Шепот души

Каким-то образом она наткнулась на блог Нины Авдеевой и зачиталась, просидев за компьютером до самого утра. Тексты были резкими и острыми на словцо, но попадающими в самое сердце. В этих текстах Алиса получила подтверждение всему тому, о чем она догадывалась уже давно и что носила в себе много лет, что накапливалось годами, осело где-то в подкорке головного мозга и жаждало вырваться наружу.

Простые и очевидные рассуждения Нины о том, что в отношениях – нормально, а что – нет, пришлись ей по вкусу, она почувствовала некий душевный отклик и сразу ощутила доверие. В ее статьях Алиса нашла ответы на все свои вопросы: что стоит рассматривать как сигнал тревоги? Что в отношениях является нормальным, а что нет? Где грань между тем, что допустимо и недопустимо? Также в статьях Нины говорилось о том, что некоторые вещи не стоит игнорировать ни в коем случае, потому что это вредит психическому здоровью.

Кроме того, на ее странице она увидела что-то личное: фотографии и заметки, не имеющие отношения к психологии. Таким образом, Алиса сделала вывод, что Нина живет интересно, мыслит свободно, ни перед кем не притворяется и не пытается ничего из себя строить.

По правде говоря, Алисе не нравились идеальные блоги, от которых за версту веяло чем-то фальшивым. Профессиональные фотографии, как на глянцевых обложках журналов, не вызывали у нее желания записаться на прием. Если же в блоге встречались только научные статьи, Алисе не хватало в них чего-то человеческого. А вот Нина, напротив, делилась чем-то обычным, и от этого создавалось впечатление, что она – такая же женщина, как и все остальные, а не какая-то гламурная дива.

Наутро Алиса проснулась с мыслью, что ей срочно нужно к психологу, причем, именно к ней, к Нине Авдеевой. Несмотря на леденящее чувство страха в груди, тревогу и ком в горле, решение созрело. А еще чуть позже, спустя несколько дней, Алиса получила электронное письмо с красным мигающим логотипом, и мир рухнул, разделился на «до» и «после». Консультацию пришлось отложить на неопределенный срок, тут было уже не до психолога. Надо было спасать свою жизнь.

Глава 3. Нина

Нина рассматривала женщину, сидящую напротив: подобрав под себя ноги, свернувшись калачиком в огромном кресле, Алиса была похожа на ребенка, маленького и беззащитного. На самом деле кресло было обычного размера – стандартная офисная мебель, которой в магазинах миллионы. Но когда в него опускалась миниатюрная Алиса с хрупкими плечами, тонкой шеей и пальцами, будто созданными исключительно для игры на фортепиано, оно казалось необъятным, гигантским, поглощало ее целиком. Как будто она одна в целом мире, в этой огромной вселенной, в этом кресле.

Когда вопрос со здоровьем Алисы уже решился и она вошла в стойкую ремиссию, ее отношения с мужем окончательно разладились. Вопрос «Как мне выжить в этой ситуации?» звучал как крик о помощи.

– И что же было потом? – спросила Нина.

Изящными пальцами с тонкой, почти прозрачной кожей, отдающей синевой, Алиса обняла себя за плечи: она часто делала так, когда ей требовалось хорошенько поразмыслить.

– Потом я долго лечилась.

– И что же вы почувствовали в тот момент, когда стояли в уборной одна? – поинтересовалась Нина.

– Поняла, что в моей жизни смысла вообще нет, что все идет мимо, – Алиса опустила глаза и стала рассматривать паркет на полу.

– Как давно вы ощущаете, что нет смысла?

– Не знаю. Сложно сказать. Наверное, всегда… Раньше смыслом для меня были дети, а когда их забрали, оказалось, что смысла нет.

– Понятно. Чем закончилось ваше лечение?

– Опухоль оказалась злокачественной, но ее, в принципе, скоро прооперировали, удалили. И метастазов больше нет.

– То есть вы на данный момент здоровы?

– Да. В общем-то да. Но там, в торговом зале, я поняла, что неправильно живу, что все надо менять. А когда надо начинать что-то делать, чтобы что-то менять, у меня тут же пропадает мотивация.

– И как мы с вами будем все-таки двигаться дальше? – спросила Нина. – Я сейчас повторю, с чем вы пришли. – Она перелистнула блокнот, лежащий на коленях, на несколько страниц назад. – Работать над тем, как выжить в этой ситуации – как вы себе это представляете? Чем, как вам кажется, я могла бы вам помочь?

