больнице. Судя по лицам присутствующих, они тоже мало что понимали. Только шериф с князем уточнили пару раз, что конкретно я имела ввиду, говоря, что меня словно за руку сюда вели, и что именно я ощущала во время дороги.

– Как вы думаете, Полина, – проникновенно заглянул мне в глаза Демид Романович, – почему Источник позвал именно Вас?

– Я не знаю, господа, – спокойно улыбнулась я шерифу. – А что вы подразумеваете под словом «позвал»?

– Вы смогли открыть дверь Дома, – пожал плечами Демид. – До вас это никому не удавалась. Магический запор, не взломать, ни обойти!

Он произнес это тоном «я все про тебя знаю, признавайся, давай» и так снисходительно на меня уставился, что мне стало смешно.

– И что, многие пытались? – зачем-то спросила я, с трудом сдерживая смех.

– Многие, – важно кивнул Демид. – Могу Вас уверить, в нашей семье сильнейшие маги. Мы несколько поколений присматриваем за Домом и оберегаем его, как редчайший артефакт, но войти никто не смог с момента запечатывания.

– А почему же никто из сильнейших магов не додумался «покормить» редчайший артефакт? Вам что, было жаль несколько магических накопителей для объекта культурного наследия? – безмятежно спросила я.

Все трое практически одновременно подались вперед, уставившись на меня.

– Что вы имеете ввиду, Полина Викторовна? – осторожно спросил Артемий. – Что значит «покормить»? Магические предметы не «едят»…

– Ну, это Вам виднее, господа «сильнейшие маги», – усмехнулась я. – Только вот в Доме, который вы так «оберегаете» много поколений, не осталось практически ни одной вещи. Дом питается собственной обстановкой, собирая по крупицам частички магии, с помощью которой были созданы все эти предметы. И Он не выбирал меня и не звал, это я точно знаю. Он вообще не понимает, какого черта я приперлась.

– Откуда вы всё это знаете? – глухо спросил князь, хмурясь.

– Чувствую, – ответила я. – У меня с раннего детства обостренная интуиция. Наследие от одаренных предков.

Кстати, это была чистая правда.

Почему-то мое заявление не встретило ни возражений, ни скептических замечаний. Вельские просто приняли его к сведению.

– Но, если вас никто «не звал и не выбирал», тогда как вы вошли в Дом? – раздраженно воскликнул Артемий.

– Ну, – начала я рассуждать, – я не специалист, но могу предположить, что запирающее заклинание от времени ослабло или рассеялось. Или Дом просто поглотил это заклинание, как поглощает мебель. Или, в связи с катаклизмом на Ледяной Аномалии, что-то случилось с магическим фоном, и заклинание разрушилось. А мне просто повезло, что это случилось так вовремя, и я не замерзла насмерть в вашем гостеприимном городе, в котором принято оставлять гостей в одиночестве среди сугробов на крыльце пустого и давно запертого дома.

Каюсь, не смогла удержаться от шпильки в адрес Егора, даже понимая, что он выполнял распоряжения «сверху», и что он реабилитировался полностью, когда нашел меня и отвез в больницу. Если бы не его бегство, то я вообще бы не оказалась в больнице.

Выслушав меня и кивнув своим мыслям, князь уточнил:

– Вы ведь не против, если мы осмотрим Дом? – прозвучало это так, что «против» я не могла быть в принципе.

Спокойно встретила его вежливо-вопросительный взгляд и ничего не ответила. Зачем? Ему не нужно мое разрешение, он здесь хозяин.

– Кстати, Полина Викторовна, доктор сообщил, что вы долгое время находились под сильным ментальным воздействием, – сообщил шериф. – Как вы это объясните?

– Никак, – пожала я плечами, не собираясь ничего им объяснять.

Значит, всё-таки ментальное воздействие! А я-то решила, что Дружинины меня психотропными пичкали. Ладно, спасибо за информацию.

– И что же, Вас совершенно не смущает…, – начал было Артемий.

– Господа, – устало вздохнула, я, перебив младшего княжича, – меня очень многое смущает, поверьте. Но я не собираюсь оправдываться и объясняться перед Вами. Это мои проблемы, и я самостоятельно их решу.

Моя реакция на сообщение о ментальном воздействии удивила мужчин. Они даже не пытались скрыть это удивление.

– Вам придется объясниться! – наконец, резко сообщил Владимир Вельский, и я вдруг поняла, что передо мной, действительно, глава Рода. – Нам не нужны потенциальные шпионы или чужие марионетки на нашей земле. Как давно вы работаете на Конклав? С какой целью вас сюда прислали? Что именно вы искали в Доме? Отвечайте!

Вот куда вы загнули!!!! Ну что-же, логично, в принципе. В каждой стране свои секреты, наверняка, есть они и в этих горах. Вот только мне нет никакого дела до всего этого.

