"Пикник" под кронами корней

– Да, я слушаю.

– Добрый день. Это Максим?

– Добрый день. Кто его спрашивает?

– Это командир штурмового отряда. Мой позывной Вьюн.

– Слушаю вас, командир Вьюн. Какие у вас вопросы ко мне?

– Ты моим бойцам мотоцикл прислал?

– Да я, – удивляясь вопросу ответил Максим.

– Такие вещи необходимо делать только с моего ведома. Я командир, и я должен знать, что кому и когда приходит в моем отряде.

– А тебе бойцы разве не доложили?

– Это вопрос другой. Сейчас не об этом.

– Понятно, – вздохнул Максим. – Я уж думал, что поблагодарить меня хочешь.

– Я хочу, чтобы ты, в следующий раз, согласовывал все эти моменты со мной.

– Послушай, командир, я тоже много чего хочу. Я не твой подчиненный и свою службу уже закончил. Мотоцикл это не гуманитарка была, а мой личный подарок хорошему парню. Моему боевому товарищу. Ну скажем, на День рождения. По поводу личных подарков взрослым парням мне тоже у тебя спрашивать?

– Да, тоже, – уверено ответил собеседник.

– Ты тут перегибаешь Вьюн. Ни чего я ни у тебя, ни у кого-то другого спрашивать не собираюсь. Я тебя знать не знаю и кто ты есть по жизни, тоже. Отряд твой, тут я не спорю. Но я не взял у тебя что-то, я дал твоим парням возможность качественно выполнять твои же боевые приказы и распоряжения. Если ты против, то разговора нет. Твой отряд не один воюет, есть и множество других, где будут рады моим подаркам.

– Ты меня неправильно понял. Я тебе о том говорю, что просто надо соблюдать порядок.

– Я прекрасно понимаю, что вы под словом порядок можете подразумевать. Я сам там не один год был и прекрасно все своими глазами видел.

– Это ты о чем сейчас? – обескуражено спросил Вьюн.

Максим невозмутимо ответил вопросом на вопрос.

– Какая у тебя личная машина, Вьюн?

– Гелик, ну то есть Гелендваген. И что с того?

– Да нет, ни чего. Если мой мотоцикл помешал тебе, то делайте возврат. Я найду кому его пристроить. Все, конец связи.

Выключив и отложив смартфон в сторону Максим задумался.

Как же быстро все эти мошенники и дельцы освоились на фронте. Как же они быстро научились зарабатывать на войне и наживаться.

Максиму вспомнился один случай, при котором ему довелось присутствовать в своем отряде.

Когда, он как-то раз явился в штаб, чтобы подписать выписку из приказа, вместе с ним в помещение вошли два гражданских типа с сальными улыбками и поросячьими глазками. Они обратились к командиру, с заискивающими нотками в голосе.

– Здравствуйте. Мы тут вам гуманитарку привезли, распишитесь пожалуйста в накладной.

Командир внимательно посмотрел на них и спросил:

– А я что, что-то просил у вас мне привезти?

– Нет. Мы просто мимо проезжали, вот решили поделиться.

– Понятно. И что вы нам привезли?

– Ну там печенье, пряники, конфеты.

– Ясно. Для фронта это да, очень важно. Конфетами укров закидывать будем. Ну и где это все?

– Мы уже разгрузили все, на склад к начпотылу.

– А, так вы его знакомые, я так понимаю?

– Да, мы давно уже помогаем и много кого знаем.

– Ну так раз он все уже принял, не поставив меня, своего командира в известность, то пусть он и расписывается. Я тут при чем?

– Но нам не только подпись. Нам еще и печать нужна.

– Ах печать вам нужна. Тогда присаживайтесь. Подождать немного придется.

– А чего ждать? – насторожились посетители.

– Пока с военной полиции не приедут. Вот они вам печать и поставят. Заодно и начпотыла моего проверят.

– Зачем вы так? Не хотите подписывать, мы тогда просто подарком все это вам отдадим, но больше к вам не приедем.