Клиентам всегда сложно сформулировать запрос. У Нины имелись свои представления о том, чем она может помочь: отреагировать эмоции, определить стратегии поведения, адаптировать клиента к реальности, но задача «выжить» не входила в ее компетенцию.

– Наверное, понять, что мне делать? – робко предложила Алиса.

– Делать в каком направлении? Выбрать стратегии поведения, связанные с кем, с чем?

– С мужем и с детьми. Младший, Коленька, живет еще пока не со мной… Я забираю его только на выходные. Я буду судиться, чтобы ребенок жил со мной. Он скоро пойдет в школу, но бывший грозится его отобрать или забрать силой, запереть в доме и не пускать ко мне. Угрожает лишением родительских прав.

– Почему он должен вас лишить родительских прав?

– Я не имею жилья. После того, как я ушла от него и подала на развод, я стала снимать квартиру, к тому же, я мало зарабатываю, – в этот момент Алиса разразилась громким и неконтролируемым плачем.

Нина все еще не могла привыкнуть к этому аффекту – все ее клиенты лили слезы иначе, более спокойно и сдержанно. Приступ обрушивался на Алису внезапно и так же резко прекращался. Нина протянула ей пачку салфеток.

– Подождите, Алиса, давайте по пунктам. Мне кажется, супруг вас запугивает. Вас могут лишить родительских прав, если вы страдаете наркоманией, алкоголизмом, унижаете ребенка, не кормите его, не лечите, избиваете. Или если вы душевно больной человек. Это так?

– Нет.

– Тогда, похоже, он просто расшатывает вас по эмоциям.

– Похоже, – Алиса пожала плечами, с ее губ сорвался легкий смешок.

Она съежилась, вжалась всем корпусом тела в спинку кресла, так улитка прячется в свою раковину, и взгляд Нины отследил это движение.

– Что вам сейчас хочется сделать? Я вижу, как ваше тело принимает определенную позу. Вы обнимаете себя за плечи и вжимаетесь в кресло. Что бы это могло значить для вас?

– Страх. Я ужасно его боюсь.

– Кого?

– Бывшего.

– И что будто бы пытается сделать ваше тело?

– Спрятаться? Стать маленькой?

– И если вы станете маленькой, незаметной, тогда что?

– Буря пройдет мимо.

– Понятно… Расскажите, кто вас поддерживает? Есть ли в вашей жизни кто-то, способный выслушать без критики то, что с вами происходит? Есть ли кто-то, кому можно выговориться? Есть ли среди ваших близких кто-то, кто всегда на вашей стороне?

– У меня никого нет.

«Так… печально… где взять ресурс5?» – думала Нина. Ощущение безнадежности тугим кольцом обхватило ее горло, затрудняя дыхание.

– Что вам нравится делать в свободное время? – спросила Нина. – Есть ли занятия, которые вас успокаивают, приносят положительные эмоции?

– Только видеоролики. Снимать и монтировать короткие видео про еду… Знаете, раньше любила – а потом все это забросила!.. – она махнула рукой. – Бывший сказал, что все это бесполезно. И никому не нужно.

– Печально. Я полагаю, что он подобным образом отзывался не только о сфере ваших интересов, увлечений, но и о чем-то еще?

– Да, постоянно по поводу внешности говорил. Что я не так одеваюсь, некрасивая, толстая.

– Разве вы толстая?

– Да вроде нет…

– Это называется обесценивание. Так действуют люди, которые хотят унизить другого и самоутвердиться за его счет…

– Поэтому я и ушла от него.

Повисла неловкая пауза. Алиса поджала губы и посмотрела на экран телефона, стерев с него пылинки. Нина терпеливо ждала, ничего не спрашивая и не уточняя, потому что знала: в этот момент клиент может сказать что-то важное. И главное – не мешать. Так и произошло. Алиса добавила:

– И он меня за это ненавидит.

– Расскажите про характер своего мужа… Как его зовут?

– Тимур.

– Как вы познакомились?

– Познакомились… да я еще студенткой была.

– А чем вам показался особенным Тимур, когда вы познакомились? За какие качества вы его выбрали?

– Ну… – улыбаясь, вытирая слезы, произнесла Алиса, – высокий, красивый. Глазки синие. Вот я и влюбилась.

