Мантры, подслушанные Тинкл. Книга 2

Но больше всего я общалась в тот момент с Димой, одним из близнецов. Вот уж где действительно мне удавалось получить поддержку и увидеть воистину понимающий взгляд. Для меня все в нем было удивительно: и столько небывалой для мужчины чувствительности, и, при этом, довольно мужской «с понятием» акцент на вещи…

В силу того, что Дима жил тогда с Аней, если мы встречались, мы все-таки делали это втроем. Тем не менее, именно в то время я начала все больше замечать, что между ребятами лежит какая-то необъяснимая пропасть… И чувствовала, что Дима ко мне как-то по особенному тянется. Но я любила Игоря, а поэтому все остальное могло быть только лишь в рамках дружеских отношений.

Приближался Его день рожденья, и, решив сделать какой-то особенный подарок, тот, что однозначно запомнится, я распечатала наши с ним фотографии, купила красивый альбом и от руки нарисовала календарь на весь год, начиная с месяца его рождения. На каждой из страниц были написаны какие-то аффирмации и вклеены наши с ним фигурки, а вокруг они были разукрашены разными цветами или посыпаны блестками. Я была невероятно по-детски довольна своим творением и хотела отправить его по почте, предварительно выяснив точный адрес. И за несколько дней до дня его рождения я это все-таки сделала.

Наступил тот самый день. Как обычно, с самого утра, перед звонком пытаясь унять в груди клокотание влюбленного сердца, я ходила в разные стороны и сначала собиралась позвонить его матери, а потом и самому имениннику… Наконец более-менее успокоившись, выпив пару чашек чая, съев целую коробку успокоительных конфет, я сделала звонок. Набрав номер, спустя несколько коротких гудков, я услышала знакомый голос…

– Ааа, привет, Оля! Рад тебе, ага, рад… – Игорь в привычной манере приветствовал меня.

– Дорогой мой, С Днем Рожденья тебя! Будь очень счастлив и здоров… Всего тебе самого восхитительного! – я еле-еле подбирала выражения, которые вроде бы заранее продумала.

– Спасибо-спасибо, Оля… – мягко проговорил он и замолк, чтобы, казалось, еще что-то от меня услышать.

– Игорь, ты знаешь, тебе сегодня должен прийти от меня подарок… – вдруг призналась я.

– Оу. Да не стоило, Оля!… – он ощутимо замешкался и застеснялся.

– На самом деле, там ничего такого особенного. Так… собственное творчество… Ничего такого… – пыталась я снизить важность своего презента.

– Я понял. Ну, что ж, ладно. Пусть будет так… – согласился он.

Немного поговорив о планах и о том, кто чем занимается, в какой-то момент я вскользь упомянула Игорю о том, что теперь хотела бы видеть его у себя – в качестве ответного гостевого визита. Помню, он снова замялся и произнес, что вряд ли, конечно, приедет, заставив меня замешкаться чуть ли ни сильнее, однако больше я не знала, чем его взять.

Горячо попрощавшись словами, которые даже на пятьдесят процентов не выражали мои к нему чувства, я все-таки положила трубку, поняв, что снова сделала все, что могла.

Немного передохнув после разговора с Игорем, выйдя на балкон и, как следует продышавшись там, посмотрев на свои трясущиеся руки, я все-таки решилась позвонить его матери.

Дозваниваться пришлось долго – казалось, видя, незнакомый номер, женщина не спешила брать трубку. Но когда узнала меня, как будто, обрадовалась, чем немало успокоила меня. Перво-наперво она поделилась со мной своими страхами и опасениями за дальнейшую жизнь сына, продолжая сокрушаться над тем, что он якобы не работает… Я конечно попыталась ее успокоить, тем не менее, радуясь в глубине души, что женщина открылась мне, приняв это за особый знак доверия. Помню, бросилась уверять ее, что стараюсь всячески повлиять на ее сына, не забыв похвалить ее за то, что она его вырастила таким, какой он есть. И уверив ее в том, что Игорь – замечательный человек, каких еще поискать. Лидия Петровна поблагодарила меня за звонок и пригласила приехать еще, что, в конце концов, заставило меня окончательно успокоиться, поняв, что мама – на моей стороне. Без сомненья, эта потрясающая личность, на которую мне очень хотелось равняться, была за меня.

