Последний потомок

– Раз уж мне приходится висеть на телефоне и слушать твоё пыхтение, ты обязана меня развлекать, – продолжала вещать Тая. – Иначе…

Я не услышала продолжения. В одну секунду я крепко сжимала телефон и эти чёртовы пакеты с едой, а в следующую – мои руки оказались абсолютно пустыми.

Китайская еда с влажным, хлюпающим звуком разлетелась по тротуару. Курица терияки художественно размазалась по асфальту, а телефон просто… исчез. Я в шоке уставилась на свои ладони, часто моргая и переводя взгляд с дрожащих пальцев на обломки контейнеров у моих ног. Мой ужин. Мои деньги. Моя связь с миром.

Я медленно подняла глаза.

Дмитрий стоял всего в паре метров от меня. Его точёное, пугающе красивое лицо, словно сошедшее с обложки глянца или кадра высокобюджетного фильма, выражало странную смесь раздражения и азарта. В руке он небрежно держал мой телефон. Глядя мне прямо в глаза, он с наглой, обжигающей ухмылкой нажал кнопку отбоя, обрывая Таисию на полуслове.

– Что… – Это всё, на что меня хватило. Слово повисло в морозном воздухе. Тишина вокруг стала густой, почти осязаемой.

Дмитрий – тот самый загадочный красавчик (и редкостный придурок) из «Баркоса» – сейчас стоял передо мной и выглядел так, будто весь этот мир принадлежит ему по праву рождения.

– Это было дорого! – выпалила я.

Инстинктивная реакция на стресс, но моя смелость улетучилась так же быстро, как и появилась. Я сделала осторожный шаг назад. Желудок ухнул вниз, когда Дмитрий зеркально повторил моё движение, сокращая дистанцию.

– Ты что, следил за мной?

Он не ответил сразу. Спокойно, почти изящно убрал мой телефон в карман своего дорогого пальто и снова шагнул ко мне, ловко огибая лужи соуса на асфальте. Его глаза сузились, в них читался холодный, хищный расчёт. Он выглядел как зверь, который долго выслеживал добычу и наконец загнал её в угол, наслаждаясь моментом.

Я судорожно сглотнула, и его взгляд тут же переместился на мою шею – так жадно, словно он услышал этот звук.

– Чего ты хочешь? – спросила я, продолжая медленно отступать. Мои глаза лихорадочно искали пути отхода. Мы были одни, но это не глухой лес. Кто угодно мог пройти мимо. Он ведь не рискнёт напасть на меня здесь, на виду у всего города? Верно? Ну конечно. Без сомнений.

Я всё ещё искала глазами помощь, когда оступилась на краю бордюра. Я не заметила, как кончился тротуар, и всё моё тело резко качнулось назад. Каблук с громким хрустом сломался, и я зажмурилась, приготовившись к жёсткому удару об асфальт и последующему визиту в травматологию.

Но удара не последовало.

Вместо этого мир вокруг превратился в головокружительный вихрь. Слишком быстро. Дмитрий. Ветер. Вспышки цветов перед глазами. Тошнотворное чувство падения в животе, как на самых безумных американских горках.

Я даже не поняла, что закрыла глаза, пока движение не прекратилось. Я моргнула, осторожно открывая сначала один глаз, потом второй. Сердце болезненно сжалось: декорации сменились. Секунду назад я была в двух шагах от своего подъезда. А теперь, не сделав и шага, я оказалась на другом конце района. Отсюда был виден тот самый ресторан, его неоновая вывеска уныло мигала на фоне тёмного неба. Я была почти у того самого супермаркета, где полчаса назад получила от ворот поворот.

Я перевела взгляд на Дмитрия. Он не касался меня. Он стоял на том же расстоянии, что и у подъезда, но было ясно как день: это его рук дело. Он магическим образом перенёс нас сюда и теперь смотрел на меня с тем же насмешливым выражением. Он находит это забавным! Словно показал скучающей публике нехитрый фокус и теперь ждёт аплодисментов.

И, честно говоря, мне очень хотелось спросить. Потому что… как, чёрт возьми, он это сделал?

Вместо того чтобы разрыдаться (хотя очень хотелось), я вызывающе поправила трикотажную юбку и воротник пальто. Требуется вся моя концентрация, чтобы просто сохранять равновесие, учитывая, что левый сапог теперь предательски хлюпает на сломанном каблуке. Я скрестила руки на груди, плотнее запахивая полы, и сверлила его взглядом поверх шерстяного шарфа. Настолько небрежно, насколько получалось в этой дикой ситуации, я оценивала наше новое местоположение.

