Хроники Элмара. Рождение Искры

– Они стоят особняком, и о них почти никому ничего не известно, даже в Алейре. Я сам знаю о них столько только потому, что был у них в гостях. И да, мой друг, лошади с рогом во лбу еще и не на такое способны. Только не вздумай их так назвать, когда мы с ними встретимся.

– Ладно, – сказал Фиоргаст. – Сколько до них добираться? И как?

– Мои гостеприимные сородичи решили не возвращать нам наших лошадей, так что долго. Неделю как минимум, дальше зависит от погоды. Наш путь лежит на юг, и быстрее всего идти по тракту в сторону Насгорда.

– Гномы? – оживился Мортморн. – Отлично! Зайдем к ним. Эльфийские города я видел и раньше, а вот у гномов ни разу не бывал.

Друзья поднялись, закутались в плащи и побрели в сторону тракта, соединяющего Цайлорн и Насгорд.

Человек озяб, устал и почти перестал надеяться на удачу, но она все же улыбнулась ему: на фоне хмурого вечернего неба на склоне холма появились фигуры трех путников. Закутанные в плащи, они спустились на дорогу и медленно шли по раскисшей грязи, поэтому у него была отличная возможность разглядеть их получше. Лиц он не видел, но все остальное рассмотрел в деталях.

Возглавлял троицу некто очень высокий и худой – эльф, скорее всего. Лакомая добыча, как и все ушастые. Второй путник – представитель человеческой расы, судя по всему, из Шулрена, был крепким малым, и это могло стать проблемой, если вести себя неосмотрительно. Третий же – щупл, невысок, совершенно непонятно, чьих кровей, и это настораживало. Но упустить этих троих он не мог, потому что уже целую неделю сидел без дела. До этого ему попадались только гномы, что берегут свое золото пуще жизни, а потому себе дороже ввязываться с ними в конфликт.

Человек медленно зашагал к дороге как раз в то время, когда троица проходила мимо. Теперь он мог хорошенько всех разглядеть. Лицо эльфа было красивым и надменным, как, впрочем, у всех представителей их расы. Человек выглядел не только сильным и мужественным, но еще и неглупым на вид. Третий путник пребывал в глубокой задумчивости, на его лице застыло выражение скорби, а вот понять, к какой расе он относится, не получилось. Впрочем, рассматривать троицу времени не было. Он решительно направился в их сторону и начал свое обычное представление, которое при удачном исходе обеспечивало ему легкую добычу.

– Приветствую вас, уважаемые! – воскликнул он со всей искренностью и протянул к ним руки, показывая, что не вооружен. – Вы, я вижу, держите путь в сторону Насгорда. Так уж вышло, что мне туда тоже надо, а здешние места не особо спокойные… Позвольте присоединиться к вам.

Некоторое время путники безмолвно рассматривали его, отчего он почувствовал себя неуютно. Довольно худощавый молодой человек с растрепанными светлыми волосами сильным не выглядел, да и ростом не выделялся. Если этим троим вдруг взбрело бы в голову накостылять ему, он даже отбиться не смог бы.

– Что ж, – наконец, проговорил эльф, – не вижу причин не взять тебя с собой. Правда, не слышал о том, что места тут лихие, но я давно здесь не был, все могло измениться. Пойдем.

Незнакомец кивнул и с затаенной радостью присоединился к ним. Самая сложная часть работы – вклиниться в компанию – была сделана, оставалась сущая ерунда – свистнуть их поклажу.

– Звать-то тебя как? – поинтересовался шулренец, поравнявшись с ним.

– Кент, – ответил он, назвав свое настоящее имя. Сделал он это не по неосторожности, а из принципа. Он всегда честно представлялся тем, кого собирался ограбить.

– Я Мортморн, – отозвался шулренец. – Чем занимаешься, Кент?

– Торгую гномьим железом, – это была заготовленная фраза. – Покупаю его в Насгорде, везу в Шулрен и там продаю. Иногда сбываю с рук сразу в Эркаллоне, по пути. А вы? Чем торгуете и торгуете ли вообще?

Кенту показалось, что при этих словах шедший чуть впереди представитель незнакомой ему расы вздрогнул, но не придал этому значения.

– Мы…– Мортморн замялся, – не можем тебе сказать, зачем идем в Насгорд. Понимаешь, у нас тайное задание от крупного купеческого дома в Шулрене, и мы поклялись молчать.

Шедший впереди путник хмыкнул. Кент несколько удивился и решил обратиться к нему и к эльфу.

