Двоедушец. Книга 2. Дикие земли

Название «Лысая» говорило само за себя. Её узнал бы любой, даже прежде не видя. Одинокая полукруглая сопка с кратером на вершине. На выжженном склоне багровела клякса пышущей жаром лавы. Над долиной в дрожании воздуха колыхалось алое марево выброса. Ощутимо несло серой, гарью и перегретым металлом.

Вот и ответы сразу на два вопроса, даже спрашивать не пришлось, что за плевок и почему красный. Но это всё внешние проявления, подробности ещё предстояло узнать. Как минимум хотелось бы выяснить, что принёс выброс и по какой причине охотники усилились бронедоспехами.

Тем временем пикапы разъехались по дороге, прикрывая колонну с двух направлений. Охотники рассредоточились в складках местности. «Тяжёлые», когда добрались, грамотно перекрыли подходы к долине. Работяги выгрузились, но остались стоять возле полуторок под присмотром двух охотников и непосредственно Добруша. Ждали, когда рассосётся марево. Дед Митрич сказал: вслепую не лезть.

Я же испытывал чувство, близкое к эйфории, и впитывал реальность каждой клеточкой организма. Моего организма.

Ёкарный бабай, как же это здорово – управлять своим телом без посредника. Смотреть куда хочешь, крутить головой, ходить, говорить, трогать… Даже статус невольника со всеми сопутствующими ограничениями не мог испортить мне настроения.

А вот Мишенька мог.

«Тело моё! – взвился он, прочитав мои мысли. – И я верну себе контроль при первой возможности!»

Конечно вернёшь, но кто бы позволил. Впрочем, ввязываться в бессмысленный спор я не стал. Предпочёл провести время с пользой.

Текущую ситуацию я расценивал как временное недоразумение, поэтому наши с Димычем планы оставались в силе. Разбогатеть и по возможности получить/вернуть себе титул. А для этого надо иметь хотя бы приблизительное представление, как и что делать. Поэтому я интересовался всем, до чего мог дотянуться дарами или обычными органами чувств. Смотрел, слушал, оценивал. Анализировал.

Сейчас я перенимал опыт ватажников. Где припарковали транспорт? Почему именно там? Как распределили позиции? Откуда ждали вероятной угрозы? Какой?

Хотелось бы ещё с ТТХ разобраться. Машин и вооружения. О дальности прицельного выстрела и скорострельности паромёта я, например, понятия не имел. Об эксплуатации парового двигателя – тем более. А надо бы. Знания прикладные и, скорее всего, пригодятся в ближайшее время. Но ликбез мне вряд ли кто проведёт, а начну расспрашивать – вызову подозрения. Так что эту тему пришлось оставить до удобного случая.

Зато удалось рассмотреть экзоброню с близкого расстояния – один из «тяжёлых» занимал позицию совсем рядом.

Доспех лишь отдалённо напоминал полицейский, что я видел на городовом с бляхой 12545. Судя по выцветшей краске на бронепластинах, этот армейский. Раза в полтора больше. По виду списанный или с длительного хранения. И вряд ли на артефакторной тяге. Это я догадался по объёмистому горбу на спине. Внутри пыхтел компактный паровой двигатель, булькал котёл, из трубы вырывался угольный выхлоп. В руках «тяжёлый» держал паромёт, похожий на те, что стояли в пикапах, но калибром поменьше. Ну и привод к нему шёл всё от того же движка.

Не слишком удачная конструкция, на мой взгляд. Топливо подкидывать, за водой следить, давление поддерживать… А если при огневом контакте уголь закончится? Или вода выкипит? Боевых кочегаров с водоносами я что-то не наблюдал. Кстати, надо уточнить, какой у доспеха ресурс.

* * *

Пока я вникал в тонкости ватажного дела, клякса лавы на склоне остыла. Ветер и солнце разогнали красную хмарь, оставив алую взвесь только в низинах. Долину и склоны Лысой горы словно обсыпало серебром. И сверху набросали гранатовых зёрен.

