Мантры, подслушанные Тинкл. Книга 2

– Эй, Олька! – послышалось мне сзади и, обернувшись, я увидела Диму стоящего почти рядом. – За тобою не угнаться!

Мы обнялись и событие, только что вписавшееся в мою жизнь неожиданным образом, мигом забылось, прикрыв предыдущую дверь на маленький крючок на какое-то время. Я посмотрела на Димку и поняла, как по нему скучала и как близок стал он мне с тех самых пор, как я была в мае на его с братом Дне Рождении… Открытые инопланетные глаза внимательно меня изучали, а уста весело и кокетливо произносили:

– Хорошо выглядишь! И что это тебя все время так штырит?… – он таинственно посмотрел на меня и взял за руку.

Мы пошли вперед по Невскому проспекту, весело размахивая сцепленными ладонями и я впервые за долгое время почувствовала себя с человеком, который всецело меня понимал и по-своему любил… Именно это мне тогда казалось.

Весь вечер мы говорили о полнолунии, которое было недавно, а потом Димка мне поведал о странном предчувствии непонятного окраса, которое завладело его разумом… Несмотря на то, что он был мужчиной, а я – женщиной, уровень нашего понимания всегда был на высоте и я отчаянно радовалась этому.

Вернувшись вечером домой, я открыла соцсеть и увидела сообщение от Игоря о том, что он уезжает в Белоруссию подлечиться после Гоа до 11 октября. У него был удивительно особенный стиль изложения информации в сообщениях. Очень округло, четко, коротко, ярко, с кучей эпитетов, которые повторялись у него из раза в раз, но которые имели только лишь позитивную окраску и поэтому мною особенно принимались – казалось, так могли писать только рекламщики, хотя он никогда не работал в этой сфере.

Это был тот случай, когда меня не расстраивал его уезд – мы и так были друг от друга далеко. Сообщение могло меня только обрадовать, потому что он об этом все-таки мне писал. Помню, я прыгала от счастья от того, что он сообщил мне об этом – тогда для меня это многое означало, ибо на этот раз я у него ничего не спрашивала. А еще он сообщил мне, что попробует бросить курить сигареты… Почти немедля, будто боясь, что будет поздно, я пожелала ему исполнить-таки свое пожелание и кокетливо пообещала впустить его в клуб людей, ведущих здоровый образ жизни. А он ответил: «отсутствие пороков не говорит о присутствии добродетели…» и много-много смайликов, дабы пытаясь как-то сгладить эту неоднозначную фразу.

Казалось, на ближайшие три недели я вздохнула с облегчением – больше мне не нужно было думать, когда стоит напомнить о себе и вспоминать, когда Игорь отвечал мне последний раз. Все это время я отслеживала цикличность, почему-то привязывая к этому результат, к которому я стремилась. Мне казалось, что это крайне важно – общаться хотя бы раз в две недели, а если это удавалось чаще – прыгала до потолка, почему-то думая, что вырабатываю у него определенную привычку со мной регулярно общаться… Ничего ужасного, я просто очень хотела, чтобы он думал обо мне. Пусть и не так часто, как я о нем, но с разумной периодичностью, лежащей в тех рамках, которые я могла вытерпеть. И тогда для меня это было – две недели.

В тот период на работе у меня начали случаться настоящие чудеса. Клиенты обрывали мне телефон, звонили исключительно сами, бронируя услуги в каком-то нереальном количестве. Самой мне не приходилось заниматься ничем вообще! Помню, в один из тех дней благодаря трем постоянным клиентам я выполнила свой личный план продаж, все еще не веря в то, что все становилось реальным. Это было впервые.

Я шла по коридору своей работы, чтобы налить себе чай и в голове моей плотной дубовой дверью закрывались все ранее висевшие вопросы о том, смогу ли я накопить достаточно денег на Индию, хватит ли мне там столько, сколько я высчитала, не захватит ли меня бедность… Теперь же я без лишних расчетов и сложения на калькуляторе сумм понимала – мне с лихвой хватит даже на полгода проживания в Гоа. Вместе с этим осознанием внутри меня разжимались блоки, спина становилась прямее, дыхание легче, походка увереннее, а голос мог лишь спокойно и расслабленно отвечать на любые, абсолютно любые вопросы. Тогда меня не задели бы даже самые меткие оскорбления в мой адрес. Я чувствовала себя победительницей этой жизни. Я выполнила свою цель в какие-то нереальные сроки – два часа. Оставалось целых 3 месяца до моего предполагаемого отъезда…

