Хроники Элмара. Рождение Искры

– Потому что не понимают, – проговорил Мортморн. – Забудь про них и делай то, что считаешь нужным. Когда-нибудь ты добьешься успеха в своем деле и сможешь показать им, как они заблуждались.

– Эх, – вздохнул Фиоргаст. – Ты, конечно, прав. К мэллордам их! Пойду по своему пути один.

– Не один, – улыбнулся Эндрот.

– Не один, – согласился алейрит.

Увидев измученную лошадь с боками в мыле и натертой до крови холкой, конюх укоризненно прищелкнул языком: разве можно так обращаться с животным? Тем более из королевских конюшен, которыми с разрешения правителя пользовались все его ближайшие соратники. Бедное животное почти до смерти загнал сын первого советника Эристара, самого уважаемого из сановников Эркаллона.

Кланнор очень торопился, поэтому на ворчание конюха не обратил никакого внимания. Он проделал огромный путь от Алейры до Цайлорна, столицы Эркаллона, чтобы сообщить важные новости, однако первым делом отправился не к королю, а к отцу.

Кланнор вбежал в покои Эристара, и советник сразу понял, что случилось что-то серьезное. Давно он не видел своего сына таким встревоженным, почти испуганным.

– Отец, у меня ужасные новости из Алейры! – выпалил Кланнор с порога.

Эристар поднялся из-за стола, налил воды в кубок и протянул его сыну. Тот залпом осушил его и упал в кресло.

– Рассказывай, – проговорил советник. – Что такого случилось, что ты мчал сюда так, будто за тобой гнались мэллорды? Только не торопись, давай по порядку.

– По порядку не получится, – выдохнул Кланнор. – Отец, Фиоргаста изгнали из Алейры за то, что он предался Тьме и обрел способность к магии. Он научился создавать пламя из ничего!

Эристар нахмурился. Каждому эльфу с юных лет внушают, что на подобные деяния способны только Четвертые и Тьма, но поверить в произошедшее было сложно.

– О чем ты говоришь? Какой магии? Это выдумки из детских сказок людского рода.

– Отец, я видел все своими глазами! Я видел, как он призвал огонь, который превратил в пепел кресло Главы Совета Алейры!

Эристар не знал, что думать. Либо все это шутка, однако его сын не отличался пристрастием к глупым выходкам, либо Кланнор говорит правду, и тогда дело принимает опасный оборот.

– Успокойся, – проговорил он. – Расскажи все подробно.

Кланнор закивал и начал сбивчиво рассказывать отцу все, что увидел в Алейре. Эристар внимательно слушал, изредка качал головой, в которой роилось все больше тревожных мыслей. Упоминание о хохоте Вечного Древа особенно сильно впечатлило королевского советника.

– Ты считаешь, что все сделал правильно? – негромко спросил он, когда Кланнор закончил свой рассказ.

Неожиданный вопрос встревожил Кланнора.

– Ты считаешь, я поступил плохо?

Эристар покачал головой.

– Валеар, Хаззель и их дети – близкие друзья нашей семьи. Их сын овладел какими-то силами, которые неведомы нам. Судя по твоему рассказу, Фиоргаст сам не понимает, откуда они взялись. Ты же обвинил его в чернокнижии и одним махом разрушил многолетнюю дружбу. По-твоему, это правильно?

Кланнор непонимающе посмотрел на отца.

– Но… Ведь я своими глазами… Разве есть иное объяснение тому, что я видел? Никто, кроме Четвертых, не имеет способностей к истинному творению. Значит, это деяния Тьмы!

– Разве Тьма обладает способностями к такому творению?

– Но, отец, Тьма накрыла наш мир и лишила нас наших создателей. Что еще могло дать Фиоргасту такие силы?

– Я не знаю, – Эристар покачал головой. – И никто не знает. Но дружба с их семьей – это одна из самых больших ценностей в моей жизни. Твоя сестра очень привязана к Фиоргасту, они в чем-то похожи – оба отличаются от своих сородичей. Тем не менее ты решил действовать необдуманно.

Кланнор все больше мрачнел. Он рассчитывал на поддержку отца, а получил нагоняй, словно набедокуривший подросток.

– Отец, я понимаю твою… нашу привязанность к ним, но наш долг перед создателем – не допустить влияния Тьмы на жизнь нашего мира. Разве не так? Разве не об этом говорил его величество бессчетное число раз?