– Фартануло, язвить меня в душу, – выдохнул Добруш с алчным блеском во взгляде.

– Да уж как кому… – проскрипел Митрич и скривился, словно хлорки хлебнул.

Я слушал в два уха и смотрел в оба глаза, стараясь понять обоих. Если соединить две фразы в одну, получалось, что мы наткнулись на нечто ценное. И в то же время очень опасное. Уточню. Ценное для ватажников. Опасное для нас, работяг.

– Митрич, хорош сачковать, – засуетился Добруш, непроизвольно потирая руки в предвкушении жирного куша. – Надо до вечера тут всё подгрести.

– Всё не получится, – веско возразил дед и привёл аргументы: – В ложбинах много хмари осталось. Ближе чем на сажень не подойдёшь.

– Это кто тебе запретил?

– Так опасно же. Если рванёт, ребятишек только зазря положим.

– Тож мне беда. Этих положим, новых возьмём. В долговых ямах вашего брата с избытком, – нехорошо усмехнулся Добруш и врубил босса: – Хватит бакланить, старый. Поднимай каторжан. Начинаем.

– Где ты тут баклана нашёл? – процедил, заиграв желваками, Митрич. – Ты языком-то не ляскай. Прикусишь.

Кремень дед. Такого не переломишь. А вот Добруш начинал потихоньку беситься. Ущерб авторитету, да ещё в присутствии подчинённых. Подобной дерзости он спустить не мог. И его рука поползла к револьверу.

Я не стал дожидаться развязки и втиснулся между ними, активируя субспособность Внушение.

– Забудь, – шепнул я, заглянув в глаза Добрушу. – Иди посты проверь. Дальние.

Добруш на мгновение замер с расширившимися зрачками. После чего бестолково лапнул рукой кобуру, повернулся и, не проронив ни слова, ушёл исполнять.

По-хорошему надо было невербальную команду дать, но я не хотел рисковать. Боялся, что не получится. Впрочем, и так вышло неплохо. Кроме деда никто и не видел, что именно произошло. Митрич же покосился на меня изумлённо, но развивать тему не стал. Громко откашлялся, привлекая внимание остальных, и начал руководить:

– Так, Горглый, Дергач, вас учить – только портить. Во-о-он с того края вставайте, а там сами участки поделите. Молодых беречь. Пока не вникнут, к артефакции не допускайте. И к алой хмари близко не лезьте. Горглый, тебя особливо касаемо.

– Да хорош наговаривать, Митрич, – откликнулся Горглый. – Я чё, дурнее дурного?

– Я сказал, ты услышал, – отрезал дед. – Всё, идите.

– А мы куда, бать? – проявил инициативу мичман Трофимов.

– А вы, сынки, хватайте тару, струмент, и за мной, – распорядился Митрич и потопал прямиком к склону, где буйно колосились непонятные пока артефакты.

Мы – следом, нагруженные скарбом, как вьючные ишаки.

* * *

Остановились, не доходя до серебряной россыпи метров пять. Старожилы без лишних указаний принялись сооружать что-то вроде пункта приёма и упаковки товара. Дед же начал распределять обязанности:

– Хмурый, Молчун, как здесь управитесь, начинайте собирать урожай. А я пока молодёжью займусь.

Слова адресовались двум трудягам, полностью оправдывавшим свои прозвища. Оба угрюмые, неразговорчивые, себе на уме. И глазки бегали. В разведку бы с такими типами не пошёл. Да о чём я? Какая разведка? Ко мне не цепляются, и хрен с ними.