Закончив со звонками, я внезапно поняла, что сильно устала – настолько переживания и попытки преодолеть бессознательно ощущаемые барьеры забрали мои силы. Наверное, так выглядели разве что актеры на сцене какого-нибудь театра, исполняя роль: возможно и я немного переигрывала ради того, чтобы добиться своей цели. Но видит Бог, тогда я этим жила и это было то, что мне было просто необходимо…

Помню, следующие дни меня начало очень сильно крыть. То ли какая-то гормональная история вмешалась, то ли полнейшая неизвестность в отношениях с Игорем… В общем, у меня очень часто начало меняться состояние. Утром я просыпалась в одном состоянии, через пару часов меня могло перекрыть в другую сторону, днем становилось совсем иначе. В полдень, например, утомившись во всей этой настроенческой волоките хотелось, как правило, спать, а к вечеру силы снова возвращались и я снова начала оживать, до самого сна практически пребывая в нормальном расположении духа. Особенно если была дома: для того, чтобы навести в своей голове порядок, я удалялась в свою пещеру и сидела в одиночестве. Именно тогда я поняла, что лечит не время, а одиночество и сила воли. И, к счастью – того и другого у меня было предостаточно…

Помню, в одну из тех ночей мне приснился странный сон. Я видела себя спящей в каком-то спальном мешке у незнакомого здания с надписью «Ялта», у моря… Проснувшись утром, я задумалась – может быть, я перешла на какой-то другой уровень своего сознания, раз второй раз подряд вижу сон во сне. И судя по всему, именно из-за того, что я далеко забираюсь, мне и сложно вспомнить все как раньше… Я задумалась: может быть, из-за этого некоторые люди и уходили навсегда из моей жизни – мы уже попросту не могли быть равными…

В то время я начала часто думать о том, что на самом деле становлюсь дико одинокой… Причем, зачастую не только по той причине, что сама от всех абстрагируюсь… Действительно тех, кто был бы со мной на одной волне становилось все меньше. Многие мои подруги предпочитали жаловаться на жизнь, ныть, но ничего не менять, заливая свои переживания алкоголем. Не то, чтобы я считала себя лучше их… Просто мне такие способы были уже не интересны, слишком консервативно это для меня стало, как-то слишком по-советски что ли как будто… Я же хотела нового, другого.

Мне все время стало хотеться перемен – что-то менять, пробовать новое, куда-то ехать. Не припоминая себя ранее в такой жажде жизненных изменений, я ловила ощущение, что какая-то невидимая и неведомая сила гонит меня вперед, задавая ускорение всему телу… Все мое нутро хотело движения и выталкивало меня вперед. И, судя по всему, люди это тоже чувствовали, отделяясь от меня, словно пыльца, спадающая с крыльев бабочки и отпускающая ее вперед…

Несмотря на то, что я отпускала людей, уходящих из моей жизни странным образом, мне иногда бывало больно и сложно это принять. Становилось грустно. В такие моменты я вспоминала то, что сказали мне люди из Рейки – что бы сейчас не случалось, нужно давать этому быть…

Думая на этот счет, я вспоминала Машу – самую близкую подругу со школьной скамьи, которую я очень любила. Именно в то время Маша начала от меня необъяснимо отдаляться… Маша была сильной особой, но несмотря ни на что что-то ее заставляло цепляться за обычные земные вещи и мои попытки вытащить ее из рабочей, например, рутины, выучиться на того, кого она хотела, никак не могли увенчаться успехом. В разговоре она охотно подхватывала все мои идеи, мы могли без конца мечтать о том, как будем жить «по-другому»… Так, как мы хотим. Конечно же, мне нужны были такие же сильные единомышленники и в ком, как не в своих друзьях, я видела их более всего. В самых близких, в самых родных – в тех, кто был со мной тогда, когда мне было нестерпимо радостно и невообразимо плохо. Мне казалось, что раз Маша меня понимает (а она была одной из немногих, кому я рассказывала про Игоря), раз она не отговаривает меня быть с ним, бросить все и уехать в Гоа, значит, она и сама способна на подобные вещи. Пусть и не ровно на такие, как я, но подобные.

