На грани безумия. История одного проклятого

Иногда он спорил с голосами, обсуждая прочитанное. Всем детям в Рэдланже преподавали основы магии. Бен многое уже не помнил, но ему казалось, что в учебнике была какая-то ошибка. Академический пример извлечения из камня энергии с помощью магических формул казался каким-то неправильным, словно что-то в учебнике забыли указать…

Странное щелканье со стороны двери отвлекло вампира от размышлений. Все необходимое Бену доставляли через маленькое оконце, а оно открывалось почти неслышно – тихим бряцаньем метал касался металла, с шуршанием ложилась чистая одежда на стойку, с глухим стуком опускался бокал с кровью на поднос.

Но теперь открывался центральный замок!

Бен отложил книгу и медленно поднялся в ожидании того, кто решил нарушить его вынужденную изоляцию…

Вошедший не стеснялся. Поток светлой силы влетел в помещение раньше носителя. И лишь после Бен увидел торчащие в разные стороны вихри, светлые глаза болотного цвета, треугольники густых бровей, скрытых челкой каштанового цвета.

– Ты?

– А ты кого рассчитывал увидеть? Мисс декабрь?

Бен несколько раз моргнул, словно отгоняя от себя наваждение. Но Эрик никуда не исчез. Все так же стоял в дверях с пакетом в руке. Вампир сделал шаг вперед, поднял руку для приветствия, но тут же опустил ее, недоверчиво скосив взгляд на камеры. Внимание магов по ту сторону мониторов смущало. К тому же появлялся вполне закономерный вопрос: зачем Уаэрти здесь?

Бен еще мог понять, когда молодой рыцарь учился владеть холодным оружием. И даже когда капитан Уаэрти ежегодно составлял ему компанию в баре – это тоже не вызывало недоумения. Но сейчас теург пришел ни в бар, ни в кабак, где двери открыты для всех желающих. Он пришел в башню острова, принадлежащего магам, зная, что за их встречей будут следить. К чему?

– Подумал, что раз мы не встретились в Пензоки, то стоит наверстать упущенное хотя бы здесь, – как будто ответил на мысленный вопрос Бена Эрик. – Рад, что ты выжил.

Эрик сам сделал шаг навстречу, протянул вампиру руку. Тому не оставалось ничего, как ответить на приветствие. Но понял Бен и еще одну вещь: маги в курсе их встреч и скорее всего знают, как они проходили. Это была проверка, а значит, он должен вести себя так, как и каждый год в тот вечер, когда вместе с капитаном Уаэрти они встречались в баре.

– А почему бы мне не выжить? – засмеялся ученый. – Или думали, что ваш удар меня уничтожит? Признайся, это ведь ты наводил прицел, да? В конкурсе мазил ты бы, несомненно, занял первое место.

– Но-но, ты говори, но не заговаривайся!

– А то что? Запустишь в меня своим светом?

Бен заметил, как натянуто улыбнулся Эрик, но отступать было уже поздно.

– Ну, давай же! Попробуй еще раз! Так только докажешь, что не можешь попасть даже по стоящей цели.

– Ты себя что ли называешь стоячей целью? У тебя есть лишь один орган, который может стоять. Но момент, когда Бенджамин Лоуренс полностью встанет и замрет на одном месте, будет означать, наверное, конец света.

– Заманчиво, конечно, – пожал плечами вампир. – Но как же без света-то? Кто же еще будет нас развлекать в течение нашей многовековой жизни. Вы столь забавны, что вряд ли мы найдем вам замену.

– Вот именно. Куда вы без нас? Сами же друг друга перебьете.

Эрик опустил на стол пакет. Места для него оказалось маловато, и книга, лежащая на краю, соскользнула на пол. Прошелестели страницы и яркая обложка уставилась на мага.

– Ого, – маг поднял старый учебник. – А ты у нас, оказывается, художник. Неужели тебя это возбуждает?

– Это не я рисовал.