«Боже, какая наивность! – подумала Нина и тут же проинспектировала внутренним взором все происходящее внутри себя. – Что сейчас со мной происходит? Я, кажется, осуждаю Алису. Разве у меня есть такое право? Я что, лучше нее, чтобы ее осуждать? И вообще: кто сказал, что влюбляются за что-то? Ведь влюбляются не за что-то, а просто так».

С досадой Нина отметила, что тот, кто придумал задавать эти типовые вопросы клиентам во время сеанса, конечно, был по-своему прав, но есть ситуации, когда это совершенно не то, что нужно. Вопросы «Кто кого выбрал?», «Каково было ваше первое впечатление от партнера?» всегда хорошо характеризуют роли в отношениях. Сразу становится ясно, кто стремится к близости, а кто ее избегает.

С точки зрения семейной терапии, тот, кто первым выбрал партнера, больше заинтересован в отношениях, больше склонен к слиянию6 и больше страдает. Да, действительно, всегда есть рациональные и вроде как очевидные причины наших выборов. Но не стоит забывать, что есть еще и причины совсем другие, иррациональные.

– Кто кого выбрал, как вам кажется?

– Не знаю. Наверное, он. Подошел как-то, мы с девочками стояли возле института, стал нам вопросы задавать всякие. Ну, мы и разговорились. Пригласил меня погулять после занятий. – Алиса вздохнула. – А потом закрутилось… Любовь, начали встречаться, и, как только я закончила учебу, мы поженились.

– Алиса, как давно вы начали понимать, что в ваших отношениях что-то не так?

– Почти сразу.

Она вдруг затряслась, громко разрыдалась, запричитала, заохала и не могла остановиться несколько минут. Похоже, у нее случилась истерика.

– Извините, мне надо взять себя в руки!

– Вы сейчас извиняетесь за то, что вы плачете. Но это – моя работа, видеть людей в разных… хм, в разных состояниях. Это нормально – сидеть у меня в кабинете и плакать. За что же вы извиняетесь?

– Не знаю… Неудобно как-то.

– Проявлять эмоции?

– Да.

– А как дома с эмоциями? Они как-то проявлялись?

– Нет. При бывшем плакать было нельзя. Он становился бешеный. Поэтому, когда мне хотелось поплакать, я терпела, думала: вот сейчас, пока дома кто-то есть, я плакать не буду, а когда все уйдут, тогда и поплачу. Но одной плакать уже не хотелось.

– И куда оно все девается?

– Никуда.

– Алиса, смотрите, дело обстоит так, что наши эмоции – это такая же энергия, как и любая другая. Она находится внутри нас, когда мы что-то чувствуем. На уровне молекул и атомов она находится в теле, а когда человек испытывает те или иные переживания – разные, радостные, грустные, – ему важно научиться их выражать. Разумеется, проживать их надо экологично, то есть называть чувства или проплакаться – если это сейчас то, что вам нужно. Может быть, даже позлиться – я имею в виду, бывает полезно сказать о том, что вас злит. А когда человек это все подавляет, то энергия остается в теле, внутри. И оседает, грубо говоря, в каком-то органе. И человек, таким образом, может заболеть, если очень долго эмоции подавлял, или если их выражать по каким-то причинам было запрещено.

– Так что же теперь мне с этим делать?

– По сути, одна из задач терапии – научить человека распознавать свои эмоции, а потом научить его их грамотно выражать.

– С бывшим это невозможно.

– Алиса, расскажите, что же начало происходить в ваших отношениях, когда вы почувствовали, что происходит что-то не то? Что это были за первые звоночки?

– Ну, прикрикивать, замахиваться стал почти сразу. Не бить, конечно! Бить – этого не было. Скорее, угрозы. Вы знаете, я до сих пор жутко боюсь, что он отберет у меня все. Моего Коленьку… – плача, добавила Алиса.

Нина обратила внимание, что клиентка уже не извиняется.

– О чем ваши слезы?

– О том, что я вот так прожила… Вот так… Мне 41 год, и вот это – все, к чему я пришла.

– Вы встали на свой путь: путь свободы, путь избавления. Это произошло тогда, когда вы были внутренне к этому готовы. Все происходит всегда в свое время. Если раньше вы не могли этого сделать, значит, на то не было готовности или просто не было сил.

– Да, точно, спасибо!

– Так а почему вы все-таки ушли от мужа?