Мечтая танцевать и уехать в Испанию, Маша всегда находила во мне поддержку. Я всячески подбивала ее к тому, что ей просто необходимо пойти снова заниматься и начать визуализировать свою мечту. Оглядываясь на себя, мне казалось это абсолютно реальным. Но спустя какое-то время я поняла, что подруга готова поддерживать мои идеи и мечты и даже искренне им радоваться, но что-то внутри тормозило ее к претворению оного… Какие-то страхи и неуверенность в себе.

Мне было за нее обидно. Она была моей любимицей, и я не знала, как ей помочь. В какой-то момент поняв, что не смогу поделиться с ней своими силами и авантюризмом, я решила оставить ее в покое и дать следовать своему пути. Хотя кто бы знал, что мне стоило это все оставить… Иногда я обижалась на нее, ведомая своими желаниями и хотелками, но потом снова принимала все и прощала, пытаясь останавливать себя в том, чтобы навязывать Маше то, что возможно она не хочет. Говоря себе, что подруга сама найдет свою дорогу, я, тем не менее, очень грустила, что с ней вровень мы не идем и повлиять я на нее не могу…

Так я по-прежнему оставалась наедине со своими мечтами и грезила картинами их осуществления. Придумав, что уеду жить в Гоа с Игорем, по возвращении в Россию, я намечтала поселиться вместе с ним в Москве или Питере, открыть небольшой бизнес и родить сына, став самыми счастливыми родителями на свете…

Дневник, 24 августа

Куда-то подевались мои сны… Я поняла, что уже более месяца не вижу ничего того, что видела раньше и еще… ушел тот Голос. Мне становилось не по себе. Я пыталась его призвать, вернуть, но ничего не получалось…

В одну из ночей я легла спать лицом к своей картине с видами на Гималаи. Где-то в отдалении мне снились знакомые люди, но гораздо более размыто, чем это было ранее. Под утро я поняла, что люди из Рейки все-таки что-то мне перекрыли…

25 августа

Ехала утром на встречу и впервые ощутила дыхание осени. И тут мне вдруг стало так хорошо! Я поняла, что хочу писать стихи. И поняла, что от этого у меня есть ощущение Бога в сердце. А может быть, Бог – это и есть творчество?

На самом деле, я заболела и физически мне плохо. Но как это часто у меня и бывало, морально становилось очень хорошо… На этом настроении я убралась дома и сделала перестановку в комнате к осени… К моему любимому времени года…

___________________

Во время болезни я поняла, что она означает – душа отделяется от физического тела и все становится лучше видно. Наверное, поэтому в это время удается творить и понимать многие вещи лучше и быстрее.

В одну из ночей мне приснилось, что я собираюсь и отплываю куда-то на большом корабле… Сон был прекрасный, яркий и сказочный. Мне было очень хорошо. Несмотря на то, что я примерно знала его значение, захотелось порадовать себя еще больше и посмотреть, что пишут об этом в соннике. И большая сонная книга мне поведала о том, что корабль – это символ надежды, которая никогда не умирает, символ спасения в безвыходных ситуациях. А плыть на корабле – означает важные перемены, новые начинания и надежды, знак того, что скоро вы эмигрируете в чужую страну…

Все было верно. Через четыре месяца я собиралась покинуть Россию и уехать в Гоа. Правда билеты я еще не брала, но уже начинала их старательно мониторить и отслеживать цены. Меня немного волновал тот факт, смогу ли я заработать двести тысяч к концу декабря, т.к. на все сто процентов я не была уверена в своих клиентах, но процентов на шестьдесят все было на мази, поэтому я не сильно беспокоилась. Я решила, что в любом случае поеду в Гоа. А на какое время – решат мои финансы и всякие разные возможные обстоятельства. В конце концов, со мной будет мой любимый мужчина…

– — – — – — – — – — – — – —

Снова интересные сны снились мне всю ночь. Во-первых, я, вся такая красивая, счастливая и яркая, с блестящим макияжем, сверкающая в невероятном каком-то платье кручусь вокруг себя, а над моей головой летают разноцветные мыльные пузыри, какие-то огоньки и фейрверки. Атмосфера праздника и детских аттракционов захватывает меня и заставляет танцевать. Такой эйфории во сне я не испытывала очень давно…

Следующим эпизодом сна было письмо, плывущее по воде и пылающий огонь где-то рядом… Но что это могло быть, я не знаю…