– Да и не надо. Подарки свои тоже забрать можете. У нас с провизией вопрос поставлен на отлично. Нам с продовольственных складов корпуса обеспечение на высшем уровне идет. И мясо свежее и рыба и масло сливочное с молоком. Фрукты, овощи. Конфет и печенья у нас столько что сами мирным гражданским раздаем. Так что валите со своими пряниками. В другом месте дурака поищите. Гуманитарщики недоделанные.

Два скользких типа выскользнули из кабинета и сев в свой новенький пикап японского автопрома, поспешно убрались прочь.

Начальник штаба, удивленно наблюдая в окно за отъездом непонятных визитеров, обратился к командиру.

– Я чего-то не понял комбат. А что это сейчас было? Ты зачем их так грубо спровадил?

– Да достали меня уже эти жулики. Они на гражданке собирают у людей денежные средства. Объезжают предприятия и им там тоже что-то выделяют от себя. Они на своих складах формируют груз на отправку и везут сюда то, что дома реализовать не могут. А именно печенье и конфеты. Я потом расписываюсь в их филькиной грамоте и ставлю печать отряда. Они в эту ведомость потом вносят и мотоциклы, и квадроциклы, и снегоходы. Якобы закупленные на собранные у сочувствующих граждан деньги. Приезжают домой и отчитываются там за финансовый товарооборот. Еще ведь умудряются видеоотчет приложить и благодарственные письма от меня всем обманутым раздать. Только вот на видеоотчете совсем не я. Ни чего я не принимал и благодарственных писем никаких не выдавал.

Сейчас ксероксы хорошо печатают и программы компьютерные идеально необходимые обработки текста делают. Благодарственные письма отчетной документацией не являются, но как пыль в глаза работают безукоризненно.

Тут представляешь, случай был один недавно. Нашим соседям позвонили такие же гуманитарщики и предложили бензовоз с соляркой по линии гуманитарной помощи подарить. Парни обрадовались и согласились. Их попросили прислать им заявку на выделение с предприятия гумпомощи, в качестве бензовоза. Они подали. Через неделю, пригнали им старенький грузовичок, даже без цистерны. Умаслили начпотыла, тот и подписал передаточную ведомость. У командира печать поставил и все. Сделка завершена.

А потом выясняется, что по заявке отряда, эти жулики на нефтеперегонном заводе получили совершенно новенький бензовоз, с цистерной, до верху заполненной соляркой. Вот тебе и вся схема. Куда бочка с соляркой делась? По какой цене, кем, когда и кому была продана? Где новенький бензовоз?

– Ну так это же легко проверить, – удивился Начальник штаба.

– Нет. Не легко. Это же гуманитарка. То, что не имеет стандартной финансовой проводки. Ее же бесплатно отдают.

Начальник штаба продолжал возражать.

– Ну все равно, материальные ценности списываются и фиксируются.

– Да, только потом там сам черт ногу сломит в этих отчетах. Эти мошенники и там находят кого закоррумпировать.

– И как быть тогда? Совсем гумпомощь не брать?

– Вся гуманитарка должна быть только адресной. Например, я лично звоню своим знакомым проверенным партнерам и список отправляю того, что мне нужно, а не того, что они сами решили мне передать. По нему и получаю все. Сам проверяю, фотографирую и отчет даю. А вот так, спонтанно, как эти клоуны, это сто процентов мошенники. Да по ним и так видно. Ни чего святого, в глазах только деньги.

С того случая прошел примерно год, но Максим его хорошо запомнил и урок усвоил.

Вспомнив про этот случай, он прекрасно понимал, что по телефону с ним общались представители именно такой воровской прослойки общества. Что и командир Вьюн, и его друг Юра были два сапога пара умудрившиеся создать схему зарабатывания на гуманитарке, а возможно и не только на ней. Схем воровства за эти годы появилось огромное множество. Иначе от куда у него может быть люксовый Гелендваген, стоимостью более пятнадцати миллионов рублей.

Вообще-то, как бы все элементарно просто. Казалось бы, для доказательства нечистоплотности отдельных командиров, должно было бы быть достаточно информации для следственного комитета и прокуратуры. Но почему они закрывают на подобное глаза всегда оставалось загадкой. Вернее, был один вариант ответа. Но в него верить совсем не хотелось. Иначе за что мы тогда вообще воюем, если все настолько прогнило.