Бар «Баркос» и соседние здания теперь были слишком далеко – никто нас не увидит и не услышит. За спиной Дмитрия – пустой парк с детскими горками и обледенелой «паутинкой». На противоположной стороне – раскинувшийся жилой массив, отделённый глухим деревянным забором. Глухое место. Идеальное для чего-то нехорошего.

«Мой лучший шанс – добежать до того китайского ресторанчика», – решила я. Если получится избавиться от этих чёртовых сапог, у меня появится призрачный шанс. Я рвану с места, как только он ослабит бдительность, и буду молиться, чтобы его магический трюк был разовой акцией.

Если это не сработает (что, честно говоря, более чем вероятно), я буду орать так громко, как только позволят лёгкие. А потом заору ещё сильнее.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – произнесла я. Голос прозвучал на удивление властно и уверенно, хотя колени дрожали мелкой дрожью. Дмитрий лишь улыбнулся мне в ответ. Несмотря на его неоспоримую привлекательность, эта улыбка казалась «неправильной». Слишком острой, слишком хищной. Будто он не совсем человек, а искусная имитация.

Он сделал шаг ближе, и я заставила себя не отступать. Вместо этого я нагнулась и решительно стащила сломанный сапог. Металлический стук каблука о промёрзший асфальт прозвучал как выстрел. Следом я расстегнула молнию на втором. И плевать, что тонкие колготки – единственный барьер между моими ступнями и ледяной коркой земли. Всё это время я старалась держать плечи расслабленными, а лицо – скучающим, будто стоять босиком на морозе перед странным типом – мой обычный способ проводить вечера вторника.

«Всё в порядке, – транслировала я всем своим видом. – Скажи, что тебе надо, и я пойду своей дорогой. Я не собираюсь бежать. Мы просто культурно побеседуем».

– Твой отец, – сказал он, проигнорировав мой перформанс с обувью. – Как его имя?

Я замерла, пальцы застыли на голенище второго сапога. Когда я подняла взгляд, Дмитрий стоял уже совсем рядом, и на его лице промелькнуло странное выражение. Впервые он не выглядел ни хищным, ни насмешливым. Только открытое, почти пугающее любопытство.

– У меня нет отца, – чеканно произнесла я. Оставалось только надеяться, что он не заметит, как дрогнул мой голос на последнем слоге. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, оно вот-вот проломит рёбра.

Никто в Верхолесье не должен знать, что я здесь именно ради поисков отца. Это какая-то ловушка, тонкая игра… Но откуда он узнал?

– Назови его имя, – с нажимом потребовал Дмитрий.

Я облизнула губы, но во рту пересохло. Я смотрела на этого таинственного, пугающе красивого мужчину и задавалась вопросом: а что, если я всё это время ошибалась? Может, есть причина, по которой он подошёл ко мне в баре? Может, он знает о моей семье больше, чем я сама?

– Ты что… мой брат? – выпалила я прежде, чем успела подумать.

К моему глубочайшему удивлению, Дмитрий расхохотался. Смех у него был густой, бархатистый и неожиданно тёплый – звук, который совершенно не вязался с его образом ледяного принца.

– Нет, – выдохнул он, постепенно успокаиваясь. Уголок его рта всё ещё подёргивался, но полноценная улыбка так и не появилась. – И слава богу, Злата. Огромное спасибо небесам за это.

– Что ты собираешься делать? – спросила я, и желудок снова сделал кульбит. Я опять скользнула взглядом в сторону далёких огней. Никто не радуется отсутствию родства так искренне, если не планирует сделать с тобой что-то совершенно неродственное. Пару ночей назад, когда я увидела его в баре, мне бы понравилась эта мысль. Но сейчас я мечтала лишь о том, чтобы он исчез.

– Имя твоего отца, – повторил он, делая шаг назад – впервые с тех пор, как мы здесь оказались. – Говори.

– Я скажу, но только если ты пообещаешь отпустить меня сразу после этого. – Я вскинула подбородок и плотно скрестила руки на груди, стараясь не поджимать пальцы ног от холода. – Слово мужчины.

– Обещаю, – ровно произнёс Дмитрий. Его глаза сверкнули в свете далёкого фонаря.