– Так, а вы, сынки, слухайте сюды, – уже привычно обратился к нам Митрич и, мотнув головой на серебристую россыпь, сказал: – Эта артефакция зовётся разрыв-тюльпан, и к ней надо со всем уважением. Выглядит как цветочек, но силища в ём огроменная…

Артефакт действительно напоминал одноимённый цветок, только стебель был серебристым, а вместо лепестков – цельный кристалл глубокого гранатового оттенка. И на что способны эти цветочки, я уже знал. Убедился на собственном опыте во время воздушной атаки. Мичман Трофимов, кстати, тоже заметно напрягся. А Митрич между тем продолжал:

– Зарубите себе на носу главное правило. К алой хмари ближе чем на пять шагов ни ногой. Уяснили?

Мужики вразнобой подтвердили, что да. Я просто кивнул.

– И второе главное правило. Если бутон не раскрытый, а кристалл торчит вот настолько, – дед показал кончик мизинца, – берём. Если нет, обходим сторонкой. Иначе может рвануть.

– А нераскрытые разве не могут? – спросил я, вспомнив, какой ад творился на мостике.

– Не. Нераскрытым активация надобна, – пояснил Митрич. – Если грамотно срежешь, ими можно гвозди заколачивать. Ничего не будет.

– А как грамотно срезать-то, бать? – вклинился с вопросом мичман Трофимов.

– Это я сейчас покажу.

Митрич порылся в инструментальном ящике. Вытащил гибрид секатора и ножниц для резки металла на длинных ручках. Перешёл к краю серебряного цветника, там опустился на колено и принялся объяснять:

– Гляди, сынки. Срезаем под корешок. Иначе не доедет, раскроется. Вот так ножничками раз… Складываем по десяточку и листком обворачиваем…

Практические занятия проходили по вчерашней схеме: рассказал, показал, дал попробовать. С той разницей, что тогда это были противные лупоглазы, а сейчас цветы изумительной красоты. И я бы получил эстетическое наслаждение, если б не Мишенька.

Я уже попривык, воспринимая мелкого как запущенный случай мигрени. Тем не менее его негатив мешал сосредоточиться на важных аспектах. И да, голова действительно разболелась, вдобавок к жжению под браслетами.

Ликбез закончился. Мы все повторили по разу, под зорким наблюдением Митрича, и тот остался доволен результатами. Да, собственно, там ничего сложного не было. Секи и секи хрустящие стебли, напоминавшие фактурой фольгу. Даже думать не надо, только следить за бутонами.

Между делом я узнал и запомнил имена товарищей по бригаде. Правда, только по прозвищам. Стюардов Митрич называл Суетой и Корягой, а к лекарю обращался уважительно: либо «дохтур», либо Лексеич. Ну и Трофим, конечно же, но его я ещё по «Архангелу» знал.

Убедившись, что материал мы усвоили, Митрич нарезал каждому по деляне, а сам, прихватив Лексеича, отправился к ящикам. Принимать, сортировать и упаковывать артефакты.

* * *

Размеренная механическая работа хорошо приводила нервы в порядок.

Щёлкали ножницы, мягко хрустели стебли, разрыв-тюльпаны один за другим ложились на обгоревшую землю. Я увязывал их в пучки, неосознанно стараясь подобрать по калибру. Эти двенадцать и семь – пучок. Эти ближе к двадцатке – пучок. А эти похожи на тридцатимиллиметровые. Тоже пучок.

Острой опасности не чувствовал. Нет, она, конечно, была, но так, общим фоном. В формате «может, рванёт, а может, и нет». У низин с алой хмарью вероятность артефакторного взрыва повышалась, но я туда старался не лезть. А втянувшись в процесс, и вовсе стал получать удовольствие.

А отчего бы и нет? Если разобраться, могло быть и хуже. Сейчас же я жив-здоров, в своём теле, получаю в копилку новые знания. Дары при мне. Нашёл Димыча. Скоро придумаю, как отсюда свалить…

Почему скоро? Прямо сейчас и придумаю. По крайней мере, смогу обозначить моменты, которые требуют проработки. И, не отрываясь от заготовки тюльпанов, я принялся набрасывать план, что приведёт меня к светлому будущему.

