Мантры, подслушанные Тинкл. Книга 2

– Саша, посмотри какое здание! Какие у него красивые колонны, – пыталась переключить ее я.

– Мм… я знаю этот стиль. Это ампир… У нас в Питере тоже очень много таких зданий, – внезапно вроде бы забылась она. – о, смотри-ка – бар!

И резким движением руки она потянула меня в сторону, заставив ноги развернуться прямо на ходу. Мне оставалось только повиноваться.

Зайдя в местный бар, мы сразу же обратили на себя внимание слишком яркой внешностью Саши и ее же вводящим в диссонанс поведением. Словно грабительница банков, она картинно села за стойку бара, снова достала сигарету и нагло уставившись в глаза бармена закурила.

– Водки мне! – скомандовала она и, повернувшись ко мне, тихо добавила. – Ну, что, подруга, потусуем?

Я стеснительно отвела голову в сторону и шумно выдохнула. Бармен странно посмотрел на меня, видимо, пытаясь как-то распознать мою личность в соседстве с такой натурой, и, ничего не поняв, отвернулся, чтобы достать бутылку холодной водки из холодильника.

– Вот спасибо, – сказала Саша, когда рюмка была поставлена на стол и уставилась на бармена. – А ты чего так странно смотришь на меня, а?

Бармен, видимо, научившийся общаться с пьяными взъяренными бабами больше, чем я, просто промолчал и продолжил заниматься своими делами.

– Вы уж простите нас… – тихо произнесла я и покрылась легкой краской от такого стыда.

Если бы я была с мужчиной, все было бы еще ясно – парень пришел с красивой пьяной девушкой и ждет, когда она допьется до такой степени, что он сможет затащить ее в постель. Сейчас же я сидела с красивой девушкой, от которой мужчины ожидали проявления самых лучших женских качеств, но в противовес этому пред ними представала злобная пьяная дура, непонятно от чего такой ставшая.

Мы просидели в баре около двух часов, и все это время я тщетно пыталась уговорить Сашу перестать выпивать. В ход пошли коктейли, которые сменились бехеревкой. Однако девушка невыносимо стойко держалась на ногах. Помню, меня поразила ее небывалая сила. И попытавшись разговориться с ней о семье, единственное, что мне удалось узнать так это то, что предки ее были донскими казаками… Это все, что мне нужно было услышать для того, чтобы снова вспомнить об Игоре, имеющем похожие корни и очередной раз внутри себя пожелать иметь от него детей. Безусловно, не для того, чтобы они также стойко переносили ведра алкогольных напитков – мне хотелось таких же ярких запоминающихся лиц, полных губ и горячей крови. Такой же воли внутри и способностей неземных. Ведь на самом деле я очень верила в то, что в Саше таятся очень сильные непробужденные энергии и огромное доброе сердце, несмотря на все то, что она демонстрировала мне уже битый час.

В конечном итоге мне все-таки удалось вытащить ее из бара под предлогом того, что мне нужно зайти на рынок и купить маме носки. Когда я произнесла свою просьбу, я увидела, как при слове «мама» у Саши навернулись на глаза слезы и я, взяв ее под руку, с особой нежностью повела в сторону парка, подумав о том, что в тот день она – мой брошенный и заблудший ребенок.

Пока мы двигались по парку, она продолжала гундосить о том, что нас окружают странные люди и ей тяжело их видеть, но я чувствовала, что от теплоты моей руки и мягкости в голосе, пытавшемся ее рассмешить, она понемногу тает и понимала, что этой девочке просто не хватает обычной материнской любви. А потом мы зашли в мою любимую сувенирную лавку и выбрали по орешку с предсказанием: Саша быстро расколола орех, просто надавив на него руками, и достав бумажную ленту усмехнулась, быстро выбросив в урну смятый листочек и остатки расколотой скорлупы грецкого ореха. Я же решила приберечь удовольствие до приезда домой и убрала свой магический шарик в сумку.

Вернувшись в гостиницу, мы обнаружили остальных ребят, которые так и не позволили себе выйти из номера, изрядно напившись и улегшись перед телевизором. Так получилось, что мы стали единственными, кто вышел тогда прогуляться.