Зная то, как происходят в жизни события, я, тем не менее, старалась не бравировать этим своим успехом, а просто расставила в общий план подтвержденную сумму и спокойно откинулась на спинку своего кресла. Я закрыла глаза, чтобы поблагодарить Вселенную за то, что она дала мне такую возможность и увековечилась в мысли о том, что путь мой был правильным. Уж теперь-то я точно знала.

Помню, тогда я наконец решилась купить билет в Гоа, зайдя на сайт известной авиакомпании, где уже ранее присматривала билеты и спокойно набрала уже вбиваемый ранее тридцать или даже более раз запрос. Поисковик показал мне не увеличившуюся сумму и я уверенно нажала «Купить». Я чувствовала этот момент особенно сакральным и постаралась запомнить каждую секунду, сопоставив каждое действие, каждое нажатие клавиши своей клавиатуры с определенным мыслепотоком… И спустя несколько минут у меня на руках был долгожданный билет до Гоа. Я убедилась в том, что сохранила его в двух местах и удовлетворенно улыбнулась.

Отныне обратного пути не было.

Тогда оставалось ровно три месяца до моего уезда.

Начинался еще один новый этап в моей жизни. Теперь я могла расслабиться и не гнаться за денежным потоком, позволив себе углубиться во внутреннее и спокойно заняться другими областями своей жизни, подбить то, что еще было нерешенным.

Наступила суббота, та самая, когда я должна была впервые выйти в клуб. Я волновалась и переживала, постоянно подбирала треки к миксу, но в конце концов решила, что необходимо впервые предстать с привычным мне материалом. Тем, который не заставит меня краснеть и волноваться в случае чего. Тогда я собрала достаточно хорошую подборку и была ею довольна, ни капельки не сомневаясь. Переживания мои крутились лишь вокруг аппаратуры, нового железного «зверя», который стоял в клубе, и с которым мне приходилось научиться ладить. Это всегда было для меня самым сложным. Но когда мне становилось особенно страшно, я вспоминала слова Игоря и его образ, служащий мне путеводной звездой и успокаивалась, принимая ситуацию, которая шла мне в руки, принимая ее за исключительно верную.

В тот день начались дожди. Осень окончательно вступила в свои владения и решила начать свое традиционное баловство. Мне пришлось одеться теплее и так, чтобы не промочить ноги. Это конечно было не самое благовидное обстоятельство и несколько раздражало меня тогда, но я подавила в себе недовольство, решив, что это сейчас ни к чему, восприняв дождь как особый хороший знак. Словно на свадьбу.

Несколько раз проверив перед выходом, все ли я взяла, я два раза причесала волосы, три раза прошлась по дому в поиске возможных забытых вещей и, решив, наконец, что все равно все будет так, как будет, вышла из дома. Я заткнула уши той самой компиляцией, которую собиралась играть в попытке напоследок уловить все детали, дабы воспроизвести все правильно. Я старалась репетировать улыбку, которая, как мне тогда казалось, являлась важным козырем диджея, тем не менее, получая удовольствие от того, что по-новому себя чувствую. Постаравшись прислушаться к своим ощущением, внезапно я поняла, что мне хорошо и комфортно и велела себе идти до конца.

Я приехала в клуб тогда, когда там еще почти никого не было. Несколько людей занимали столики по углам и, казалось, совсем не было заинтересованы музыкой. Тем не менее, за пультом стоял диджей, парень лет двадцати пяти, худощавого телосложения и невысокого роста и уверенно выполнял свою работу. При виде меня он быстро поднял глаза, оглядел и сразу же их опустил куда-то в стол перед собой. Мне же необходимо было найти некого Илью.

– Привет, – сразу же заприметил меня бармен, стоящий за стойкой и разливающий что-то невидимое моему взору.

Он уткнулся взглядом в свои руки, ловко производящие профессиональные манипуляции и периодически поднимал на меня глаза.

– Привет! – радостно поздоровалась я с ним.

– Ждешь Илью? – со спокойной уверенностью спросил бармен.

