Цвета истины

– Люк Коннелли на первой линии, Вайнона.

Она нажала на красную кнопку:

– Я правильно поняла, Люк Коннелли?

– Да. Первая линия.

Вайнона глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и откликнулась:

– Вайнона Грей.

– Привет, Вин, это Люк Коннелли. Помнишь меня?

– Конечно, помню. Как дела в Монтане?

– Монтану снегом замело, но я не там. Я здесь, в Ойстер-Шорс. Хочу с тобой встретиться.

Она задержала дыхание.

– Правда?

– Все говорят, что ты лучший юрист в городе, и меня это не удивляет. Я думаю купить половину ветеринарной клиники дока Мурмена и хотел бы обсудить с тобой условия договора. Ты не против?

– А, тебе юрист нужен. – Главное, не показывать, что расстроилась. – Конечно, не против.

– Сможешь завтра прийти ко мне домой? Я тут по уши в делах. Последние арендаторы оставили после себя полный бардак. Ну, что скажешь? По пивку выпьем. Как в старые добрые времена.

– Часика в четыре? Лучшее время для «Миллера».

– Отлично. Знаешь, Вин, я очень хочу тебя увидеть.

Она медленно повесила трубку – воздух словно сделался вязким, как вода, сковывая движения. Я очень хочу тебя увидеть. Она встала и вышла из переговорной в приемную, где Лиза, сидя за антикварным обеденным столом, набивала письмо на большой зеленой печатной машинке IBM Selectric.

– Я отлучусь по срочному делу, – сказала Вайнона. – Вернусь через час.

– Тогда я перенесу встречу с Урсулой.

– Хорошо.

Покинув тихий офис, два квартала Вайона шла по тротуару вдоль дороги до безупречного кирпичного дома сестры.

Она открыла чистенькую деревянную калитку на заднем дворе Авроры и постучала в дверь постирочной.

Ждать пришлось целую вечность, а когда Аврора наконец-то появилась, вид у нее был порядком замотанный. На руках она держала четырехлетних близнецов – мальчика и девочку.

– Ты с Виви-Энн разминулась. Она заняла у меня триста долларов на родео. Сказала, что это инвестиция.

– С совершенно невозмутимым видом?

Аврора улыбнулась:

– Ты же знаешь Виви. Все хорошее ей достается запросто.

Вайнона закатила глаза, хотя они обе знали, что это правда. Их младшая сестра как будто вечно жила в лучах солнечного света, который падал только на нее.

– Она в Техас уехала?

– Только что. Надеюсь, грузовик по дороге не развалится.

– А если и развалится, то на заправке она встретит Тома Круза.

Вайнона, отодвинув сестру, вошла в тесную постирочную, заваленную стопками сложенной одежды.

– Можем для разнообразия поговорить обо мне?

– Эй, дети, – сказала Аврора за ее спиной, – тетя Вайнона сегодня бешеная. Отойдите от нее подальше, а то вдруг она взорвется.

– Очень смешно.

Аврора отвела Рики и Джейни на второй этаж и уложила их спать или включила мультики – что там еще делают матери четырехлетних двойняшек часа в три-четыре дня? Через пятнадцать минут она вернулась.

– Ладно, что случилось? – спросила она, войдя в гостиную, где ее ждала Вайнона.

Сегодня на Авроре были узкие черные джинсы, лоферы и свободный жакет с подплечниками. Прямые русые волосы заплетены в «колосок». Густая челка закрывала лоб.

Теперь, когда Аврора спросила напрямую, Вайнона почувствовала, что ей неохота откровенничать, ради чего она сюда прибежала. Она тянула время:

– Я сказала папе, что ему стоит продать десять акров у дороги или разбить их на участки поменьше и тоже продать.

– Ну у тебя память, как у лемминга.

– Ранчо загибается. Иначе зачем Виви-Энн занимать деньги на участие в родео? И ты заметила, как там все запущено?

Аврора села на новый сиренево-серый диван.

– Его не уговорить продать землю, Вин. Он скорее свою сперму продаст.

– Он эти несколько акров даже не видит, а финансово они бы его обеспечили.

Аврора откинулась на спинку дивана, барабаня длинными красными ногтями по лакированному журнальному столику черного дерева.

– Прежде чем что-то такое затевать, тебе следовало бы поговорить с Виви или со мной.

– С какой стати…

– Я знаю. Ты думаешь, что умнее нас и, как старшая, обязана обо всех заботиться, но, честное слово, ты леса за деревьями не видишь, когда что-то вобьешь себе в голову.