– Конечно, конечно. Ты просто решил выучиться магии. Не староват для учебы, а?

– Учиться никогда не поздно. Ты еще подожди. Вот выучусь, стану профессором магии и буду твоим внукам преподавать ее общие принципы.

– Да брось. Чтобы вампир да учил молодых теургов на Ферганте?

– Раньше никто не мог предположить, чтобы в цитадели магов держали вампира, – Лоуренс вальяжно разместился на кровати. – Однако, видишь, я здесь! Так что все это – вопрос времени.

– Ну надеюсь, я до этого времени не доживу.

– Думаю, твои надежды оправдаются. Как-нибудь лишний век я потерплю!

Эрик рассматривал своего собеседника. Архимаг боялся, что тот, кого выпустил кристалл, не является Лоуренсом. Но если этот кто-то и был самозванцем, то изображал он хозяина тела очень натурально. Те же интонации, тот же деланно беспечный взгляд и даже фразы такие, которые вполне мог сказать Бен.

– Я тут тебе кое-что принес. Фрукты там, апельсины. Вдруг захочешь.

Эрик раскрыл пакет, который он вытребовал у архимага.

– Хорошо хоть цветы не притащил. А чего-нибудь покрепче фруктов не было?

– Я тебе не служба доставки. Довольствуйся этим.

Порывшись в пакете, Эрик вытащил апельсин. Он знал, что Бен любил цитрусовые, поэтому настоял на том, чтобы высшие снабдили его такой посылкой. Маг достал из кармана перочинный ножик и вскоре тонкие полоски апельсиновой кожуры стали спиральками спускаться вниз.

– Кормят-то тут нормально?

– Дневную дозу дают, но хотелось бы, конечно, побольше. То ли сказался месяц диеты, то ли что еще…

– Что-то еще?

Эрик ухмыльнулся: под этой фразой Бен часто скрывал то, о чем не хотел говорить. «Что-то еще», «допустим», «все может быть» – любимые его формулы, которыми он, быть может неосознанно, намекал магу, что есть нечто не для слабого умишки капитана. И это всегда задевало Эрика.

– Что-то еще – это что? – все же решил уточнить маг.

– Например, быть может кровь здесь разбавленная.

Вампир врал, и Эрик это чувствовал. К тому же его мозгов вполне хватало, чтобы понять: круорец легко бы распознал такую кровь…

– Кстати, ты без щетины, – нарушил неловкую паузу маг. – Бритье, вроде, никогда не было твоим любимым времяпрепровождением.

– Не было. А чем тут еще заниматься? Вот и брею себя – с утра до вечера. Я не знаю, кто сидит по ту сторону мониторов, – вампир кивнул на камеры. – Вдруг там какие-нибудь симпатичненькие теурочки. Так зачем их смущать излишней растительностью на лице… и на других частях тела?

Эрик не удержался, рассмеялся. Рука дернулась и остро заточенный нож оставил тонкую полоску на пальце. Яркие капли быстро скопились на линии пореза. Рану сразу же стало щипать от апельсинового сока.

– Ну а чем тебя Карен не устроила? Слышал, у вас с ней все было на мази.

– Не знал, что ты собираешь сплетни.

– Тут и собирать не надо было, – Эрик лизнул рану, задумчиво посмотрел на палец. – Знаменитый ученый Бенджамин Лоуренс и бизнес-леди Карен Уолш – герои, создавшие лекарство от смертельного вируса!!! Да о вас на каждом шагу трубили СМИ. Так чем же она тебя не устроила?

– Сколько ей лет? Если уж маги отказались от женитьбы на ней, то разве может вампир в этом деле переплюнуть ваших мужчин? Нет уж, разбирайтесь со своими женщинами сами. Нам хватает своих.

– Да ладно тебе, – Эрик протянул апельсин вампиру. С ярких боков оранжевого плода стекали алые капли крови мага. – Я смотрел последнюю статистику. У вас количество мужчин перевешивает число женщин.