– А как вас зовут, уважаемые? Хотелось бы знать, кого благодарить в конце пути.

– Тебе правда так хочется узнать? – усмехнулся эльф. – Что ж, я Эндрот, а это Фиоргаст. Тебе что-нибудь говорят наши имена?

– Нет, – пожал плечами Кент совершенно искренне, ведь он не знал ничего про историю Эркаллона или про недавние события в Алейре. – А должны?

– Вообще-то должны, – пробормотал Фиоргаст, – но раз не говорят, тем лучше.

– Вы чем-то провинились перед эльфийским королем? – с деланным испугом спросил Кент. – Я надеюсь, вы не… разбойники?

Он настолько хорошо вжился в роль, изображая напуганного купца, который угодил в компанию бандитов, что друзья поспешили успокоить его.

– Нет, – ответил Мортморн, – но у нас неприятности с его величеством и вообще со всем Эркаллоном из-за расхождений по… м-м-м… религиозным вопросам. Разбойников и воров я еще в Шулрене ловил, так что и сейчас готов к встрече с ними. Не бойся! Если что, никто тебя не тронет.

– Ясно, – коротко отозвался Кент.

От слов воина ему стало слегка не по себе. Вдруг они сразу поняли, кто он такой, и теперь только и ждут, чтобы он себя выдал? Схватят как пить дать, а то и убьют… Кент тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли, и обратился к низкорослому, которого эльф назвал Фиоргастом:

– Простите великодушно, уважаемый, но не могли бы вы сказать, каких кровей будете? Я все голову ломаю, никак понять не могу…

Он успел заметить тревожные взгляды, которыми обменялись Мортморн и Эндрот. Фиоргаст поднял голову, обернулся и посмотрел на Кента – его взгляд был полным грусти.

– Я алейрит, – тихо ответил он. – Слышал о таких?

Кент, конечно, слышал, но никогда не видел. Ему рассказывали, что все алейриты замкнуто живут в своем лесу и мало кто уезжает из него, разве что в Эркаллон и то не дальше столицы. Поэтому было крайне странно видеть алейрита здесь, по эту сторону Цайлорна.

– Какими судьбами вы здесь, уважаемый? – вежливо поинтересовался Кент, которого Фиоргаст очень заинтриговал.

Лицо алейрита омрачилось, но на вопрос он все же ответил.

– Я ушел из Алейры, – медленно, тщательно обдумывая каждое слово, проговорил он, словно заново переживая случившиеся с ним. – У меня возникли некоторые… разногласия с Советом. Эльфы тоже на меня ополчились. Так что мне пришлось уйти из Цайлорна вместе с этими добрыми элмарцами, которые поняли меня и приняли. Больше мне сказать нечего, прости.

– Да и так все понятно, – поспешил заверить его Кент, хотя вопросов у него возникло еще больше. Еще он подумал, что ему повезло, поскольку те, кто уходит из родного края, как правило, берут с собой все самое ценное, а значит, в котомке этого алейрита наверняка есть чем поживиться. Внезапно в его сердце шевельнулась жалость к этому несчастному, который вынужден покинуть родной дом, но Кент постарался избавиться от нее. Еще чего не хватало!

Путники шли, пока совсем не стемнело, и свернули в лес, чтобы остановиться на ночлег. Мортморн набрал хвороста, сложил костер и, взглянув на Фиоргаста со странной улыбкой, значения которой Кент не понял, разжег огонь. Фиоргаст тем временем соорудил из толстых веток небольшую треногу и повесил на нее котелок, а Эндрот вытащил из котомки кусок засоленного мяса и положил в него. Все трое посмотрели на Кента.

Весьма удивленный тем, что эльф не сидел сложа руки, а работал наравне с остальными, Кент сначала не понимал, чего от него хотят. Потом до него дошло, что мясо лежит в пустом котелке. Виновато улыбнувшись, он поднялся и направился к ручью, который протекал неподалеку. Наполнив котелок, он вернулся к костру. Эндрот достал из котомки пучок каких-то трав и добавил их в суп, после чего все расселись вокруг и стали ждать, пожирая котелок голодными глазами.

Когда ужин был готов, Кент получил щедрую порцию. Он принялся есть, поглядывая на Фиоргаста, который с неохотой хлебал бульон, брезгливо вылавливая из него кусочки мяса. Все молчали, и Кент решил не затевать разговора. Поужинав, путники улеглись поближе к костру и завернулись в плащи. Кент тоже прилег, мысленно возблагодарив судьбу за такой подарок, и стал ждать, когда все уснут. Случилось это довольно скоро.

