Первая борьба за МИР. Книга первая

Вот покои Адгербала. Там продолжается веселье, слышен смех. Карталон улыбнулся. Да, Адгербал верен себе. Ну да ладно, пусть хоть кто-нибудь позволит себе потерять голову сегодня. Все-таки считается, что свадьба – это праздник. Он же не может позволить себе такой роскоши, так что необходимо продолжать обход.

Странное ощущение, даже зябко немного. Что это, нервы или тут и впрямь похолодало? Да, действительно, тяжелые занавеси ходят ходуном. С моря дует заметно посвежевший ветер. Будем считать это счастливым предзнаменованием, хотя он и заметно раздражает и без того напряженные нервы. Спокойно, Карталон, надо успокоиться и быть готовым достойно встретить тайного врага, если он таки решится ударить. Впрочем, время идет, так что, возможно, и сейчас Красавчик не решится на попытку устранить Ганнибала в собственном дворце. Тем лучше. Теперь время играет уже строго на нас.

Вот уже и заря начинает пробиваться. Ничего себе брачная ночь. Теперь надо каким-то образом скрыть тот факт, что он даже не прикоснулся к жене. Подобный позор может бросить тень на Ганнибала, а тот не простит. Надо идти к Рохане.

                                     * * *

Рохана с ранних лет поняла, какую власть имеют женщины над мужчинами. Это не власть золота, не власть вождя, не власть оружия. Она гораздо сильнее. Из-за женщины мужчины теряют голову, ради женщин могут потерять все, что имеют. При должном уме и сноровке женщинам нетрудно направить мужчин по выгодному им пути. Право слово, мужчины – очень слабые и глупые создания. Даже несправедливо, что именно они управляют всеми землями в Иберии, заправляют делами у новых хозяев земель Иберии – карфагенян и римлян. Эти пришельцы поделили их страну, вольно проведя границу по реке Ибер на севере. Если бы в Иберии управляли женщины, этого бы не произошло.

Но, если задуматься, так даже лучше. Пусть мужчины тешат себя тем, что они чем-то управляют, пусть соревнуются в скачках и на охоте, пусть рискуют жизнью в боях. Ей же повезло родиться в семье славного, пусть и недалекого, вождя Индебила. Она выйдет замуж за подходящего человека, который также будет вождем, будет воображать, что реально правит. Она же будет его направлять и вертеть им, как захочет. Рохана утвердилась в этой мысли с того самого момента, когда поняла, насколько она привлекательна для этих вроде бы господ мужчин. Ну а пока муж будет заниматься так называемыми государственными делами, она найдет, с кем скоротать время. Поэтому надо холить и лелеять свою красоту и оттачивать свое искусство управления мужчинами. Тем более что отец при всей своей властности довольно быстро попал под влияние дочери. Братья никак не могли договориться между собой, а потому Рохане вполне удавалось выступать судьей в их спорах. Она отрабатывала тактику решения их проблем таким образом, чтобы самой оставаться в выигрыше. Рано завела себе любовников и не стыдилась помыкать ими. В чем же смысл быть красивой и умной, если не пользоваться этими достоинствами?

Отец рано попал под влияние дочери и даже был доволен тем, что в разговорах с ней приходил к столь выгодным для себя и народа решениям. Он не мог нарадоваться тому, какие мудрые советы предлагает его красавица. А красавица довольно быстро начала испытывать к нему презрение – что за слабак, который постоянно считает, что это он сам дошел до умных мыслей. В глубине души Рохана чувствовала некую симпатию к отцу, но не могла побороть презрение. Ну какой же он дуралей!

Мамаша тоже не вызывала теплых чувств. Забавная толстуха вполне удовлетворилась подчиненным положением и могла только кудахтать о том, как должна вести себя девушка из хорошей семьи. Рохана испытывала к матери даже не презрение, а некую брезгливость – надо же так опуститься. И ведь довольна. Неужели ее все устраивает? За нее всю жизнь кто-то принимал решения – муж или дочь, а она и рада. Не принимает решений, рожает детей и беспрестанно молится. Да, о богах можно и нужно вспоминать, но отношения с ними также должны быть строго рабочими, по принципу «Ты – мне, я – тебе». А иначе какой смысл их почитать. Боги должны помогать своим верующим, иначе молитвы и приносимые жертвы становятся напрасной тратой сил.