Помню, в ту ночь мне снилось, что очень темное, затягивающее меня в самую бездну. Его огромные щупальца цеплялись за мои ноги и руки, облепляли все тело и тащили куда-то все ниже и ниже в огромную темную пропасть. Я четко запомнила какое-то мутное ощущение реальности, депрессивное и подземельное… Словно я достигла самого дна этой жизни и обратно не было возможности выбраться… Я долго пыталась проснуться, но какой-то сонный паралич затягивал меня обратно. Так продолжалось, может быть, раза четыре до тех пор, пока я волевым усилием все-таки не вырвалась из сна и с легким выкриком проснулась.

На кровати напротив меня сидела уже одетая Саша, потягивая свежую банку пива, причмокивая и хлюпая носом.

– Похоже я вчера простудилась… Доброе утро, – низким грудным голосом проговорила она.

– Доброе утро, подруга, – ответила я и вмиг поняла, почему мне снились такие сны, тем не менее, продолжая задумываться, действительно ли это связано с Сашей, впрочем, сомнений особо и не было.

– Слушай, я вот все хотела спросить – а почему ты не пьешь? – обратилась ко мне она и пристально уставилась своими огромными кошачьими глазами.

Прохладный воздух доносился из открытого окна, там было пасмурно и промозгло. Я недовольно потянулась на кровати, посмотрела по сторонам и ответила:

– Да ты знаешь… Я просто в пьяном состоянии такая дурная! Я мужикам бутылки разбиваю об голову… И оставляю порезы на их руках горлышком разбитой части…

Когда в двенадцати часам мы собрали все вещи и встретились в холле нашей гостиницы, у ребят были помятые, но повеселевшие лица. Все были молоды. Поэтому так беспечны, и все еще хороши несмотря ни на что. Именинница стояла в обнимку с Александром, красавчиком с ее района, но увидев Сашу, резко разулыбалась и ярко выкрикнула:

– Егегегееей, подруга!!!!

Как ни странно, Саша сделалась немного более тихой и какой-то даже задумчивой после нашего последнего разговора, казалось, на ее лице проступило более взрослое и смиренное выражение лица. Почему-то я подумала, что мы могли бы быть хорошими подругами… И мне нравилось, что она меня испугалась.

Дождавшись всех, мы пошли по заранее оговоренному маршруту. Сначала оккупировали любимое кафе «Сова», где всегда ютились прекрасные коты, и довольно громко позавтракали большим количеством вкусной домашней еды и запив ее горячим чаем. А потом устремились на рыночную площадь с тем, чтобы сделать какие-то покупки и фотографироваться. По традиции я решила зайти на местный крытый рынок и купить там малосольный огурец. Несмотря на наше с Сашей явное несоответствие друг другу по образу жизни и мироощущению, она продолжала тихо следовать за мной и покупать какие-то безделушки. Так мы с ней отхватили на двоих три пары обуви – две она и одни я, какие-то ненужные вязаные шапочки, варежки, гирлянды для дома, чесалки для спины и милые льняные рюкзачки. Засунув в рот по малосольному огурцу, немного позже мы довольные стояли на площади и смотрели, как именинница с другими ребятами пьяные носятся и играют в какую-то выдуманную ими же игру.

– Вот идиоты, – отметила Саша серьезным тоном и тут же по-детски рассмеялась.

Я посмотрела на ее красивые полные губы, в сто раз больше выговаривающие бранных, нежели красивых слов и смиренно приняла ее такой, какая она есть, просто пожелав ей поскорее выбраться из той ямы, в которую она по какой-то неведомой мне причине забралась.

Мы возвращались домой уже к вечеру, также плотно и шумно разместившись в электричке и распугав рассевшихся в округе бабушек. Ребята продолжали пить из горла вино и пиво, хрустеть чипсами и весело переговариваться. А я, как ни странно, наслаждалась наблюдением за всеми и чувствовала себя достаточно комфортно – какая разница, что они делают, главное, что они были свои. Саша продолжала вести себя как прежде, но когда мы случайно встречались взглядами, она почему-то резко опускала глаза и на секунду замолкала. Испытывая к ней какую-то особенную симпатию, несмотря ни на что, я искренне желала счастья этой заблудшей душе.

