Игра в идеалы. Том II. Воскрешение

— Лорд Норт, — проговорила я.

— Мисс, — произнес лорд, целуя мою руку.

— Герцог Мейси, — продолжила я.

— Мисс, — он тоже поцеловал мне руку.

— Молодожены, — произнесла я, мило и искренне улыбаясь. — Примите наши поздравления и пожелания счастливых лет, здоровых и заботливых детей.

— Безусловно, я присоединяюсь, — проговорил Карл уверенно, когда я делала реверанс.

Карл почтительно склонил голову перед джентльменами. Я заметила, как наши собеседники переглянулись — казалось, они искренне удивлены, что столь учтивые особы до сих пор оставались им неизвестны.

— Для нас большая радость и честь — поздравлять вас в этот день, — обратилась я к новобрачным.

— Спасибо. Нам приятно слышать такие лестные слова, — ответил жених.

«А молодая жена разговаривает вообще?» — думала я про себя. Или, как часто бывает, она не способна быть большим, чем просто декор?

— Лорд, — добавил Карл, — вы устроили великолепный праздник. Очень приятно здесь находиться.

— Благодарю вас.

Они и представления не имели, с кем разговаривают. Но перестали держаться строго и надменно: наши с Карлом любезность и комплименты вызвали у них расположение.

— Как ваши дела, герцог? — спросила я. — Вы, я слышала, процветаете?

По правде сказать, я блефовала. Не знала, чем именно занят герцог Мейси.

— О да. Я не жалуюсь. Приятно, что молодая леди интересуется банковской деятельностью.

— Дай вам бог дальнейших успехов.

Герцог слегка склонил голову в благодарном кивке.

— К сожалению, — начал лорд, — я не могу припомнить ваше имя…

— Это совершенно неудивительно, — ухмыльнулась я.

— А, я сразу понял, что вы из других краев, — проговорил жених.

— Что, — спросил Карл шутливо, — по нам это заметно?

— Не в этом дело, сэр! Просто ваши лица незнакомы…

— Простите наше невежество, — извинился лорд.

— Вам не за что извиняться, — успокоила я хозяина. — К тому же вы правы. Мы действительно почти из другого мира.

Эти слова я произнесла нарочито загадочно. Я хотела добавить интриги, блеснуть таинственностью. Но, дорогой читатель, я уверена: нашим собеседникам пришлись по вкусу образы двух загадочных незнакомцев. Ведь тайна, как известно, всегда придает празднику особое очарование.

— Господа, — произнесла я. — Приятного вам вечера!

— И вам приятного вечера! Мы будем рады видеть вас снова.

Карл заложил руку за спину и склонился перед хозяевами. Мы медленно развернулись и удалились. Разговор прошел гладко и хорошо. Дальше мы, как и планировали, стали действовать порознь. Я дала Карлу совет деликатно и достойно уходить от вопросов, кто он и чем владеет. Вначале Карл отправился к отцу Флетчеру. К их беседе вскоре присоединились три молодых человека и две дамы. Одна из них даже, по-моему, заигрывала с Карлом. По крайней мере, мне издалека так показалось. Неудивительно, ведь он поистине красив и мужественен.

Я поднялась на второй этаж. У меня была цель, и я, как опасная львица, кралась к ней.

Блек по-прежнему стоял у перил, в гордом одиночестве потягивая виски. Он совсем не изменился: рыжие волосы, зеленые глаза, широкие скулы и массивные кисти рук. Невысокий, коренастый, холодный — немного старше моего отца. Во время разговора его лицо оставалось бесстрастным. Притворное равнодушие усыпляло бдительность, чтобы в самый неожиданный момент он мог нанести точный удар — словами или действиями. И что самое пугающее — порой без всякого повода. Блек наслаждался чужим страданием. Его не любили и частенько избегали, когда он не в настроении. Он почти всегда был один, даже находясь рядом с родственниками или знакомыми.

Блек заслужил репутацию злодея благодаря жажде наживы. Из всего он умел высосать деньги. Был женат, но деньги оставались его единственной любовью. Однако стоит отдать должное Роберту: хранил верность жене, хотя многие молоденькие барышни чуть ли не висли на нем. Он не красавец, но богат и влиятелен. И некий шарм позволял Блеку привлекать к себе женское внимание. Помимо алчности он обладал изысканной хитростью и умом. Настоящий злой гений.