– Ага. А он здесь? – решила я поинтересоваться, раз уж он спросил.

– Да, где-то здесь бродит, – сказал бармен, прищурил один глаз, и кокетливо улыбаясь мне спросил. – А ты новый диджей?

Я немного распрямила спину, увидев его нескрываемый интерес то ли ко мне, то ли к моей профессии, то ли к совокупности двух этих факторов сразу и с гордостью произнесла:

– Да, я новый диджей. Оля! – и подала ему пальцы своих рук.

Бармен взял их и поцеловал.

– Андрей! Очень приятно, – и посмотрел на меня так, словно я была самой прекрасной из тех, кого он видел….

Бармен привлек мое внимание и этот небольшой эпизод определил все мое дальнейшее отношение к работе в клубе – благодаря нему я смогла сразу настроиться на нужный лад и влиться в тусовку этого небольшого, но уютного заведения.

В тот вечер меня поставили за пульт, нужно было разобраться с аппаратурой, которая сначала показалась мне абсолютно неуправляемой: дека ходила в разные стороны, некоторые клавиши были полурабочими, но мне удалось-таки оседлать ее и поскакать на ней вперед. Запустив первый трек, я моментально расслабилась, увидев, что большинство сидящих людей также продолжают спокойно общаться, не обращая на меня внимание, те, кто прогуливался по клубу – начали немного подергиваться в ритм музыке. Увидев поднятый вверх палец большой руки, который показал мне Андрей, я окончательно успокоилась. Спустя три часа я чувствовала себя опытным диджеем, который провел десяток мероприятий и совсем не страшится публики…

Конечно, меня немного расстраивало, что не все мои треки вызывают должный ажиотаж, но попытавшись встать на место аудитории, мне удалось себя успокоить тем, что не вся музыка и не всегда должна всем нравится. Таким образом, я довольно быстро успела почувствовать свою роль в этом важном деле и понять, какие вещи мне необходимо отточить для того, чтобы стать лучше.

Около полуночи, когда я уже совсем срослась со своим новым амплуа, за моей спиной внезапно показался парень с большим количеством дисков. Казалось, увидев меня, он немного удивился и начал присматриваться к тому, что я делаю вместо того, чтобы подключать свой плейлист. Я повернула голову и поздоровалась с ним.

– Прикольно играешь! Я – Миша, – представился коллега.

– Спасибо! Оля, – привычно и уже совсем избавившись от страха ответила я.

Миша улыбнулся мне и далее привычными движениями начал разбирать свои вещи и выкладывать их на стол. Его манипуляции были настолько отточенными и уверенными, что я, теперь уже будучи вовлеченной в то, что делала впервые в жизни, окончательно свыклась со своей новой ипостасью, поймав энергопоток более старшего коллеги.

И так началась моя новая профессия.

Я ехала домой на такси, стоимость которого составляла пятьдесят процентов заработанного мною гонорара, но тогда решила, что в честь такого случая могу и должна себе это позволить. На самом деле, на тот момент я не планировала зарабатывать работой в клубе – заработок мне по-прежнему приносила совсем другая деятельность. Необходимо было навострить свои навыки и сделать их максимально привычными. И лишь после этого делать акценты на финансы. Врожденная честность не позволила бы мне собирать деньги за халтуру – во всяком случае, большие деньги.

За окном менялись дома Невского проспекта, довольно мало людей прохаживаясь сжимались при ходьбе от холода и укрывались от дождя. Было около часу ночи. Я ехала на заднем сидении такси и чувствовала себя победителем, внутренне поглаживая себя за то, что только что совершила. От воодушевления и удовлетворенности во мне просыпалось необъяснимое желание заниматься музыкой с утра до ночи, без конца искать треки и сшивать их между собой невидимой электронной ниткой, создавая одну длинную историю… Думая о том, как часто успехи порождают в нас еще больший вкус и рвение к делу, мысленно я благодарила тех людей, которые на меня оказали влияние и подвели к новому занятию. Оглядываясь назад, я подмечала, что эти успехи всегда сподвигали меня к тому, чтобы достигать большего. И думала о том, что наверняка у большинства людей это работало также. Тем не менее, я не могла не отметить, что бывали моменты, когда приходилось преодолевать те или иные трудности и каждый мелкий шажок вперед давал силы на осуществление чего-то большего.