– Король Эвенар не стал бы действовать так скоропалительно, не разобравшись в деталях, сын мой.

Кланнора одолевали смешанные чувства. С одной стороны, он понимал, что разочаровал отца, и это было крайне неприятно. С другой стороны, не мог взять в толк, зачем нужна такая осторожность и такое внимание к деталям, если он своими глазами видел именно то, что в книгах, в летописях и в речах короля описывалось, как враждебная для создателя и его созданий сила.

– Отец, я думаю, нужно сообщить об этом его величеству. Король мудр и найдет решение…

– Нет, – резко сказал Эристар.

Кланнор удивленно посмотрел на него.

– Ты будешь хранить молчание. Нам нужно понять, что на самом деле произошло. Если Фиоргаста изгнали из Алейры, у него нет другого пути, кроме как в Эркаллон. Я не хочу, чтобы его встретили здесь как чернокнижника, пока я и твоя сестра сами не поверим в это. Ты понял меня?

Кланнор некоторое время молчал, исподлобья глядя на отца, затем кивнул, поднялся и вышел из комнаты.

Эристар откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления.

Цайлорн был основан более тысячи лет назад, еще до наступления Темного Времени. Создатель эльфов, Четвертый по имени Иллирион, проводил здесь много времени, обучая своих детей и давая им первые знания о мире. В большой город Цайлорн, у которого тогда было другое название, превратился в начале второго века Темного Времени и по сей день оставался центром объединения эльфийских земель.

На протяжении всей истории город постоянно достраивался. Поначалу его окружал лишь невысокий частокол для защиты от диких зверей, но в четырехсотом году состоялось знакомство с расой мэллордов. Никто точно не знал, кто начал многовековое кровопролитное противостояние, обе стороны винили друг друга. Первый конфликт с мэллордами заставил эльфов по-другому взглянуть на свои города. Цайлорн обнесли каменной стеной высотой в два человеческих роста и толщиной в шаг.

Самое грандиозное строительство затеял тогда еще молодой советник Эристар. В семьсот восемьдесят девятом году у Цайлорна, который уже имел такое название после гибели первого эльфийского короля, появились укрепления, превратившие город в настоящую крепость, способную выдержать длительную осаду. Эту работу по просьбе короля Эвенара проделали их новые и с тех пор вечные союзники – гномы из Насгорда.

В стене было пять ворот. Четверо носили названия, созвучные со сторонами света, а пятые в знак долгой дружбы между двумя государствами назвали Шулренскими. Эти ворота выходили на северо-запад и через них пролегала самая оживленная дорога – на Корсендор. Именно их и выбрали трое путников, закутанных в плащи. Они старались слиться с толпой, но Серебряные Клинки, городская стража Цайлорна, все же выловили их в шеренге путников, которая медленно двигалась в город. Внимание стражников привлек символ Лавэра на поясе Эндрота, и один из них поинтересовался, не Отступник ли он. Эндрот лукавить не стал, и всех троих под конвоем повели в королевский дворец.

Глава седьмая

В тронном зале королевского дворца шло представление – две актерские труппы из Шулрена развлекали Эвенара и его приближенных пьесой, которая живописала мудрость короля Цайлорна, отца Эвенара, и храбрость его воинов во время одной из самых кровопролитных войн Эркаллона и Лунной Твердыни. Представление подходило к концу, на сцене царил кульминационный накал страстей – гибель Цайлорна от рук мэллордов и праведная месть молодого принца, когда в зале появилась группа Клинков, ведущих под конвоем весьма странную компанию.

Спектакль не относился к числу торжественных мероприятий, поэтому большая часть королевских советников отсутствовали. Недалеко от трона сидели Эристар, первый советник его величества, в строгих одеждах дорогого покроя без каких-либо украшающих элементов, и его дочь, одетая под стать отцу в скромное, но элегантное платье темно-зеленого цвета. На открытой шее сверкала тонкая ниточка ожерелья, а волосы были собраны в утонченную прическу по местной моде.

Офицер Серебряных Клинков тихо заговорил с одной из командиров королевской стражи, объясняя причину своего визита. Эльфийка в доспехах некоторое время размышляла, стоит ли ради этого прерывать представление, и решила, что событие такого масштаба в реальности важнее, чем то, что давно осталось в истории. Стражница вышла на середину зала, актеры умолкли и расступились. По залу пробежал недовольный шепот, на лице Эвенара проступило недовольство.