Туда, где денег немерено… Срезал десяток цветочков, увязал, положил.

Туда, где я верну себе имя… Срезал десяток цветочков, увязал, положил.

Туда, где я накажу всех врагов… Срезал десяток цветочков, увязал, положил.

Туда, где нет треклятого Мишеньки… Срезал десяток цветочков, увязал…

Положить не успел.

Похоже, мелкий отследил общий ход моих мыслей и взбесился по новой. Хранилище закипело, магия с утроенной силой рванула в каналы, браслеты припекли кожу раскалённой сковородой. А тюльпаны… Они словно водой напитались. Стебли вытянулись, бутоны набухли… И начали раскрываться.

Все десять. Прямо в руке.

Позвоночник пробило Чувством опасности. Ладонь ожгло Направлением максимальной угрозы.

Я среагировал на рефлексах. Гаркнул:

– Своя!

И, отшвырнув взрывоопасную связку в сторону, упал на четыре мосла. С надеждой, что никого не заденет.

Рвануло. Сквозь звон в ушах пробились возмущённые крики. Я выдохнул. Поднялся, отряхиваясь. Но оказалось, ничего ещё не закончилось.

От Чувства опасности зазудело всё тело. Направление максимальной угрозы жгло пятки и свербило в паху. Я так себя чувствовал, когда в прежнюю бытность на минное поле случайно забрёл.

А тюльпаны… резко пошли в рост.

Все, что были на метр вокруг.

Глава 6

Вариант у меня был один. Бежать.

И я стартанул со всех ног к краю цветочного поля.

Сзади рвануло.

Такого пинчища под сраку я не помнил давно. Я мяч. За спиной – гигант-футболист. Аналогия полная. Взрывной волной меня подняло и швырнуло вперёд. Я летел в облаке серебристых конфетти, как сюрприз из новогодней хлопушки, и боялся лишь одного.

«Только не потерять сознание. Только не потерять…»

Не потерял. Приземлился удачно.

На излёте сгруппировался, инерцию погасил кувырком. В запале вскочил… Тут же шлёпнулся на карачки. Ноги меня не держали. Да и с остальным было не то чтобы очень. Голова кружилась, перед глазами плыло, чуть подташнивало. Звуки, если они и присутствовали, не пробивались сквозь толстый слой ваты. Ага, из носа капнула кровь. Из ушей потекла. Вероятно, контузило.

– …!..!..!

Я с трудом сфокусировал взгляд – подклад, жёлтый. Перевёл выше – усы подковкой на искажённом гневом лице. Добруш. Матерится. Машет рукой. Тычет пальцем мне за спину. Что-то хочет сказать?

– Говори громче! Не слышу! – крикнул я, показав себе на ухо.

– …!..!..!

– Громче говорю, говори!

– …!..!..что ты… наделал?!

Я наделал? Обернулся и понял, что он имеет в виду.

По долине стремительно растекался огненный вал. Пламенем по тополиному пуху. Только быстрее и круче. Бутоны взрывались целыми пачками, во все стороны летели искры, сверкали ошмётки серебристых стеблей и листков. Трещало так, словно кто-то поджёг склад петард из Китая…

– Ох ты ж, мать…

Финальным залпом праздничного фейерверка рванули низины, заполненные алой хмарью. Новый год, честное слово. Красиво – не передать.

Работяги сломя голову бежали от этой красотищи к машинам. Спасали себя, хабар и инструмент. О последнем, скорее всего, рачительный Митрич позаботился. Мне, например, в голову бы не пришло.

Но мысли были. И они мне не нравились.

Несложно представить, сколько ватажники сейчас потеряли. Вернее, не приобрели. Но суть проблемы от этого не менялась. Точной денежной стоимости артефактов я, понятно, не знал, но думал, что много. Сейчас ватажники отойдут и начнутся поиски крайнего, чтобы повесить на него все убытки…

А вот. Добруш уже отошёл.