– Его звали Василий Прутов, – выдохнула я. Дыхание стало рваным. – Но я не видела его вечность, так что, что бы ты там ни задумал, я тебе не помогу…

Это случилось снова. Мир взорвался калейдоскопом красок. Ощущение бега без движения собственных ног. На этот раз путь был дольше. Я чувствовала его сильные руки на своём боку и плече, чувствовала запах его парфюма – холодный, с нотками металла и хвои. Я начала брыкаться, размахивать руками, мой кулак во что-то врезался, но Дмитрий даже не охнул.

Мы неслись сквозь пространство, пока внезапно не замерли. На этот раз, когда он выпустил меня, я просто мешком повалилась на землю. Дмитрий стоял в паре метров, а я вцеплялась пальцами в мёрзлую, пожухлую траву, зарываясь ногтями в грязь. Прекрасную, твёрдую, абсолютно неподвижную землю.

Я попыталась поднять голову, но мой вестибулярный аппарат объявил забастовку. Мир вращался, как бешеная карусель. Перед глазами плыли круги, желудок окончательно взбунтовался, и прежде чем я успела осознать позорность момента, меня просто вывернуло на траву.

– О чёрт… – прошипел Дмитрий, брезгливо отходя ещё на пару шагов.

Я вытерла рот рукавом пальто и лишь глухо рыкнула в ответ. Я была слишком дезориентирована, чтобы напомнить этому гаду: это исключительно его вина. У него нет ни малейшего права кривить свой идеальный нос.

Кое-как я подняла голову. Каким-то невероятным образом за считанные минуты мы преодолели несколько километров. Мы были на другом конце города, в парке напротив Университета Верхолесья. Мы спрятались в тени густых деревьев, но где-то неподалёку наверняка были люди.

– Твою мать, – бросил Дмитрий. Он морщился, тёр виски и зажмуривал глаза, будто у него раскалывалась голова. Кажется, этот прыжок дался ему не так легко, как первый.

– Что. Это. Было?! – потребовала я, пытаясь придать голосу твёрдости. – Как ты это сделал? Ты фокусник-недоучка или у меня галлюцинации?

– Это не имеет значения, – отрезал он, наконец открыв глаза.

Я уселась поудобнее, отползая подальше от места своей «слабости». Дмитрий тяжело дышал, его взгляд метался по деревьям, будто он пытался заново привязать себя к реальности. Он выглядел выбитым из колеи, но при этом… он не выглядел уставшим. Просто дезориентированным.

Ни один человек не может пробежать такое расстояние за секунды. Это физически невозможно. Мир так не работает, если только ты не персонаж фильма Marvel.

– Ты – Злата Прутова, – сказал он, и его голос теперь так сочился яростью, что мне захотелось вжаться в землю. – Ты пойдёшь со мной. Сейчас же.

– Во-первых, моя фамилия – Белова. Я попыталась подняться, но ноги были как ватные. – Во-вторых, если тебе нужна была помощь, надо было просто спросить, придурок! Скорее всего, я бы согласилась, я вообще безотказная. Тебе не обязательно было похищать меня и устраивать этот филиал ада для моего желудка.

– Ты – Злата Прутова, – повторил он, и теперь я была уверена: он на грани. В его глазах полыхало холодное, инфернальное пламя. – Ты – грязная ведьма с «кислой» кровью, и я не прошу твоей помощи. Я забираю её. По праву силы. Хочешь ты того или нет.

Сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там, мешая дышать. О боже. Он сумасшедший. Настоящий, клинический маньяк. Он думает, что я ведьма! Сейчас он утащит меня в какой-нибудь подвал, нарисует пентаграмму и принесёт в жертву своим воображаемым демонам.

– Ты обещал отпустить меня, – напомнила я, лихорадочно соображая, как спастись. – Ты дал слово!

Губы Дмитрия искривились в жестокой усмешке, в которой не осталось ничего человеческого. Он начал надвигаться на меня – медленно, как хищник на раненую лань. Я вскочила на ноги, игнорируя дикую пляску мира перед глазами. Успела сделать лишь два шага, прежде чем он совершил рывок.

Я закричала. Мой крик – высокий, пронзительный, почти ультразвуковой – разрезал тишину парка, как скальпель. Я не знала, что мои лёгкие способны на такой звук. В него я вложила весь свой ужас, всю мольбу к Вселенной.

«Помогите мне! Кто-нибудь! Не дайте ему коснуться меня!»

Ледяная ладонь Дмитрия накрыла мой рот. Он грубо прижал меня к себе, вдавливая мои губы в зубы. Его ногти больно впились в мою щеку.