Возвращаясь домой, когда уже совсем стемнело, я получила сообщение от мамы – она просила прийти на следующий день, чтобы поговорить… Я не придала этому сообщению особого значения и снова погрузилась в свои мысли – обдумывание прошедшей поездки. Саша не выходила у меня из головы. Помню, я даже думала о том, чтобы подключить ее к какому-то общему делу и, возможно, таким образом помочь ей в чем-то состояться, переключив ее внимание с пьяного безделья на творчество. Как вдруг раскладывая дома вещи после поездки, я вдруг вспомнила о том, что я старательно припрятала… Достав из сумки маленький грецкий орешек, я открыла его и прочитала надпись на маленькой свернутой бумажке:

«Ты обычно лучше всех, скоро ждет тебя успех!»

На следующий день я поехала к родителям, которых не видела уже более недели. Внутренне я начинала испытывать чувство вины за то, что так редко у них бываю, предпочитая им в последнее время встречи с друзьями и какие-то прочие увеселения. Самой себе я пообещала, что наступающей осенью я проведу максимальное количество времени со своим родными… В конце концов, потом мне предстоит большая поездка, из которой я непонятно когда вернусь.

На пороге меня встретил запах маминых отменных пирогов – моя умница всегда меня встречала какими-то особыми яствами, приготовленными по случаю моего прихода. Моя стопроцентная женщина, профессиональная домохозяйка, у которой дома все было всегда чисто намыто, наглажено, натерто и оформлено через минуту вышла в коридор в розовом спортивном костюмчике и бросилась мне на шею.

– Ну, наконец-то! А я думала, ты забыла дорогу в наш дом… – шутливо проговорила она и поцеловала меня в щеку.

– Прости, мам, что-то я закрутилась-завертелась совсем… – виновато посмотрела я ей в глаза и в ту же минуту поняла, как буду скучать по моей милой, когда покинуть Россию.

Мама вела меня на кухню, разбивая надвое пары доносившегося запаха пирогов своей стройной фигурой. Глядя на нее мне ясна была моя генетика, и нравилось то, что я вижу – мама была хороша!

Красивый круглый стол был заставлен салатом из свежих овощей, грибами и корейской морковкой.

– Я не знала, чем тебя кормить и приготовила тебе запеченный картофель, – произнесла мама, накладывая на тарелку ароматные дольки, покрытые шапочкой из сыра и зелени.

– Мамочка, это восхитительно, спасибо тебе большое, – восхищенно проговорила я, почувствовав, как у меня потекли слюньки.

– Ох, не знаю, ты себя, конечно, вегетарианством своим доведешь… – беспокойно произнесла родительница и поставила тарелку на стол.

Я решила промолчать на этот счет, явно ощущая, что близким все последние перемены в моей жизни отзываются порядочным стрессом.

– Как у вас дела? что нового, мамуль? – спросила я, пытаясь создать безмятежную обстановку.

– Да все хорошо, доча… Ты знаешь, я хотела с тобой поговорить вот о чем… – мама замешкалась и опустив глаза стала искать какую-то вещь.

С минуту она водила глазами по полу, а потом по полкам, но не найдя то, что искала, села за стол, вздохнула и посмотрев на меня начала.

– Скажи, а ты, правда, собираешься уехать в Гоа?

Интонация, с которой она задала этот вопрос, меня насторожила. Создавалось ощущение, что она до последнего верила, что этого не случится… Предстояла серьезная беседа.

– Да, мам, в конце года я собираюсь поехать в Гоа… ммм… пока не знаю, на какой срок, – честно ответила я.

Мама опустила глаза. В какой-то момент мне стало ее жалко, но я понимала, что решение свое менять не хочу. Необходимо было сгладить переживания родителей и сделать все максимально красиво для всех.

– Мда… Я все-таки думала, что ты откажешься от этой идеи… – произнесла она то, что я ожидала. – А где ты там собираешься жить? Что делать?

– Мам, тут не беспокойся. Поедет куча знакомых ребят. И те, с кем я ездила в прошлый раз, и новые какие-то ребята… В конце концов, там будет Игорь… Я планирую быть с ним, – я старательно начала успокаивать маму, накидывая успокоительные пилюли.

– И что, все эти ребята всегда будут с тобой? ты каждый день будешь с ними видеться? и жить с ними?

Казалось, мама была насторожена и все перечисленные преимущества воспринимала с опаской и недоверием.

– Ну, я собираюсь поселиться с Димой и еще одними девчонками, чтобы нам было удобно вместе. А может быть с Игорем. Конечно же, мне бы хотелось это сделать с ним! И скорее всего так и будет… В любом случае, едет очень много знакомых ребят.