Но и я оклемался, так что сделать себя козлом отпущения столь просто не дам. Просканировав охотника Эмоциональным окрасом, уловил яркие чувства. Горечь несбывшихся надежд, кипящая ярость, негодование с сильной примесью ненависти. И жгучее желание на ком-нибудь всё это выместить.

– Бесноватый, от тебя одни только беды, – прошипел он, прожигая меня злобным взглядом, и потянулся за револьвером.

«Да что ж за привычка каждый раз ствол хватать?» – подумал я и, активировав Внушение, раздельно и чётко произнёс: – Бесноватый не виноват. Произошёл самоподрыв газа метан. Стечение обстоятельств.

Реакция зрачков и общее ступорозное состояние Добруша показали, что субспособность сработала. Подгадав момент, когда он начал приходить в себя, я нацепил ошарашенный вид и стал оправдываться, словно в продолжение разговора.

– Сам не знаю, как получилось, – причитал я, для достоверности размахивая руками. – Вот так держал… а оно, как полезет… потом вокруг. Потом ка-а-ак бабахнет! Меня ка-а-ак подбросит. И вот. В аномалию, наверное, попали.

На последней фразе придавил Убеждением.

Вряд ли Добруш имел ясное представление об аномалиях, но поверил безоговорочно.

– Бесноватый не виноват. Самоподрыв газа метан. Аномалия, – механически повторил он, вздрогнул, будто очнулся от сна, и недоумённо уставился на кобуру. Старался понять, почему у него там рука. С ненужной мысли его сбил подоспевший дед Митрич.

– Чё прицепился к мальцу? Говорят же тебе, анормалия. А он ни при чём. Вон у него даже браслеты холодные, – протарахтел дед, отпихивая нас друг от друга, и сокрушённо покачал головой. – Ох, беда-горе… Сколько хабара потеряли, сколько хабара…

Я машинально тронул ошейник, тот в самом деле остыл. И Мишеньку не слышно с момента падения. Очевидно, страх задавил истерию и теперь мелкий забился в тёмный закуток головы, где молча дрожит. Я заметил, что он вообще сильно переживает за себя ненаглядного. Особенно в плане смерти и боли. Тот же блокирующий комплект в подтверждение. Вчера, едва обожгло, сразу пропала охота магичить. А то, что сегодня запястья пекло, так это он больше мне боль причинял. Мстительный, сволочь.

Пока я размышлял над причинно-следственной связью, Добруш окончательно пришёл в чувство и хмуро посмотрел на Митрича:

– Хоть сколько-то успели собрать?

– Четыре ящика, – откликнулся дед.

– А могли бы сорок четыре, – вздохнул Добруш и поморщился, словно свежего навозу нюхнул. – Ох, разорётся Проша, когда узнает. Ох, разорётся.

– А ты ему про анормалию расскажи, – посоветовал дед и тут же перевёл тему: – Ладно, делать здесь всё одно неча, давай собираться. Грузимся, сынки. Едем.

* * *

В лагерь возвращались в пришибленном настроении.

Охотнички, скорее всего, уже высчитали свою долю и в мыслях потратили. А тут на тебе, вышел облом. Новички с дирижабля, осознав, насколько близко были от смерти, приуныли. И старожилы скисли, но те по своим причинам. Судя по всему, здесь тоже замешаны деньги. Не зря же Добруш упомянул в разговорах долговую яму и должников.

Меня, конечно, расспрашивали, что там случилось и по какой причине произошёл взрыв. Но я отбоярился сказкой про аномалию. Митрич поддерживал эту версию и важно кивал: мол, да, такое случается. По его взгляду я понял, что он не верил мне ни на грош. Но при посторонних не пытался выведать правду. Похоже, нам ещё предстоит разговор.