И к этому опасному человеку я приближалась со спины.

Сначала я хотела его подтолкнуть. Вот бы он шмякнулся в центре зала, с треском ломая кости, а острые обломки ребер прорывают плоть… О, думаю, кое-кто бы даже поаплодировал. Но я быстро отбросила эту мысль — слишком грубо. Вместо этого я выбрала иную тактику. Мне нужно было поближе познакомиться с Блеком, изучить его. Я решила притвориться, будто не подозреваю о вражде между ним и моим отцом. Да, между ними случались разногласия, но разве можно их избежать, когда два человека — политические оппоненты? Я должна хорошо изучить Блека: понять его слабости, предугадать ходы, сделать марионеткой.

Подойдя поближе, я нарисовала на лице улыбку и произнесла:

— Герцог…

Роберт обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

— Добрый вечер, мисс, — ответил он невероятно жестким голосом.

— Добрый вечер. Я хотела бы извиниться за то, что позволила себе так пристально смотреть на вас.

— Что вы! Мне приятно внимание столь прелестной девушки.

— Спасибо, — поблагодарила я кокетливо. — Вы просто напомнили мне одного человека…

— Да что вы? Мы с ним так похожи?

Мое внимание явно льстило Блеку: он невольно перенял мой тон, его речь стала легкой.

— Более того, — сказала я томно, — это вы и есть. Поэтому я приветствовала вас улыбкой.

Я улыбнулась Блеку в очередной раз. А взглядом я его заманивала на нечто большее…

Дорогой читатель, Роберт никогда не изменял супруге. Но я вполне могла бы стать тем самым исключением… Опыт подсказывал: я умела очаровывать мужчин — порой они оказывались на удивление податливы, жаждали новизны. Этим можно и нужно пользоваться.

— Да что вы говорите? — спросил Блек, заинтересовавшись. — Знаете… У вас такое знакомое лицо. Бьюсь об заклад, я вас где-то видел. Но не могу вспомнить, где. Точно знаю, что не произносил вашего имени…

— О герцог, — промурлыкала я. — Добрый мой герцог. Вы произносили мое имя. И не единожды.

— Я теряюсь в догадках… Подскажите, прошу!

Герцог не заигрывал со мной. Но в его поведении что-то изменилось: пропала жесткость, он охотно шел на беседу. И больше того — не хотел, чтобы я уходила.

— Ваша светлость, о вашем уме ходят великие легенды. И боюсь, если дам вам подсказку, вы тут же догадаетесь.

— Но я хочу вспомнить! Назовитесь!

— Разве не заманчивее остаться тайной? Хоть ненадолго…

— Я привык получать все и сразу.

— Неожиданно, верно? В жизни опять появился человек, способный сломать ваши планы.

— Почему «опять»? — насторожился Блек.

— Дочь моя! — раздался голос отца Флетчера: он стремительно подошел к нам.

— Крестный, — приветствовала я его поклоном.

— Крестный? — переспросил Блек, и его лицо потемнело. — У тебя была только одна крестница…

— Не считайте, что знаете все на свете, — отрезал святой отец. — Пойдем со мной, — обратился он ко мне.

— Мы еще увидимся? — спросил Блек.

— Обязательно, — мягко ответила я.

Крестный отвел меня подальше от Роберта, который, очевидно, стал догадываться, кто я. В священнике явно кипела то ли злость, то ли негодование. Мы дошли до другой стороны балкона, где было поменьше народу. Тут отец Флетчер развернул меня к себе и, внимательно смотря мне в глаза, спросил:

— Зачем ты с ним разговаривала?

— Мне было интересно.

— Он очень опасный человек! Ты знаешь…

— Как отец его ненавидел? Как герцог отзывался обо мне и о маме? Да! Знаю. Хоть я и была маленькая, но чувствовать уже умела. Как и подслушивать родительские разговоры…

— Тогда ты могла понять, что этот человек недостоин твоего общества!

— Крестный, — уверенно защищалась я. — Я просто сказала ему пару слов, он мне ответил. Я не позволю ему обмануть себя.

— Да хранит тебя Господь, Дамана! Ты кому-нибудь уже сказала, что ты — это ты?