Но и отец не мог считаться полновластным хозяином своей земли – не так давно в Иберии появились карфагеняне. Земли севернее Ибера были формально свободными, но и там, как говорили, заправляли чужеземцы, в этом случае – римляне. Рохану не интересовали эти детали. Возможно, так будет даже проще. Нужно воспользоваться случаем и выйти замуж за представительного чужеземца, который будет настоящим хозяином. Ну а его хозяйкой станет она. И будет управлять не только в Иберии, но и на его родине – в далеком Карфагене. Но для этого надо правильно подготовить отца. Ведь в глубине души он ненавидит захватчиков.

Рохана исподволь заводила с отцом разговор о чужеземцах и их обычаях. Они ужасали ее своей дикостью. И это они нас зовут варварами! А сами приносят в жертву собственных детей, сжигают их в печи во славу жестоких богов. Жрецов их богини лишают самого дорогого, что есть у мужчины. Даже Иберию они прозвали по-диковинному – Испанией. Даже выговорить-то такое название почти невозможно. Одно слово – дикари. Но дикари богатые и сильные. Их старый вождь Гамилькар высадился в Иберии с небольшим количеством воинов, но сумел подчинить себе огромные земли и живущие на них народы. Сейчас правит карфагенянами в Иберии Гасдрубал по прозвищу Красавчик. Рохана мельком видела его в Новом Карфагене, отправившись туда с отцом. Ей он не понравился – один только самодовольный вид заслуживал хорошей взбучки. А она-то умела задавать взбучку мужчинам. Один только холодный взгляд свысока повергал на колени самых тщеславных иберов. Ведь в глубине души все они желали ее. Уж она-то смогла бы справиться с Красавчиком. Как же Рохана завидовала Региле, ставшей женой карфагенского военачальника. Она сидит в роскошном дворце, и ее охраняет целое войско. Муж думает, что занят государственными делами, а она предоставлена самой себе. Уж Рохана бы воспользовалась подобной возможностью, чтобы доказать, кто тут настоящая госпожа. А эта дура смогла родить ему дочь, и все. Выцарапать бы ей глаза.

В это время в Иберии объявился сын Гамилькара Ганнибал. Отец Роханы называл его настоящим вождем Карфагена. Слухи один чуднее другого разносились по всей Иберии. Говорили, что сын Гамилькара уже в ближайший месяц пойдет войной на Рим, утверждали, что его меч поражает врагов молниями, что сам он способен убивать одним взглядом. Рохана в душе смеялась над подобными байками, но внешне ничем не показывала своего отношения. Она – любящая дочь своего отца и чтит традиции предков, будь они все неладны. И ждала своего шанса. Не будет же такой знатный муж удовлетворяться услугами шлюх Нового Карфагена. И отец проговорился, что для поддержки со стороны иберов Ганнибалу бы неплохо с ними породниться.

Каким же горьким разочарованием стало известие, что близкий друг Ганнибала ведет переговоры о его будущей жене со старейшинами Кастулона. С этими лягушками. Рохана не могла поверить в такую низость, тем более что отец традиционно враждовал с представителями этого города. Он часто называл их змеиными отродьями – Кастулон одним из первых перешел на сторону Карфагена. Индебил говорил, что придет время, и Кастулон первым предаст Карфаген. Рохане это было неинтересно – она молча переживала свое горе и глотала соленые слезы обиды. Пользуясь тем, что в Иберии женщины гораздо более свободны, нежели в Карфагене, чтоб ему провалиться, Рохана брала лошадь и выезжала к озеру. Там в уединении она рассматривала себя и сокрушалась тупости мужчин, которые по какому-то недомыслию стали вождями. Вот она смотрит на свое отражение в воде и не находит никаких изъянов. Да, роста среднего, но и кому нужны эти дылды. Зато сложена на зависть любой сопернице. Зеленые глаза весело поблескивают, кожа умеренно смуглая и хорошо переживает даже жаркое летнее солнце. Густые черные волосы спускаются ниже талии. А уж как задерживаются взгляды мужчин на ее груди. Куда там этой вяленой рыбине Региле или самодовольным клушам Кастулона. А, может, над ней так издеваются боги? Все-таки надо принести им жертвы и попросить лучшего мужа. Ну неужели нет умных людей среди карфагенских военачальников? Рохана горевала в одиночестве у озера и даже забыла о том, что отца надо регулярно настраивать правильно. Она стала им даже где-то пренебрегать.