– Мне нечего вам сказать, господа. Ваши выводы и подозрения ошибочны. Я не имею никакого отношения к Конклаву. Это всё, что я могу вас гарантировать.

– Упорствуете, – почему-то не поверил князь. – В таком случае, мы вынуждены аннулировать контракт. Вам следует незамедлительно покинуть Леднигорск!

– Меня вполне устраивает этот вариант, – произнесла я, радуясь удачному стечению обстоятельств, чем снова удивила мужчин.

Во время немой паузы меня внимательно и подозрительно рассматривали три пары глаз.

– Так зачем же вы сюда приехали, Полина Викторовна, раз так легко и быстро готовы нас покинуть? Нашли в Доме то, ради чего прибыли сюда, присвоили и убегаете? – презрительно-подозрительный тон шерифа имел своей целью только одно: заставить меня оправдываться.

– Мое прибытие сюда оказалось выгодным для вас, господа! – я максимально спокойно реагировала на провокацию. – Вы получили доступ в Дом. Полагаю, что более я ничем не могу быть вам полезна.

– А что вы ответите на вторую часть вопроса шерифа? – поспешил уточнить мэр.

– Вы имеете ввиду, обвинения меня в воровстве чего-то из Дома? – я сделала неопределенный жест рукой. – Ничего не отвечу, господин мэр, – сообщила я Артемию Вельскому. – Более того, – перевела взгляд на Демида Вельского, – полагаю, что господин шериф – профессиональный следователь, и как только он определится с официальными обвинениями и будет располагать всеми необходимыми доказательствами, я отвечу на все его вопросы в процессуальном порядке.

Мужчины растеряно переглянулись.

Наша беседа явно зашла в тупик, и все присутствующие это понимали. Я, благодаря вчерашнему инциденту в Доме, пришла в себя, избавилась от ментального воздействия и горела желанием вернуться домой, чтобы поскорее разобраться в своей жизни. О планах и резонах семейства Вельских я могла только догадываться. Но, если честно, собственные проблемы занимали меня сейчас гораздо больше, чем попытки понять, что же происходит в Леднигорске.

Спустя несколько часов, которые Вельские потратили на осмотр Дома, мне выдали соглашение о расторжении контракта по обоюдному согласию сторон. К соглашению прилагалась банковская карта с довольно приятной, и такой необходимой мне сейчас суммой компенсации.

Я с радостью покинула Леднигорск, еще не подозревая, что это был не последний мой визит в загадочные ледяные горы.

***

Хэльвард

– Ой, идиот! – если бы я мог, то надавал бы по шее своему нерадивому потомку. – Не узнать свою Истинную! Не распознать в ней бесценный Дар! Отпустить это сокровище из княжества!!! Идиот, как есть! Это кем надо быть, чтобы не знать и не уметь элементарных вещей?!

Наледь!!! Надо срочно что-то делать! Эти олухи пропадут без меня!

Глава 24

Владимир

Вечер следующего дня в гостиной княжеской резиденции.

***

Удобно устроившись в мягких креслах вокруг низкого резного столика с закусками, мы с братьями безуспешно пытались расслабиться коньяком и вкусным ужином. Нервы были натянуты до предела, а мышцы напряжены так, словно организм, не дождавшись адекватного сигнала мозга, был готов в любой момент самостоятельно куда-то бежать и делать нечто важное.

Знать бы ещё, куда бежать и что делать?

Непонимание причин происходящего бесило и выматывало морально и физически!

Казалось бы, все пока в относительном порядке. И поводов для отчаянного беспокойства нет. Диверсию на Ледяной Аномалии, грозившую обернуться катастрофой для нашего города, удалось предотвратить. Пока не понятно как именно, но удалось! Неоднозначные сюрпризы Проведения, в виде новой Смотрительницы и открытого, наконец, Дома, (которые свалились нам на голову одновременно с неудачной попыткой подрыва Источника), вызывали вопросы и удивление, но прямой опасности пока не несли.

Новая Смотрительница вообще оказалась женщиной себе на уме и вчера с радостью покинула Леднигорск (даже не предъявив нам неподъёмных требований о компенсации), чем вызвала, по меньшей мере, недоумение.

Эта странная женщина, Полина Добролюбова, вызывала острое чувство диссонанса, поскольку некрасивая, полноватая, неухоженная тётка неопределенного возраста говорила и вела себя так, словно внутри нее скрывалась совершенно иная личность – молодая, энергичная, циничная, сильная, яркая, уверенная, умная, … притягательная. Моя!

И это несоответствие заставляло напряженно всматриваться в нее и прислушиваться к ней. Оно раздражало и приковывало одновременно. Вызывало интерес и любопытство. А ещё рождало обоснованные подозрения и массу вопросов.