Я, честно сказать, тоже расстроился. В живых остался практически чудом. Чистым везением не потерял контроль. Если так дальше пойдёт, хоть каску проси. И носи постоянно. Единственное, что успокаивало: мелкий угомонился. Но это на время, скорее всего.

Кстати, из происшествия у Лысой горы я многое вынес.

Во-первых. Мы с Димычем два долбо… ящера. Явились покорять Дикие земли, как провинциалы Москву. Как, ёкарный бабай, вчерашние школьники. Ноль опыта, ноль практических навыков и море амбиций. В случае Менделеева – денег. Но деньги как таковые здесь не играют, их сюда везти смысла нет. Отсюда – да. А привезённые просто отнимут. Тем или иным способом. В лучшем случае безболезненным.

Во-вторых. Мы с Димычем два долбо… ящера, но здесь больше Димыч. Что он мне тогда за список показывал? Сердце демона? Железа дракона? Глаз кошмара? Я, мать его, сегодня просто цветы собирал и то едва выжил. Куда нам замахиваться на дракона? А как выглядит глубоководный кошмар, я даже представлять не хочу.

В-третьих. Мы с Димычем два долбо… ящера. Но в этом случае больше я. Эпический подвиг хотел совершить? В одну каску оказать услугу Российской империи? Уникальную. Дикие земли пережуют, выплюнут и не заметят. Такие герои, как я, тут сотнями бродят.

Было ещё и в-четвёртых, и в-пятых, но эти пункты уже касались не настолько глобальных вещей.

Стало понятно, почему так много свободных мест в нашем бараке. И что рядовым охотником наниматься в ватагу смысла особого нет. Если они все такие, как кодляк Меченого, а думать по-другому попросту глупо, то мы с Димычем быстрее подохнем, чем доберёмся до поставленных целей. Превратимся в обычное пушечное мясо. Разменную монету. Дешёвый расходный материал. Будем или на выбросы гонять за малую долю, или стены в лагере охранять за недорого. Но чем тогда такой вариант отличался от армии? Нет, здесь даже хуже.

Мысли, безусловно, глубокие, но на текущий момент не имеющие практической ценности. Сначала нужно получить свободу, добраться до безопасных мест и там радикально менять подход к ситуации. Глядишь, и деньгам Менделеева найдётся достойное применение.

Намётки у меня уже были. Осталось уточнить кое-какие детали.

* * *

На базу приехали рано, и, само собой разумеется, сидеть просто так нам никто не позволил. Дармовую рабочую силу надо использовать. Вот нас и использовали, где только могли.

Я напросился на склад. Отчасти потому, что не горел желанием с Митричем объясняться, но больше преследовал другую цель. Сбор информации. А работа нужна была для прикрытия.

Склад для разведки подходил как нельзя лучше. Место оживлённое, просмотр во все стороны, разговаривают здесь не стесняясь. Пригляд опять же околонулевой. Потому как куда ни плюнь – всюду ватажники с паромётами, да и куда ты с подводной лодки денешься. Короче, то, что доктор прописал. Что-то увижу, где-то подслушаю, об остальном догадаюсь.

Перекатывая бочонки под открытым навесом, я отслеживал патрули. Таская тяжёлые ящики со склада на склад, наблюдал за механиками. Сортируя коробки на полках, слушал ворчание кладовщика. Во время перекуров сканировал всех, кто попадал в поле зрения, на предмет боевой магии.

Всё запоминал, анализировал и делал выводы, прогоняя самые смелые через Весы.

Постепенно начала складываться выпуклая картинка.

Что хорошо, волшбой здесь никто не владел. По крайней мере, из тех, кого я успел просканировать. Артефакторное оружие, да, было у каждого первого. Магия – нет. И амулетов, защищающих от ментального воздействия, тоже не обнаружил.

И это для меня большой плюс.