– Я только хотела помочь.

Вайнона присела на приступку камина, сложенного из кирпичей лососевого цвета, но тут же встала и подошла к окну. Оттуда был виден двор Авроры, оборудованный под детскую площадку, и дома за ним.

Аврора нахмурилась:

– Я тебя такой нервной не видела с тех пор, как Тони Гибсон попросил тебя уехать на выходные.

– Мы же пообещали друг другу никогда этого не упоминать.

– Это ты пообещала. А у меня перед глазами так и стоит его образ в женских трусиках.

Вайнона больше не могла сдерживаться. Она выпалила:

– Мне сегодня позвонил Люк Коннелли.

– Вау. Вот так привет из прошлого. После того, как он уехал учиться на ветеринара, я о нем ничего не слышала.

– Он вернулся в город и подумывает купить долю в клинике дока Мурмена. Хочет, чтобы я документы посмотрела.

– Он позвонил тебе как юристу?

– Он так сказал. – Вайнона глубоко вздохнула и наконец повернулась к сестре: – И еще сказал, что очень хочет меня увидеть.

– А Люк знает, что он тебе нравился?

«Нравился»! Люк ей не просто нравился, но Вайнона, конечно, не собиралась рассказывать сестре о своих чувствах. Она только сказала:

– У нас с ним встреча завтра в четыре часа. Поможешь мне навести красоту? Я понимаю, что это задача со звездочкой, но…

– Конечно, – тут же согласилась Аврора, не улыбаясь.

Вайона нахмурилась:

– Ты на меня смотришь с таким выражением, будто что-то не так.

– Я лучше промолчу. Ладно, спрошу. Тебе же просто нравится Люк, да? Дело только в нем?

– Ты о чем?

– Папа всегда хотел получить землю Коннелли. Не притворяйся, что не знала. И семья эта ему нравилась.

– Ты думаешь, я пойду на свидание, чтобы заслужить папино одобрение?

– Иногда мне кажется, что ради этого ты готова почти на все.

Вайнона выдавила смешок, но прозвучало неестественно. Иногда эта мысль и ее тревожила. На что она готова пойти ради отцовского одобрения?

– Весь это разговор ни к чему, потому что я жирная. Люк меня на свидание не пригласит. Никогда не приглашал.

Аврора посмотрела на нее привычным грустным взглядом.

– Знаешь, что меня в тебе удивляет, Вин?

– Мой острый ум?

– Как ты недооцениваешь свое отражение в зеркале.

– Ну да, у тебя-то до сих пор сорок четвертый размер, ты же бывшая чирлидерша. – Вайнона направилась к двери. – Приходи завтра в три, хорошо?

– Приду.

– И знаешь что, Аврора, никому об этом не рассказывай. Особенно Виви-Энн. Эта дурацкая влюбленность давно прошла. Только бы никто не подумал, будто это для меня сейчас важно. Черт, может, он давно женат и у него трое детей.

– Я всегда хранила твои секреты, Вин.

На следующий день Вайнона в спальне перед зеркалом разглядывала себя в полный рост. Мода в то время не подходила для женщин ее размера: подплечники, узкие джинсы с высокой талией и ковбойские сапоги едва ли стройнили.

Аврора сделала что смогла, и Вайнона была ей благодарна, но некоторые усилия просто обречены на провал. Вайнона скинула сапоги и с некоторым удовлетворением услышала, как они шмякнулись об стену. Вместо сапог она надела поношенные балетки.

– Люк подумает, что с тех пор, как он уехал, я жрала не переставая.

Все время, пока Вайнона шла к машине и потом ехала по городу, она напоминала себе, что это деловая встреча с мужчиной, с которым они общались в далеком прошлом. Не следует путать прошлое с настоящим. Это была всего лишь детская влюбленность.

Она проехала по побережью, мимо туристических магазинов у Канала и у выезда из города повернула налево. Вот граница Уотерс-Эдж. От ее внимания не ускользнул обшарпанный забор. Это снова напомнило ей о вчерашней встрече с отцом. На шоссе она еще четверть мили проехала на юг, а потом завернула на участок Люка. Хотя участки Греев и Коннелли примыкали друг к другу, землей Люка уже много лет никто не занимался, даже зимой ее покрывала высокая трава. А в последние годы повсюду, как сорняки, проросли хилые ольховые деревца, что придавало участку еще более запущенный вид. Старый одноэтажный дом буквой «Г», построенный в начале семидесятых, давно не мешало бы покрасить, а буйную поросль кустов вокруг него привести в порядок. Можжевельник сплелся с рододендронами, проглядывающими сквозь азалии.