Я приехала домой несколько взбудораженная и сразу же села за комп. Мне хотелось перелопатить множество сайтов и в ту же ночь собрать новый микс под воздействием впечатлений, полученных от первой работы в клубе. Помню, тогда я просидела в этих самых поисках до четырех утра, наблюдая, как в окно начинает пробиваться рассвет. А потом, уставшая, завалилась спать.

И снились мне катания на радуге.

Я определенно была не в себе. Странная эйфория захватывала все мое существо и заставляла меня лезть все выше и выше, а потом я окунала пальцы в розовую краску одной из полос разноцветного природного явления и рисовала на щеках своих сердечки… Эта странная психоделическая ночь закончилась ярким утренним солнцем, которое вовсю стучалось в мои окна, словно произнося:

«Хегеей! Пришел новый день! Еще один день твоей счастливой жизни. Ведь все в твоих руках…»

Было воскресенье. Мне совершенно не нужно было никуда следовать и я, довольная, засела снова за свой ноутбук с тем, чтобы бродить по его просторам и находить для себя новое.

В какой-то момент в моих руках оказался любимый дневник, в котором мне не терпелось описать все вчерашние переживания. Слова через руки выливались из меня словно вода и смачивали мою душу, словно сладким сиропом, поэтому завершив с музыкальными впечатлениями, я начала писать список того, что еще хотела бы освоить в ближайшие полгода. Тогда жадность осуществления всех своих глубинных мечт поглотила меня. Я описала то, что хочу посетить Гималаи, и, пожелав себе по возвращении устроиться на новую работу, задумалась, смогу ли зарабатывать диджеингом. Несмотря на то, что музыка для меня была в приоритете, тем не менее, я понимала, что этого может мне не хватить и даже не столько в денежном плане, сколько в плане заполнения свободного времени.

А посему следующим пунктом значилось – найти работу, связанную с написанием текстов. Я вспомнила, что когда-то очень хотела быть писательницей. С детства занимаясь выдумыванием стихотворений, я пошла дальше – лет в двенадцать придумала рассказ про маленькую девочку, которая не могла жить в городе и, положив кота под мышку, ушла в лес после того, как ее дом сгорел. Это были, казалось бы, очень детские переживания, которые на самом деле отражали все мое внутреннее устройство в те годы, впоследствии перекинувшееся на зрелые. Будучи очень замкнутой, очень боясь выходить наружу, в социум, даже поездки с семьей в театр или музеи я воспринимала отрицательно. Несмотря на дикую тягу к искусству, эти посещения меня отталкивали потому, что я не могла пересилить этот страх выходить наружу.

С детства я вела маленькие заметки, впоследствии переросшие в целые дневники. Это помогало мне излить душу туда, где ни единая душа бы не засунула свой нос. Общаясь сама с собой, я мало-помалу прокачала слог, а природная тяга к русскому языку и литературе заставляла меня все более и более обращать внимание на свои возможные писательские таланты. В общем, старательно фиксируя в своем дневнике все цели, я понимала, что мечт еще очень-очень много.

Я выглянула в окно, вдохнув свежий запах сырой осенней листвы в объятиях уже холодного воздуха. Осенью мне почему-то всегда хотелось читать Ремарка и какого-то терпкого глубокого парфюма, а раньше – хорошего алкоголя. Но тогда, отошедшая от последнего уже более десяти месяцев, я не находила в этом раннего кайфа. Мне вполне прекрасно было и без этого. Все изменилось.

Поток машин мчался по дороге около дома моих родителей. Ожидая, когда загорится зеленый цвет, я наблюдала за тем, как колеса автомобилей поднимают разноцветные листья и заставляют их кружиться в воздухе. Великолепный танец представал моему взору, доставая из глубин самый концентрированный экстракт вдохновения, обычно доходящий до меня именно осенью. Не удивительно, что в сентябре-октябре я часто встречала какие-то отношения, в которые вовлекалась на ближайшие два-три года.

По обыкновению мама встречала меня запахом свежеприготовленной пищи и мягкой улыбкой. На ходу сбрасывая передник, она обнимала меня так, как не мог обнимать никто.