– — – — – — – — – — – — – — —

Тем временем от неизвестности меня день ото дня крыло. То мне казалось, что все будет хорошо и все получится, то нежданно приходили в голову мрачные настроения, и я в растерянности думала – зачем, зачем я собираюсь это сделать? Но когда доходила до мысли, что мне не стоит никуда ехать, тут же одновременно осознавала, что не смогу продолжать жить так, как жила раньше. Перемены мне были просто необходимы. Причем, кардинальные. Такие, как я задумала – все брать и рвать. Уже порядком надоевшая работа вызывала у меня тошноту. Последний раз сильные изменения в моей жизни случились ровно 5 лет назад до этого. Хронология подводила меня к тому, чтобы я, как советовал ни раз упомянутый здесь Кастанеда, сама себе создала переломный момент…

31 августа. Дневник

Ночью мне приснилось, что Игорь меня жутко ревнует, прислушивается с кем я разговариваю по телефону, прячется за дверью во время того, как я сижу за столом и пишу в дневнике… Причем, это было все комично и я практически во сне смеялась… И проснувшись с обалденным настроением, увидела, как в окно заглянул последний день лета… Завтра наступал сентябрь.

Осень всегда была для меня особенным временем года. Она пробуждала во мне жизнь. Запах сырой осенней листвы вызывал у меня чувство оргазма, еще теплый воздух давал от чего-то большую надежду на прекрасную жизнь. И все, абсолютно все мои отношения всегда начинались осенью. Но в этом году я брала паузу… Потому что моя связь с Игорем, длящаяся уже восемь месяцев, не позволяла мне ни на минуту подумать даже о поцелуе с другим мужчиной…

С ощущением наступления осени во мне возрождалась и увеличивалась небывалая уверенность в себе. Но я понимала, что это не предел. Мне хотелось иметь еще большую силу.. И я знала, откуда я могу ее взять – общение с Игорем доверху меня ею наполняло. Воспоминания о времяпровождении с ним рождало во мне особенные ощущения – не было никакого страха, я перестала бояться абсолютно всего, что представляло для меня опасность раньше. Тогда я всецело поверила и ощутила, что любовь убивает любой страх.

Помню, тогда я заканчивала учебу в школе электронной музыки и вскоре должна была получить диплом о том, что могу работать диджеем клубных мероприятий. Я наконец начала понимать смысл своей будущей профессии, чего долгое время почему-то не могла сделать раньше. Как следует углубившись в работу над миксами, я осознала, что публику, в первую очередь, необходимо растанцевать, а для этого собрать наиболее отборный микс, подняв поток по восходящей. Лишь исключительная вовлеченность в процесс позволила тогда мне все как следует прочувствовать. Вдобавок мой одноклассник Костя пообещал, что пристроит на практику в один из клубов Питера. Якобы был у него какой-то особый человек в этих кругах, который с октября месяца смог бы меня взять на работу. Я была очень рада этому, но было волнительно – мне предстояло впервые заняться такой деятельностью. Правда, оставив свои предпочтения, мне предстояло бы играть более коммерческую музыку. Что ж, тогда это был для меня всего лишь опыт, большего я тогда не ждала.

Кроме того, в какой-то момент я поняла, что научилась контролировать свои негативные мысли. За два года до событий, которые описываются в этом романе, меня захватила идея остановки внутреннего диалога при чтении книг Карлоса Кастанеды – автора, который развернул передо мной вход в эзотерику. Причем, уже тогда мне было однозначно понятно, для чего это нужно: был в моей жизни сложнейший период, связанный с расставанием с близким человеком, который я крайне тяжело переживала. Фактически, я не могла спать. Я работала, уставала, как и все, но как только дело подходило к ночи, я не могла заставить себя уснуть – мысли роем крутились у меня в голове, облепляя ее изнутри и склеиваясь между собой. Я могла проваляться в постели до пяти утра, до шести… И ничего мне не помогало. Вот тогда-то я и столкнулась с проблемой остановки внутреннего диалога и поняла, как это может быть ужасно, когда ты не в ладу со своей головой.