Лицо у мамы стало еще более беспокойным. Видно было, что она давно обдумывает эту тему и все больше и больше уходит в состояние страха за меня и мою жизнь…

– Ой, не знаю, Оля… Не нравится мне все это… Я папе еще не говорила о своих мыслях на этот счет… И вообще с ним об этом не говорила. Но что будет, когда он узнает? я представить даже не могу. И так он твою Индию уже всем сердцем не возлюбил… Когда ты собираешься ему об этом рассказать?

– Мам, а когда надо? я просто еще не брала билеты. Но в ближайшие две недели собираюсь их взять, – произнесла я и поняла, что поездка в Гоа становится гораздо более реальной, чем она была еще час назад…

И по правде говоря, о билетах пора было задуматься серьезнее.

– Ой, я даже не знаю… – мама беспомощно вздохнула и я увидела, что она очень боится реакции отца.

– Мамочка, ты, пожалуйста, не переживай – все будет хорошо! Я не стала бы вписываться в какую-то бредовую опасную поездку. Ты же знаешь, что я там уже была… Я ездила на поезде одна через всю страну! И я еду туда же, где в общей сложности целый месяц я ежедневно бороздила просторы вот этими-самыми ногами! Все будет хорошо! Правда. Обещаю.

Мама снова печально вздохнула, но видно было, что слова мои на этот раз ее немного успокоили. Радуясь, что обладаю способностью убеждать, я понимала, что порой родителям нужно было просто услышать что-то более доказательное, обоснованное и надежное. Впрочем, не будучи уверенной в том, что все и вправду будет хорошо, я вряд ли смогла бы правдоподобно вещать.

– Я буду очень по тебе скучать… – в довершение сказала моя дорогая женщина и заплакала.

И тут сердце мое сжалось. В такие моменты я начинала винить себя за то, что иногда творю. И какую боль я причиняю этими своими безумными идеями своим родителям. Но я очень четко понимала – я не могу отступить: отныне будущая жизнь категорически не представлялась мне иначе. Я должна была ехать в Индию.

И тогда я подвинулась к ней, обняла и сказала:

– Я буду тебе звонить каждый день, мы будем общаться по скайпу, обещаю. Все будет хорошо. Я чувствую это, доверяй мне, пожалуйста. Я напишу тебе телефоны все своих друзей и знакомых, которые туда поедут, чтобы тебе было спокойно. Мамочка, пожалуйста, не плачь. Мне нужно это сделать… Я должна как-то поменять траекторию своей жизни… Поверь мне.

Я вернулась домой и села смотреть фотографии, оставшиеся у меня с Гоа.

И остановившись на картинке, где было изображено море с белыми теплыми волнами, сделанное с арамбольской скалы, помню, я прочувствовала то, что невозможно описать словами… Только Гоа и его воды дарили мне подобное чувство. В этом море будто бы была вся моя жизнь, оно хранило от чего-то все его тайны, все самые глубинные и катарсические эмоции, которые я когда-либо испытывала, самую большую эйфорическую радость, и как это часто бывает – самую глубокую печаль, на которую только способен человек… Казалось, оно укрывало в себе нечто особенное, то, что я вряд ли смогла бы объяснить… Здесь не было времени. Только лишь душа и бесконечное множество историй, заготовленных Вселенной для каждого, кто сюда попадал. Все они были на глубине и эта глубина манила меня так, будто бы на самом дне лежало мое звонко бьющееся сердце…

После окончания обучения в школе электронной музыки мне предложили ознаменовать это выходом на местное не очень популярное радио. По особой договоренности мне выделили целых пять минут вечернего эфира, после которого должен был звучать мой первый микс в стиле псай-эмбиент. Это был особенный момент в моей начавшейся диджейской карьере…

В тот осенний день ведущий эфира задавал мне вопросы о том, почему вдруг я решила стать диджеем, когда впервые появились притяжения к музыке и каким я вижу свое будущее. Я, честно немного волнуясь, рассказывала о том, как когда-то родители привели меня в музыкальную школу, о том, как в этом году после посещения Гоа мне вдруг захотелось стать частью диджейской культуры и о том, что я мечтаю выступать на тематических фестивалях. Под конец своего эфирного времени я пожелала слушателям никогда не теряться и идти за своей мечтой. Приятным низким голосом ведущий поблагодарил меня за оказанное внимание и посещение их скромной студии, и после отбивки, как и обещал, поставил мой микс.