– Ты говоришь о статистике по чистокровным. У нас среди обращенных женщин предостаточно. Но я тронут твоей заботой о здоровье нашего мужского населения.

Бен взял апельсин, повертел его в руках. Покрасневшие капли стекали на ладонь. Вампир судорожно глотнул, избавляясь от наполнившей рот слюны.

– Да при чем тут ваше мужское население? Я беспокоюсь о твоем здоровье.

Эрик махнул рукой, в которой сжимал ножик. Странно махнул. Рядом с собственной шеей.

Аромат чистой крови, смешанный с запахом тела, ударил в нос вампира. И чем быстрее заполнялся порез кровью, тем быстрее росли клыки.

Бен тряхнул головой, сомкнул губы. Растерянным взглядом скользнул по апельсину, все еще зажатому в руке.

– А что не так с моим здоровьем? – голос сорвался и кашлем Бен избавился от удавки, которая стянула горло. От былого беспечного тона уже не было следа, а во взгляде появилось недоверие.

– Да ладно тебе, Бен, – Эрик медленно приблизился к кровати. Из пореза текла кровь, прорисовывая тонкие нити на шее мага, впитываясь в его серый свитер. – Разве тебе не хочется крови?

Маг был близко. Очень близко, по мнению вампира. И все сильнее звучал запах крови, ярче слышался призыв голода.

Красной пленкой покрылась радужка. Бен знал, что надо держать себя в руках, подчинить клыки и голод, который некстати проявил себя.

– Ты забыл, что я анисит. Я не пью кровь тебе подобных.

Губы не слушались, словно их обкололи анестетиком. Бен с трудом отвел глаза от алых разводов на шее мага. Взял в руки подушку, положил ее на колени, словно пушистого котенка. Пальцы заскользили по мягкой поверхности, перебирали образованные наволочкой складки. Это отвлекало от запахов и мыслей, но ровно до тех пор, пока маг не выхватил подушку и не поднял вампира за грудки. У Бена не было сил сопротивляться: оглушенный голодом, он только и мог, что отводить взгляд от темнеющих разводов.

– Попробуй, Бен.

Вампир не слышал ничего из того, что говорил теург. Вновь в сознание ворвались голоса, но он в них не вслушивался. Все, что его интересовало, – почему так реагировало на эти запахи тело? Почему даже ароматы свернувшейся крови продолжали его беспокоить? Почему Эрик прижимал его к стене, как раз напротив камер? И почему он чувствовал, как довольны наблюдатели?

Наблюдатели!

Гнев вспыхнул в груди, разросся цветком, сжал горло и наполнил мышцы теплом.

Мгновение – и Бен поменялся с Эриком местами. Пальцы вампира сжались на окровавленном воротнике мага. Где-то кровь еще не высохла и красные пятна испачкали ладонь, но не прошло и нескольких секунда, как след исчез: поры вампира впитали драгоценные капли. Во рту возник сладкий привкус железа, и это отрезвило вампира.

– Ты думаешь, я клюну на эту приманку? Я анисит, Уаэрти. И кровь мага – противна мне.

Слова с трудом проскользнули сквозь плотно сжатые губы. Бен говорил, но словно пытался убедить в этом ни Эрика, ни наблюдающих за ним магов, а себя.

Возможно, это бы сработало, если бы не запахи. Они щекотали нос, рот наполнялся слюной, а десна чесались, готовясь выпустить клыки. Пытаясь справиться с этим наваждением, Бен сжал пальцы на плече мага. Он не хотел его так швырять – просто не рассчитал силу.

Эрик перелетел через комнату и столкнулся со стеной.

Теперь их разделяло пространство комнаты. Голод отступил, но вместо него пришло разочарование. Хотя что он хотел? Что какой-то маг захочет поставить под угрозу свою карьеру ради встречи с ним? Нет, здесь все было продумано от начала и до конца.