— Нет. Ловлю более удачный момент.

— Хорошо, благословляю тебя!

Мой крестный крепко поцеловал меня в лоб и удалился.

Я подошла к перилам и взглянула вниз. В толпе было непросто отыскать Карла, но вскоре мой взгляд выхватил его фигуру. Карл стоял в обществе двух джентльменов, возле них на диване сидели две дамы, а на кресле — мужчина. Они беседовали все вместе. Причем Карл не просто стоял рядышком — он был центром рассказов и смеха. Дамы курили сигареты, господа — трубки и сигары. Карл пил и тоже затягивался сигарой.

Меня так поразила эта милая и неожиданная картина. Ведь он обычный кебмен, а в свете за несколько часов стал своим человеком, который нравится другим. Карл держался молодцом, и было сложно, почти невозможно заметить, что он нервничает.

Решив не мешать их разговору, я спустилась вниз за закусками. У стола две дамы лет сорока увлеченно обсуждали творчество древнегреческого драматурга Эсхила. Я незаметно присоединилась к беседе, напомнив о Софокле и Еврипиде. Диалог оживился: мы говорили о достоинствах античных авторов, сравнивали их произведения и даже пытались выбрать лучшего. Это оказалось не под силу — как и многим искусствоведам, — но беседа доставила нам удовольствие. А когда я смогла поддержать беседу о Пьере Корнеле и Жане Расине, женщины уже с подозрением покосились на меня. Женщин позвали супруги, и, казалось, они даже были этому рады.

Я ненадолго осталась в одиночестве. Через минуту ко мне подошли шестнадцатилетняя девушка, полноватая, но милая, и парень, мой ровесник, худой и не очень красивый. Словом, они неплохо дополняли друг друга.

— Здравствуй, — сказала мне девушка. Молодой человек уверенно поцеловал мою руку.

— Как мило. Здравствуйте.

— Не скроем, — начала девушка, — нас сюда привел тот же вопрос, что и все сейчас задают друг другу.

— Что это за вопрос?

— Он звучит так, — пояснил парень. — Кто эта милая девушка, то есть вы? И кто этот милый молодой человек, то есть вон тот юноша?

— Вы ведь пришли вместе, — заметила девушка.

— Да, дорогуша, — шутливо ответила я. — Он уже занят…

— Что вы! — ее лицо омрачилось.

— Ох, простите. Я сказала необдуманно. Вы, должно быть, помолвлены?

Юноша невольно скривился, а его спутница слегка отвернулась.

— Мы — брат и сестра, — спокойно пояснил молодой человек.

— Тогда прошу прощения вдвойне, — искренне произнесла я.

— Меня зовут Кристофер, а она Кристина. Мы дети герцога Блека. Вы наверняка о нем слышали.

Не знала, что у него были отпрыски… Странно: от детей Блека не исходило такой неприязни, как от их отца. Может, жена изменила ему? Единственный случай, когда это похвально. Потому что подобные Блеку люди не должны плодиться.

— Даже более того, — ответила я. — Я знакома с вашим отцом. Это не он случайно вас послал узнать, кто я?

— Нет, — ответил Блек-младший. — Просто у нас могли бы быть общие интересы. Нам хотелось познакомиться.

Забавно слышать об общих интересах от человека, чьего отца я в мыслях сбросила с балкона. Я улыбнулась, но объяснила это так:

— Да, весьма логично. Тогда расскажите, неужели это такая редкость, когда в обществе появляется новый человек?

— Новых людей, — ответила Кристина, — так или иначе, хоть кто-нибудь знает… А вас абсолютно все видят впервые. Это для нас в новинку.

— Так как же вас зовут?

— Все действительно так жаждут узнать мое имя, как вы говорите?

— Да, — ответил Кристофер. — Зачем нам лгать или делать комплимент подобным образом?

— У любого поступка могут быть разные объяснения, порой даже самые невероятные. Как и объяснение, почему меня никто не узнает…

— А должны?