А я порхающая вылетела на Невский проспект и не замечая лиц прохожих стремилась навстречу своей мечте… На улице еще ярко светило солнце, зеленая листва прочно висела на деревьях, но запах осени уже давал о себе знать. Казалось, я наконец-то достигла того, о чем мечтала – я стала настоящим диджеем.

Помню, тогда уже совсем приблизилось время, когда необходимо было решать вопрос с билетами. И вот тут-то меня начало совершенно кидать из стороны в сторону. Во-первых, я пыталась продумывать маршрут. Но у меня это не очень хорошо получилось. Где-то в глубине души я осознавала, что очень хочу в Гималаи, но совершенно не понимала – когда мне туда стоит устремиться. То ли стоит это совершить до поездки в Гоа, то ли поехать сначала в Гоа, а потом оттуда вместе с Игорем – в Гималаи. В общем, крайне открыто стоял вопрос. И я реально не понимала, что мне предпринять – здесь мое чутье меня подводило. Таким образом, покупка билетов несколько откладывалась.

Так я решила выждать еще какое-то время до тех пор, пока вопрос уже не будет стоять остро. Помня, что в такие моменты мне приходили наиболее правильные решения, я не боялась «жареных петухов» зная, что в случае чего буду действовать молниеносно.

Помимо этого тогда я пока еще не понимала, стоит ли мне бросать свою работу или попроситься остаться в штате, взяв вот такой вот продолжительный отпуск.

Дело было в том, что гипотетически мне его могли дать, и я это очень хорошо осознавала. Но я совершенно не понимала, каким по длительности в конце концов может случится этот отпуск. Пока что для меня оставался открытым вопрос насчет времени моего пребывания в Гоа – то ли это должен был быть всего лишь месяц (и для этого мне не обязательно было увольняться), то ли я остановилась бы на двух (что подводило бы меня взять долгосрочный отпуск), а то ли три и даже более… Самый последний вариант предполагал бы однозначное увольнение. Но я по-прежнему будто бы была к этому не готова при всей своей, казалось бы, безбашенности и готовности ко всему.

Впрочем, это было странно и вполне естественно одновременно. Все-таки работа давала мне некоторую вполне весомую стабильность… К тому же серьезная корпорация успела ввинтить меня в свой механизм своим клещистым и когтистым маятником, как сказал бы господин Зеланд. Это только на словах казалось легким – уволиться с работы и уехать в другую страну, на деле же я испытывала муки принятия решения.

Помню, тогда каждый день я приходила в офис и всматривалась в привычные полюбившиеся лица своих коллег, отмечала среди них самых близких, думала о том, как буду по ним скучать… И, тем не менее, понимала, что не могу здесь более оставаться. Тогда осознавая, что любой выбор требует от нас каких-то жертв, я испытывала некоторые муки. Я понимала: даже когда ты уходишь туда, куда тебя влечет сердце, какая-то его частичка еще больно прощается с тем, где ему было хорошо ранее. С этими ребятами я провела целых пять лет, и мне было что вспомнить…

Я по-прежнему проводила время в своем собственном мирке, почти никому не рассказывая о своих настоящих планах. Таким образом, полностью неся ответственность за то, что собираюсь сделать. И от этого было особенно страшно.

Тогда на работе всего один человек знал о том, что я собираюсь совершить, но даже Дина не могла мне ничего посоветовать, несмотря на то, что подруга очень сильно меня поддерживала в любовных вопросах и помогала в моменты моих метаний в отношении Игоря. Ах, если бы она знала, как я была ей, выслушивающей меня день ото дня, благодарна.

Впрочем, я тоже старалась не оставаться перед ней в долгу, зная, насколько Дине важно было регулярное общение с тем, кто ее понимает. Безусловно, в глазах коллеги я выглядела счастливицей, которая решила бросить вызов судьбе и, имея, в общем-то, все ресурсы для осуществления продуманного так или иначе плана, не должна была сильно беспокоиться о своей дальнейшей судьбе, а могла расслабиться и предаваться своим мечтам…

В один из осенних дней, когда я была в одном из тех настроений, когда получается верить в то, что все случится наилучшим для меня образом, мне позвонил Дима и пригласил встретиться в центре.