Это странное несоответствие в Полине отметили и мои братья. Но особенно остро это чувствовал я сам. И до сих пор не мог избавиться от непонятного, но навязчивого чувства узнавания, которое не давало мне покоя рядом с этой женщиной. А ещё были эти непонятные видения, в которых я обнимаю незнакомую девушку, не Полину, другую. Обнимаю, целую и… не только целую (позволяю себе слишком многое, то, что допустимо лишь между любовниками за закрытыми дверями спальни), но чувствую себя при этом так, словно знаю ту загадочную незнакомку всю свою жизнь и имею на неё полное право.

Слишком много загадок за последние несколько дней. И они множатся, подобно снежному кому, летящему с высокой горы. И непонятно, где искать ответы. И всё это вызывает растерянность, раздражение и очень скоро выльется в открытую злость из-за постоянно натянутых нервов.

С Домом бывшего Смотрителя ситуация была еще менее понятна, чем с Полиной. Результат детального осмотра прояснил только один момент – в доме, как в ловушке на протяжении долгого времени был заточен некий дух – обрывки многочисленных заклинаний привязки мы с братьями в изобилии обнаружили на внутренних стенах Дома. Кто был заточён в Доме, выяснить нам пока не удалось.

Полина не ошиблась в своих предположениях. Дом Смотрителя отчаянно и самоотверженно помогал выжить заключенному внутри него существу. За счет уничтожения себя, Дом поддерживал подобие жизни привязанного к нему духа. Ведь внешние стены Дома были укрыты отражающими щитами, что не позволяло магическому особняку впитывать энергию из окружающего пространства. Кто-то в далёком прошлом придумал простой и гениальный план, как с помощью заключенного в Доме духа избавиться от Дома-артефакта, а потом и от самого духа. Преступление по ликвидации их обоих длилось сотни лет у всех на глазах. И никто ничего не замечал.

Но самое главное, на что закрывать глаза и списывать на общую усталость было уже невозможно! Меня не покидало ощущение чужого присутствия. С момента отъезда Смотрительницы это ощущение лишь усилилось и начало меня откровенно мучить. Терзать меня предчувствием нарастающей опасности и неотвратимости катастрофы в случае, если я прямо сейчас не сделаю нечто очень важное!

И я бесился уже вторые сутки, потому что не понимал, что именно я должен сделать! Это нервировало и угнетало. Напряженные до предела нервы требовали сбросить напряжение уже хоть каким-нибудь безопасным способом, пока я окончательно не лишился рассудка. Поэтому сегодня вечером я позволил себе крепкий алкоголь.

– Ну, что какие идеи? Есть предположения, во что мы вляпались? – в очередной раз задал я братьям риторический вопрос, ответа на который у нас не было.

– Давайте рассуждать логически, – хмуро произнес Артемий. – Если диверсанты, пытавшиеся подорвать Аномалию, направлены сюда Конклавом, то какую, по-вашему, цель преследует Конклав?

Цель Конклава была очевидна. Еще с тех пор, как три года назад иерархи прислали мне предложение общими усилиями снять заклинание стазиса с Источника и восстановить его работу. Тогда я впервые испугался. По-настоящему. Не за себя, за княжество. Потому, что снятие стазиса с Источника грозило не только раскрытием долго скрываемого позора нашей семьи, но и уничтожением нашей родовой вотчины.

Это было нашей страшной семейной тайной. Уже на протяжении многих веков. Мы тщательно хранили и оберегали её от посторонних, передавая лишь внутри семьи, исключительно прямым наследникам и под кровную клятву о неразглашении.

Это по официальной версии Ледяная Аномалия образовалась в результате магического катаклизма по естественным природным причинам, а мои предки лишь взяли на себя функции по охране и наблюдению за состоянием замерзшего источника. По той же, официальной версии, семья Вельских с нетерпением ждала дня, когда магические потоки внутри Аномалии стабилизируются (тоже естественным образом) и Источник проснётся. Даже самые близкие мне люди, такие, например, как Матвеич, Кира и Женя были уверены, что мы с братьями с нетерпением ждём пробуждения магического Водного Источника. Но это было не так!

На самом деле, авторами Аномалии были наши предки, сами князья Вельские, которые на протяжении нескольких поколений намеренно ограничивали свободу магического Источника, обновляя заклинание стазиса, потому что у них уже не было сил, чтобы полноценно управлять буйством необузданной Стихии.

Много веков назад род Вельских был великим и процветающим. Сильнейшие маги воды носили нашу фамилию. Вся северная часть континента, ныне ставшая огромным ледяным хребтом, была вотчиной нашего великого рода, главы которого, сменяя друг друга управляли немыслимой мощью Водного Источника. Об этом периоде мы с братьями знали из легенд и преданий.