– Капитан Меара, как это понимать? – осведомился он.

– Ваше величество, во дворец доставлен Отступник Эндрот, задержанный на Шулренских воротах при попытке попасть в город.

По залу снова пробежал шепот, взгляды присутствующих устремились на пленников. Эвенар нахмурился, затем сделал знак подвести их ближе. Клинки проследовали в центр зала, и большая часть зрителей подалась чуть вперед, ожидая, что перед ними начнет разворачиваться действие другой пьесы, ничуть не менее интересной, чем сцена гибели первого короля Эркаллона. Стражники довели задержанных до центра зала и отступили в стороны.

Удивлению собравшихся не было предела. Некоторое время в зале царила полная тишина, пока король и его приближенные пытались осознать тот факт, что их сородич-ренегат действительно посмел вернуться из небытия прямо в тронный зал Цайлорна.

Двое эльфов были удивлены больше других. Возвращение Эндрота было значимым событием, но то, что вместе с ним в Цайлорн пришел Фиоргаст, поразило Эристара и Илрену гораздо сильнее.

– Ваше величество! – нарушил тишину спокойный голос Эндрота. – Рад видеть вас в добром здравии, а мою родину – в состоянии мира и покоя. Серебряные Клинки решили задержать меня и моих спутников, но я надеюсь, сие досадное недоразумение не омрачит этого светлого дня. Понимаю ваш интерес к моей скромной персоне и с удовольствием побеседую с вами, но сперва я бы хотел убедиться, что моей свободе ничто не угрожает.

Король некоторое время буравил взглядом своего гостя и не отвечал, затем поднялся с трона и сделал несколько шагов вперед. Лицо его, будто отлитое из гранита, обрамленное светлыми локонами, подчеркивал тон его одежды: изящная туника темно-синего цвета, расшитая по краям тонкими золотыми и серебряными узорами; накинутая на плечи мантия, украшенная разнообразными эльфийскими письменами; дополнял образ покоящийся на поясе меч искусной работы. Увенчанный изысканной золотой короной, Эвенар выглядел величественно и даже угрожающе.

– Отступник, – проговорил он наконец, – ты был изгнан из наших земель за предательство перед создателем. Многие считали, что тебя давно нет на свете, но, видимо, дурная кровь продлевает жизнь. Ты посмел вернуться сюда, зная, какое наказание неизбежно ждет тебя?

– Ваше величество, смею напомнить вам, что в приказе правителя всех эльфов Цайлорна о моем изгнании был обозначен срок наказания – одна тысяча лет. Минуло одиннадцать лет с тех пор, как этот срок подошел к концу, а потому моя родина не может не принять меня.

Эвенар поджал губы и, заложив руки за спину, стал медленно обходить гостей по кругу. На Фиоргаста он бросил краткий удивленный взгляд, Мортморн не удостоился его внимания. Алейрит тем временем поймал взгляд Илрены и радостно кивнул, она ответила ему теплой, хоть и грустной улыбкой.

Прошло менее минуты, прежде чем король вновь оказался рядом с Эндротом. Зал безмолвствовал, не считая тихих перешептываний, и ждал решения своего правителя. Эвенар повернулся лицом к гостю и проговорил:

– Законы Эркаллона едины для всех. Ты выдержал свое изгнание и вернулся. Однако здесь ты не найдешь ни уважения, ни гостеприимства. Ты принадлежишь к нашему народу, и это твой дом, поэтому можешь быть свободен. Но знай, если ты нарушишь наши законы или начнешь проповедовать от имени своего учителя, – на последнем слове он скривился, – тебя ждет новое наказание.

Вместо ответа Эндрот поклонился в знак понимания и повернулся к своим спутникам, намереваясь что-то сказать им, но король продолжил:

– Вместе с тем среди наших гостей я вижу представителя Алейры. Скажи мне, уважаемый алейрит, что сподвигло тебя оказаться в обществе Отступника?

Присутствующие в зале обратили внимание на Фиоргаста. Тот беспокойно огляделся, вновь обменялся взглядом с Илреной, затем с Эристаром, облизнул пересохшие губы и ответил:

– Ваше величество, я… я покинул… Я направился сюда из Алейры и по пути…

– Мы встретились с уважаемым алейритом в Шулрене, – пришел Эндрот на помощь. – Представители Алейры славятся своими знаниями в области истории, медицины и природы. Чтобы разрешить часть наших споров с помощью королевской библиотеки Цайлорна, мы решили приехать сюда вместе. Основная цель нашего визита…

– Я понял, – Эвенар поднял руку, не дав ему закончить. – Мы всегда рады видеть наших друзей из Алейры. Добро пожаловать в Эркаллон.