Достаточно взять любого командира и посмотреть его благосостояние на момент начала СВО. Не на всех, а на особо выделяющихся своим нескромным поведением и финансовым благосостоянием.

Большинство командиров, конечно очень добросовестно и самоотверженно выполняют свои обязательства на войне. Но мы сейчас говорим про других, надеюсь единичных, а не массовых негативных проявлениях среди командного состава. Как так получается, что человек, который ездил на метро и считал копейки от зарплаты до зарплаты, уезжает на войну, становится командиром и вдруг покупает в центре столицы роскошную квартиру за триста миллионов рублей и целый автопарк люксовых машин в придачу. Схемы то простейшие и абсолютно очевидные, даже не опытному человеку в следственных процедурах, все прекрасно видно. Почему же они тогда до сих пор продолжают комфортно чувствовать себя на свободе и воровать, не стесняясь ни чего? Практически уже в открытую. Эти наворованные огромные суммы притупляют у них чувство опасности и меры. Хапая и хапая, они ощущают свою вседозволенность и неприкосновенность. Уверенные в том, что могут купить всё и всех.

Но от Максима это уже было очень далеко. Тем более что у него командир был исключительно порядочным человеком.

Про плохое ему думать совершенно не хотелось так как и своих проблем у него было выше крыши.

Время шло. Не за горами были Новогодние праздники конца две тысячи двадцать пятого года и начала две тысячи двадцать шестого. Боевые действия на украинских фронтах приобрели характерные очертания ведения боевых действий в зимних условиях и потихоньку теснили противника на запад. О каких-то активных действиях речи пока не шло, хотя все обыватели были почему-то уверены, что эта зима будет в войне заключительной. И что вот-вот все решиться и украина сдастся. Хотелось бы в это конечно верить, но ситуация на самом фронте выглядела немного удручающе и о скорой победе совершенно не говорила.

Максим, работая таксистом, постепенно вливался в гражданский образ жизни и надеялся, что вскоре он найдет для себя более достойное применение. Но время шло, а у него ничего не менялось.

Заказы он старался выполнять на дальние расстояния. Ему нравилось совершать междугородние поездки. В том городке, где он жил, своего аэропорта не было, варианты поездок в областной центр, в аэропорт, были не редкими и Максим всегда старался получить именно такой заказ.

Перед самым Новым годом к нему в гости приехал его боевой товарищ. Тот самый, которому он отправлял мотоцикл. Сейчас Максим планировал передать через него на фронт несколько собранных им дронов. Его товарища звали Сергеем, позывной у него был Спикер.

Веселый высокий и подтянутый молодой человек тридцати пяти лет, из которых он уже десять лет посвятил войне. Это наложило на него своеобразный отпечаток и сформировало особое отношение ко всему гражданскому обществу. Мирных людей он просто презирал и считал за бесполезный планктон, ни на что не пригодный. С таким мировоззрением в мирной жизни ему точно не было места. Да он и сам это прекрасно понимал. В случае завершения конфликта на украине он уже видел для себя запасной вариант, отправится в африканский корпус. В котором таких как Спикер всегда рады были видеть с распростертыми объятиями.

Максим стоял возле выхода прибывающих пассажиров в аэропорту и смотрел на людей, входящих в зал прилета с московского рейса. Своего приятеля он увидел издалека. Тот был на голову выше остальных пассажиров и ярко выделялся из общей массы.

Увидав друг друга, парни с открытыми улыбками, радостно встретились и по-братски обнялись.

– С прибытием тебя братуха, – произнес Максим.

– Здорова Леший, здорова. Рад видеть тебя братец. Как сам? Не запаршивел еще на гражданке?

– Да, покрываюсь мхом по-тихому.

– Назад, к нам, не планируешь?

– Да не брат, здоровье уже не то. Да и наелся я этой войны, до блевотины.

– А я примерно месяц как вышел и уже назад хочу.

– А ты в отпуске?

– Типа того. Мне Вьюн дал десять дней отдохнуть и две недели чтобы я по его делам тут подвигался. Я у него сейчас на мирной стезе пока двигаюсь.

– Короче, ты его порученцем стал?