Не менее обрадованный отец вел себя несколько суше, сдержаннее и холоднее, как и полагалось мужчине, но я знала, что все его эмоции – внутри, а также – в поступках, которые он применял по отношению к нам. И в этом я также не могла его упрекнуть.

– Ну, что, индианка, как дела? – в его голосе звучало смирение и принятие ситуации, облаченное в юмор.

– Хорошо, пап. Все хорошо, – я хитро ему улыбалась, обдумывая, стоит ли отшутиться, в конце концов, предпочтя ответить лишь взглядом, означающим, что я все понимаю.

Несколько ранее я успела поведать маме о том, что купила билеты в Гоа. Зная ее особые рычаги воздействия на отца, тогда я надеялась, что она все ему уже рассказала, избавив меня от излишних неприятных ситуаций.

Тогда мама восприняла мое сообщение по телефону с тяжелым вздохом, будто до последнего надеясь, что я передумаю. Но этого не произошло. Спросив меня о дате и времени моего отъезда, она лишь предупредила меня о том, что возможно в это время они с папой уедут на Родину и мне придется одной уезжать в аэропорт. Надо сказать то, что она сообщила, даже несколько успокоило – если родители, несмотря на мой долгосрочный отъезд не готовы поступиться со своими планами, значит, не так уж и сильно они переживали на мой счет.

И тогда зайдя в квартиру и встретив родителей, уже на пороге по глазам отца я поняла, что он обо всем знает и по-своему ситуацию принял.

Мы уселись за кухонным столом, папа как обычно завел беседы о политике, мама принялась раскладывать еду по тарелкам. Все было как обычно. Я поддерживала некоторые поднятые отцом беседы, стараясь нейтрально реагировать и не занимать решительно никакую точку зрения. Разговор плавно перетек к стране, в которую я собираюсь и я почувствовала, что все это к чему-то нехорошему все же приближается.

– Знаешь, Оля, мне кажется, что ты слишком самоуверенна… – начал было он.

– В чем же это выражается? – я набрала в грудь побольше воздуха и сделала вид, что не понимаю.

– В твоей беспечности, – спокойно ответил папа, смотря куда-то вниз перед собой.

Сразу почувствовав, что отец решил провести профилактическую беседу, тем не менее, я подумала о том, что он не собирается сильно на меня давить. Я решила поиграть с ним в эту игру.

– Так в чем выражается моя беспечность? – задала я следующий вопрос немного развернув фразу.

– В том, насколько ты несерьезно себя ведешь, – произнес он и отправил вилку с едой в набитый рот.

Папа намеренно говорил короткими предложениями, приглашая меня задавать раз за разом все новые и новые вопросы. Помню, тогда меня это начало забавлять. Родитель всегда умилял меня своим интеллектом и умением вести переговоры, а потому с ним было довольно интересно говорить. Огромная внутренняя энергия позволяла ему держать в напряжении слушателя. Но истинные ценители могли бы вдоволь наслаждаться его изысканными монологами, если бы смогли отойти от страха, как в четырнадцать лет сделала это я. Помню, что в детстве я долго его боялась, имея в распоряжении специально для отца особый тембр голоса.

Его слова не обижали меня. Я все уже решила. И приняв как должное его попытку меня усмирить перед поездкой, избавив от «излишней самоуверенности», я мысленно отключила звук его голоса и наслаждалась лишь манерой преподнесения мне информации и особой мимикой, которую уже давно начала угадывать и в себе.

Мама смотрела на все это спокойно, и медленно складывала в рот пищу, которую только что приготовила на ужин.

Прекрасный семейный вечер добавлял мне тогда особого наслаждения, слушая папины речи.

– Я поняла тебя пап, я буду очень-очень осторожной. Как и говорила ранее, я буду жить с людьми, которых уже знаю и которые очень хорошо знакомы с Гоа, так что у вас не должно быть поводов для переживания. Кроме того, я собираюсь постоянно выходить в скайп, – спокойно говорила я родителям то, что они хотели от меня услышать.

А папа продолжал говорить то, что вполне ожидала услышать от него я.

И так, проведя обязательную беседу перед моим уездом, все мы тогда будто бы успокоились и попустились.

Наступил октябрь.

Я продолжала заниматься рейки, наслаждаться любимым сезоном и ждать возвращения Игоря.

Однажды ночью мне приснилась череда странных снов.