– Я не вила, – прошептал он прямо мне в ухо, и от его дыхания по коже поползли мурашки размером со слона. – Я вампир, Злата. И я чертовски наглый, беспринципный лжец.

Вила? Вампир? Что он несёт?!

Одной рукой он зажимал мне рот, другая стальным обручем обхватила мою грудь, удерживая на месте. Я была поймана, заперта в его объятиях. Стоит ему снова «прыгнуть», и всё будет кончено. Он унесёт меня туда, где меня никто не найдёт. Ни Таисия, ни Люба… никто не узнает, что со мной случилось.

Этот человек – безумец. Он верит в свои сказки про вампиров. И он собирается меня убить.

Мысли в голове неслись со скоростью света. Паника, чистая и первобытная, прошила мой позвоночник, словно электрический разряд. «Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Прочь! Прочь отсюда!» «УХОДИ! БЕГИ!»

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это не был просто страх. Это была энергия, которая копилась во мне годами и теперь, под давлением ужаса, достигла точки кипения. Она росла, превращаясь в физическую, кусачую боль в груди, пока не вырвалась наружу, как взрыв гранаты.

Мгновенное облегчение. Словно я наконец вынырнула из ледяной воды и сделала первый вдох.

Я не помню, как я двигалась. Не помню, чтобы я вообще что-то предпринимала. Но вдруг стальная хватка исчезла. Тело Дмитрия с тяжелым стуком рухнуло на землю. Когда я обернулась, он уже бился в траве, заходясь в беззвучном хрипе.

Несмотря на полумрак, я увидела это. Тёмное, влажное пятно расцветало прямо в центре его груди, становясь всё больше. В нос ударил резкий, металлический запах. Кровь.

Что-то невидимое и страшное разорвало его грудную клетку изнутри. И я знала… знала каждой клеткой своего тела: это сделала я.

– Погоди… – выдохнула я, падая рядом на колени. Мои руки дрожали, я тянулась к нему, но боялась прикоснуться. – Нет, нет! Отменись! Я не хотела этого! Верни всё как было!

Я несла какой-то бред, слёзы уже вовсю катились по щекам, смешиваясь с грязью. Не может быть, чтобы я убила человека… просто пожелав этого? Я лихорадочно огляделась по сторонам. Мы по-прежнему были одни. А он – по-прежнему умирал.

Я всё-таки коснулась его груди и тут же отпрянула, вскрикнув от ужаса: ладонь обожгло влажным теплом. На моих руках была его кровь. Настоящая. Густая. Почти чёрная в свете луны.

– Я не хотела… Господи, я не хотела…

Мне нужно было что-то сделать. Зажать рану, позвать на помощь, вызвать скорую… Но что-то тёмное, холодное и чужое проснулось в глубине моей души и прошептало: «Разве он не заслужил этого? Разве он не собирался погубить тебя?»

Я яростно тряхнула головой, прогоняя этот голос, и трясущимися руками выудила свой телефон из кармана его пальто. Вместе с ним на траву выпал клочок бумаги. Подсветив его фонариком, я похолодела ещё сильнее.

Это была копия моего водительского удостоверения. Моё имя, мой старый адрес в Краснодаре… Даже фотография двухлетней давности, где я ещё с каштановыми волосами. Он искал именно меня. Давно.

Дмитрий замер. Его глаза, ещё недавно горевшие яростью, теперь безучастно смотрели в ночное небо, отражая холодные звёзды. Мёртв.

Я судорожно запихнула телефон и бумажку в сумочку. Проверять пульс у меня не хватило духу. Поднявшись на ноги, я даже не стала смотреть, осталась ли кровь на моей одежде. Я просто не могла позволить себе медлить ни секунды.

Я сделала то, что должна была сделать ещё в «Баркосе». Я побежала. Босиком по ледяной земле, не чувствуя боли, ведомая лишь одним желанием – исчезнуть.

Глава 5

Дмитрий

Чёртова ведьма. Если бы она не была мне нужна живой, я бы прикончил её на месте. Я бы выследил её по этому одуряюще сладкому аромату до самого дома, вытащил бы за щиколотки из кровати и просто оторвал голову от тела. Я бы выпил каждую каплю её манящей, вызывающей зависимость крови, и мне никогда больше не пришлось бы о ней думать.

С рывком сдираю с себя рубашку, пуговицы с треском разлетаются по сторонам.

Нет. Я не какой-нибудь новообращённый сосунок, не способный совладать с жаждой. Я – Дмитрий, и я не позволю неопытной девчонке, которая даже не знает, с какой стороны браться за свои силы, уничтожить меня. Это просто смешно.