– Что-то типа этого. Две недели, сам понимаешь, передышка солидная. Тем более что он ее финансирует.

– Ну я про ваши дела знать не хочу. Пошли к машине. Чего мы тут торчим?

– Погнали.

Парни, улыбаясь и радуясь встрече направились на парковку.

Через несколько минут они уже выезжали с нее и автомобиль Максима, разгоняясь направился в сторону междугородного шоссе.

Время было раннее, машин на дороге было мало. Город еще спал и автомобиль резво мчался по трассе.

Спикер, развалившись на пассажирском сиденье смотрел перед собой, иногда с хитрым прищуром поглядывал на Максима.

– Ну чё братец, как ты тут устроился в мирной жизни? – спросил он.

– Да как-то не очень. Тяжеловато все стало.

– А с работой чё?

– Да вот, таксую на своей машине. Другого пока не нашел ни чего.

– Да уж, не радостная перспективка.

– Ну какая есть. Сам-то ты чего думаешь?

– А чё тут думать. Пока мы там свои жизни кладем, на гражданке особо хитрые и предприимчивые все хлебные места заняли. Надо вот теперь вопросы им задать конкретные и поделиться попросить, всем заработанным за наш счет.

– Ага, так они с тобой и поделились.

– Да куда они на фиг денутся с подводной лодки. Не ссы, обезжирим их в два счета.

– Быстрее сядешь. С такими мыслями тут долго не задерживаются.

– Ну если по-глупому все делать, то да. Но нас же они сами научили. Когда их поджало, они нас попросили на защиту их интересов встать. Как мы им ненужными оказались, так они свои сальные физиономии в сторону отводят.

– Ну есть такое дело. Что теперь из-за этого, с собой войну домой везти?

– А почему и нет? Ты только посмотри на них. Сытые, упакованные, холеные, наглючие. Нельзя им это просто так с рук спускать.

– Интересные у тебя мысли в голове. Жалко только, что не правильные.

– Чем это они неправильные? Что я хочу получить все то, за что воевал?

– Ну не криминалом же.

– Послушай братец. Наше общество, это большой многоэтажный дом. Каждый этаж живет своей жизнью. На одном этаже апартаменты, ночные клубы, веселуха, развлекуха. На другом нищета и безысходность. На третьем война, блиндажи, грязь и холод, кровь и голод. Каждый этаж сам за себя. У нас есть возможность автоматом проложить себе путь к лифту на тот этаж, куда сами захотим.

– Это новые жертвы, чем все закончится мы с тобой оба прекрасно знаем.

– И чё теперь? Молчать в тряпочку? Нет уж, пусть не надеются на нашу снисходительность. Я не собираюсь после дембеля частным извозом заниматься и глядеть из окна японской помойки на сытую жизнь тех, кто ее не заслужил. Одни воруют, не стесняясь и нам втирают, что воровать это грех и так делать неправильно, а мы молчим и позволяем им дальше обворовывать нас и страну в яму загонять.

– Ты же в Африку хотел свинтить после укропии? Что-то поменялось?

– Нет. Африка сама собой. Но она же тоже не вечная. Когда-то и с нее домой вернуться придется.

– Понятно. Я так подозреваю что это Вьюн тебе мозги так заморочил, что ты гражданскую войнушку дома замутить собрался.

– Да при чем тут Вьюн? Он бабла столько поднял, что и так в шоколаде. На несколько поколений хватит.

– Ты думаешь, что он у спецслужб не на контроле и ему это с рук сойдет?

– Да ни чё я не думаю. Мне Вьюн уже по барабану. Мне самому как-то о своем благосостоянии подумать надо. А он со своим баблом, кого угодно купит.

– Да и не таких приземляли, – с нотками напряжения в голосе ответил Максим.

– Братец, я тебе тему предложить хочу рабочую, а ты как мышь гражданская съехать пытаешься в сторону. В натуре ты тут мхом покрылся. Я тебя курсанул короче, а ты сам думай, нищебродом и дальше быть или ярко и красиво заявить свои заслуженные права на более достойное существование.

– Я тебя Серега услышал. Мне и в самом деле на гражданке тяжело. Но твое предложение считаю из разряда посттравматического синдрома человека, вернувшегося с войны и поэтому глупым и безрассудным.

– Нет. Я со своей войны уже не вернусь. Мне на ней комфортно, особенно когда враги кругом как грибы растут.

Максим решил сменить тему разговора и спросил:

– Ну чё, как там, бегает мой мотоцикл?

Сергей зевнул и отстраненно ответил:

– Бегает, наверное. Лично я не в курсе.

– В смысле? – удивился Максим. – Как это не в курсе? Ты же его у меня сам просил, я же лично тебе его отправлял?

– Да там братец история с ним получилась короче. Вьюн в позу встал, как его увидел. Заставил на баланс отряда поставить. Меня он от штурмов отодвинул в сторону. Говорит, что хватит мне с автоматом в руках на передовой прыгать. Что типа мол, я свое отвоевал достойно и теперь время других пришло, а мне и на более спокойную должность пора. Тем более что контракт заканчивался. Короче сдал я все свое имущество и теперь сам видишь, от службы, только приятные воспоминания остались. Все негативное из головы выкинул. По командировкам раскатываю.

– Не, ты погоди про командировки, меня мой вопрос волнует, – возмущенно произнес Максим. – Я, значит тут последние копейки наскребал, для того чтобы Вьюну подгон сделать, а не тебе?

– Да ладно тебе, чё ты заводишься? Помог фронту и благодарочка тебе от нас сердечная.

– Да на кой мне ваша благодарочка. Вьюн на Гелике катается, он такие мотоциклы пачками покупать может, а я тут перебиваюсь с хлеба на воду, думаю, что полезное дело делаю, а получается, что мошенникам зарабатывать помогаю. Где сейчас мой мотоцикл?

– Понятия не имею. В мотовзводе его нет. Как поставил его на отрядное имущество, так больше не видел.

– Покупал его я, документы на него у меня. Я на него в угон подам, пусть менты разбираются.

– Да не пыли ты братец. Какие менты? Они к нему близко подойти не смогут. Он как сыр в масле катается. Чувствует себя как у Бога за пазухой. Ему сам черт не брат. Только себе проблем наживешь. Там не все так просто.

– Кто вообще такой, этот твой Вьюн? Как он командиром стал?

– Да там мутная история. Сначала другой был. Потом он как-то странно погиб, когда зарплату в отряд вез. Там несколько мешков денег было. Под сотню миллионов. По какой-то причине поехал другим путем и главное тем, где активность украинских ДРГ повышенная. Короче в отряд тот командир не вернулся, нашли потом его сожженную машину и их обгорелые останки. Деньги, как ты сам понимаешь, никто не обнаружил. А может и обнаружили, да только промолчали. Тут история умалчивает. После гибели того командира, как-то неожиданно появился Вьюн и вместе с ним еще один черт картавый. На гуманитарке все сидел по началу. Потом его замполитом назначили.

Вьюн сначала был стройным и подтянутым, а сейчас рожа что жопа, легче перепрыгнуть чем обойти. Пипец как отожрался. И этот черт картавый все время рядом с ним. Они там свои делишки и мутят.

– А как у этого картавого имя, не в курсе случайно?

– Точно не помню. Позывной Зверь, а как имя, вроде бы Юрий.

– Похоже, что и с ним я тоже общался по телефону.

– Ни чё се! А с кем еще?

– Да и с Вьюном я тоже разговаривал.

– На тему? – Сергей насторожился.

– Да прикрутить они меня хотели ко своим поставкам. Я их послал мягко.

– Опасно. С этими чертями расслабляться нельзя. То-то я и думаю. Чего это Вьюн меня обхаживать принялся.

– Случайно не он тебя ко мне в гости отправил?

– Не, он не в курсах что я сюда поеду. Хотя, ему это просчитать как два пальца об асфальт. Возможно, они не исключают такой вариант развития событий. Мы же близкие как не крути.

– Вот-вот и я про это.

Сергей задумался на несколько минут. Затем достал свой мобильник и выключил его. Максим, глянув на непонятные манипуляции товарища, спросил.

– На кой ты свой смартфон вырубил?