Дул приятный теплый осенний ветер и на Невском проспекте много людей вышли прогуливаться и смотреть как лето собирает свои последние одежды перед тем, как покинуть нас на целый год… Я одела короткое джинсовое платье, высокие каблуки и кожаную куртку и довольная собой и своим внешним видом выхаживала по сухому асфальту. Мне было особенно хорошо.

– Эй, красотка, – вдруг услышала я за спиной и, подумав, что это кто-то из знакомых, обернулась, заранее подготовив улыбку.

На меня смотрел незнакомый, довольно симпатичный парень и видно было, что он был восхищен. Тогда я сделала весьма снисходительное звездное выражение лица и кивком головы поблагодарила незнакомца. Больше я ничего не могла, да и не хотела ему предложить – у меня был единственный любимый мне человек, который настолько заполнил собою каждую клеточку моего существа, что я не могла даже подумать о ком-либо другом.

Я часто задумывалась над тем, почему полюбила столько взрослого мужчину. И однозначно находила ответ на свой вопрос. Он был невероятно умен, силен внутренне и харизматичен. Именно такой мне и был нужен. Ни один мой ровесник даже в подметки не годился Игорю, ни один даже старший на десять лет мне не нравился так, как он. Я была убеждена в том, что человек именно его возраста – старший меня на целых 20 лет – мне идеально подходит.

В тот период своей жизни я была абсолютно уверена в том, что молодые девушки должны искать себе в мужья особей гораздо старших, опираясь на опыт Древней Руси: молодых всегда выдавали замуж за тех, кто сейчас бы годился им в отцы. Мне казалось, что это было не случайно – наши предки заботились о том, чтобы невеста была как за каменной стеной, хорошо понимая, что только взрослый мужчина мог дать ей такую опору, успев к своим годам так или иначе состояться.

Что мог дать мне ровесник? Сексуальное влечение, улыбки, поцелуи и обычные беседы о ежедневном времяпровождении. Тогда с теми, кто мне встречался, мне совершенно не интересно было говорить, а интеллект мужчины всегда был для меня важным козырем.

Мы договорились встретиться с Димкой на углу Невского и Караванной и пойти прогуляться. Я знала, что он, скорее всего, опоздает, а потому позволила себе медленно прогуливаться и заглядывать в витрины расположенных магазинов.

Внезапно у меня зазвонил телефон. Незнакомый номер отрывисто помигивал на экране и требовал взять трубку.

– Ало, – ответила я через какое-то время.

– Олька, привет, – голос моего одноклассника Кости радостно и уверенно звучал на том конце провода.

– Здравствуй, дорогой! какими судьбами?

– Слушай, ты готова выйти поработать в клуб на следующей неделе? Двадцать первого числа? – в голосе Кости звучала явная конкретика, и, казалось, он требовал немедленного ответа.

Я растерянно замешкалась. Несмотря на то, что сама просила его об этом, я совсем не ожидала, что случится приглашение так быстро. Меня охватил легкий страх и беспокойство, я начала сомневаться в том, что делаю. Взвешивая внезапное приглашение, я думала о том, что, тем не менее, в мои руки легко шло то, что было мне нужно именно тогда, когда мне нужно было выходить на практику. Но с другой стороны меня пугали слишком стремительно развивающиеся события на фоне еще не укрепившейся уверенности в себе, это бросало меня в ступор и заставляло дрожать. Но интуиция шептала: «Правильный путь – путь в направлении которого лежит твой страх…”. И я ответила:

– Да, Кость, я готова. Во сколько и где нужно быть?

– В клубе «New York», что на Литейном. 21 сентября в 9 вечера, – ответил Костя.

– Хорошо, я буду в это время в этом месте, – со вздохом ответила я, теперь уже всецело принимая обстоятельства.

– Тогда я дам твой номер телефона своему приятелю, который там заведует, – радостно проговорил друг.

– Идет… Спасибо тебе!

– Не за что меня благодарить… – с улыбкой отвечал Костя и добавил, – я приду как-нибудь тебя послушать. Готовься!

Я попрощалась с ним, положила трубку и прежде чем нажать кнопку завершения вызова, еще раз посмотрела на экран телефона.