На всякий случай подождав еще несколько минут, он тихо поднялся и оглядел спящих. Никто не шевельнулся. Мортморн тихо похрапывал, остальные спали бесшумно. Кент медленно прокрался к котомке алейрита. Однако внутри нее, вопреки его ожиданиям, было почти пусто – фляга с водой, несколько кусков хлеба и вяленой рыбы, завернутые в чистую тряпицу, запасная рубаха и небольшой нож с деревянной рукояткой. Ни единого медяка. Инструменты астронома, которые могли бы заинтересовать вора, исчезли где-то по пути от королевской библиотеки до той поляны, где путников оставили стражники. Кент разочарованно выдохнул. Положив котомку на место, он вернулся к костру и стал размышлять. По-хорошему, надо бы сваливать побыстрее, раз уж поживиться нечем. Можно, конечно, порыться в мешке шулренца, но кто его знает, вдруг проснется и наваляет так, что костей не соберешь. Эльф тоже выглядел невзрачно – никаких украшений, которыми часто обвешиваются его сородичи, на нем не было, да и в котомке, скорее всего, ветер свищет. Послали Четвертые добычу, ничего не скажешь…

Однако Кент решил, что с уходом повременит. Ему ужасно надоело торчать на одном месте, а поскольку на север соваться было бессмысленно, можно хотя бы к гномам податься, попробовать промышлять там, хоть это и непросто. Его новые знакомые как раз направляются туда, так что им в любом случае по пути. Ограбить их не вышло, так хоть пообщаться получится, разузнать о них побольше. Все-таки странная компания подобралась, неспроста они держатся вместе… Приняв решение, Кент растянулся на земле и крепко уснул.

Первым, по старой привычке вставать с рассветом, проснулся Эндрот. Он поднялся, размялся и принялся будить друзей. Мортморн, закаленный уставом шулренского войска, вскочил сразу, едва услышал оклик. Фиоргаст долго ворочался, тер глаза, зевал и скоро тоже встал. Кента добудиться сразу не вышло, но когда он все же проснулся, то несколько мгновений ошалело смотрел на друзей, словно никак не мог сообразить, откуда они здесь взялись. Потом вспомнил, выругался про себя и изобразил приветливую улыбку. Играть роль – так до конца, раз уж обворовать не вышло, придется терпеть.

Наскоро позавтракав, путники вышли на дорогу и к полудню добрались до небольшой деревни, где подкрепились в трактире. Задерживаться там не стали и отправились дальше. К вечеру одолели две трети пути до Насгорда и решили остановиться на ночлег. На сей раз не в лесу, к великой радости Кента, а на постоялом дворе, который как по волшебству возник перед ними на совершенно пустом тракте.

Четверо вошли внутрь и уселись за широким дубовым столом. Решив поберечь свои запасы, они купили у хозяина отменную похлебку, эль и закуски. У Кента глаза чуть на лоб не вылезли, когда он увидел туго набитый кошель, который достал из-за пазухи Мортморн. Воин одарил вора странной улыбкой, отчего тот вновь почувствовал себя неуютно. Но Мортморн угощал, и Кент в конце концов расслабился, да и превосходный эль сыграл свою роль. Через некоторое время у всех, кроме Фиоргаста, который пил воду, поднялось настроение и появилось желание побеседовать.

Поначалу Кент тщательно следил за языком, но чем больше эля оказывалось у него в желудке, тем сложнее было сдержаться. Вскоре он и сам не заметил, как разоткровенничался. Мортморн тоже был навеселе, да и Эндрот, судя по всему, за свою тысячу с лишним лет к выпивке если не пристрастился, то уж точно не брезговал. Лишь Фиоргаст с благосклонной улыбкой смотрел, как друзья все больше пьянеют.

Никто, кроме Фиоргаста, толком не понял, как за их столом оказались еще два элмарца. Один из них представился придворным шутом в Насгорде и был изрядно пьян, но на ногах держался и речь держал связно. Это был высокий молодой мужчина с гладко выбритой головой, короткими усами и бородкой. Второй, невысокий широкоплечий гном, по уши заросший густой черной бородой, выглядел гораздо трезвее своего приятеля.

Разговор между тем тек, как река, обильно сдобренная элем.

– Не знаю, как вам, а мне эти остроухие совсем не нравятся, – заявил Кент, невзирая на то, что за столом сидел эльф.

– Мне тоже, – горячо поддержал Эндрот. – Они изменились явно не в лучшую сторону.