Я сжимаю в кулаке окровавленную ткань. Что ж, для «неопытной» девчонки это было весьма впечатляюще. Дырка в груди вышла что надо.

Чистой стороной рубашки я стираю остатки крови с кожи. Кое-где она уже успела подсохнуть, стягивая грудь багровой коркой, но сейчас с этим ничего не поделаешь. Я иду через парк, когда на горизонте только начинают проступать первые робкие намёки на рассвет. Если бы не заклинание солнцехода, я был бы уже трупом.

Мёртв от рук девицы, которая сама не понимает, что творит. Какой позор. Какой эпический, катастрофический провал.

Я стремительно пересекаю территорию Верхолесского университета. Сейчас около шести утра, и в кампусе царит благословенная тишина. Не считая какого-то заучки, заснувшего над учебниками в углу холла, никто не замечает моего триумфального шествия. Окровавленный, полуголый, злой как тысяча чертей, я пересекаю вестибюль и сворачиваю к самой дальней лестнице в конце коридора. На двери висит тяжёлый замок.

Если бы человек попытался его сорвать, он бы только растянул сухожилия. Для меня же засов поддаётся с тихим, покорным стоном, открывая путь к высокой винтовой лестнице. Шаги гулко отдаются от каменных ступеней, и каждый звук кажется мне издевательством, напоминанием о моём поражении.

Я уже представляю лицо Киры, когда всё ей расскажу. Она наверняка притворится впечатлённой, будто атака Златы была чем-то большим, чем просто слепой удачей загнанного в угол зверька.

Если только, конечно, Злата не прикидывается овечкой. Даже если Василий Прутов скончался много лет назад, это не значит, что её никто не учил. Может, её мать – какая-нибудь скрывающаяся ведьма-отступница? Или кто-то другой нашёл её давным-давно и обучил, как именно давать отпор таким, как я?

«Нет», – решаю я, качая головой. Если бы Злата знала, кто она такая, она бы никогда не приехала сюда. Не стала бы искать правду об отце, рискуя головой.

Я добираюсь до верхней площадки. Крошечный пятачок и единственная дубовая дверь. Я выбиваю её плечом, испытывая почти жалкое удовлетворение от того, с каким треском дерево впечатывается в каменную стену Оплота.

Пусть меня одолела неуклюжая девчонка, здесь я по-прежнему бог. Я всё ещё достаточно силён, чтобы ломать бедренные кости голыми руками. Я всё ещё достаточно быстр, чтобы пересечь всё Ночное Царство меньше чем за сутки. Я всё ещё могущественен.

…Пока я нахожусь в тени.

Я грязно выругался, пытаясь отогнать эту мысль. Не выходит. Особенно сейчас, когда солнце окончательно разорвало линию горизонта, и моё тело стало патологически слабым. Я чувствую каждый свой шаг, тяжёлый и натужный. К тому времени, как я добираюсь до входа в поместье, я уже чувствую, как по спине катится липкий пот.

Я распахиваю двойные эбеновые двери и иду по лакированному паркету. За те годы, что мы прокляты, я влил в это место безумное количество сил и времени. На стенах – свежая краска, глубокого оттенка между бордовым и чёрным. Вазоны, когда-то пустые, теперь заросли пышной зеленью. Даже дверные ручки заменены на тяжёлую блестящую латунь.

Если моим последователям суждено проводить здесь половину жизни, то меньшее, что я могу сделать – это создать для них достойные условия.

«Достойные условия». Тьфу. В кого я превращаюсь? В заботливую няньку для кровососов?

Я пересекаю главный зал, коротко кивая паре вампиров, которые спешат скрыться в дегустационной комнате. На мгновение запах свежей крови дразнит мои чувства. Я мог бы устроить пир, но подавляю это желание и направляюсь в западное крыло.

Там почти никто не живёт, и именно поэтому там обосновалась наша штатная ведьма. Там безопаснее, да и её специфический запах меньше раздражает остальных.

Дойдя до двери Киры, я с силой бью кулаком в дерево. Я редко заглядываю к ней, но она даже не выглядит удивлённой. Лишь кривит губы в насмешливой ухмылке – медленный, издевательский жест. Не могу понять, что её больше забавляет: мой окровавленный голый торс или тот факт, что Златы за моей спиной не наблюдается.

– Даже не начинай, – отрезаю я прежде, чем она успеет издать хоть звук. – Мне нужно зелье. А лучше два.