Фиоргаст закивал и неловко поклонился. Эвенар улыбнулся уголками губ, развернулся и направился к трону.

– Доступ в королевскую библиотеку открыт для любого эльфа или алейрита, – проговорил правитель по пути. – Надеюсь, вы найдете там новые темы для своих бесед. Теперь оставьте нас, у нас есть неоконченное дело.

Эвенар вернулся на трон, королевская стража уводила гостей, а актеры вновь заняли свои места. Эндрот с улыбкой кивнул Фиоргасту, и тот с облегчением вздохнул. Мортморн буркнул себе под нос, что пыль под ногами стоит большего внимания, нежели простой шулренец.

Стражники вывели их из тронного зала в коридор, после чего отошли на несколько шагов и продолжили молча наблюдать за ними. Эндрот, виновато улыбнувшись, сообщил, что не имеет ни малейшего представления, где находится королевская библиотека, когда к ним быстрым шагом вышла Илрена.

Фиоргаст с улыбкой бросился к ней, и они обнялись.

– Я… Я боялся, что и ты тоже…

– Я – не мой брат, – покачала головой эльфийка. – Мы с отцом считаем, что делать какие-либо выводы о твоих… способностях преждевременно. Отец запретил Кланнору сообщать об этом другим советникам или его величеству, пока мы не будем в чем-то уверены. Так что тебе не о чем беспокоиться.

Фиоргаст просиял.

– Спасибо тебе, – с чувством проговорил он. – Я знал, что ты не сможешь просто так… отречься от меня.

Эльфийка мягко улыбнулась и сжала его руку в своей.

– Вы и ваш отец правы, – проговорил Эндрот.

Оба удивленно посмотрели на него, словно забыв на мгновение, что они не одни.

– Делать какие-то выводы преждевременно. В библиотеке должны быть свитки с пророчеством Лавэра, которое я когда-то записал на эльфийском. Нам нужно их найти. Я уверен, там говорится про способность творить разумом, и мы найдем ответы в этом пророчестве.

Илрена некоторое время оценивающе смотрела на него, затем перевела взгляд на Фиоргаста.

– Как пересеклись ваши пути? И почему Отступник так много знает о тебе?

– Мы встретились в Шулрене, – ответил Фиоргаст. – Эндрот рассказал мне, что он помнит некое пророчество своего учителя, Четвертого Лавэра, в котором может говориться обо мне.

– Уважаемая Илрена, – проговорил Эндрот, – вы не могли бы рассказать нам, как пройти в библиотеку? Последний раз я был здесь, когда этого дворца не было.

– Я Мортморн, кстати говоря, – встрял шулренец с ухмылкой.

– Прошу прощения, Мортморн, – улыбнулась эльфийка. – Я слишком рада видеть моего друга. Я Илрена.

Шулренец благодарно кивнул и чуть приосанился.

– Я провожу вас, идемте.

Эльфийка уверенным шагом повела их по коридорам дворца. Двое королевских стражников шли за ними на достаточном расстоянии, не особо скрываясь. Они проследовали по многочисленным коридорам, переходам, лестницам и большим красивым залам, которые произвели сильное впечатление на Фиоргаста и Мортморна. На одном из нижних уровней Илрена подвела их к огромной двери гномьей работы. Она была открыта, рядом стояли два стражника. Илрена обменялась с ними парой слов и жестом пригласила следовать за ней.

Просторное помещение, в котором они оказались, было заставлено высокими деревянными шкафами, полки которых загромождали многочисленные свитки и книги. Часть из них была покрыта многолетней пылью, что никак не портило впечатления. Фиоргаст и Мортморн застыли у входа в изумлении. Казалось, рядам полок не было конца.

– Большая часть того, что здесь находится, особой ценностью не обладает, – Илрена тут же развеяла их благоговение. – Сюда попадает все, чему больше нет надобности быть «в деле»: старые договоры, списки материалов при строительстве и тому подобное. Советники верят, что сведения, записанные однажды, не должны уничтожаться, поэтому пусть вас не пугают объемы. То, что вас интересует, будем искать в конкретной части библиотеки.

Эльфийка уверенно повела их вперед, через какое-то время резко свернула с главного прохода вправо и остановилась перед двумя рядами стеллажей, на которых лежали особо ветхие свитки и книги. Казалось, тронь их и они рассыплются в прах.

– Где-то здесь, – сказала Илрена без особой уверенности в голосе.

Мортморн тихо присвистнул, оглядевшись вокруг, потрогал корешок старинного фолианта и посмотрел на Эндрота.

– Что конкретно мы ищем, дружище? – спросил он.

Илрена с удивлением посмотрела на человека, так панибратски общающегося с Отступником, который старше его в несколько десятков раз.

– Это отдельный свиток, – Эндрот потер пальцами виски и погрузился в воспоминания. – Очень древний, и он будет отличаться от, например, вот таких, – он взял произвольный свиток с ближайшей полки. – Это бумага, которая вошла в обиход не так давно, по моим меркам. Пророчество я записывал на особой коже, название которой не помню. На внешней стороне свитка я вывел символ Лавэра, это должно помочь нам в поисках.

– Что ж, нам предоставлено все время этого мира, – пробормотал Мортморн. – Приступим?

– Ты поможешь нам? – спросил Фиоргаст, повернувшись к Илрене.

– Разумеется, – кивнула она.

Все четверо взялись за работу – выбрали по стеллажу и начали внимательно перебирать их содержимое. Они очень осторожно обращались с ветхими фолиантами, поэтому дело двигалось медленно.

Прошло несколько часов, прежде чем Эндрот издал торжествующий крик, который разнесся по всей библиотеке. Он стоял на приставной лестнице на уровне одной из верхних полок и тряс свитком. Символ Лавэра был отчетливо виден на потемневшей от времени коже.

– Что? Что там? – с интересом поторопил Мортморн.

Эльф собрался было развернуть свиток, но остановился и задумался, после чего улыбнулся и протянул его Фиоргасту.

– Это пророчество о тебе, у меня нет сомнений, – сказал он, – поэтому ты должен прочитать его первым.

Фиоргаст с благоговением принял свиток из его рук и начал аккуратно разворачивать его. Едва он успел отогнуть край, как послышался топот многочисленных шагов, и Илрена, предчувствуя что-то, вцепилась рукой в плечо Фиоргаста, призывая его разворачивать быстрее. Материал был слишком хрупок, и алейрит прекрасно понимал, что ему не успеть.

Из-за поворота вышел король Эвенар со своими телохранителями и Кланнором с выражением праведного гнева на юном лице. Фиоргаст испуганно охнул и инстинктивно положил руку на ладонь Илрены, сжимающую его плечо.

– Древо, плодоносящее гниль, не изменится и за тысячу лет! – проговорил Эвенар, подходя ближе.

Стражники быстро взяли всех в кольцо. Кланнор бесцеремонно вырвал свиток из руки алейрита. Илрена гневно сверкнула глазами, но брат не обратил на нее внимания.

– Ты отравлял наши земли словами и идеями своего учителя, презрев наставления нашего создателя. Ты вновь явился к нам, чтобы стать на сторону пособника Тьмы!

– Да какой Тьмы? – вскричал Фиоргаст, неожиданно почувствовав себя не в смятении, а в ярости. – Почему ваш древний народ считает процесс творения чернокнижием? Ведь это может быть новой вехой в истории! Сколько прекрасного может быть создано, если вы раскроете глаза и забудете про ваши вековые заблуждения!

– Творение, подобное твоему, ведомо лишь Четвертым! – глаза короля засверкали, а в голосе зазвучала сталь. – Проклятая Тьма отделяет нас от них, и нет иного источника подобной силы, нежели она!

– Эвенар, ты заблуждаешься! – воскликнул Эндрот. – В этом свитке мое пророчество! Точнее, пророчество великого Лавэра. Прочти его! Прочти, и ты поймешь…

– Мне нет дела до слов Четвертого, который не создавал, не заботился и не наставлял мой народ! Ты дважды предал нас, Отступник! Поэтому я сделаю то, что до меня сделал мой отец. Я изгоняю из Эркаллона тебя и твоего друга-чернокнижника! Вам не место в моих землях, и, если бы он не был алейритом, другом моего народа, его судьба была бы иной. Увести их!

Стражники грубо схватили Фиоргаста и потащили прочь. Мортморн сделал шаг вперед, но стражники тут же бросились к нему, скрутили, после чего бесцеремонно огрели по затылку, и тело шулренца обмякло.

– Эвенар, это большая ошибка, – спокойным голосом проговорил Эндрот, все еще не теряя надежды. – Может быть, самая большая в твоем правлении.

– Меня не интересует твое мнение. Тебя проводят из города и в течение дня ты должен покинуть земли Эркаллона, иначе тебя ждет последнее наказание.

После приговора король повернулся и направился прочь. Часть стражников последовали за ним, остальные взяли под руки Эндрота и повели его вслед за его спутниками.

– Брат мой, почему? – с тихим отчаянием в голосе спросила Илрена.

– Во славу Эркаллона, – твердо ответил Кланнор. – Чернокнижнику не место в наших землях. Мы не посрамим создателя.

Эльф развернулся к сестре спиной и последовал за своим королем, унося с собой свиток. Спустя несколько мгновений Илрена осталась одна. Прислонившись спиной к шкафу, заполненному ветхими пыльными книгами, она медленно опустилась и села на пол. В глазах ее стояли слезы.

С голов задержанных сдернули мешки, развязали руки, после чего капитан Меара передала им приказ покинуть Эркаллон в течение следующих двух дней. Затем королевские стражники сели в седла и умчались прочь. Друзья огляделись. Они сидели на небольшой полянке под сенью невысоких кудрявых деревьев. Мортморн потирал ушибленный затылок и тихо высказывал себе под нос все, что он думает об эльфах и их гостеприимстве.

– Что теперь будет с Илреной? – обеспокоенно проговорил Фиоргаст.

Эндрот удивленно посмотрел на него и хмыкнул себе под нос.

– Не переживай. Илрена – дочь советника его величества. Она оказала тебе помощь, как представителю дружественного Эркаллону народа. Ведь ее семья дружна с твоей?

– Была, – горько усмехнулся алейрит. – Кланнор все испортил.

– Кланнор – молодой и безрассудный эльф, много я таких встречал. Его сестра производит иное впечатление. Я верю, что никакая кара им не грозит, ведь мы не успели сделать то, что хотели.

– Я бы больше беспокоился о нашей судьбе, – вмешался Мортморн. – Что мы теперь делать будем? Из Эркаллона нам нужно убираться. Можем вернуться в Шулрен, но смысла в этом немного…

– Друзья, – тихо сказал Фиоргаст, впервые так их назвав, – я благодарю вас за то, что вы присоединились ко мне и старались помочь. Если моя компания для вас настолько опасна, нам имеет смысл расстаться.

Эндрот и Мортморн переглянулись.

– Ты прогоняешь нас? – уточнил эльф.

– Нет-нет, я… я, наоборот, очень рад вашему обществу, но…

– Хватит, Фиоргаст, – перебил его Мортморн, опередив своего друга. – Мы решили, что будем помогать тебе, а ты покажешь нам дивный новый мир. Изгнали нас из Эркаллона, да и пес с ними, с этими эльфами! Найдем другие места, где на тебя будут смотреть иначе. Не всем же в Элмаре задурили головы этими, как их… предубеждениями.

Оба кивнули: Эндрот согласно, а Фиоргаст с благодарностью. Но спустя мгновение его лицо вновь омрачилось.

– Что теперь? Я не знаю, куда идти…

На некоторое время воцарилась тишина, которую нарушил Эндрот.

– Кажется, я знаю. Мы пойдем туда, где могут что-то знать о твоих способностях. Быть может, там мы сможем найти пристанище.

Собеседники смотрели на него с надеждой.

– Сразу скажу, что те, о ком я думаю, не люди, не эльфы и не гномы. И даже не мэллорды. На южной оконечности полуострова есть лес, где обитают существа, которых называют единорогами. Они не любят чужаков, но я бывал в их владениях пару раз, беседовал с ними и ушел живым и исполненным мудрости. Мой учитель отзывался о единорогах с почтением, как и об их создателе. Он говорил, что их Четвертый наградил их даром, схожим с его собственным – даром предвидения. Они не делают пророчеств в нашем обычном понимании, но способны видеть нити будущего. Это может помочь нам в разгадке твоей тайны.

– Единороги?! – озадаченно проговорил Мортморн. – Лошади с рогом во лбу способны видеть будущее?

– Я знаю о них, – неуверенно сказал Фиоргаст. – Мой брат очень любил слушать рассказы о них и что-то говорил насчет их загадочных умений, но я никогда всерьез не воспринимал его слова.