Первое, что я запомнила – колесо обозрения в каком-то знакомом парке. Я сидела в одной из кабинок и смотрела на город с высоты птичьего полета. Было лето, и листва была особенно зеленая. Внезапно у меня зазвонил телефон, и я услышала голос отца. Он спокойно о чем-то со мной говорил, я же думала в тот момент, что спуск – это не так и страшно… Далее сон обрывался и за ним шел следующий…

Мы с Игорем двигались на индийском поезде. Внезапно я показала пальцем за окно и произнесла: «Смотри, горы!». Меня замечали маленькие дети и подходили просить денег, я же открыла свой кошелек и высыпала им мелочь. А Игорь смотрел на меня и удовлетворенно качал головой. Так, как делают это в Индии…

Далее картинка резко сменялась и я обнаружила себя в одной ванной со своей начальницей. Мы сидели друг напротив друга и смотрели на воду. А потом я подняла глаза и увидела, что начальницы нет. Небольшое беспокойство охватило меня ненадолго, а потом – сразу же сменилось принятием и спокойствием. Казалось, я была довольна тем, что есть…

Под утро мне привиделось, будто я мыла окна своего дома. Окунала грязную тряпку в стоящее рядом ведро и снова подносила ее к поверхности. Вскоре окна становились идеально прозрачными, а в доме появилось много воздуха.

                                 * * *

Игорь должен был вернуться 11 октября. Я ожидала его, как жена ожидает своего мужа из далекого плавания. Правда, было это несколько виртуально, ибо я, как это ни смешно, все равно находилась в другом городе.

Словно ребенок, ожидающий Рождества, я ждала смску о его прибытии, в лучшем случае – звонок.

Спокойно посещая свою работу, теперь уже не стремясь за заработком, как это было раньше (ибо нужная сумма гипотетически у меня уже была) и зная, что на поток у меня поставлена и диджейская деятельность, я ожидала лишь его возвращения. Все остальное было уже сделано и решено.

Продолжая заниматься Рейки, забыв о Голосе, я продолжала путешествовать во снах по возможным будущим, а может быть каким-то прошлым мирам. И однажды мне приснился сон, что я… беременна. Будто бы узнала я об этом факте на втором месяце и стала очень сомневаться. Видение было тревожным, черно-белым, неприятным. Будто еще не сделав этого, я думала об аборте…

Как-то мне тогда удалось вырваться из этого сна, встать, сходить на кухню, попить воды и снова улечься, в надежде увидеть более приятное зрелище.

И тут мне приснилась бывшая работа в казино. Помню, я стояла на американской рулетке и принимала заказы. Мигнула большая серия, орфелин, зеро-шпиль… Я очень боялась что-либо перепутать и не успеть. Но внезапно какой-то игрок кинул мне кэш прямо под ноги. Воцарилась тишина и картинка замедлилась. Я опустила глаза себе под ноги, подняла их на толстого неприятного борова и произнесла: «Я не хочу это поднимать». И сон оборвался.

Помню, как на следующий день коллега по работе сообщила мне, что у нашей бывшей секретарши рак груди.

На улице был пасмурно и сыро, целый день время от времени лил дождь. Признаться, в других обстоятельствах эта погода погрузила бы меня в романтические мечтания и легкие любовные настроения. Но тогда я все вокруг видела очень печальным. Тридцатидвухлетняя Аня представала пред моими глазами каждый раз, когда я пыталась как-то отрешиться и переключиться. Ее бедный худенький стан преследовал меня. Помню, я очень впечатлилась этой новостью – тогда на моей только памяти, она была третьей молодой особой с подобным заболеванием. И это немало тревожило.

Я думала о том, что странное время наступало – о чем-то оно точно нам всем говорило и куда-то звало. Ясно осознавая, что это все знаки, я понимала, что это уже не просто зеленые, то были настоящие ярко-красные светофоры о том, что живем мы как-то не так и нужно меняться.

Размышляя о себе и анализируя свою жизнь, я была рада, что ступила на дорогу здорового образа жизни. Я старалась не бравировала этим, и тем не менее, именно тогда, во имя того, чтобы все жили, мне хотелось показать пример пусть и не отказа от мясной пищи, но хотя бы более осознанного отношения к употреблению.