– Значит, тебя прислали они?

– А ты думал, что я здесь по собственной воле?

Губы мага изогнулись в глумливой улыбке. Эту улыбку фиксировали камеры, приборы преображали картинку в знаки, а знаки находили место в отчетах.

– Прости, забыл: вы же, рыцари, даже пернуть не можете без разрешения своего начальства!

Слова вылетали, холодные, колючие. Словно пощечиной, ударили они мага. Но Эрик промолчал. С презрением смотрел на него вампир. Но болезненнее всего было то презрением, которое маг испытал сам к себе. Зачем он согласился выполнить задание, хотя был в отпуске и мог от него отказаться? Зачем он воспользовался своим положением и надавил на того, кто находился с ним в неравных условиях.

«Но ведь он – зло», – пытался в очередной раз убедить себя теург. И в очередной раз возражал. Заглушал голос сердца, взывал к памяти, вспоминал обескровленных жертв вампиров. А еще Эрик вспоминал свою жену и ее слезы. Ее отчаяние и прозрачное кольцо без следа магии жизни. И это сработало. Перед ним вновь был кровосос – сын тьмы, вышедший из Тресона и готовящийся рано или поздно туда вернуться, по возможности прихватив себе в сопровождающие множество невинных созданий.

Эрик заставил себя остановиться на этой мысли, ведь сказано в напутствиях «Не ровен час сомнения поселятся в вас, и на этой благостной почве взрастет зло, питающееся вашей силой и низвергающие вас в ничто».

Маг не ответил вампиру. Он выполнил все, что от него требовалось.

Вскоре за теургом закрылась дверь, щелкнули замки, оставляя вампира наедине с голодом и скрытым глубоко в душе разочарованием.

Глава 5. Спасение – в вере!

Центральное государство Большой земли, Крофус

Колокола Софиата передавали эстафету: разноголосица звала всех на вечернее богослужение. Люди спешили в храмы, чтобы в молитвах приблизиться к великому Творцу и создателю всего сущего Иену.

Золотые купола рассеивали солнечный свет, который в последние дни часто прятался за тяжелыми зимними тучами. Они нависали над государством, простирали свои темные щупальца на другие территории Большой земли. Но золото сверкало и во тьме. Тысячи огней рассеивали серый туман, окутывающий храмы.

Благая весть о начале великого таинства тянулась по всему Крофусу. Верующие осеняли себя крестом, прикладывались губами к иконкам, с которых смотрели седые, изможденные морщинами старцы и грустные девы; к крестам, где остов с крестовиной утопал в красных отблесках пылающего огня.

Люди молились. О будущем, прошлом, настоящем.

Крона приближалась. Даже те, кто не верил в Иена, не думал о Тамаэне и Кхорте, испытывали страх перед неизвестностью.

Ученые предупреждали – бесследно Крона не пройдет. До ее появления оставалось более полугода, но мир уже менялся.

Волна террористических актов прокатилась по материку. После смертельного вируса это казалось зловещим. И люди спешили в храмы, искали спасение в вере и надежде на лучшую жизнь. Никогда еще столица Крофуса не видела столько паломником.

Они ехали в Софиат, чтобы прикоснуться к святым реликвиям и получить благословение отца Святой церкви патриарха Дариена.

Ежеминутно в казну храмов текли пожертвования. Наполнялись энергией молящихся встроенные в кресты и иконы, жертвенники и престолы камни. И даже металл теплел, принимая на себя надежду прихожан. Каждый вносил свою лепту в общее дело.

Дариен закончил проповедь, провел вечерню, оставалось разобрать несколько бумаг перед тем, как покинуть храм. Аккуратный кашель из угла комнаты заставил его резко обернуться. Руки сомкнулись на наперстном кресте и в резком жесте патриарх выставил его вперед.

– Вы бы поосторожнее этой штукой махали. Цепочка слишком тонка – может и порваться.