Но правду говорят жрецы – человек предполагает, судьба располагает, а боги делают по-своему и смеются над людскими потугами. Вскоре друг Ганнибала со странным именем Карталон – и не поймешь, что это значит – объявился в их краях и завел с Индебилом, как с одним из влиятельнейших вождей, речь о браке. Однажды вечером отец с весьма озадаченным видом зашел к Рохане, которая уже изнывала от нетерпения – вот он шанс.

– Дочка, наш гость хочет познакомиться с тобой и понять, подойдешь ли ты ему как жена.

– Может, он хочет сразу и овладеть мной?

Рохана могла быть очень вульгарной, а нервная обстановка последнего времени привела к тому, что ее выдержка ей изменила.

– Не похоже, маленькая злючка. Да и скорее ты им овладеешь. Он не производит впечатление храброго и сильного воина.

«Ну это скорее ему комплимент!» – пронеслось в голове Роханы.

– Чего же он хочет? – поинтересовалась она.

Вид у отца стал еще более озадаченным.

– Сказал, что просто поговорить.

Пришлось прихорашиваться и выйти к карфагенянину. До этого Рохана боялась спугнуть удачу и лишь мельком видела приезжего. Тут получилось рассмотреть пристальнее, и он ее разочаровал. Высокий – выше большинства знакомых Рохане мужчин, – но при этом очень стройный, едва ли не худой. Даже скорее тощий. Интересно, а в постели он на что-то вообще сгодится? Кожа светлая и нетипичная для уроженцев Африки. Мягкие волосы развалились по плечам и не обладали тем иссиня-черным цветом, которым гордились знакомые иберийке пунийцы. Рохана самодовольно подумала, что ее-то волосы гораздо чернее, нежели у пришельца. Глаза светлые, красивые и выглядят добрыми. «Слабак», – решила Рохана.

Карталон заговорил. Он очень неплохо говорил на их языке, что заставило девушку несколько сменить гнев на милость. Он расспрашивал ее об интересах, о знаниях, об истории семьи. Пуниец широко улыбался, подбадривал ее, а глаза лучились теплотой. Рохана мысленно уже думала о том, что с таким растяпой можно будет легко завести любовника. Наконец карфагенянин прервал вопросы.

– Подходит. Раз остальные условия мы обговорили, то я возвращаюсь в Новый Карфаген, улаживаю вопросы с повелителем, потом немедленно играем свадьбу. Она будет большим торжеством: одновременно будут сочетаться узами Ганнибал, его брат, я и еще один наш друг. Готовьтесь.

Рохана с удовольствием позадавала бы вопросы о грядущем, но отец отправил ее отдыхать, а при будущем муже она не решилась настаивать, чтобы остаться. Наутро Карталон уехал, а вскоре прислал за ними.

Рохана смирилась с тем, что мужем ее будет не Ганнибал, да и вообще человек, мало похожий на карфагенянина. Тем проще окажется, если дети будут не от него. А если он такой слабак, то и вертеть им будет нетрудно. Жаль, конечно, что доходят слухи, будто он не в чести среди своих. Зато близок к Ганнибалу. Тут Рохане будет где развернуться.

И вот само свадебное торжество. В очередной раз видно, что Карталон заметно отличается от сородичей. Большинство из них очень смуглые, с черными вьющимися волосами и темными же глазами. Носят бороды, в то время как у мужа на щеках довольно блеклая щетина. И то, как уже донесли до нее слухи, он регулярно убирает ее, предпочитая гладко выбритую физиономию. Ну здесь Рохана возьмет его в твердые руки. Нельзя настолько отбиваться от своих, давая им лишний повод для ненависти. Само торжество великолепно. Она наконец-то получает то, чего заслуживает. Разумеется, главная героиня праздника – Имилька, выходящая замуж за самого Ганнибала. Ну пусть порадуется сегодня, дура. Рохане будет нетрудно поставить ее на место, так как она непроходимо глупа. Интересно, Карталон специально выбирал своему господину столь недалекую жену? Ну да ладно, это можно выяснить и позже.