– Но нельзя же сравнивать тех эльфов с нынешними, – возразил Мортморн и икнул. – Они здорово продвинулись вперед в знаниях, да и с другими народами тогда особо не общались…

– Когда это «тогда»? – поинтересовался шут, который представился Штойфом. – Я подозреваю, что вам уже не одна сотня лет. Позвольте узнать, сколько?

– Мне тысяча сто двадцать шесть лет, – спокойно ответил Эндрот, отхлебывая эль.

Штойф замер с поднесенной ко рту кружкой, как и его приятель гном, представившийся Дорином. Кент тоже опешил. Воцарилась тишина, Эндрот спокойно улыбался. Наконец гном громко рассмеялся.

– Ну ты даешь! – воскликнул он. – Молодец, остроухий! Ты мне из всех Вечноживущих больше всего понравился! Может, я и изменю свое мнение о вашем народе.

– Не стоит, – возразил Эндрот. – Я исключение, так что будь осторожен.

– Не слушай его, – оборвал друга Мортморн. – Он напился, вот и несет чушь. Конечно, эльфы считают себя пупом земли, но в этом есть доля истины. Без них мир был бы куда хуже.

– Прошу прощения, – вмешался Кент заплетающимся языком. – Я вот слышал, что все знания Элмара хранят алейриты. Да, Фиоргаст?

Шут бросил резкий взгляд на Фиоргаста, словно только сейчас заметил его, и в пьяных глазах блеснул странный огонек.

Фиоргаст, услышав свое имя, вздрогнул и поднял голову.

– Э-э-э… да, – пробормотал он. – Мы и правда храним в Алейре большое количество знаний, но в основном в устной форме. Свитки, книги, фолианты и прочие записи держат у себя эльфы, поэтому их роль в сохранении и передаче знаний будущим поколениям тоже очень…

– Я бы вообще ограбил всех эльфов на свете! – брякнул Кент, перебив Фиоргаста.

Крамольная фраза сорвалась с его языка так быстро, что он сам этого не заметил. Зато заметил Мортморн и поднял на него мутный взгляд. Но сказать шулренец ничего не успел, потому что встрял Штойф.

– Интересно все-таки, надолго ли мир между Эркаллоном и Лунной Твердыней… – задумчиво проговорил он. – И когда уже могущественный восточный сосед решит принять участие в этой многовековой распре.

– А ты хорошо осведомлен о политических реалиях Лерции, – удивился Эндрот.

– Жизнь такая, – пожал плечами шут. – К тому же шутки про политику при эльфийском дворе или при дворе Триумвирата высоко ценятся.

– Могущественный восточный сосед – это ты Раодар имеешь в виду? – спросил Мортморн и плеснул себе еще эля.

– Раодарская империя, – кивнул эльф, – крупнейшее из известных государств в Элмаре. По крайней мере, из известных мне. Находится сразу за восточной границей Лунной Твердыни. В свое время была республикой, но в 901 году Темного Времени…

Услышав конкретную дату, Мортморн мгновенно потерял интерес, и Эндрот сам с улыбкой умолк.

– Впрочем, эльфы, мэллорды… все это пустое, – проговорил Штойф. – Для меня гномы всяко лучше, я хотя бы лично знаком с некоторыми, да и выпивать с ними гораздо веселее, нежели со всякими остроухими или глазастыми.

– Так давайте же выпьем! – обрадовался польщенный Дорин.

Компания сдвинула кружки. Хозяин, наблюдавший за ними из своего угла, тут же подскочил и бухнул на стол еще три кувшина эля. Кент с тоской посмотрел на них и понял, что завтра если и выживет, то плохо ему будет до вечера.

Выпив, Эндрот поинтересовался, куда направляются Штойф и Дорин. Выяснилось, что им по пути, поэтому все радостно решили идти вместе. Гном отнесся к этому скептически, однако, поворчав, согласился с тем, что вместе и веселее, и безопаснее.

Сидели до глубокой ночи, пока хозяин не намекнул им, что пора и честь знать. Спорить никто не стал и, допив последние капли из кружек, они побрели отдыхать. Штойф и Дорин кое-как дошли самостоятельно, Кента волок на себе Мортморн, который слегка протрезвел, и замыкали шествие на удивление стойкий Эндрот и Фиоргаст, который вообще не пил и чувствовал себя превосходно.