— Я бы сказала — обязаны. Но раз всем так любопытно, зачем я буду рассказывать каждому? Уж лучше всем и сразу. У меня есть замечательная возможность…

Я оглядела всех гостей, взяла бокал шампанского и прошла вдоль центра зала. Я направлялась к сцене, где сидели музыканты. Шла стремительно, без тени сомнения, зная, что делать. И как стала полностью уверенной в себе? Куда пропал мой страх, моя робость? Я шла, чтобы сделать то, о чем мечтала…

Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я мечтала о возвращении столько лет, а теперь цель близка, как никогда раньше. Я восхищалась и трепетала. Шла к сцене, чтобы во всеуслышание заявить о себе, сказать заветные слова: «Я — графиня Дамана Брустер…» Шла мимо людей, не обращая на них внимания. В голове не было плана, в ней была пустота, но тяжелая.

Когда я поднялась по ступенькам на сцену, ошеломленные музыканты стихли. А я, не теряя ни секунды, развернулась к гостям, держа в руках шампанское и веер. Хитро улыбнувшись, я гордо начала речь. Мой громкий голос слышал каждый:

— Уважаемые дамы и господа, леди и джентльмены! Простите мою дерзость!

Голоса затихли, никто даже не перешептывался, все до единого удивленно смотрели на меня.

— Господа, я еще раз прошу меня извинить.

Я сделала долгую паузу, давая гостям время переглянуться, перешептаться, гадать, что же будет дальше. Краем глаза я заметила Карла — он не отрывал от меня взгляда. Отец Флетчер, стоя на втором этаже, наблюдал за мной с затаенной надеждой. Постепенно голоса вновь стихли, и все внимание снова сосредоточилось на мне.

— Но, друзья мои, я не могу молчать. Я хочу от всего сердца поздравить виновников торжества — во всеуслышание! Разве не ради этого мы здесь собрались сегодня? Позвольте мне произнести тост! Прошу вас — наполните бокалы!

Все замешкались. Лорд Норт и Норт-младший, ничего не понимая, смотрели на меня.

— Ну что же вы? Давайте, наливайте!

Гости немного смущенно, но все же зашевелились. Некоторые даже заулыбались. Забегали слуги, разнося бокалы. Я немного подождала и продолжила:

— Тост! Однажды к любящей супружеской паре с небес спустился Ангел. И за их добрые дела и чистые сердца принес три величайших дара: здоровье, чтобы не быть подвластными болезням; мужество, чтобы с честью преодолевать трудности; и третий дар — счастье, чтобы окружали верные друзья. Супруги приняли дары, но не стали их открывать. Они ждали! И когда у них появился ребенок, родители отдали ему здоровье, мужество и счастье… И, возможно, именно в этом и заключался самый главный дар Ангела!

Гости сделали по глотку, раздались формальные аплодисменты. Но я не дала им времени успокоиться.

— Позвольте украсть еще минуту вашего внимания, — мой голос зазвучал тише, но отчетливо. — Вам ведь интересно, кто я? Я сама задаюсь этим вопросом вот уже девять лет… И мне кажется, только вместе мы сможем разгадать эту тайну.

Все слушали меня внимательно. Но почти все удивлялись: почему меня до сих пор не выгнали, ведь верно подумать, что я либо пьяна, либо дурна. Но речь четкая, а личность интригующая… Поэтому терпели и выжидали.

— Начну с благодарности лорду Норту, — я повернулась к нему, выдерживая взгляд. — Именно на балу в честь его дня рождения встретились Милли Сьюзер и Джордж Брустер. Лорд, вы ведь помните их?

Лорд хмурился, но будто догадывался, что за спектакль он смотрит.

— Они были прекрасной парой, не правда ли? — я обвела взглядом зал. — И не только лорд помнит эту семью. Вы все их знаете. Многие из вас до сих пор по ним скучают… Разве не так, дамы и господа? Я уверена, что так.

Я сделала паузу, вглядываясь в лица. Кто-то вздохнул, кто-то погрузился в воспоминания. Один гость даже одобрительно кивнул мне.

— Печально, что эту скорбь невозможно выразить ни одному родственнику семьи графа, род угас. Хотя его могла бы продолжить дочь — Дамана. Но ее с нами нет… По крайней мере, так кажется на первый взгляд. Но у меня есть дар — оживлять прошлое. Могу рассказывать о нем так, будто это было вчера! Что бы я сказала, если была Даманой?.. Здесь столько людей, что не знаю, с кого начать… Пожалуй, первым будет отец Флетчер. Вон он, на втором этаже. Благородный человек… Дамы и господа, напомню: я — якобы Дамана Брустер.