Сила Рода ушла! Внезапно. Причиной, по легенде, стало какое-то древнее проклятие, отнимающее магическую силу у потомков. Кто и каким образом умудрился наложить проклятие на сильный Род, было неизвестно. Но оно работало. И поэтому, чтобы избежать позора и не лишиться родовых владений один из наших предков принял решение законсервировать Источник, наложив на него стазис. А его прямые потомки, пока позволяли магические силы, регулярно обновляли это заклинание. Потому, что спящей стихией не нужно управлять, ведь она условно безопасна. И тогда можно сколько угодно долго скрывать магическое ослабление нашего Рода.

То есть, вместо того, чтобы искать возможность снять с Рода проклятие, наши предки пошли по другому пути, поскольку каждое последующее поколение нашей семьи было существенно слабее магически, чем предыдущее. Уже наш дед был весьма и весьма посредственным магом. А отец – был еще слабее деда. У меня самого дар проснулся поздно и это были уже жалкие искры. Мои братья не обладали Силой совсем.

К счастью, многие поколения нам удавалось сохранять эту тайну. Но вот три года назад Конклав начал проявлять к нашему княжеству нездоровый интерес и настаивать на снятии консервации с Источника. Все мои доводы о том, что это может быть опасно не только для княжества, но и для Континента в целом, разбивалось о железную логику твердолобых иерархов Конклава – «неужели сильнейший водный Род континента не справиться со своей родовой стихией?! Только скажите, мы с радостью вам поможем!»

А я не находил в себе пока сил официально признаться, что снятие стазиса с Источника не позволит мне управлять этим регионом. Потому, что для этого я должен быть сильным водным магом.

Ситуацию пока удавалось скрывать, но мы с братьями отчетливо понимали, что Конклав нам не переупрямить. Рано или поздно иерархи начнут действовать. Именно поэтому в ситуации с диверсантами, первым подозреваемым стал именно всемогущий Конклав.

Однако, признаться в своей магической беспомощности, означало бы не только утратить привилегии и титул, с этим как раз еще можно смириться. Но других серьезных водных магов в княжестве нет, а значит, для контроля силы Водного Источника международный магический Конклав пришлет сильного водника, чужого мага, с чужим мировоззрением и мировосприятием, который будет здесь в Леднигорске царем и богом. Рассчитывать после этого на сохранение культуры и традиций Леднигорска, а также, привычного жизненного уклада, безопасной и комфортной жизни для населения не стоило.

В условиях нынешней повальной нестабильности со стороны стихийных источников и общего магического фона над континентом, Леднигорский Хребет был лакомым куском, поскольку являлся неисчерпаемым источником пресной питьевой воды для всего континента.

И я отлично понимал, что стоит мне открыто заявить о своей магической несостоятельности, о своей неспособности контролировать Источник, моё княжество превратят в сырьевой придаток Континента и из него выкачают все, что только можно, поскольку жадность Конклава не знает границ.

Эти мысли не давали мне покоя последние трое суток после катаклизма.

Что делать? Скрывать свою слабость и жить дальше, в нелепой надежде, что проблема сама собой рассосётся? И тем самым поставить под угрозу население княжества в случае, если источник выйдет из-под контроля снова? Или признаться в своей магической несостоятельности и призвать внешнего управляющего (из Конклава) с сильным магическим ресурсом?

– Второй вариант приведет к краху Леднигорска, и мы все это понимаем, – проговорил Демид этим вечером. – Как только мы озвучим свою магическую слабость, нас загрызут. Причем, сделают это с самыми добрыми лицами, и преподнесут как благие намерения по защите региона и населения! Миротворцы-освободители, хреновы!

– Признаваться нельзя! – категорично поддержал Демида наш младший брат Артемий.

– Согласен, – кивнул я. – Какое-то время ещё продержимся. На первых порах, у нас есть внутренний магический корпус волков-оборотней, среди них много сильных стихийников и бытовиков. Поручу Кире расширить и усилить службу безопасности. Но всё равно надо что-то решать!

При упоминании о Кире Волковой Демид отвел взгляд и сжал зубы. Мой средний брат давно был влюблён в очаровательную волчицу, которая руководила моей службой безопасности, и они долгое время были любовниками. Что там у них произошло ни один, ни другой не признавались, но они расстались некоторое время назад и теперь оба демонстративно страдали, гордо вздёрнув упрямые подбородки. Однако, отношения этих двоих уже давно не волновали никого, кроме них самих. И сейчас у нас были дела поважнее.

– Проблема в том, – продолжал я, – что рано или поздно информация о моей магической несостоятельности все равно просочиться за пределы княжества и привлечет внимание Конклава. – Поэтому надо разрабатывать стратегию на этот случай.