Караул, похоже, заступал на весь световой день и в сильно урезанном составе. Вышкари никуда не делись, их, как и прежде, было по штуке на вышку. Но стену топтал одинокий патрульный, а у ворот дежурил единственный человек. Ни экзодоспеха на нём, ни бронехода рядом. Охрану, наверное, ближе к вечеру усиливали.

Информация не особо полезная. Днём я так и так на прорыв не пойду, поэтому во внимание принял, но в расчёты не взял.

А вот механики с кладовщиком порадовали. Первые, насколько я понял, готовили транспорт к дальнему перегону. Второй сетовал, что артефакты из тварей вот-вот начнут портиться, что склады забиты не самым ценным добром, и сильно сокрушался по поводу неудачи у Лысой горы. Очевидно, готовили конвой для отправки в Лососиную бухту. Вряд ли скупщики приедут сюда. И если бы сегодня всё получилось, они бы прямо завтра с утра и отправились. А это уже наталкивало на интересные мысли.

Опять же, по разговорам я понял, что Меченый уехал, не сказав куда, и его скоро не ждут. Снова мне на руку. Без хозяйского глаза народец расслабился. Нет, службу, конечно, блюдут, но без особого рвения. Так что этим моментиком тоже нужно воспользоваться.

Пока ещё смутно, но последовательность действий начала вырисовываться.

От идеи спалить всё к хренам с помощью магии я отказался. Какой смысл напрягаться, когда можно потихоньку свалить? Причём с меньшими трудозатратами. Подбивать народ к бунту не стану по тем же причинам. Плюс в людях я не уверен. Нет, кузькину мать я при необходимости, конечно, устрою. Но это будет план Б.

Теперь что касается плана А.

Скорее всего, колонна поедет под охраной большей части охотников. Пикапы, доспехи, скорее всего, даже бронеходы возьмут. И это естественно. Там их бабло, и они будут беречь его сильнее, чем девственность своих дочерей. Возможно, кого-то из работяг заберут на разгрузку-погрузку, но это не точно.

На базе останется малый отряд. А те по-любому расслабятся. Ватажники же. Пиратская вольница. Где-то проспят, где-то забьют, где-то бухнут. А чего бы и нет? Всё ценное увезут, им останется только базу стеречь, работяг и собственное здоровье. Но база без артефактов вряд ли кому-то понадобится. Мы так и так никуда не сбежим. А здоровый образ жизни здесь не котируется.

Весы шансов показали, что я если и ошибся, то ненамного.

Вот и отлично. Осталось понять, на чём убегать.

Тут выбор сильно сужался, а все варианты имели слабые стороны. К местному транспорту я до сих пор относился с опаской, и его, вероятно, весь заберут. Пешком? Я не сильный сторонник пеших прогулок на дальние расстояния. А в условиях Диких земель – так и вообще. Аэростат… Тоже такое себе средство для путешествий. Медленное, неуправляемое и опасное. Но, пожалуй, самое подходящее из всего, что имелось в наличии…

Похоже, придётся на нём.

И в принципе могло получиться. Вероятность, что выезжать на выбросы мы не будем, максимальная. Не на чем и не с кем. Это понятно. Поэтому шарик будет стоять на земле. Осталось выяснить, чем и как его заполнять, и дело в шляпе. Куда прилетим, конечно, хрен его знает, но что отсюда выберемся, – это факт.

Здесь я отвлёкся и на всякий случай проведал приятеля тем же способом, что и вчера. Наложил на Панораму Обнаружение жизни, добавил Эмоциональный окрас и просканировал обиталище Меченого. Увидел ту же картину. Два сторожа, Димыч. Спит. Скорее всего, вчера перенервничал, умаялся, вот и прилёг отдохнуть.

Ну ничего, это только на пользу. Думаем дальше.

А дальше процедура побега органично поделилась на три последовательных этапа. Освободить Димыча. Покинуть периметр базы. Прибыть в Лососиную бухту. Всё просто, как телячье мычание, но при проработке деталей начинался затык.