Взоры гостей невольно обратились к отцу Флетчеру. Его знали почти все, и многие помнили, что он был моим крестным отцом. Авторитет его был непререкаем, почти епископский: слово отца Флетчера имело вес в любом обществе. Я сделала паузу и продолжила, обращаясь прямо к нему:

— Отец Флетчер, крестный. Спасибо вам за все! И простите мне мой нрав. Я знаю, он иногда вас пугает, иногда вы не понимаете моих поступков, слов… Но не будем говорить о настоящем — вспомним прошлое.

Я начала спускаться со сцены и ходить по залу. Вокруг меня образовался круг, все держались от меня подальше, косо поглядывали. Но не могу сказать, что во взглядах читалось недовольство или злость. Я старалась говорить живо, не монотонно, громко и интригующе:

— Во время крещения, когда мне было пять лет, я укусила крестного, отца Флетчера, за палец. Так сильно, что шрам от укуса остался до сих пор. Помню, как сейчас: тогда я совершенно не хотела креститься, мне это не понравилось. Все гости были удивлены. Гостей, кстати, было мало, самые близкие люди, в том числе король, королева и ваш сын Стефан, которого крестили раньше, чем меня.

Я посмотрела на королевскую семью. В их глазах увидела величайшее удивление, почти суеверие.

— Священный обряд прошел тяжело. Даже авторитет отца на меня не действовал… А теперь ответьте мне, кто из вас об этом знал, какая газета об этом писала? Вы помните, отец Флетчер, мое крещение? — мы с аббатом смотрели друг на друга. — Продолжу.

Я сделала паузу, внимательно осмотрела гостей.

— Люси! Вы где? Люси Саспенс, покажитесь, я видела вас сегодня.

Девушка стояла справа от меня, едва сдерживая дрожь. Я подошла ближе — да, это была она. В чертах ее лица еще угадывалась та девочка, которую я помнила.

— Ах, Люси, вы ведь помните, как мы с вами однажды играли в куклы? Напрасно мы ими поменялись, все закончилось трагедией. Я кружилась и случайно разбила голову вашей кукле. Ее фарфоровая голова разлетелась на осколки. Мы с вами рассорились до драки, — я широко улыбнулась, вспоминая ту драму. — Наши родители были в ужасе!

Тут Люси чуть не рассмеялась сквозь слезы. Она смотрела на меня с нежностью и радостью, от страха не осталось и следа.

— В итоге наказали нас обеих: меня — за то, что извинялась сквозь зубы, а вас — за гордость, из-за которой вы не приняли моих слов.

Люси, подтверждая мои слова, кивала и улыбалась воспоминаниям.

— После этого мы с вами более не виделись. Спустя столько лет, на этот раз уже искренне, я прошу у вас прощения!

Я не сомневаюсь: Люси меня узнала, поняла, что я действительно Дамана. Мы широко улыбнулись, рассматривая друг друга.

— Такой же случай, когда я по нелепости стала причиной раздора, произошел с Эммой Ферт. Леди Ферт, вы тоже здесь, я вас видела. Ах, вот вы где!

Я точно знала, где искать Эмму: в компании, которую развлекал Карл. Я подошла к ним и приветливо улыбнулась. Эмма безразлично смотрела на меня. Карл внимательно следил за каждым моим действием. Тем временем отец Флетчер неторопливо спускался по лестнице, приближаясь к центру зала — его взгляд был сосредоточен, словно он готовился к чему-то важному.

— Я прекрасно помню, леди Ферт, ваш талант: вы вяжете потрясающей красоты вещи. Однажды вы пришли к нам домой и в летнем саду показывали связанный вами шарф, синий с золотой нитью. Он был связан сеткой.

Эмма на мгновение замерла, брови ее напряженно сдвинулись — она пыталась вспомнить.

— Мама взяла его в руки, рассматривала. А я неудачно пошутила, спросила: «Мама, ты что, с рыбалки?» — В этот момент где-то раздался смешок. — Она растерялась, была готова сквозь землю провалиться.

Взгляд леди Ферт говорил, что она все помнит, но ей страшно вообразить, откуда я это знаю.