В углу, подпирая стену, стоял мужчина. Отблеск креста скользнул по его лицу, по черным, чуть сощуренным глазам.

– Вы кто?

Длинные пальцы незнакомца с заостренными ногтями пробежались по бровям, пригладили волоски. Дрогнули губы – и гость рассмеялся, обнажая белоснежные зубы.

Новоприбывший многозначительно посмотрел на потолок, одернул свой белоснежный воротничок и вновь взглянул на патриарха.

– Я тот, кого вы называете сыном дьявола. Правда, в некоторых источниках меня именуют одним из древних.

Гость выступил вперед и элегантно поклонился.

– Сангуис Никос к вашим услугам.

– Вампир…

– Древний вампир, ваше святейшество. А кто вы? Разве обычный человек может почувствовать таких, как я? Или вы всех так встречаете, вскидывая крест?

От гостя шел холод и он проникал по ногам, забирался в рукава, обдувал лицо, охлаждая старый шрам на левой скуле человека. Сила давила на виски Дариена, скользила по коже, поднимала волоски на затылке.

– Смотрите, святейшество, а не то я подумаю, что в вас живет дьявольская сила, которая превратила вас в колдуна.

Взгляд черных глаз завораживал, и патриарх почувствовал себя кроликом, к которому подкрадывалась змея. Большая такая, грациозная, холодная и сильная.

– Моя вера позволяет мне отличить нечисть от истинных детей Иена, – голос Дариена дрогнул, но пальцы, держащие крест, патриарх разжал. Древняя реликвия, звякнув золотой цепочкой, опустилась на балахон Главы Святой церкви и прижала ткань к телу.

– Ваша вера? Ну-ну.

Вампир приблизился к человеку, подцепил пальцем массивный крест патриарха.

– Забавная безделушка. И дорогая небось?

Сангуис сощурился, поднес крест к глазам, разглядывая святую реликвию.

Объемная фигура Пророка была выполнена с анатомической точностью. Мелкими темными камнями блестели глаза мученика, бронзовым загаром отливало тело. Волосы развевались, а в набедренной повязке, еще не схваченной огнем, можно было рассмотреть переплетение золотых волокон. Красными рубинами горел костер. В агаты упирались руки Пророка, алмазы и диопсиды украшали навершие. Ониксом была выложена цепь, которой мученик был прикован к кресту. Но Никоса привлек турмалин – из камня были сложены поленья у основания. Вампир провел по нему пальцем. Крепления казались настолько тонкими и внешне ненадежными, что сангуис не смог справиться с искушением. Он подцепил камень ногтем, дернул. Ногти соскользнули с гладкой поверхности турмалина. Никос попробовал разогнуть крепления – не вышло.

– Вот Кхорт, – выругался сангуис, отпуская крест. – Вам, кстати, шею он не натирает? Тяжелая ж штуковина!

Вампир не ждал ответа от ошеломленного человека. Потеряв интерес к кресту, древний занялся изучением комнаты.

Но даже когда взгляд черных глаз перестал держать патриарха в плену, человек так и не смог пошевельнуться. Все случившееся не умещалось в его голове.

С юных лет Дариен считал, что Святая церковь – надежная защита смертных от вампиров, что истинная вера способна низвергнуть в ад всех темных созданий. Чем старше становился Дариен, тем сильнее он убеждался в этом. Вера – чистая энергия. Чистая и опасная для вампиров. Ее поглощали камни на святых реликвиях и достаточно маленького источника света, направленного на артефакт, чтобы активировать собранную силу и поразить вампира. Но почему же сейчас это метод не срабатывал?

Патриарх видел, как камни креста отражают свет от лампы. Этот блеск должен был если не уничтожить, то серьезно ранить вампира. Тем более в руках главы Святой Церкви была древняя реликвия, которая досталась ему от предыдущего патриарха, а тому – от его предшественника. Сколько лет этому наперсному кресту, Дариен даже представить не мог.

Тогда что с ним не так?