Припарковавшись рядом с принадлежавшим Люку большим пикапом со спаренными колесами и заглушив мотор, Вайнона сказала себе: «Он просто даст тебе документы и скажет, как он рад снова тебя видеть. А потом представит жене и детям». После чего глубоко вдохнула и пошла к входной двери по мокрой бурой траве. Следы тут же наполнялись грязной водой.

У входа она провела рукой по волосам, которые Аврора так тщательно завила и побрызгала лаком. А потом постучала.

Он открыл почти сразу – и она тут же поняла, что попалась.

В старших классах Люк был не просто высоким, а долговязым и слегка неуклюжим. Но это осталось в прошлом. Теперь плечи у него широкие, а талия узкая – ясно, что ходит в спортзал. Волосы все такие же густые и каштановые, как мех норки, – цвет идеально подходит к его зеленым глазам.

– Вин, – произнес он.

Вот она, улыбка, от которой ее сердце всегда начинало колотиться как бешеное.

– Л-Люк, – ответила она, заикаясь. – Я зашла за документами…

Он притянул ее к себе и крепко обнял – она уже почти забыла, что такое бывает.

– Ты думаешь, я просто так отпущу мою лучшую школьную подругу?

Он взял ее за руку и завел в дом. Она как будто бы перенеслась в прошлое на машине времени: гостиная совсем не изменилась, под ногами все тот же оранжевый ковер с рельефным рисунком, у стены диван в коричнево-золотисто-оранжевую клеточку, а на приставных столиках лампы с плафонами из желтого стекла и выключателем на цепочке.

– Не хватает только ультрафиолетовой лампы, – широко улыбнулся Люк, доставая из зеленого, как авокадо, холодильника пару бутылок пива. – Воздух спертый. Наверное, арендаторы курили. Пойдем на крыльцо?

– Да, как раньше.

Вслед за Люком Вайнона вышла в залитый цементом двор. Слева ржавел мангал, и увядшие герани печально поникли в цветочных горшках у перил, но даже это не портило вида. Как и Уотерс-Эдж, этот участок земли выходил на Канал, блестевший серебром на закате дня, а на противоположном берегу виднелись покрытые снегом зубчатые вершины Олимпийских гор. Густая поросль скрывала соседний участок. Они сели на двухместные качели – некогда самое любимое место Вайноны в целом мире.

– Начнем с начала, – сказал Люк, открывая пиво и откидываясь на спинку качелей. – После того как мы переехали в Монтану, я в итоге пошел в Вашингтонский университет учиться на ветеринара. Специалист по крупным животным. А ты где училась?

– Висконсинский университет, юрфак.

– А я думал, ты уедешь посмотреть мир. Удивился, что ты домой вернулась.

– Я дома нужна. А ты? До Австралии добрался?

– Нет. Слишком много кредитов за учебу.

– Понимаю тебя.

Она засмеялась, но потом вдруг стало слишком тихо.

– Ты женат? – несмело спросила она.

– Нет. А ты замужем?

– Нет.

– Влюблена?

Она невольно повернулась к нему:

– Нет. А ты?

Люк покачал головой:

– Наверное, пока еще не встретил ту самую девушку.

Вайнона откинулась на спинку качелей, уставилась вдаль.

– Твоя мама, наверное, расстраивается, что ты уехал так далеко.

– Не-а. У Каролины четверо детей, а мужа нет. Так что маме скучать некогда. И она знала, что мне на месте не сидится.

– В смысле?

– Иногда приходится поискать свою судьбу. – Он глотнул пива. – А твои сестры как?

– Хорошо. Несколько лет назад Аврора вышла замуж за парня по имени Ричард – он врач, – у них двойняшки, четыре годика. Рики и Джейни. Думаю, у них все хорошо, но по Авроре не понять. Она хочет, чтобы все были счастливы, поэтому о своих проблемах не рассказывает. А Виви-Энн все такая же. Импульсивная. Упрямая. Сначала делает, а потом думает.

– По сравнению с тобой, люди вообще мало думают.

Как тут было не рассмеяться:

– Что тут скажешь? Умнее меня никого нет.

Они еще посидели-помолчали, глядя на необработанное поле и потягивая пиво, а потом Люк негромко сказал:

– По-моему, я вчера видел, как Виви-Энн выезжает с заправки.