– Да мне этот Зверь названивает постоянно. Интересуется, где я, да что я. Короче без связи пару деньков посижу.

– А им что скажешь потом?

– Да, как всегда. По старой схеме. Типа забухал. У нас же одна отмаза.

– Ясно. Значит ты по поручению Вьюна в Москву приехал?

– Да. Бумаги на подпись его нотариусу привозил. Тоже мутная схема. Я так понял, что он с нее бабки капытить начал.

– Как это?

– Элементарно. Когда бойцы уходят на боевку, они все свои вещи у него оставляют и банковские карты, и телефоны, и документы. Если боец погибал, то его часто Вьюн, со своим подручным замполитом Зверем, не отправлял в морг, а прикапывал где-то и объявлял пропавшим безвести. Говорили всем так, во всяком случае. А по боевому журналу проводили как члена новой боевой группы, работающей на самом передке, или вообще в тылу врага. Таким образом и работу показывал, перед штабом корпуса, и из погибших хромоногих косых и кривых пенсионеров, решивших повоевать на благо Родины, отъявленных диверсантов делал. Со всеми из этого вытекающими последствиями, почестями и наградами, но только посмертно. Сам понимаешь, что это все только на бумаге.

– Зачем?

– Да затем, что погибший продолжал зарплату на свою банковскую карту получать. А она, как я уже говорил тебе, у Вьюна в шкафчике вместе со всеми документами и пин кодом разумеется.

– И что? Он эти деньги себе с карт снимал?

– Да. Прикинь зарплату за десятерых получил, это уже два ляма с лишним, а у него там, в этом списке, уже намного больше. Там у них пипец сколько схематозов для заработка. Этот Зверь, например, распределял обязательное денежное довольствие бойцов, которые в отряд приходили.

Как ты знаешь, всем единоразовая выплата положена при заключении контракта. На эти деньги боец должен был себе экипировку приобрести. Зверь эти бабки собирал, объясняя, что закупки должны быть централизованными, бойцам потом старье всякое и тряпье выдавал. Броники и каски вонючие с трупов. Короче не плохо так наживался. С командиром, естественно, тоже делился. Потом они начали заявки на гуманитарку рассылать по предприятиям, просить прицелы ночные, тепловизоры и дроны. Этим Зверь лично занимался. Он мышь та еще, без мыла любому под шкуру залезет. Когда партия гуманитарки формировалась, её мимо отряда на Донецкий рынок везли и там продавали. Этим жена Вьюна занималась со своей сестрой.

– От куда ты все это так хорошо это знаешь?

– Меня Вьюн, к своей бабе водителем-охранником пристроил. Вот я уши и грел, когда она под шафе, лишнее по телефону трепала кому-то. Сейчас они в ссоре. Не поделили вероятно что-то. Вот я вместо нее и поехал в Москву. Доверенности, на получение выплат после смерти бойцов, получить.

– Афигеть! Там же миллионы?

– Вот-вот.

– А как же родственники?

– А что родственники? Родственники уверены, что их сын, муж, отец воюют исправно и с ним просто связи нет.

– А если они правду узнают?

– Вот это я уже не знаю, как они разруливают. Честно признаться, даже думать не хочу. Наверное, кидают по умолчанию, да и все тут. Сам знаешь сколько безвести пропавших. Море!

– А ты не думал о том, что им такой свидетель как ты живым не очень нужен?

– Да думал конечно. Поэтому и планирую свалить в скором подальше от Вьюна совсем.

– Куда это?

– В африканский корпус хочу. Жду, когда у моих парней контракты закончатся. Всей нашей слаженной бандой и двинем папуасов щемить. Скоро Коста службу закончит, потом его близкий кентярик Бес, потом Омут с Блэком. Уже банда приличная.

– А у кого контракт не скоро закончится? С теми как?

– Через того же Зверя врачебный эпикриз состряпаем по ранению. Денег ему заплатим и все.

– Он и этим занимается?

– Да и не только. Он на контракт в наш отряд вообще столько мертвых душ завел, что отряд впору в бригаду переименовать. Эти мертвые души получают зарплаты и какой-то процент Зверю с Вьюном платят.

– Афигеть! Вот это да! Вот это отряд у вас, так отряд!