Дариен поднял голову, неосознанно отслеживая все движения вампира, словно все еще ждал, что тот рассыплется пеплом.

– Не пяльтесь на меня! – раздраженно бросил вампир. – Или вы думали, что она меня убьет? Да в нем силы – быть может чуть больше, чем в моем ночном горшке. Был у меня такой – тоже весь в камушках. Но на нем хотя бы удобно было сидеть. А на эту штуковину даже сесть нельзя. Кто бы эту фигню вам не дал – он во всю эту галиматью не верил.

Вампир ходил вдоль стен, разглядывал книги, иконки, ладанки на полках. Некоторые трогал – аккуратно, будто боялся, что неприметная с виду вещичка обожжет его. И Дариен с нетерпением ждал этого – запоздалого крика боли, шелеста одежды, падающей на пол и прикрывающей оставшийся от вампира пепел. Но сангуис шел дальше. Что-то обходил стороной, а что-то вертел в руках, нюхал, а иногда даже пробовал на зуб.

– Значит, кресты для вас не опасны? – онемевшие губы патриарха с трудом выговорили эти слова. Каждая буква – словно весила тонну.

– Ну почему же? – вампир снял с полки книгу. – Истинная вера опасна… особенно в руках фанатиков. Вы же, святейшество, к фанатикам не относитесь, хотя и верите во все это. Но одной вашей веры мало, чтобы навредить мне. И не забывайте, я древнее всех этих игрушек. А яйцо, как известно, не может причинить вред курице. По крайней мере пока не вырастит и не отрастит когти орла и клюв ястреба.

Никос потерял интерес к книге и бросил.

Сердце патриарха болезненно сжималось, когда очередной том находил приют на полу. Полки пустели, а пол покрывался древними изданиями. Дариен не выдержал. Он поднимал книги, смахивал с них несуществующую пыль, прижимал к груди, как младенцев.

– Что вы хотите? – не выдержал патриарх, когда сапог сангуиса наступил на тяжелый том, которому не одна сотня лет.

– А вот это уже вопрос не священника, а делового мужа.

Вампир плюхнулся на патриарший стул, забросил ноги на стол, где-то раздобыл карандаш, из которого сделал зубочистку. Пока патриарх собирал книги, Никос ковырялся в зубах. А после того, как благодаря стараниям Дариена пол расчистился, сангуис устроил себе новое развлечения. Он катался по комнате на патриаршем стуле, отталкиваясь ногами от стен, шкафов.

– Круто у вас тут! – довольно протянул вампир, уходя со стулом в резкий поворот.

– Что вы хотите?

У Дариена появилось неосознанное желание, чтобы древний исчез. Прежде, чем патриарх понял, что происходит, горячая волна пробежалась по его телу – и лицо сангуиса застыло в удивленной гримасе.

– Нифигасе!

Свое восклицание вампир приправил крепким словцом. Резко поднялся – и опустевший стул полетел в стену.

– Поосторожней, святейшество, иначе повторишь участь Пророка. Кстати, о нем…

Никос поежился и потер висок, в который ударила боль.

Дариен тяжело дышал, хватал воздух ртом.

Что он натворил? Как смог опять нарушить свои клятвы? Он не должен был прибегать к той силе, что таилась внутри него. Она – от демона. Это сила искушения, о которой говорилось в Священном Писании. На что он надеялся: что сможет лишить энергии вампира, что уничтожит того, кто стар, как этот мир?

– Эй, святейшество, вы меня слушаете?

Дариен вздрогнул. Погруженный в свои мысли, он прослушал, о чем говорил Никос.

А между тем вампир достал из внутреннего кармана темного зимнего плаща сверток, запакованный в серую бумагу, и протянул его человеку.

– Вы знаете, что это такое?

Дариен сделал шаг вперед, взял в руки пакет и мгновенно порвал упаковку. Под ней оказалась черная туба. Крышка поддалась не сразу. Но вот она со звонким хлопком вылетела, а вслед за ней вылез мятый, съежившийся по краям кусок пергамента. А за ним еще один и еще.