– Больше не было сил терпеть.

«Вот он, ресурс! – подумала Нина. – Наконец я его нащупала».

– Алиса, вы очень много лет терпели то, что не обязаны были терпеть – у вас накопилось много невыраженных эмоций. И эти эмоции, на самом деле, являются вашей движущей силой. Вы поняли, что вы достаточно решительны, чтобы отстаивать свои права и действовать так, как вы считаете нужным. Ваша внутренняя сила – это то, на что нужно опираться в трудные времена. Попробуйте сейчас ощутить ее внутри себя. Закройте глаза и представьте источник своей внутренней силы.

– Сложно представить. Какой-то поток сверху льется, не водопад, но что-то вроде того… Источник где-то в горах.

– Какие эти горы?

– Они красные. Из такой красной породы, в которой много железа… И вокруг тропические растения… Плющи какие-то вьются.

– А как ощущается эта вода?

– Быстрая, холодная, она и капает, и течет. Ее не очень много, но такое ощущение, что она есть и всегда была. Она дает жизнь всему в этой округе: и растениям, и животным…

– Эта сила у вас есть.

– Правда?

– Конечно. Чтобы выйти из тяжелых отношений, нужна огромная сила. И она у вас уже есть. Вы сделали первый шаг. Вы переехали. Защитили себя. Сняли квартиру, устроились на работу…

– Да, но это ужасная работа. И у меня постоянно нет денег.

– Алиса, что вы сейчас делаете?

– А что я делаю?

– Вы сейчас сами обесцениваете себя. То, что с вами делал ваш муж, продолжаете делать уже вы сами.

Нина вовремя прикусила язык и чуть не произнесла: то, что делали с нами наши родители, продолжаем делать с собой мы сами. А поскольку с Алисой делал все это ее муж, значит, по сути, она находилась с мужем не в супружеских, а в детско-родительских отношениях.

Из этого следует два вывода: первый, что муж для нее – не равный партнер, она как бы ниже по иерархии, она – ребенок, а он для нее – родитель. Второй вывод – если с ней ранее то же самое делали ее родители, значит, подобная травмирующая ситуация уже была в детстве. Но Алиса пока не готова говорить об этом, потому Нина и молчала.

«Нет, не нужно ее туда сталкивать, в эту яму. Там, в детстве, темно и небезопасно, – напомнила себе Нина. – Чтобы работать с травмой, нужен ресурс, а ресурса пока нет. Мы только-только на него вышли».

– Да, верно. Бывший всегда так и говорил про меня – что у меня ничего не получится, что я толстая, никчекмная, глупая или еще похуже.

– Алиса, посмотрите внимательно вокруг: его здесь нет.

– Точно.

– И вы продолжаете критиковать себя. Для того, чтобы что? Какой вы себя в этот момент чувствуете?

– Да ужасной. Все так и есть. Он прав…

– И если предположить, что вы продолжаете следовать неким стратегиям бывшего мужа, то для чего вы это делаете?

– Не знаю. Чтобы наказать себя?..

– Вот и смотрите, предлагаю вам поразмышлять в свободное время, для чего вам это: наказывать себя? Какие смыслы вы здесь видите? Можете выписать в блокнот, потом обсудим.

– Попробую…

Глава 4. Алиса

Фразу «наказать себя» впервые произнесла она сама, значит, все шишки должны сыпаться именно на нее. Ну что же – сама придумала себе проблемы, сама и разгребай. Только ерунда получается. Дурость! Каждый раз, когда все дела были переделаны и наступало время открывать свой блокнотик с сокровенными мыслями, Алиса впадала в ступор. Что ей там написать?

Изо всех сил она тянула резину: нагружала себя делами, а по вечерам падала от усталости. Однажды у нее образовался выходной в середине недели, и она пролежала весь день на диване. Коленька был у отца, и, казалось бы, наступил подходящий момент, чтобы покончить с заданием психолога, но вместо этого Алиса щелкала семечки и смотрела турецкий сериал.

Сериал был настолько глупым, а диалоги в нем – такими примитивными, что Алиса смеялась до слез. Музыка в этом сериале всегда была не к месту, а сюжет был бессмысленным и растянутым, так что она все чаще задавала себе вопрос, зачем она все это смотрит? Ведь она уже давно знает финал, и умного ничего не предвидится! На самом деле сериал отвлекал ее от тягостной необходимости что-либо анализировать и осмысливать в своей собственной жизни.

В конце концов, в пятницу пришла пора идти к психологу. Алиса решила, что сознается во всем: так и так, простите, ради бога, задание не выполнила! Но в последний момент передумала, открыла блокнот, взяла ручку. Что-то ее все время отвлекало: то в левом ухе звенело, то за стенкой у соседей бубнил телевизор. Передавали выпуск новостей и дурацкую рекламу. Алиса сосредоточилась и написала:

Наказывать себя нужно для чего-то. Для чего мне это нужно? Ну, во-первых, так оно и есть. Я неудачница, старая и глупая, бывший прав. Толку думать иначе? Есть удачливые люди, а есть я. В таком мире все на своих местах, и вроде как справедливо (но писать это противно). Я не жду от жизни ничего хорошего, только плохое. Зато если со мной случается плохое, я меньше расстраиваюсь, чем все остальные люди, потому что они своих неудач не ждут, а я – жду.

Алиса положила блокнот в сумочку, закрыла ключом дверь и вышла из дома. На улице щебетали птицы, а пешеходы, переходящие дорогу ей навстречу, широко улыбались. «Чему они все радуются? – думала она. – Нечего тут радоваться, это всего лишь весна и не более. Каждый год наступает весна, а люди в таком восторге, как будто раньше всего этого не видели!» Она шагала быстро – и всеобщего восторга не разделяла.

Нина встретила ее приветливо и радушно, но почему-то сегодня Алисе показалось, что у нее грустные глаза. Спросить, все ли в порядке, она не решилась: она не знала, корректно ли это? Поэтому промолчала.

– Как у вас прошла неделя? – поинтересовалась Нина.

Мягкий голос Нины обволакивал уютным коконом, все проблемы казались теперь не столь страшными, и верилось, что все наладится… Алиса, ощупав подушечками пальцев шершавые подлокотники кресла, поймала внутри себя волну спокойствия.

– Сложно было делать задание.

– Вот как? Расскажите, почему же?

– Не знала, что писать, писала в последний момент, и мне кажется, я написала какую-то чушь. Ну, вот… – сказала она, открывая блокнот.

– Алиса, прочитаете?

– Да.

Каждое слово давалось ей с трудом. Она вдруг почувствовала себя уязвимой, когда читала свои записи в дневнике вслух.

– Очень интересно, спасибо, что поделились. Какие вы можете сделать из этого выводы?

– Не знаю, – произнесла Алиса. – Мне кажется, я правда последнее время тупею. Я смотрю очень примитивные сериалы и работаю на такой работе, общаюсь с такими людьми… Ну, вы понимаете… Необразованными. И мне кажется, что мой образ жизни меняет меня в худшую сторону, и я все это допустила сама, но сделать ничего не могу.

– И как это может быть связано с заданием?

– Ну, мне сложно сделать выводы, мой мозг ничего не соображает вообще.

– Давайте попробуем вместе, – предложила Нина. – Вы писали о некой стабильной картине мира, стабильно отрицательной, правильно понимаю?

– Да вроде.

– И в этом плохом мире есть некий не очень удачливый образ себя.

– Угу.

– Мне кажется, это ваша потребность в безопасности. Лучше все стабильно и плохо, но тогда хотя бы предсказуемо.

– Точно… Я всегда настороже и жду чего-то… Плохого.

– Печально, – произнесла Нина.

– Это точно.

– Это ваш способ справляться со стрессом, Алиса.

– Не думала так. Похоже на то. И что мне теперь с этим делать?

– Да ничего не делать. Осознавайте это, и все.

– Хм. Ну, ладно. Попробую.

Алиса шла по улице, приговаривая: «Осознавайте это – осознавайте то»… Легко сказать, да сложно сделать! Что это вообще значит, осознавайте это? Как это – осознавать? У нее что, теперь должен открыться третий глаз? Ну, допустим, осознает она, и что? Дальше-то что с ней будет? И как ей это поможет? Она понятия не имела, что это значит, и начинала раздражаться из-за странных заданий, но не на Нину, а на себя. Это она такая глупая, что даже задания психолога понять не может!

Через неделю она пришла в кабинет к Нине и задала вопрос:

– Что значит: осознавайте это? Я всю неделю думала – и так и не поняла! И как это должно мне помочь?

– Я объясню, но давайте сначала спрошу, что вы при этом чувствовали?

– Раздражение, что я такая глупая. Все, что вы сказали, я не поняла.

– Есть такая теория, что, когда человек признает реальность такой, какая она есть, внутри него начинает что-то меняться. То есть у меня не было такой задачи, разубедить вас. Скорее, чтобы вы сами приняли это все как есть.

– Как это может мне помочь?

– Со временем у вас возникнет либо желание оставить все как есть, либо протест, злость, отрицание или какие-то другие эмоции. И вы ощутите внутри себя силы что-то менять. И, кстати, у вас возникло раздражение. Это – маленькая частичка злости. Поэтому вы уже пробуждаетесь. Силы внутри вас есть.

– Спасибо.

Алиса уже не раз слышала от психолога, что у нее внутри есть силы, но каждый раз ловила внутри себя странное ощущение. Она не верила в эти силы, но сказать об этом вслух была не способна.

Глава 5. Нина

Закрывая ключом кабинет, Нина отследила внутри себя странное ощущение: как будто что-то осталось между строк, но об этом пока следует молчать.

Те или иные стратегии, используемые клиентом в обычной жизни, встречаются и во время сеансов. Стратегии Алисы были незрелыми, детскими и раздражали Нину. Например, ее вопросы «Что мне делать?», «Как мне быть?», «Как мне это поможет?» свидетельствовали о том, что она действует из детской позиции. Из возраста травмы. Ребенок ждет, что ему надиктуют готовые ответы, а взрослый решает все сам.

Когда вам слишком много требуется решать за кого-то и когда вас к этому принуждают, – это всегда раздражает. Но самое главное, от наличия своего терапевтического характера отношения клиента и терапевта не перестают быть отношениями. И поэтому они важны и ценны для каждого по-своему: для клиента – для осознавания, а для терапевта – для исследования пространства между ними.

Последнее время Нина чувствовала, что в их общем с Алисой пространстве есть некоторые вещи, которые буквально висят в воздухе. Они манифестируют что-то важное и значимое, но говорить о них вслух пока не стоит. Пока нельзя. Не пришло еще время.

Как-то раз Нина спросила у Алисы, почему она выбрала именно ее в качестве специалиста? И та ответила, что прочитала ее статьи, и у нее возник душевный отклик. Таким образом, у Алисы сложилось впечатление, будто Нина – тот человек, который сможет ей помочь. Возможно, ею двигало бессознательное стремление стать такой же, как она, и в этом не было ничего необычного. Многие клиенты хотят в результате терапии обрести те личностные качества, которыми, на их взгляд, обладает терапевт, поэтому и идут к нему на прием. Многие мечтают продвинуться в чем-то и реализовать свои мечты, созвучные с достижениями того или иного специалиста.

Чтобы выйти замуж, женщины идут к замужней женщине-терапевту, чтобы выстроить отношения с детьми – идут к психологу, имеющему детей, чтобы наладить семейные отношения – идут к семейному терапевту, который сам женат, и так далее. Это стремление движет абсолютно всеми.

Нина вспомнила, что в один из самых эмоционально тяжелых периодов в своей жизни, после развода, когда она не доверяла мужчинам, она выбрала терапевта-мужчину, который вызывал у нее безграничное, тотальное доверие – она знала, что он не ранит ее, не заставит плакать, не сделает ей больно.

Она бессознательно тянулась к этому терапевту, потому что хотела видеть в своей жизни хотя бы одного мужчину, которому она сможет доверять. Это было нужно ей, как воздух, чтобы не сойти с ума, чтобы поверить в справедливость мира, чтобы иметь шанс встретить когда-либо в будущем такого же здравомыслящего и осознанного человека. Правильный то был выбор или нет – это уже совсем другая история. Хотя сама Нина считала, что специалисту вовсе не обязательно обладать каким-то качеством, чтобы быть в этой области профессионалом и хорошо выполнять свою работу.

Вспоминая сказанное Алисой на сессиях, Нина допускала, что, возможно, она увидела в ней некий образец счастливой женщины. За желанием присоединиться к образу счастливого и благополучного терапевта скрывалась потребность, пусть и бессознательная, напитаться и наполниться частичкой чужого счастья и благополучия, такого большого и настоящего, прикоснуться к нему и побыть в его атмосфере. Точно так же, как и Нина после развода наполнялась и напитывалась у терапевта чужим чувством безопасности – чтобы на короткий миг сделать его своим.