В конце концов, тогда я подсела на аптечные транквилизаторы и долгие два месяца успешно стирала остатки памяти с их великодушной помощью. Безусловно, это было не лечение, а обычное отключение меня от активной деятельности посредством препаратов. Слава Богу, в конце концов мне хватило ума слезть с этого дерьма и заставить себя вернуться в жизненный поток на сухую… А несколько позже в руки мне пришли эти удивительные книги, которые навсегда изменили мое мировоззрение и помогли освоить практики по остановке внутреннего диалога. Конечно, мне пришлось сделать огромное усилие над собой, отбросить все лишнее, заручившись нужным… Тогда я однозначно поняла, что невозможно делать то же, что ты делал всегда и получать абсолютно новый результат… Но наградой мне было с тех самых пор окрепшее сознание, повысившее свой уровень в разы, и возможность справляться с тем, что раньше было мне не под силу.

Таким образом, я обнаружила, что за какие-то два года смогла измениться на 360 градусов и ко времени, которое описывается в этом романе, прекрасно владела вышеназванными практиками. Скажем так: негативные мысли по-прежнему поступали в мою голову, но теперь, уследив их истоки, я могла мысленно установить в голове невидимые винтики, фиксирующие эти самые мыслепотоки. То было похоже на усилие воли, которое ты совершаешь в момент, когда нужно, скажем, прыгнуть с вышки в воду или прибежать первым на дистанцию. Я брала и просто заставляла себя это сделать. И, наверное, человеку, не обладающему этим умением, мои рассказы покажутся чушью, но я уверяю вас, друзья, это абсолютно реально.

Начался сентябрь. И в первые выходные моя близкая подруга Лизавета пригласила меня поехать с ее компанией в Выборг на празднование ее Дня Рожденья.

Как и водится в начале месяца, это еще было лето, но уже с вполне ощутимым шепотом осени, ее настроением и привычными мне обещаниями. Я вступала в эту осень также спокойно, как и в лето. Моя главная цель была впереди, а значит, до нее мне предстояло лишь радоваться жизни и замечать все, что происходит вокруг…

Мы встретились на железнодорожной станции «Удельная» и шумно оккупировали места в электричке. Если это можно было назвать местами… Мы заняли целый тамбур и прямо на полу разложили суши и красное вино, приобретенные в магазине до встречи. Лизавета громко смеялась, уже успев вкусить веселящего кровь напитка, ребята только усиливали смеховую истерику. В общем, ехали мы весело.

Помню, в нашей компании была одна девушка, имеющая репутацию отъявленной заводилы – Саша. Красивая особа с лицом Анжелины Джоли и очень плохими манерами. Саша умела просто потрясающе рисовать и была дочерью какого-то известного режиссера. Злоупотребление запрещенным и алкоголем вытащило из нее таких сущностей, коими было просто невозможно управлять. А может быть, они в ней и до этого были… Девка могла устроить скандал в клубе, вылив какому-то парню на голову пиво и свалить все на своих друзей, которые непременно после этого огребали в драке и оказывались в милиции.

Я была единственной в этой компании, кто не собирался пить. И как-то так получилось, что прибыв в Выборг и найдя гостиницу, в которой мы собирались остаться на ночь, мне выпало делить комнату именно с этой Сашей – предстояло потрясающее соседство, о котором я мечтала всю свою жизнь.

Но как человек, научившийся принимать все, что происходило в его жизни, я решила извлечь максимум пользы из общения с этой сатанической особой и понять ее суть…

Кинув вещи в номерах, мы решили сходить в магазин и приобрести принадлежности для душа. Пока шли по улице, первое, на что я обратила внимание – это то, что Саша, при всей своей шикарной внешности ведет себя как мужчина. Вернее сказать, как мальчик четырнадцати лет. Она была вызывающей, шла по дороге широким размашистым шагом и всячески показывала, что представляет опасность для каждого, кто посмеет сказать ей хоть одно слово.

– Знаешь, меня так задолбали все эти людишки…, – говорила она. – Всех бы их перестреляла… Какое общество мы породили! Ты видишь?

– Какое? – делая серьезное лицо и неодумевая, наивно переспрашивала я.

– Да просто ужасное! Ты видишь, какие ходят везде персонажи?! Это же просто жуть! – выговаривала она, показывая пальцем по сторонам.