Патриарх подошел к столу, включил настольную лампу и направил ее свет на эти старые страницы, чудом сохранившиеся на протяжении веков. Глаза побежали по ровным рядам коричневатых букв. Язык был похож на лориенский, который был распространен в первом веке после Катаклизма среди жителей северных районов Большой земли. Этот язык давно не использовали, но в день Великого очищения о нем вспоминали: в главном храме Софиата проводилась служба на лориенском. И патриарх хорошо его знал.

И все же полностью записи Дариент прочитать не смог. Знакомые слова чередовались с непонятными обозначениями, а еще поля пергамента были украшены рунными символами…

– Это то, о чем я дума…

В его голосе был восторг. Древняя книга, подарившая миру Пророка, Церковь давно отчаялась найти ее. Но восторг быстро сменился ужасом, когда Дариен дошел до первого листа. Папирус задрожал в руках и патриарх был вынужден сесть, чтобы не упасть. Провел рукой по лбу, будто надеясь, что это снимет наваждение. Но ничего не изменилось. Листы по-прежнему лежали перед ним.

– Это невозможно. Это происки тьмы… такого просто не могло быть.

– Экспертиза вам в помощь. Это оригинал Святого Писания. То есть то, на основе чего были созданы его копии. Данные папирусы датированы первым годом после Катаклизма. Написаны на энском – языке дьявола, как вы любите его называть. Кстати, именно от него и пошел лориенский. Хотя по мне – это издевательство. А не язык!

Устав рассматривать предметы на столе, Никос принялся разглядывать свои ногти.

– Перед вами первые страницы, в том числе и заглавная, где обозначены авторы. Петроний Авирский и ваш покорный слуга – Никос Кхортен.

Поймав на себе ошарашенный взгляд Патриарха, сангуис вдохновенно продолжал:

– Знаете, в свое время хорошо у меня всякие истории получались. Такое дамам рассказывал, а они уши развесят, глазами хлопают и либо на веру всю брехню принимают, либо всю правду выдумкой считают. А мне-то что… Мне все равно, главное, чтобы позволяли под юбкой шуровать, – вампир развалился в кресле, закинув руки за голову. – Дамочки тогда были те еще, сочные, грудастые. Хотя, надо сказать, этот век тоже не обделен такими крошками. А эти ваши короткие юбки, скажу я. Эх, я бы их всех… – вампир многозначительно поцокал языком. – Ах да. О чем это я? Так вот, время тогда было такое. Природа как взбесилась – видимо, маги опять что-то натворили – Кхорт их разберет. В общем, тут пласты дыбом встают, а тут все под воду уходит, ветер сбивает с ног, с неба всякая хрень валит. Ну и взбесились люди. Орут, голосят, мечутся, как стадо баранов. И мы тут с Петронием… Кстати, классный мужик был. В бабах знал толк. А уж какие гулянки устраивал! – Никос мечтательно улыбнулся. – Так вот я и говорю ему: давай что-нибудь придумаем, все равно делать нечего: не с людьми же кричать «караул». Ну и рванули в горы. Слышал, вы те места сейчас Королевским хребтом называете. Раньше там торговый путь пролегал. Забрались мы, значит, в горы. А тут караван с папирусами. Ну гробанули – не упускать же возможность развлечься. Хотя какое это развлечения? Так… мелкое происшествие. Я и говорю другану: что нам с этой фигней делать-то? Ну в общем, сидим мы там в образованной пластами пещере, камни отовсюду летят, небо плюется кислотой. А мы сидим – ну а что еще делать-то? Ни баб, ни жратвы – последнего ишака как раз накануне слопали – жесткий, зараза. Вы, кстати, не пробовали, каковы на вкус ишаки? И не пробуйте – это я вам от всех души совет даю. Гы… от всей души…