На текущий же момент властолюбивую иберийку начали терзать сомнения. Что-то странное происходило. Карфагенский правитель Испании Гасдрубал Красавчик многословно произносил хвалебные речи в адрес Ганнибала и его окружения. Они звучали столь напыщенно и пестро, что Рохане стала очевидна их лживость. Может быть, у карфагенян так принято, но почему-то неспокойно на душе. Да и поведение мужа странное. Рохана хорошо помнила, что ее красота произвела на него впечатление. Он, собственно, и не пытался этого скрывать при знакомстве. Но почему сейчас он даже не смотрит на нее? Его взгляд беспокойно мечется по пиршественному залу, как будто он отовсюду ждет несчастья. И к вину не притрагивается. А вот это уже опасно. До свадьбы Рохана не сдерживала порывы молодого тела, тем более что и многие перспективные юноши из хороших иберийских родов стремились завоевать ее благосклонность. Здесь все было продумано. У верной рабыни уже заготовлен пузырек с кровью голубя, а если муж напьется, как это обычно и должно происходить на свадьбах, то и не поймет ничего. Ему и не надо. У карфагенян принято прятать своих женщин за всеми запорами, так что для него неприятное открытие может стать шоком. Но он трезв, ведь пьет лишь воду. Рохана всеми силами пыталась уговорить его выпить хмельного, но он как будто не слышал. Его друзья вовсю предавались веселью. Даже известный своей неприхотливостью Ганнибал смеялся и прихлебывал вино, пусть и разведенное водой. А Карталон так и сидит – мрачный, трезвый и чудовищно возбужденный. Интересно, в таком нервном состоянии он вообще будет на что-либо способен вечером? Несмотря на тревогу, новоиспеченная карфагенская аристократка хихикнула.

И теперь Рохана злилась на весь свет, а больше всего на мужа. На этого недотепу, пройдоху, идиота, сумасшедшего, да проклянут его боги, да отсохнет его мужское достоинство, да попадет он в самые ужасные чертоги загробного мира, где пытают самых отъявленных грешников. Обидевшись на Карталона, она ждала, что он придет к ней немедленно после завершения торжества. Чтобы отомстить ему, она планировала изобразить невинную дурочку, воспользовавшись заблаговременно подготовленным пузырьком. И не демонстрировать все те навыки, которые приобрела до замужества. И что же? Прибежали служанки, привезенные Роханой из дома, и сообщили, что так называемый муж надел странные доспехи и ходит вместе с воинами по коридорам. Зачем ему это? Или он таким образом прикрывает бессилие? Рохана перебрала в памяти все, что о нем рассказывали. Говорили, что он очень близок к Ганнибалу, что не в чести у большинства соплеменников, что отличается умом и сообразительностью – после сегодняшнего в это невозможно поверить, но было известно, что не сторонился от женщин. Значит, есть какие-то еще причины. Неужели не хочет еще больше попасть под ее влияние? Или специально издевается? Ну она ему устроит! Теперь он не может от нее попросту отмахнуться, она ему законная жена, ему нужна поддержка ее семьи – об этом говорил отец. Она даже послала за ним слугу. Тот не возвращался. Отправившиеся узнать, что происходит, служанки вернулись с жутким известием – Алькоя высекли розгами во дворе по приказу Карталона. Какая жестокость. И с чем же она связана? Ну ничего, утром он все узнает о себе, о своих душевных и телесных качествах. Дайте только срок. От нахлынувшей злобы Рохана не могла даже думать о сне. Ей испортили свадьбу. И кто-то поплатится за это.

И вот ранее утро. Уставшая Рохана валялась на ложе, которое должно было стать счастливым, но теперь вызывало лишь досаду. Раздались шаги, и появился Карталон. Он тоже был крайне уставшим. Разметанные вокруг лица волосы, темные круги под глазами, горящими лихорадочным блеском. Да и вид удрученный. Наверное, понимает свою вину перед женой. Но что за странная ухмылка появилась на губах мужа. Он прокашлялся и скомандовал служанкам:

– Вон, все вон!

Ну вот, остались вдвоем. Рохана стремилась продемонстрировать оскорбленное величие и надменно молчала. Неожиданно в глазах Карталона блеснула ирония, странным образом сочетавшаяся с усталостью. Цвет глаз напомнил иберийке утреннее море. Карфагенянин некоторое время подбирал слова, но то, что он сказал, повергло Рохану в шок.

– Сможешь – поймешь. Поймешь – простишь.