Добравшись до комнат, они рухнули на кровати и мгновенно уснули так крепко, что даже если бы Кент начал вытаскивать котомки прямо из-под них, они ничего не почувствовали бы. Но вор сам был в доску пьян и храпел так звучно, что сотрясались стены. Ночь прошла спокойно и без происшествий.

Следующим утром им пришлось знакомиться заново, на трезвую голову. Фиоргаст несказанно веселился, видя слегка растерянные и смущенные лица Мортморна, Кента и Штойфа – тех, кто вчера меньше всех себя сдерживал и плохо помнил события вечера.

Позавтракав и уложив вещи, они пошли в сторону Насгорда.

Глава восьмая

В лучах полуденного солнца перед взорами путников предстал во всем своем великолепии Насгорд, раскинувшийся у подножья Закатных гор. От его красоты у Фиоргаста и Мортморна, которые никогда не бывали в этих краях, захватило дух. Нельзя сказать, что Насгорд производил большее впечатление, чем Цайлорн. Города были очень разными, но оба вызывали заслуженное восхищение.

Дорин бесцеремонно прервал потрясенное молчание.

– Поехали, – буркнул он. – Насмотритесь еще.

Он был прав. Впереди на расстоянии двух-трех верст в тени высоких скалистых гор, разделявших эльфов и их союзников с Лунной Твердыней, расположилась родина гномов. Насгорд, главный и единственный город гномьего народа, словно качался на каменных волнах; ярко сверкали высокие неприступные стены, мощные башни искрились на солнце, подобно ларцам с драгоценностями. Известные своей скупостью, гномы не пожадничали – украсили родной город золотом, серебром, медью и самоцветами, которые ослепительно блестели и на солнце, и при свете звезд. Но не обилие драгоценностей поразило путников. Красота стен и башен меркла перед великолепием внутренней архитектуры города. Издалека он выглядел как сверкающая паутина – улицы и переулки сбегались к центру, где стояли Чертоги Сигиза – огромный дворец, подобного которому не было во всем Элмаре. Одна часть его была скрыта в горах, а другая подставляла свои величественные каменные стены и мраморные колонны лучам солнца и ловила восхищенные взгляды гостей города. Даже правители гномов не знали, какой длины его коридоры и заканчиваются ли они вообще. Расположенная перед Чертогами башня, огромная, богато украшенная резными узорами, вздымалась над Насгордом, словно повелевающая длань. На ее вершине сверкал Радужный Алмаз – огромный камень, испускающий разноцветное сияние даже в самый пасмурный день.

Для гномов Алмаз был символом их расы, их достижений и побед. Это был дар создателя своему народу, артефакт, созданный одним из Четвертых и переживший наступление Темного Времени. Помимо него в Лерции лишь Вечное Древо Алейры могло похвастаться такой историей. Жители Насгорда часами любовались Алмазом как зачарованные, а что уж говорить о гостях города, которые не могли на него наглядеться – настолько завораживало его ослепительное сияние.

Дорин снова поторопил приятелей и они прибавили шаг, направляясь к городу по шумному тракту.

Вход в Насгорд, по крайней мере, тот, о котором все знали, был один – через тяжелые Врата Друзей. Почти все время они были открыты, так как врагов в округе у гномов не было. Лунная Твердыня и их союзники – людское государство Язения – лежали далеко за горами, что считались непроходимыми, посему стража у ворот спокойно пропустила путников.

Когда вся компания переступила порог Насгорда, никто поблизости не обратил внимание, как яркое сияние Радужного Алмаза резко померкло.

Дорин, знающий город как свои пять пальцев, отвел попутчиков на небольшой, но уютный постоялый двор на севере города, а сам вместе со Штойфом отправился по своим делам. В трактире Эндрот тут же занял место за небольшим столом в глубине зала, а Мортморн пошел к хозяину договариваться насчет ужина.

– Слушай, Кент, – неожиданно сказал шулренец, когда все расселись в ожидании заказанного эля, – ты вроде как купец и шел в Насгорд по своим торговым делам. Так позволь спросить, чего ты с нами тут ошиваешься?

– Ты сюда тоже не эль пить пришел, верно? – парировал вор. – Вы-то все здесь по делу. Тайное задание крупного купеческого дома Шулрена, не так ли?

– Наше дело может подождать, – хмуро ответил Мортморн. – Встреча с торговцем завтра, так что время свободное у нас есть.

– Могу про себя сказать то же самое, – отбился Кент.

– Как-то неуверенно ты об этом говоришь, – прищурился Мортморн. – Врешь небось?

– Да я…

– Слушайте, может, хватит ломать комедию? – перебил их Эндрот. – Мне кажется, вы оба хороши. Что один лжет, что другой.

Мортморн и Кент обменялись пристальными взглядами, после чего оба рассмеялись. Вор понял, что юлить и уворачиваться нет смысла – его точно раскрыли, и если он сейчас нагородит с три короба, то ему только хуже будет. К тому же он будто привязался к этой компании, а такое с ним редко случалось.

– Ну, – спросил Мортморн, ухмыляясь, – кто первый начнет раскрывать свое истинное «я»?

– Пожалуй, начну, – проговорил Кент с решимостью, которая поразила даже его самого. – Никакой я не торговец, да и не был им никогда. Хотя определенная связь имеется, поскольку купцы – мои главные клиенты, – он неловко улыбнулся. – В общем, вор я и, скажу не без гордости, один из лучших в этих краях. Правда, мне еще никогда не удавалось ограбить гнома, но эльфов и людей – раз плюнуть. Когда я встретил вас на дороге, дела у меня шли, прямо скажем, не ахти. Решил, что благодаря вам выберусь из этой ямы. В первую же ночь я пошарил в твоей котомке, Фиоргаст… Ты извини, но тогда мне было все равно, что ты об этом подумаешь. Как ты понимаешь, ничего интересного я в ней не нашел, разочаровался и хотел без промедления слинять оттуда, но одумался и решил, что не упущу возможности пощипать какого-нибудь гнома в Насгорде.

Эндрот фыркнул, Мортморн откровенно расхохотался и даже вечно мрачный Фиоргаст не смог сдержать улыбку. Кент облегченно выдохнул – тумаками прямо сейчас его награждать явно никто не собирался, да и чистосердечное признание, как известно, смягчает вину, хоть и часто ведет прямо в темницу.

– Вы первые, кому я как на духу выложил о себе все, – проговорил он. – Тогда мне было на вас плевать, но сейчас… – он смешался. – Сейчас все иначе, честно. С той самой пьянки я… Короче, вором я быть не перестал, но что-то другое… порядочное, что ли, во мне проснулось. Да и ребята вы весьма занятные, поэтому я хотел бы… – он запнулся, но пересилил себя, – я хотел бы пока остаться с вами. Плохая идея, да?

Воцарилась тишина. Друзей не особо впечатлил рассказ вора, но продолжение было весьма неожиданным. Кент опустил взгляд и вперился в свою кружку.

– Думаю, тебе стоит кое-что узнать про нас, – тихо проговорил Фиоргаст. – Не знаю, что тебе наговорил Мортморн, но мы в бегах. Нас изгнали: меня – из Алейры, нас всех – из Эркаллона. Причина тому – мои… способности.

– Да сейчас у каждого второго способности, – отмахнулся Кент. – Вот мой талант тоже не всем нравится, но изгоем меня никто не считает. Правда, не то чтобы у меня было много знакомых, но все же…

Фиоргаст поднял руку.

– Ты не дослушал. Мои способности – они особенные. В Алейре сочли, что я предался Тьме. Меня изгнали не потому, что я сделал что-то не то, а потому, что мои сородичи пребывают в плену нелепых предрассудков.

Кент вздрогнул, услышав про Тьму, но ничего не сказал.

– Ты по-прежнему хочешь идти с нами? – негромко уточнил Фиоргаст. – Поверь, мы не обидимся, если ты сейчас встанешь и уйдешь.

– И что же это за способности такие, которые якобы от Тьмы? – спросил Кент вместо ответа.

Фиоргаст пристально взглянул на него и какое-то время размышлял, имеет ли смысл скрывать правду от располагающего к себе молодого человека, но решил, что тот не производит впечатление ревнителя традиций.

– Магия, – после паузы ответил алейрит. – Способность создавать вещи из ничего.

Кент нахмурился и спустя мгновение рассмеялся, но его веселье никто не разделил. Вор осекся и задумался. Про волшебство он знал только из сказок и не мог понять, над ним издеваются сейчас или нет. «Скорее всего, это дурацкая шутка», – подумал Кент и, внимательно оглядев каждого по очереди, пожал плечами.

– Знаешь, – наконец проговорил он, – магия там или нет, но тебе сейчас явно нелегко. И поддержка не помешала бы. Ты мне нравишься и твои друзья тоже. У меня самого в этой местности дела как-то не идут. Давно думал свалить отсюда куда-нибудь, да все не с кем было, а одному скучновато. Если моя компания вам не в тягость, готов малость постранствовать с вами, а может, и не малость – кто знает…