Саша выводила непонятные умозаключения, основанные непонятно на чем и непонятно по какой причине. Где-то в ее мозгу складывалось отдельное видение всей ситуации, и, видимо, под воздействием алкогольных напитков усугубляющееся. В одной руке она небрежно держала сумку, в другой – несла банку какого-то дешевого пива, периодически проливая его на себя и шумно отрыгивая. Выглядела она отвратительно. И все ее потрясающие черты лица были словно насмешкой в этой ситуации, будто ошибкой Бога…

Но, тем не менее, я пыталась разглядеть в ней нормального, но слегка заблудшего человека, четко осознавая, что все здесь не просто так и имеет свою психологическую основу. Когда-то ранее я восхищенно разглядывала в контакте ее картины и очень хотела с ней познакомиться. И сейчас отделаться сразу от образа потрясающей художницы мне было сложно.

– Послушай, а ты ведь здорово рисуешь? – решила вдруг задать я ей вопрос, который должен был пробудить в ее сознании что-то возвышенное.

Саша сделала еще более омерзительное лицо, отхлебнула пиво, и сглотнув промолчала, отведя глаза…

– Рисовала, – ответила она. – Больше не рисую. Покинула меня муза. Все! – и с этими словами она подняла руки вверх, окончательно выронив банку пива на асфальт.

Белая пена шумно побежала по тротуару, заливая все вокруг.

– Черт! – чуть не плача выругалась Саша и стала вытирать руки об свои и без того грязные джинсы. – Что за жизнь?!

Я решила промолчать и дождаться, когда она немного успокоится, ругаясь направо и налево, и спокойно продолжила разговор дальше.

– А ты не думаешь, что муза могла тебя покинуть потому, что ты слишком злоупотребляешь с алкоголем и, видимо, еще с чем-то?

Девушка неожиданно повернулась, сделала удивленное лицо и внимательно пристально посмотрела на меня.

– Знаешь… подруга… Я думала об этом… Но я не могу остановить всю эту канитель… И, наверное, не хочу! – внезапно ответила она.

Я посмотрела на нее и меня охватила жалость. Талантливая красивая девка, способная добиться в жизни всего, что пожелает, прямо у меня на глазах катилась в тартарары по собственной воле и совсем не желала ничего менять…

Мы дошли до магазина, и Саше вдруг понадобилось срочно покурить сигарету. Делала она это неспешно, очень картинно, будто пыталась кого-то выбесить нереально долгими затяжками. А докурив, принципиально бросала сигарету далеко в кусты, несмотря на то, что рядом стояла урна. Настоящая бунтарка и разбойница!

Зайдя в магазин, мы выбрали гель для душа и шампунь, которые были нам необходимы в номере. Подойдя к кассе я было достала кошелек, но Саша дала мне знак, что денег не нужно.

– Я расплачУсь, – словно богатый папик выдала она и злобно уставилась на продавщицу, опустившую глаза под воздействием взгляда Саши и стала молча пробивать товары.

Мы вышли на улицу и девушка снова попросила меня подождать, пока она выкурит сигарету. Все это порядком начинало мне напоминать воспитателя с ребенком младшей группы, за которым нужно было следить, помогать подниматься, вытирать растекшиеся слюни по переднику, отряхивать, если он упал… Вообще говоря, любых изрядно подвыпивших людей я в то время моего отказа от алкоголя воспринимала подобным образом. Категорически перестав понимать, в чем прикол выглядеть похожим на олигофрена и говорить несвязные вещи мутными глазами, просыпаясь по утрам с больной головой, я завсегда неодумевала и задавалась вопросом: неужели бонус от всей этой ерунды действительно окупает подобное состояние? Именно поэтому я старалась с алкоголиками не водиться. Правда, этот навязанный случай, я от чего-то решила воспринимать как отработку кармы.

Наконец Саша докурила и мы решили прогуляться по любимым местам Выборга. Так мы двинулись в сторону рыночной площади.

– Откуда здесь столько людей? – недовольно бурчала под нос она. – Вроде бы маленький город…

– Чем они тебе мешают? – спокойно спрашивала я. – Обычные спокойные люди. Не то, что мы, кстати.

– А чем мы плохие, а? – вдруг завелась она. – Я, что, хуже всех этих людишек?!

Разговор явно шел не в то русло, и нужно было это как-то прекратить, но по опыту общения с пьяными, лучшей идеей было бы просто не выводить ее на агрессию и не поддерживать ее желание меня завести. А потому я замолчала и, пытаясь абстрагироваться, шла вперед и старалась получать удовольствие от архитектуры, которая здесь однозначно внушала особый восторг.