Шок сменялся яростью. Что он несет? Это он сделал прошедшую ночь худшей в ее жизни. А теперь издевается. Она прямо задохнулась от ярости, но муж не дал ей времени на гневную тираду и прервал довольно небрежно:

– Если хочешь, будем ругаться потом, хотя я предпочитаю спокойные и тихие разговоры. Пока же займись делом. Нельзя позорить соратника Ганнибала – это косвенным образом бросит тень и на господина. Поэтому сейчас мы поступим так. Думаю, ты заготовила кровь для демонстрации наших успехов прошедшей ночью. Воспользуйся ей. Воинов я менял, поэтому они решат, что я к тебе заглянул. Служанки твои – с ними разберешься сама. Я же пойду к своим. Твоя красота и подготовленная постель не вызовут вопросов относительно моей усталости. Все, время не ждет – действуй.

Ярость переполняла Рохану. Да что он себе позволяет? Если все карфагеняне хотя бы вполовину подобные идиоты, то неудивительно, что их разгромили римляне. Странно, что вообще этот город просуществовал так долго. Надо было отцу искать римских союзников, лучше бы она стала женой римского патриция. И, ища достойный выход своим оскорбленным чувствам, она схватилась за стоящую поблизости небольшую вазу, чтобы запустить ей в Карталона.

– Погоди, – прервал ее спокойный и слегка насмешливый голос. – Эта ваза красивая и очень дорогая. Если необходимо продемонстрировать свой гнев, то воспользуйся вон той, подальше. Ее и бросать удобнее.

Злость как-то разом улетучилась. Рохана поняла, что ее мысли оказались для Карталона открытой книгой. По крайней мере, сейчас. В другой ситуации это бы ее возмутило, но восприятие происходящего стало резко меняться. А он совсем не дурак. Он очень хорошо просчитывает мысли других. И эта насмешливость. Прикрывает ли он ею свою тревогу, или наоборот – прикрывает насмешливость тревогой? Стоит призадуматься.

– Ну хорошо, я вижу, что ты задумалась. У тебя будет время, потому что, скорее всего, я вернусь нескоро. А пока делай то, что я поручил. Возражения не принимаются. Не сейчас.

И Карталон резко повернулся, собираясь уходить. Неожиданно он остановился и внимательно посмотрел на вновь приобретенную супругу. Видно было, что он не решается что-то сказать. Наконец карфагенянин решился:

– Если хочешь выжить, не ешь и не пей ничего, пока кушанья не будут отведаны кем-то, кому ты доверяешь. И при тебе. И после этого тоже выжди.

После чего муж ушел. Рохана задумалась. Ах вот как. Я бы даже и не подумала, что такое возможно. Значит, вот оно что. А Карталон совсем не дурак и не тряпка. И, к слову, очень симпатичный.

                                     * * *

Карталон первым делом направился к покоям Адгербала. По пути он посмеивался про себя. Да, женушка-то попалась что надо. Собиралась отчитать его как мальчика, повергнуть презрением, но быстро схватила суть и задумалась. Сейчас подумает и поймет. На любовь ее нечего и надеяться, но помощь такая стерва может в дальнейшем оказать незаменимую. И дети от нее будут неглупые. Если, конечно, для этого придет время.

Из комнат Адгербала ни звука. Перепуганные слуги пытались даже не пустить.

– Господин, пощадите, не губите, велено дать отдыхать.

– Я вас не спрашиваю, куда мне идти, расступись.

Несчастные попадали на колени, упрашивая не идти дальше. В это время тишину нарушил сонный крик Адгербала:

– Карталон, наверняка это ты, зануда. Не сегодня. Сегодня мы все отдыхаем.

Ну ладно, так и быть. Пусть приятель расслабляется. Так, а что там у Ганнибала? Тут уже не слуги, а стража, выставленная самим Карталоном. Господин все еще почивать изволят. Ладно, Баркида беспокоить точно не стоит. Ну а что тогда? Деятельная натура Карталона не позволяла ему находиться в бессмысленном ожидании, в то время как инициатива принадлежала Красавчику. Осмотрел помещения, сменил отведывателей блюд. Узнал, как там попавший под горячую руку ночью служка, кинул ему несколько серебряных монет. Тот сразу же забыл о рубцах на теле – такого состояния он в жизни не видывал. Все-таки не стоило его наказывать. Лишняя ненависть. Пусть мелкая, но может сыграть свою роль, если жребий будет колебаться. А дальше что?

Размышления Карталона нарушили подошедшие слуги.

– Господин, суффет Гасдрубал приглашает Вас к себе для важного разговора.

Час от часу не легче. Что же теперь? Но показывать страх нельзя.

– Конечно, ведите.