Что-то в его голосе насторожило Вайнону.

– Это она в Техас ехала. Она хорошо зарабатывает на родео по выходным. И знакомится с красавчиками-ковбоями.

– Неудивительно. Она сама красавица, – сказал Люк.

Всю жизнь Вайнона слышала, как мужчины называют ее сестру красавицей, обычно добавляя: «Как думаешь, она согласится пойти со мной на свидание?» И сейчас почувствовала, как вся деревенеет, теряя надежду, которую так глупо себе позволила. «Знай свое место», – чуть не пробормотала она вслух.

И вообще, о чем она только думала? Слишком уж Люк красивый для такой, как она, бессмысленно хоть на что-нибудь рассчитывать. Особенно теперь, когда он уже увидел красавицу Виви-Энн.

– Дома хорошо, – сказал он, толкнув ее плечом, как делал это, когда они были детьми, когда были лучшими друзьями, и вдруг все ее здравомыслие улетучилось.

– Да, – ответила Вайнона, не осмеливаясь взглянуть на него. – Хорошо, когда ты дома.

Глава вторая

Весь следующий день Вайнона говорила себе, что он не позвонит, но все равно с тоской посматривала на телефон, подскакивая всякий раз, когда раздавался звонок.

Один день.

Всего один день прошел после вечерних посиделок на качелях с мужчиной, который некогда был ее лучшим другом. Один день. Конечно, ему еще рано звонить. Может, он и вообще не позвонит.

В конце концов, она настоящая слониха. С чего бы такому красавчику, как Люк Коннелли, приглашать ее на свидание?

– Сосредоточься, Вайнона, – сказала она, просматривая бумаги, которые Люк передал ей вчера. Она сделала множество пометок: кое-что нужно с ним обсудить, принять меры для защиты его интересов. Помимо профессиональной оценки, она и с чисто человеческой точки зрения сомневалась, что Вуди Мурмен – подходящий партнер, всем было известно, что он крепко выпивал и с годами растерял клиентов.

Она закрыла папку Коннелли и открыла протокол допроса сына Смита. На несколько часов Вайнона погрузилась в работу, а когда время близилось к пяти, закрыла кабинет и поднялась наверх.

Обычно ей нравилось смотреть вечерние новости, но сегодня она была сама не своя, все ждала, когда зазвонит телефон. Наконец, не выдержав, надела джинсы, белую водолазку и черную жилетку: прогноз погоды сегодня обещал один из тех редких январских вечеров, когда на сливовом небе ни облачка. Укутавшись шарфом, она решила дойти до Уотерс-Эдж пешком. Холодный воздух освежит ей голову, а уж физическая нагрузка точно не помешает. Да и вообше, от двери до двери меньше мили.

Довольная своим решением (навестить родных – точно лучше, чем смотреть телевизор в одиночестве), она направилась на Главную улицу.

Как и многие другие прибрежные поселения в Западном Вашингтоне, Ойстер-Шорс имел форму буквы «T». На окраине города вдоль серой береговой линии Канала тянулся отрезок улицы в четыре квартала длиной. Здесь располагались все заведения для туристов: аренда каяков, кафе-мороженое, рыбный ресторанчик и несколько сувенирных магазинов. В промежутке четыре на семь кварталов между Каналом и шоссе и прошло почти все детство Вайноны. Долгие часы она проводила в библиотеке, читая детективы о Нэнси Дрю и книги Лоры Инглз-Уайлдер, в Грей-парке научилась играть в футбол и софтбол, а в теплые летние дни они с сестрами часто ходили в магазин за взрывной карамелью и шоколадками.

Хотя Вайнона все это видела уже миллион раз, она невольно замерла на Шор-драйв, глядя на потрясающий пейзаж. В других, менее диких, более цивилизованных уголках планеты каналы были узкими, сонными, и по ним спокойно плавали лодки-плоскодонки. Но не таков широкий и бурный залив Пьюджет-саунд, вдающийся в сушу на добрых пятьдесят миль, единственный настоящий фьорд на сорок восемь штатов США к югу от Канады.

Вайнона повернула налево и вышла из города. У ресторана «Волны» зажглись фонари, отбрасывая красивые золотые пятна на серые тротуары и черную мостовую. В холодное время года, когда лодок мало, а туристов еще меньше, на улице тишина, она как будто заброшена. Ветровой указатель в виде русалки вяло свисал с флагштока на пансионе «Дом у канала». В июне отдыхающие заполнят эти улицы, захватят парковочные места и будут прорываться без очереди, чтобы спустить лодку на воду, но пока все тихо. Городок принадлежит местным жителям, их всего 1300 человек.

