Ганнибал Барка. Гений Карфагена - 1

Мысль созрела мгновенно, жестокая и блестящая.

— Беро! — крикнул он кельтиберу. — Ты и твои люди знаете все тропы на склонах. Возьмите эти горшки. — Он указал на два десятка глиняных шаров. — И эти трубы. Заберитесь на скалы по обе стороны от ущелья, по которому они должны идти. Ждите моего сигнала. Мато, ты со скаутами замани их в самое узкое место под скалами. Сделайте вид, что вы дозор, и отступаете.

Он быстро набросал план на песке. Это была классическая засада, но с совершенно неклассическим наполнением. Суниат, его конь, почуяв волнение, беспокойно бил копытом. Ганнибал провёл рукой по его шее.

— Не сегодня, друг. Сегодня мы будем наблюдать.

Отряд нападавших появился через три часа. Это были не дикари-иберийцы, как можно было ожидать. Это были хорошо вооружённые, подвижные бойцы в смешанных доспехах — явно наёмники. Их было около ста двадцати человек. Они шли уверенно, цепью разведчиков впереди. Скауты Мато, сделав несколько выстрелов из луков, начали отступать в ущелье, как и было приказано. Наёмники, увидев слабое сопротивление, сгруппировались и устремились вперёд, решив добить «сторожей» и ворваться в долину.

Когда основная их масса вошла в узкий каменный коридор, сжатую теснину шириной не более десяти шагов, Ганнибал, наблюдавший с высоты, взмахнул факелом.

То, что началось дальше, позже выжившие наёмники (их было всего семеро) в бреду описывали как явление ада на землю. С высоких скал на них не посыпались обычные камни или дротики. На них полетели разбивающиеся глиняные шары, из которых выплёскивалась чёрно-оранжевая жижа. И эта жижа горела. Горела так, как не горит ничего в этом мире. Она прилипала к щитам, к плащам, к коже. Крики, вначале боевые, превратились в нечеловеческие вопли ужаса и боли. Люди метались, пытаясь сбить с себя пламя, но оно только растекалось. Дым, едкий и удушливый, заполнил ущелье.

А затем раздались хриплые, пугающие хлопки, и из темноты пещер у входа в долину вырвались короткие, толстые языки пламени, которые пролетели над головами обезумевших людей и врезались в скалы на другом конце теснины, добавляя новые очаги пожара. Для наёмников, уже охваченных паникой от «живого огня», это стало последней каплей. Они побежали назад, давя друг друга, бросая оружие. Те, кто горел, катались по земле, но огонь не гас. Запах горелого мяса и серы стоял над ущельем ещё несколько дней.

Ганнибал спустился в долину только на следующий день, когда всё утихло. Картина была апокалиптической. Он смотрел на обгорелые, обезображенные трупы, на оплавленные щиты и шлемы, и его тошнило. Он создал это. Он, человек из 21-го века, устроил здесь, в древней Иберии, мини-Хиросиму из напалма. Ради спасения своих людей? Да. Но спасения путём, которого этот мир не знал и который отныне навсегда изменил правила войны.

Он нашёл среди трупов предводителя — карфагенского офицера из Гадеса, не успевшего сгореть заживо, но погибшего от дротика в спину при бегстве. При нём были документы с печатью гарнизона Гадеса. Доказательство. Косвенное, но доказательство причастности карфагенских властей, подконтрольных партии Ганнона.

Он послал гонца к отцу с подробным отчётом и телом офицера. Послание было ясным: «Они напали первыми. Они знали, что здесь. У нас есть доказательства их предательства. Что прикажешь?»

Ответ Гамилькара пришёл быстро и был лаконичен: «Очисти место. Всех пленных — допросить и казнить. Ни одного свидетеля. Мастерскую перенеси глубже в горы. А сам возвращайся. Пришло время говорить о Сагунте и о будущем Карфагена. Твоё оружие… оно работает. Мы используем его, когда придёт время. А время близко.»

Ганнибал свернул лагерь. Перед уходом он приказал засыпать ущелье камнями, похоронив страшные следы бойни. «Огонь Баала» был сокрыт вновь, но он существовал. И Ганнибал знал, что рано или поздно ему придётся выпустить этого джинна из бутылки снова. Но теперь, глядя на обугленные скалы, он задавался вопросом: создаёт ли он оружие для спасения Карфагена, или же он просто роет ему — и всему этому миру — могилу, гораздо более глубокую и страшную, чем могла выкопать любая римская секира? Медальон на его груди был холоден, как лёд. Ответ, как всегда, лежал только на его совести. А совесть, после увиденного в ущелье, молчала.

Глава 7

ПЛАМЯ БААЛА И ЖЕРТВЫ ВО ИМЯ ЦАРСТВА

Возвращение в Акру Левке было похоже на въезд в другой мир. После мрачной тишины и серых скал «Долины Смерти» приморская цитадель гудела, как потревоженный улей. Солдаты маршировали на плацу, рабы таскали бревна для новых барж, кузнечные горны пылали день и ночь, а в гавани плотники забивали медные гвозди в кили строящихся бирем. Воздух был пропитан запахом смолы, пота, моря и амбиций.

Ганнибала, ехавшего на Суниате во главе своего маленького, но смертельно уставшего отряда «хабирату», встречали не как юношу, а как полководца, вернувшегося с войны. Новость о разгроме таинственного отряда в горах, пусть и в искажённом, обраставшем фантастическими деталями виде, уже облетела лагерь. Смотрели на него с новым выражением — не просто с уважением к сыну вождя, а с опаской, смешанной с почтением. Шёпотом передавали: «Он призвал огонь с небес», «Баал-Хаммон сражался на его стороне».