Небольшие уютные покои, в которых Гасдрубал принимал Карталона, располагались в глубине дворца. Эти покои были украшены множеством свежих, только что срезанных цветов. Из помещения был свободный выход во внутренний сад. Здесь, в самом центре огромного города, создавалось впечатление, что находишься на природе. Воздух был свободен от запаха обычных городских нечистот и казался чистым и свежим. Двое знатных карфагенян расположились в покоях одни. Но одни ли? Стены покрыты драпировками, за которой могут скрываться ниши со спрятанными в них соглядатаями. При этом со стороны никто бы не подумал, что встречаются смертельные враги.

– Здравствуй, Карталон, присаживайся. Надеюсь, ты не в обиде на старика, что оторвал тебя от столь приятного времяпрепровождения? Но я думаю, что настала нам пора поговорить. Тем более что столь приятное торжество располагает и к задушевным разговорам.

Понятно, доброхоты уже доложили о бессонной ночи, проведенной в караулах. Ну ничего, ничего. Надо отвечать исключительно вежливо. Не убьет же он меня после вот такого приглашения. Да и явно Красавчик прибедняется. Возраст, конечно, заметен, но он все еще очень красив, а Регила вновь беременна.

– Господин, я всегда рад с тобой поговорить. Слова мудрого человека являют собой свет истины, а всем известно, что именно ты самый мудрый в Республике.

Гасдрубал усмехнулся и шутливо поднял свой кубок с вином как бы в честь Карталона. Улыбка напоминает крокодила. Рассказывают – сам Карталон этого никогда не видел, – что крокодилы, пожрав жертву, оплакивают ее. Невозможно в это поверить, но и в трудах историков, наблюдавших за этими тварями в Египте, где им поклоняются как богам, это описывается постоянно. Значит, можно считать вполне возможным. Вот и Красавчик такой же. Улыбается, но именно в такой момент особенно опасен. Но не убивать же он его пригласил. Посмотрим, что скажет, а там будем действовать по ситуации.

– Прибереги свою лесть, юноша, для тех, кто к ней неравнодушен. Я уже слишком давно живу на этом свете, чтобы обращать внимание на льстецов. Полагаю, что ты мучаешь себя вопросами и предположениями, зачем я пригласил тебя к себе в столь раннее время.

– Да, это так. Я с нетерпением жду твоих слов, чтобы понять, зачем же я тебе понадобился, о мудрейший, – Карталон сохранял подобострастный вид. Играть так играть, нечего облегчать жизнь Красавчику.

– Я часто вспоминаю Гисгона, твоего отца. Ты во многом похож на него: те же мысли, та же обстоятельность, та же близость к семье Гамилькара Барки. Ты им очень полезен, а Ганнибал этого не ценит. Ты ведь столь же небогат, как и твой отец?

И вновь начали роиться мысли в голове Карталона. Грубо, очень грубо. Сразу же перешел Гасдрубал к намекам на то, что Баркиды не ценят, что он, Красавчик, может быть щедрым и одарить Карталона. Ну ладно, продолжаем играть.

– Я не думаю о деньгах, ведь в мыслях у меня лишь благо Республики.

Усмешка на лице Гасбдрубала стала совсем уже кривой. В результате выражение его лица приняло откровенно хищный характер. Красивый, пусть и немолодой, хищник, вот кого он напоминает. Но Ганнибал прав – спокойная жизнь расслабила Красавчика. Будь он моложе, будь хватка прежней, он устроил бы покушение на Карталона, пока тот один, это стало бы намеком всей партии Баркидов. А мстить уж точно никто бы не стал. За Карталоном нет поддержки семьи, нет денег, его происхождение стало притчей во языцех. Хороший намек Ганнибалу, а, главное, безопасный. Но нет, Гасдрубал предпочитает покупать. Поэтому и проиграет. Но пока нужно выкручиваться самому. А повелитель пунийской Испании продолжал свою речь:

– Должно быть, тебе нелегко поддерживать это безучастное выражение лица. Это не вопрос, я тебя понимаю. Понимаю как никто. Ведь и мои советы тоже в свое время не слушали. А посмотри, кем я стал. А вопрос мой будет в другом – хочешь, я скажу тебе, о чем ты думаешь чаще всего?

– Такой великий человек, как ты, наверняка умеет читать мысли. Я с интересом выслушаю.

На лице Гасдрубала впервые проскользнуло неудовольствие. Дерзкий юнец продолжал льстить, но не проявлял ни малейшей заинтересованности. Но он взял себя в руки и продолжил: