"Серебряное". Не заходи за черту

— Я вот чего не понимаю, — снова став серьёзным, проговорил Женька, — зачем Марк хотел обязательно войти в комнату? Трилистник неприкосновенен, это нам все подтвердили, значит, причинить нам вред он не может. Тогда какой смысл так настойчиво добиваться, чтобы его пропустили? Просто поговорить? Чего-то не верится…

— Может, нас только убивать нельзя? — предположила я. — У меня, кстати, тоже этот вопрос возник. Может быть, Марк планировал нас не убить, а… покусать?

— Думаешь, покусанный вампирами Трилистник сохранит свои способности на алтаре? — с сомнением возразила Дарья. — Это же тогда будем уже не совсем мы, если принять эту версию.

— Интересно, а им каждый раз требуется разрешение, или достаточно однажды войти, и дальше заходи, сколько хочешь?

— Не знаю, я вот пытаюсь вспомнить и не могу, — я нахмурилась, — вроде бы в мою комнату кроме Несс никто не заходил, а её я сама пригласила, я очень хорошо помню, что предложила ей зайти. А вот Степанцова, даже когда ругалась с нами тогда и угрожала, помните, она ведь порога не пересекала, я вот сейчас вспомнила. А, ещё Стеша у меня была в самом начале, но её я тоже сама позвала, в самый первый день. Ну, Клео заходила, но её я не считаю, а так больше никого и не было.

— А ведь и правда, — Женька задумчиво потёр подбородок, — я тоже заметил, что общаться все предпочитали в общей гостиной, в комнаты друг к другу очень редко заходили.

— Вот, кстати, наверное, был бы хороший способ определения, кто является обычным человеком, а кто — нет, — высказала предположение Дашка, — вот представьте, что ты, Лизхен, к примеру, позвала Викторию типа что-то показать, а она раз — и не может войти без приглашения. Значит, она из этих, тех, которые не с нашей стороны забора.

— Какого забора, Даш?

— Ну это я так, фигурально, — отмахнулась подруга, — жалко только, что всех так не проверить, да?

— Идея классная, но я плохо представляю, под каким предлогом мы можем пригласить сюда или ко мне кого-нибудь из поваров или дворников, — хихикнул Женька, — но мысль интересная, над ней можно будет подумать на досуге. А сейчас меня гораздо сильнее волнует, что это за Чёрное полнолуние такое и когда его ждать.

— Марк ничего не скажет чисто из вредности, — сказала я, — ну или потребует за сведения серьёзных преференций. Я не знаю, как остальные, а вампиры, насколько я понимаю, бесплатно даже «ква» не скажут. Лично мне не хотелось бы быть им должной, тут я солидарна с Золотницкой.

— Давайте думать, где мы можем найти информацию, — Женька поправил подушку, на которую опирался, — вот ведь засада, и не загуглишь даже. Просить доступ в интернет сейчас — это то же самое, что выйти с транспарантом: мы ищем важную информацию.

Какое-то время мы молчали, а потом я вздохнула:

— Я же говорила, придётся с призраками общаться, никуда не денешься. Только вот как и когда пробраться к нужному месту — это большой вопрос. Днём не хотелось бы, за нами наверняка наблюдают, а ночью — ну вот стрёмно, правда… Они нам все на вольном выпасе, жрут по кустам тех, кто вовремя не сбежал, на луну воют, по крышам скачут… да ну на фиг. Какие будут предложения?

Повисла пауза, прерываемая только отдалёнными криками, в которые мы старались не вслушиваться, потому что это было просто жутко. А так не вникаешь — вроде бы и ничего, не так страшно, хотя всё равно не по себе.

— Предлагаю попробовать завтра днём после уроков, раз уж мы все тут старательно изображаем нормальную жизнь, — нарушил молчание Самойлов, — согласен, что ночью — это уж от безысходности, если поймём, что днём никак не получается. Узнать, что это за Чёрное полнолуние и когда оно наступит — пожалуй, сейчас самое главное.

— Хорошо бы ещё в библиотеку пробраться, — сказала я, — может, я снова что-нибудь почувствовала бы. Только у нас ключа нет…

— У кого нет, а у кого и есть! — с демонстративной небрежностью заявил Женька и пояснил в ответ на наши удивлённые взгляды. — Я давно его к рукам прибрал. Сначала на место вернул, а потом снова взял, никто так и не заметил, между прочим. Сами знаете — библиотека у нас не самое посещаемое место.

С этим сложно было не согласиться, так как после исчезновения Цейс туда народ наведывался разве что за справочниками и учебными пособиями. Ну ещё Кирилл, пожалуй, заглядывал, но теперь я даже не возьмусь утверждать, с какой целью: книжку взять или ещё что. Кто их, этих Повелителей, разберёт, чего и от кого им надо.

— А чего молчал?! — накинулась на Самойлова Дашка.

— Потому что он пока нам не нужен был, — Женька спокойно пожал плечами, — он у меня в потайном кармане сумки спрятан. Так что если с призраками не получится, то будем прорабатывать вариант с библиотекой.

— Ой, смотрите…

Дашка с силой сжала мою ладонь, а Женька прижал к себе, потому как за окном происходило что-то совершенно непонятное.

Какое-то крупное существо вынырнуло из тумана, который ночью был виден как-то чётче и яснее и словно приближался к зданию усадьбы, и осторожно стало пробираться куда-то в сторону спортивного флигеля, припадая на передние лапы и то и дело недовольно взрыкивая. Я хотела было спросить, кто это, но голос почему-то не повиновался, и я могла лишь смотреть на жуткое существо, не опознать в котором хищника мог бы только слепой. Всё: повадки, рычание, сверкающие золотом глаза — всё недвусмысленно указывала она то, что с таким зверем лучше не встречаться даже днём, не то что ночью. Сожрёт и не заметит…

Судя по тому что друзья молчали, у них тоже сил хватало только на то, чтобы смотреть и стараться ничем не выдать своего присутствия. Понятно, что в доме, под защитой толстых стен и почти наверняка какой-нибудь магии нам ничего не угрожает, как бы дико это ни звучало с учётом ситуации. Но мне резко захотелось стать маленькой, незаметной и, главное, невкусной, чтобы чудище уж наверняка не обратило на меня никакого внимания.

Неожиданно оно замедлило своё движение, словно прислушиваясь или принюхиваясь к чему-то, и медленно двинулось в нашу сторону. Я с трудом подавила желание взвизгнуть и на всякий случай запереться в ванной, уже доказавшей свою полезность в качестве убежища.

Вдруг перед хищным обитателем тумана возникла спрыгнувшая откуда-то сверху фигура, уже достаточно хорошо нам знакомая: плотная серая чешуйчатая шкура, как у рептилии, явно очень острые когти на длинных пальцах, лысая уродливая голова, на которой двумя яркими жёлтыми пятнами сверкали жёлтые глаза с вертикальными зрачками, длинный сильный хвост с шипом на конце. Не знаю, как я смогла разглядеть всё это в полумраке, но мне почему-то отчётливо была видна каждая деталь.

Жрица Лунной кошки — назвать её сейчас Люсей Степанцовой у меня язык не повернулся бы — что-то прошипела, и в её голосе были только злость и раздражение. Ну правильно: сидела она себе спокойно на крыше, медитировала, молилась своей Лунной кошке или что там жрицам положено делать, а тут не пойми кто по территории шастает, сопит, сосредоточиться мешает. Ещё небось и на еду претендует, которой и так мало, учитывая количество желающих.

Туманная тварь, однако, не испугалась и прорычала в ответ что-то явно угрожающее, мол, тут каждый сам за себя: кто сильнее, того и еда. Логично, чего уж…

— Она его убьёт? — еле слышно прошептала Дашка.

— Может, он её? Хотя я не рассчитывал бы, — вздохнул Самойлов, — а жаль, одним претендентом было бы меньше. Эти, которые из тумана лезут, они же вроде артефактом не интересуются? Их задача — защищать границы от посторонних, если я правильно понимаю.

Пока мы шептались, парочка за окном перешла от взаимных оскорблений к действиям, уследить за которыми было очень сложно: настолько стремительно они двигались. Мы видели только два размытых силуэта и слышали рычание и визг.

— А я за Люсю болею, — неожиданно призналась Дашка, — она хоть своя, а он пришлый… и вообще какой-то несимпатичный.

— А Степанцова прям красавица! — фыркнул Женька. — Даш, Люся — монстр, и будь её воля, сожрала бы нас и не поморщилась.

— Понимаю, — вздохнула подруга, — но всё равно… она мне как-то ближе, чем этот незнакомый.

— Дурдом на выезде, — тяжело вздохнул Самойлов и погладил Дашку по рыжей макушке, — ничего, и тебя вылечат…

Между тем битва во дворе собрала зрителей: неподалёку мы увидели Марка, который с искренним интересом наблюдал за дракой, дальше можно было рассмотреть ещё несколько фигур, но кто конкретно выполз на шум, я разобрать не смогла. Наблюдал ли Димон за тем, как сражается его хозяйка, я не знала, так как если он и смотрел, то с какого-то места, которое было вне нашего поля зрения.

Наконец монстрам надоело развлекать публику, и они решили, что хорошенького понемножку. Раздался резкий визг, от которого мурашки побежали по коже, и невнятный клубок тел распался.

Жрица Лунной кошки поднялась на ноги, чуть пошатываясь, и пинком отшвырнула тело туманного монстра в сторону. Она и так-то была не красавица, а сейчас, залитая своей и чужой чёрной кровью, выглядела просто устрашающе. Зрители, поняв, что представление закончилось, начали расходиться, во всяком случае, Марк, отвесив Степанцовой шутовской поклон, удалился куда-то в сторону преподавательского флигеля.

— Наши выиграли, — довольно заявила Дашка, — пусть это даже и Степанцова. О, смотрите, она его куда-то тащит…

Действительно, жрица Лунной кошки, взяв непрошеного гостя за заднюю ногу, с некоторым усилием поволокла его в сторону тумана, в котором скрывались растущие вдоль забора кусты. Надо сказать, я была ей искренне благодарна за то, что она решила не жрать свою добычу вот прямо тут, у нас на глазах. Боюсь, этого моя и без того ослабленная психика могла бы уже не выдержать.

Вскоре она скрылась в темноте, и через некоторое время оттуда донеслись далёкие звуки, свидетельствующие о том, что там пируют монстры.

— Какое счастье, что мы этого не видим, — сказал Женька, — хватит того, что у меня достаточно буйное воображение. Нет, девчонки, ночью точно выходить никуда не надо! Давайте попробуем всё же пробраться к лазу днём, может, получится? В крайнем случае, мы с тобой, Даш, попробуем как-нибудь наблюдателей отвлечь, пока Лизхен будет к призракам пробираться.

— Попробуем, — кивнула Дашка и протяжно зевнула. — Вы как хотите, а я спать. С учётом всего происходящего пренебрегать возможностью поспать лишние пару часов нельзя.

Мы и не подумали с ней спорить, и вскоре действительно уже спали, невзирая ни на каких монстров.

Глава 7

Когда я утром выглянула на улицу, практически ничто не напоминало о произошедшей ночью драке: разве что кое-где на пожелтевшей осенней траве виднелись непонятные чёрные пятна, словно кто-то расплескал не то мазут, не то что-то в этом роде.

Мы, как ни странно, даже умудрились более или менее выспаться, так что чувствовала я себя вполне прилично. Не могу сказать, что была готова к подвигам, но закопаться в одеяло и не отсвечивать тоже не тянуло. В общем, с учётом ситуации самочувствие было вполне себе нормальным.

В гостиной мы столкнулись с Люсей, которая как раз откуда-то возвращалась, видимо, с завтрака.

— Доброе утро, девочки! — жизнерадостно поздоровалась она и прищурилась, увидев выходящего из комнаты Женьку. — О, Самойлов, ты у нас теперь окончательно поселился? Однако вы проказники!

И она погрозила нам пальчиком, а Женька только ухмыльнулся.

— Люся, завидуй молча, ладно? Я же не спрашиваю тебя, зачем тебе было ходить на завтрак после такого плотного ужина. Поздновато, конечно, но, говорят, белки можно даже на ночь, а иногда и вовсе ночью.

— Вкусный был? — мило улыбнувшись, присоединилась к нему Дашка.

— Неплохой, — неожиданно усмехнувшись, ответила Степанцова, — слегка костлявый, конечно, но это не проблема вообще. Но дело же не в мясе… Хотя с кем я разговариваю! Вам не понять никогда…

— А ты попробуй, — неожиданно для самой себя предложила я, — нам всё-таки бок о бок непонятно сколько ещё существовать. Почему бы не попытаться слышать друг друга?

Люся какое-то время молча смотрела на меня, и было очень странно понимать, что под этой маской девочки-отличницы скрывается страшное, совершенно чуждое существо.

— Это охота, — внезапно, когда я уже и не ждала, ответила она, — вам, людям, точнее, большинству из вас, никогда не понять, что такое настоящий азарт охотника, когда только от твоей силы и опыта зависит, увидишь ты завтрашний рассвет или это удовольствие достанется твоему противнику. Когда встречаешь соперника, равного тебе по силе и мощи, или хотя бы близкого по уровню. Не много удовольствия загнать слабую добычу, это не делает чести охотнику.

— А вчерашний… он был хорошим соперником?

В голосе Женьки уже не было иронии и насмешки, ему, судя по всему, действительно было интересно, и Степанцова это почувствовала.

— Неплохим, — кивнула она, тряхнув косичками, и меня снова оглушило чувство нереальности, несоответствия, — молодой был, правда, глупый… Но сильный.

— Люся, а скажи, — Самойлов бросил на меня быстрый взгляд, — ты никогда ничего не слышала про Чёрное полнолуние?

Степанцова нахмурилась и покачала головой. Мне даже показалось, что она искренне огорчена тем, что не может нам подсказать. Ведь если бы она нам помогла, то это существенно повысило бы градус нашей лояльности.

— Нет, даже упоминаний не встречала, — она пожала плечами, — мне кажется, это вам у местных надо спрашивать. Вон, пусть Котлакова у своего поклонника узнает, он-то точно должен знать.

— Спасибо за совет, — совершенно серьёзно проговорил Женька, — а теперь мы, пожалуй, действительно пойдём на завтрак, а то у нас же ужин был намного раньше, чем у тебя.

— В следующий раз могу пригласить и даже кусочек окорочка оставить, — хохотнула Люся и ушла в свою комнату.

— Она изменилась, — задумчиво проговорила Дарья, глядя вслед Степанцовой, — не находите?

— Может, потому что прятаться больше не надо? — предположила я, так как тоже заметила, что поведение Люси стало более свободным, хотя она и пряталась днём под маской дурочки Степанцовой. Наверное то, что хотя бы ночью жрица загадочной Лунной кошки могла быть собой, существенно облегчало ей существование.

— Может, — не слишком уверенно согласился Женька, и мы отправились в столовую.

Дальше день покатился по привычным рельсам, и я снова подумала о том, что ещё неделя-другая, и мы привыкнем и к такой жизни, когда днём всё по-старому, а ночью — лайтовый вариант «парка юрского периода».

После уроков мы переоделись и направились в сторону спортивного флигеля, за которым, собственно, и располагался ход за территорию «Серебряного». Спортивная форма должна была показать всем заинтересованным лицам, что мы всего-навсего собираемся наведаться в тренажёрный зал. Как говорится, в здоровом теле — здоровый дух.

— Потренироваться решили?

Марк появился откуда-то совершенно внезапно, и я подумала: неужели он и днём может возникать из туманного облачка, как тогда ночью, когда мы в кустах подслушивали его разговор со Степанцовой? Это было бы не очень хорошо, так как спрятаться от такого невидимого наблюдателя практически невозможно.

— Хочешь с нами? — невозмутимо поинтересовалась Дашка. — Ты мне, кстати, в своё время опрометчиво предлагал спарринг, забыл уже? Или испугался?

— Надо же, — удивлённо прищурился Марк, — я думал, ты давно забыла уже.

— Да ну, ребят, вы что, — моментально вступила я в разговор, — это же не эстетично! Дашунь, боксирующая девушка — в этом есть что-то глубоко неправильное!

— Слушай, Лизхен, не хочешь — не смотри, — тут же сообразительно подыграл нам Самойлов, — а я бы вот с удовольствием полюбовался, как Дашка отправит в нокаут нашего Мистера Вселенная. Если он, конечно, не съедет с темы…

— Я?! — возмутился Марк, а Дарья незаметно мне подмигнула. — Да я же вашу Котлакову уделаю в три секунды.

— Если будешь свои особые, — тут Дашка сделала многозначительную паузу, — возможности использовать, то конечно, против вампира я не выстою, да и никто не выстоит. Но это, как мне кажется, неспортивно.

— Я не стану использовать резервные силы, — согласился Марк, — но это никак не повлияет на результат. Знаю я эти девчоночьи занятия: лишь бы попрыгать вокруг мешка да руками красиво помахать.

— Может, тогда сейчас и проверим, кто чего стоит? — хитро прищурилась подруга.

— А давай, — Марк тряхнул светлой чёлкой, — только шлем и перчатки принесу, ладно?

— Жду, — Дашка послала ему воздушный поцелуй и уселась на скамейку.

Дождавшись, пока Марк скроется за поворотом, она быстро повернулась ко мне и торопливо заговорила.

— Зуб даю, он с собой всех притащит, вампиры, насколько я поняла, страшно честолюбивые, так что он не упустит возможности похвастаться. Я, конечно, не выиграю, но погонять его как следует смогу, у меня тренер был, наверное, лучший из всех. Какое-то время я продержусь, ты как раз успеешь добежать до лаза и пролезть в него. Ты молодец, что с ходу уловила мою мысль, Лизхен, а то я не знала, как намекнуть, что вот он — наш шанс.

— Молодцы, девчонки, — похвалил нас Самойлов, — я вот так быстро сориентироваться не смог бы. Даш, это точно безопасно для тебя?

— Абсолютно, — кивнула подруга, — я же в десантное училище поступать собиралась. Представляешь, как я готовилась?!

— Нет, — засмеялся Женька. — не представляю и не хочу, чтобы не заработать комплекс неполноценности. Лизхен, тогда твоя задача — забраться в лаз, а дальше по ситуации. Там именно тебя почему-то принимают наиболее гостеприимно, если можно так сказать. Блин, чувствую себя бесполезным… Одна отвлекает на себя наблюдателей, вторая к призракам лезет, а я ничем даже помочь не могу!

— Только я тебя умоляю, — поморщилась Дарья, — вот давай обойдёмся без никому не нужной рефлексии, ладно? Мы все делаем то, что можем в данный момент.

— Уговорила, не буду, — Женька улыбнулся, но глаза у него были тревожные, — о, а вот и наш Тайсон пожаловал. И, как ты, Даш, и предполагала, не один.

Действительно, рядом с Марком шагали Гера, Димон, Филипп, а чуть за ними на удивление мирно о чём-то беседовали Люся и Стеша.

— С богом, — шепнула я подруге и сжала её холодную ладошку.

— Ну что, не передумала? — сверкнул улыбкой Марк. — Я принёс всё, правда, только для себя, у тебя же, наверное, свои приблуды?

— Естественно, — пожала плечами Дашка, — сейчас вон Самойлов принесёт, да, Жень? Побудь ассистентом, пожалуйста, раз уж Лизхен у нас такая трепетная натура. Перчатки у меня здесь в шкафчике, бинты тоже. Так что только капу возьми в тумбочке и шлем, ладно?

— Как скажешь, — кивнул Женька, взял у неё ключ-карту от комнаты и быстро пошёл в сторону главного корпуса.

Вернулся он буквально через пять минут, потому что, судя по всему, почти весь путь проделал бегом. Протянул Дарье пакет и оглянулся на меня.

— Точно не пойдёшь?

— Точно, — я даже руками замахала, — не моё это совершенно! Я лучше пробегусь, пока погода хорошая, пользы совершенно точно больше будет.

— Зря, Лизхен, — засмеялся Марк, — потом будешь жалеть, что пропустила час моего триумфа!

— Вот это я точно переживу, — фыркнула я и, быстро обняв Дашку, неспешно побежала по дорожке, огибая флигель. На повороте оглянулась: на меня уже никто не обращал внимания, все толпой направились в зал, предвкушая необычное развлечение. Ну а что? Монстрам, им тоже не чужд азарт и желание вдоволь покричать, поддерживая «своего» бойца. Интересно, кроме Самойлова, кто-нибудь будет болеть за Дашку? Впрочем, потом узнаю, а сейчас надо сосредоточиться на другом, иначе получится, что всё зря и Дашка напрасно сейчас рискует своим здоровьем.

Завернув за угол и убедившись, что за мной никто вроде бы не следит, я сошла с дорожки и, скользя по влажной траве, поспешила в сторону кустов. Листья с них уже частично облетели, но они по-прежнему были достаточно густыми, и сквозь них ничего не было видно.

Не заботясь о чистоте брюк, я шлёпнулась на колени и шустро поползла вдоль кустов, молясь только об одном: чтобы меня сейчас никто не увидел и не поинтересовался, чем это я тут таким интересным занимаюсь. Но мне повезло, и до прохода, который внезапно обнаружился в зарослях, я добралась быстро и незаметно. Мне, правда, казалось, что он должен был находиться немного дальше, но привередничать я не стала. Глубоко вздохнув, я нырнула в густое переплетение ветвей, стараясь не думать о том, что обратно, если не повезёт, могу и не выбраться. Вся надежда на мой статус Трилистника и на то, что пока во мне есть необходимость.

На этот раз коридор, по которому я ползла, был похож на тот, который тут был, когда мы вытаскивали Золотницкую. Подняться в полный рост мне удалось только тогда, когда кусты закончились, и я оказалась на уже знакомой равнине, заросшей серой, словно пыльной, травой со скромными сиреневыми цветочками.

Всё вокруг тонуло в густом тумане, который казался живым: он двигался произвольно, не подчиняясь никаким законам, так как ветра тут не было, а туманные пласты двигались то вправо, то влево, по вообще по спирали. Видимость была, прямо скажем, так себе, шагов на десять.

Я огляделась и поняла, что совершенно не понимаю, куда идти. Отдаляться от тёмной стены кустов было откровенно страшно. Я была абсолютно уверена, что если сейчас потеряю их из вида, то заблужусь быстрее, чем пойму, как это произошло.

Естественно, о том, чтобы взять верёвку, как в прошлый раз, никто из нас не подумал, хотя нельзя сказать, что решение искать проход в туман было спонтанным. В отличие от боксёрского поединка, этот момент мы обсуждали ещё вчера. Похлопав себя по карманам, я поняла, что у меня нет ничего, что можно было бы использовать в качестве верёвки. Снимать куртку и тем более брюки, чтобы порвать их на ленточки, из которых сплести верёвку, я не собиралась. Мало того, что в тумане, так ещё и полуголая? Нет уж, спасибо большое, на такой экстрим я не подписывалась. К тому же я не уверена, что смогу вот так вот просто голыми руками разорвать прочную ткань. Не зубами же её грызть!

Но если я не могу пойти искать призраков, то, может быть, можно их как-то подманить сюда? В первый же раз они сами меня нашли, я ничего для этого не делала. Осталось понять — как именно это провернуть.

Решение напрашивалось одно-единственное, но оно мне категорически не нравилось. Призраки-то наверняка почувствуют мою кровь, она для них будет как мощный маяк. Но вот что делать с теми, кто тут, в тумане, обитает помимо призраков? А что если на запах крови явится кто-нибудь типа вчерашнего, того, который стал ужином для Степанцовой? Я не Люся, я с ним совершенно точно не справлюсь!

От отчаяния хотелось заплакать или побиться головой об землю. Я бы так и сделала, если бы от этого был хоть какой-то практический толк. На мгновение я представила себе картинку, как я старательно стучусь лбом в заросшую травой землю, и нервно хихикнула. Потом встала, ещё раз огляделась в тщетной надежде, что призраки меня и так почувствовали, вздохнула и отломала кусок ветки с длинным острым шипом.