Вход на ранчо отмечала деревянная табличка, вытесанная прадедом Греем в 1881 году. Пройдя мимо нее, Вайнона повернула на длинную, усыпанную гравием подъездную дорожку к дому. И справа и слева – зеленые пастбища, огороженные покосившимся забором. По обеим сторонам дороги канавы с бурой водой. К гравию пристали гниющие, почерневшие кленовые листья, рытвины сочились серой дождевой влагой. Без ремонта не обойтись.

Почему отец не понимает, что она может ему помочь? В который раз вспоминая унизительную встречу с ним, Вайнона неожиданно заметила пикап Люка.

Она остановилась и огляделась по сторонам.

Вот они, на крылечке, Люк и ее отец, разговаривают, как старые друзья. Она направилась к ним по грязной дорожке мимо конюшни.

Отец что-то сказал, и Люк рассмеялся.

Увидев улыбку отца, Вайнона даже остановилась. Все равно что океан стал красным или луна позеленела.

– Привет, – сказала она, поднимаясь на крыльцо. Старая древесина прогнулась под непривычным весом, сразу напомнив Вайноне, что она жирная, а крылечко пора чинить.

Люк обнял ее, и Вайнона на мгновение потеряла способность соображать.

– Если бы не Вайнона, – сказал он, обращаясь к ее отцу, – я бы ни за что не стал ветеринаром. Она за меня почти всю домашку по английскому в школе делала.

– Да, она у нас башковитая, это точно. Вот недавно предложила мне продать фамильное имение.

Как отец мог такое рассказать Люку?

– Я просто пыталась обеспечить твое будущее, – сказала она.

Не обращая на нее внимания, отец посмотрел на Люка:

– Абелярд уехал из Уэльса с четырнадцатью долларами в кармане.

– Хватит, папа. Кому интересны эти старые истории…

– Элайджа остался на войне без ноги, а когда он вернулся домой, его жена уже умерла, и сын умирал, и земля от сырости ничего не родила, но он все равно ни акра не потерял во время Великой депрессии. Он, черт возьми, передал сыну всю ту землю, которую сам получил в наследство.

– Пап, тогда время было другое. Мы это знаем. И нам все равно, сколько земли ты нам оставишь.

– Я и не сомневался, что ты это скажешь.

– Я не то имела в виду. Я только хочу, чтобы тебе было хорошо. Вот что для меня важно.

– Ты не понимаешь, что значит любить эту землю так, как любим мы с Виви. Тебе этого просто не дано.

Как легко он отделил ее от семьи, будто паршивую овцу.

– Тут все в полном порядке, – нарушил Люк неловкое молчание. – Все в точности как в моих воспоминаниях. И спасибо, что починил забор. Кстати, я бы хотел вернуть тебе этот должок. Почему-то мы с мамой совсем о нем забыли.

– Я с тебя ни цента не возьму, сынок, – покачал головой отец. – Это не по-соседски.

Сынок.

А вот Люка отец считает своим, и Вайнона почувствовала боль, будто мыла посуду и наткнулась на острый нож в мыльной воде. Даже и не поймешь, что порезалась, пока не увидишь кровь на пальце.

– Это все заслуга Виви-Энн и работников, которых ей удается найти. Она сюда душу вкладывает. – При этих словах отец взглянул на Вайнону.

– Говорят, она в родео побеждает.

– Лучшая в штате, – кивнул отец.

– Я нисколько не удивлен. Постоянно видел ее на кобыле Донны, она вечно носилась со скоростью звука.

– Да, – сказал отец. – Они с Клем – настоящая команда.

И отец продолжил расписывать достоинства Виви-Энн. Какая она прекрасная лошадница, как все обращаются к ней за помощью, как мужчины стоят в очереди, чтобы пригласить ее на свидание, но она все еще не нашла своего суженого.

Наконец Вайнона не выдержала и влезла в разговор:

– Я лучше пойду. Я просто зашла…

– О нет, не уходи, – сказал Люк, взяв ее за руку. – Я хочу пригласить тебя с Генри на ужин в городе.

– Не могу, – отказался отец. – Встречаюсь с ребятами в «Орлах». Но спасибо за приглашение.

Люк повернулся к Вайноне:

– А ты?