Ухмылка не сходит с лица Киры, но она отступает от двери. Она не приглашает меня войти, а я и не спрашиваю.

Её апартаменты – уменьшенная копия моих, но всё равно роскошнее, чем у большинства. Гостиная, кухня, просторная спальня и ванна. За несколько лет до её приезда – и до того, как она навесила здесь свои охранные заклятия, – я проектировал эту комнату для Аркадия Долина. Он хотел жить здесь с женой. После её смерти он потерял ко всему интерес, и комнаты идеально подошли для Киры.

Я оглядываюсь по сторонам. Насколько я вижу, она мало что изменила. Мебель та же, но теперь всё затянуто чёрной тканью. Чёрные портьеры на окнах, чёрные пледы на диванах, пушистый чёрный ковёр на кухне.

Кира замирает у одного из шкафчиков. Открывает дверцу, являя миру залежи сушёных трав, склянки с ярко-кислотными жидкостями и какие-то мелкие органы в банках.

– Ладно, – бросает она через плечо. – Выбирай.

***

К тому времени, как я покидаю поместье, на город уже опускается ночь. Я переоделся в чёрную рубашку (на ней кровь не так заметна) и накинул длинное пальто. В мире людей такие уже не в моде, но мне плевать на субтильность. Хватит. Моё терпение в отношении Златы официально исчерпано. Сегодня я притащу её в Туманный Яр, даже если это меня прикончит.

Или, что более вероятно, если она это сделает.

Я похлопываю по объёмному карману пальто, переходя границу Верхолесья. Кира приготовила для меня четыре эликсира, и теперь они мелодично позвякивают друг о друга. Синий флакон – для потери памяти. Красный – для помутнения рассудка. Бледно-жёлтый – для сна. И тёмно-фиолетовый – для полного паралича.

Если всё пойдёт по плану, большинство из них мне не понадобится. В идеале – ни один, но я не настолько наивен, чтобы всерьёз на это рассчитывать после вчерашнего.

Следуя инструкциям Елены, я «одалживаю» у прохожего мобильник, чтобы сделать один звонок. Затем направляюсь к дому Златы. Когда я добираюсь до места, луна уже высоко в небе, отражается в десятках окон. Большинство из них светятся: в одном мужчины увлечённо режутся в приставку, в другом – компания смотрит какое-то кино.

Злата должна быть на четвёртом этаже, третья квартира справа. Свет горит, но шторы задёрнуты наглухо, так что разглядеть её невозможно. Интересно, она там забилась в угол, дрожа от ужаса после того, что натворила? Или они со своей пресной соседкой празднуют мою кончину? Она ведь наверняка думает, что я подох в том парке.

Чёртова девчонка проделала дыру в моей груди, и я готов поклясться, что она сделала это случайно. Напуганная и необученная – самое опасное сочетание.

Я замираю у входа в подъезд. Я мог бы легко разнести кодовый замок и вырвать дверь с мясом, но это мне мало поможет. Я всё равно останусь на тротуаре, наткнувшись на невидимый барьер, который чувствуют только такие, как я. А опыт научил меня, что шансы получить приглашение гораздо выше, если не превращать здание в руины до того, как постучишь.

Я прислоняюсь к стене, поджидая владельца дома. Я раздобыл его номер одновременно с адресом Златы. Короткий звонок с легендой о «забытых ключах», и вот он уже на подходе.

С улицы сворачивает парочка. Парень быстро набирает код, раздаётся короткий писк. Дверь открывается, и он, придержав её, кивает мне: – Заходите?

«Если бы всё было так просто», – думаю я, но лишь качаю головой.

Спустя пару минут появляется хозяин. Высокий, плотный мужик, в котором килограммов восемьдесят чистых мышц. Он шире меня в плечах и смотрит с уверенностью человека, привыкшего быть самым сильным в комнате. Он даже не пытается меня оценивать – он и так «знает», что при необходимости легко меня раздавит.

По крайней мере, он так думает. Будь я обычным смертным из плоти и крови, он был бы прав.

– Добрый вечер, – говорю я. Люди общаются иначе, чем мы, поэтому я стараюсь максимально «приземлить» свой голос, сделать его будничным. – Извините, что заставил вас выйти.

– Да без проблем, – легко отзывается он. Достаёт связку ключей и второй рукой привычно вводит код. Он даже не оборачивается, когда дверь распахивается, и делает шаг внутрь.

Дверь начинает медленно закрываться, но я не спешу её хватать. Я замираю на пороге, изучая обшарпанный интерьер подъезда.