— Но, слава Богу, у вас прекрасное чувство юмора. Вы рассмеялись. Мама извинилась, позже этот шарф она часто надевала в холодную погоду. И вы меня простите, леди Ферт, я была мала и говорила глупости без злого умысла.

Я посмотрела в глаза Эммы, чтобы она меня внимательнее рассмотрела и узнала. Она была напугана.

Я вернулась в центр зала и увидела вдову мистера Кука, чья могила находится на кладбище, где похоронена мама.

— Примите мои соболезнования. Мистер Кук был прекрасным человеком, его смерть — это большая утрата! Но его волшебный голос до сих пор звучит в моей голове.

Вдова подняла на меня глаза — и вдруг побледнела. Ее рука невольно метнулась к губам, словно она пыталась сдержать крик. В глазах застыл неподдельный ужас — совсем как у отца Флетчера в нашу первую встречу.

— К слову о музыке. Позвольте рассказать, как я училась играть на фортепиано. Мой учитель был выдающимся педагогом, и у него же занимался его высочество Стефан.

Неподалеку от меня стоял принц. Он держался прямо, но был напуган, как и многие из гостей. Когда я произнесла имя Стефана, его глаза широко открылись, принц был поражен.

— Сейчас я к вам и приблизиться боюсь. А тогда… помните? Мы соревновались, кто быстрее выучит новую композицию. И однажды вы уступили мне — пришлось играть в мозаику вместо того, чтобы стрелять из лука. Вы тогда страшно обиделись… но к вечеру все равно признались мне в любви. Какое это было чудесное, беззаботное время!

Принц был в ужасе. Конечно, он помнил и про мозаику, и про признание в любви. Об одном я подумала поздно: что на такую откровенность мне позже скажет Карл? Он меня бросил, побоявшись, что я графиня. А теперь выясняется, что принц признавался мне в любви. Я понадеялась, что наши детские игры Карл не воспримет всерьез.

Принц растерянно посмотрел на короля и кивнул, подтверждая мой рассказ. Я же времени не теряла:

— Я помню и вас, королева. Как-то вы с моей мамой делились секретом приготовления ягодного пирога. Вы так секретничали, словно готовили заговор, а не простой десерт. Рецепта я не знаю, мама мне обещала рассказать его, когда я подрасту. К сожалению, такого уже не случится…

Королева по-доброму на меня смотрела. Но меня больше интересовала другая персона: герцог Блек. Он по-прежнему стоял на балконе, но уже с другой стороны. Он единственный из всех присутствующих смотрел на меня по-другому, жестко. Безусловно, Блек был так же поражен, но он напомнил мне кошку, которая готовится к неожиданному прыжку. Словно показывал, что способен к защите и что не в моих интересах вставать у него на пути.

— Герцог Роберт Блек. Великий Блек и оппонент моего отца. Политические завоевания одного из вас злили второго. Мой отец — человек невероятной выдержки, но только вы заставляли его терять терпение. Кстати, количественно у графа Брустер побед больше… Вижу, милорд, вас это задевает. Но для меня это повод для гордости, не обижайтесь, Ваша светлость! А помните тот скандал в моем доме? Мне тогда стало известно, что тайна моей семьи для вас не тайна. Вы видели меня тогда на лестнице, я подслушивала.

Я собиралась с духом, чтобы позволить себе дальнейшую дерзость — обратиться к королю. Как бы после этого не оказаться в темнице… Но моя цель превыше всего, даже бесценной свободы. Я коротко сказала Эгберту:

— Я помню и Вас, Ваше Величество. Вы часто заходили к нам домой и играли в карты в кабинете отца, как это повелось между вами с юности.

Король молчал.

— Итак, кто же я такая? Знаю, каждый ответил на этот вопрос. Но ответ вас так пугает, что не можете допустить его в свое сознание. Вы задаете себе тысячи вопросов. В голове не укладывается… И я готова лишить вас терзаний. Леди и джентльмены, позвольте представиться. Мое имя — Дамана Брустер!

В зале поднялись голоса, все говорили одновременно. Я стояла в центре огромной суеты, смотрела на нее свысока.

Дорогой читатель… И тут во мне опять появилась невероятная сила. Я почувствовала себя настолько властной, будто выше меня здесь нет человека и против моего слова никому не пойти. Одновременно с этим на меня накатил приступ злобы, во мне что-то закипело, я хотела рвать и метать.