Не забивай себе голову. Он и отца пригласил. Голос разума четко звучал у нее в голове, но стоило ей взглянуть на Люка, и голос тут же затих, а на смену ему пришло самое опасное чувство: надежда.

– С удовольствием.

– Куда пойдем? – спросил он.

– В «Волнах» хорошо. На углу Первой улицы и Прибрежного проезда.

– Пошли.

Люк пожал отцу руку:

– Еще раз спасибо за все, Генри. И не забывай о моем предложении: если тебе нужно мое пастбище, ты просто скажи.

Генри кивнул и вернулся в дом, плотно прикрыв за собой дверь.

– Мудак, – пробормотала Вайнона.

Люк ухмыльнулся:

– Ты раньше его придурком называла.

– Я расширила словарный запас. Если хочешь, могу еще вариантов накидать.

Улыбаясь, она прошла через двор и села на пассажирское место в машине Люка. Музыка заиграла, как только включился мотор. «Лестница в небо»[3].

Взглянув на Люка, Вайнона поняла, что они оба вспоминают одно и то же: они танцуют – или пытаются танцевать – «белый танец» под эту песню под серебристым шаром на школьной дискотеке.

– Мы показали всем этим модникам, как танцевать, да? – сказал он.

Она почувствовала, что улыбается. Волнуясь из-за его возвращения, она как-то забыла, до чего они сблизились в первый год после смерти ее матери – толстая тихая пятнадцатилетняя девочка, вечно погруженная в себя, и нескладный прыщавый подросток, отец которого утонул почти за десять лет до этого. Потом станет легче. После этих слов она и обратила на него внимание. До этого Люк был для нее просто сыном маминой лучшей подруги.

Они дружили два года, и почти все, что он говорил, оказалось правдой. А затем Люк уехал, даже не поцеловав ее, и ни разу не позвонил. Некоторое время они переписывались, а потом перестали.

Он припарковался на обочине у ресторана «Волны». При летнем солнце керамические гномы во дворе выглядели мило, но сейчас, зимним вечером, в свете фонаря казались зловещими. Она первой пошла к ресторану – бывшему викторианскому особняку. В этот вечер в ресторане, кроме них, не было никого моложе шестидесяти, и хостес провела их к угловому столику с видом на Канал. Выцветшая дамба удерживала воду, открывая полоску серого песка, покрытого осколками белых устричных ракушек и прядями бронзовых водорослей. На деревянном причале ресторана сгрудились тюлени.

Им сразу же принесли напитки: ему – пиво, ей – «Маргариту».

– За дружбу, – сказал он.

– За дружбу.

Потом Люк спросил:

– Ты уже успела посмотреть документы?

– Да. С юридической точки зрения все в порядке. Я бы внесла некоторые изменения, но ничего серьезного. – Взглянув на Люка, она сказала тише: – Но, как твоя подруга, должна сказать, что репутация у Мурмена не лучшая. Он уже много лет страдает от пьянства, а точнее, нисколько не страдает. Его все устраивает. Несколько лет назад он заключил партнерство с молодым ветеринаром и, говорят, подставил парня по-крупному.

– Правда?

– Честно говоря, Люк, я думаю, тебе лучше открыть собственную практику. Тебя тут встретят с распростертыми объятиями. Можешь устроить кабинет у себя дома, отремонтировать конюшню с четырьмя стойлами. А через несколько лет, может быть, отдельное помещение построишь.

Люк откинулся на спинку стула:

– Ты меня расстроила.

– Извини. Ты попросил поделиться мнением.

– За что тут извиняться? Я тебя всегда любил за ум. И я знаю, что могу доверять тебе. Спасибо.

После слова «любил» Вайнона уже ничего не слышала.

Виви-Энн ждала своей очереди в коротком раунде. В этом состязании участвовали только пятнадцать лучших наездниц. По громкоговорителю передавали время заезда, подсчет результатов шел полным ходом – от самой медленной до самой быстрой участницы. Виви-Энн провела в Техасе почти неделю, и пока что это родео – одно из самых удачных в ее жизни.

Она наклонилась и погладила Клем по потной шее:

– Эй, девочка. Ты готова к победе?

Сердце лошади билось, как перфораторный молоток. Клем готова.

Спустя несколько мгновений Виви-Энн услышала собственное имя из гигантских черных колонок, и волна адреналина стерла все посторонние мысли.

Виви-Энн низко надвинула шляпу на лоб. Клем поскакала к воротам. Виви-Энн натягивала вожжи, удерживая Клем, пока они не оказались в нужной позиции для объезда первой бочки.