"Серебряное". Не заходи за черту

— Слушайте, ну вот как у них так получается? — Дашка запрыгнула на стол и теперь сидела, болтая в воздухе ногами. — Все ведут себя так, словно ничего не произошло! Шутят, конспекты пишут, подкалывают друг друга… Димон шуточки отпускает, Степанцову дразнит, словно это не она вчера на него орала там, на дорожке, когда он… ну, вы помните.

— Не знаю, девчонки, — вздохнул Самойлов, — это тяжело воспринимать, но как-то придётся приспосабливаться. Может, этот артефакт нас к себе через месяц позовёт или даже больше?

— Сейчас английский, — Дашка спрыгнула со стола, — а потом поговорим спокойно, ладно? Чтобы не на бегу…

Второй урок прошёл так же спокойно и мирно, как и предыдущий, и я поняла наконец-то, какую опасность таит в себе эта как бы нормальная жизнь. Ты вольно или невольно расслабляешься, перестаёшь контролировать каждый свой шаг, начинаешь снова воспринимать окружающих как обычных людей. Бдительность усыпляется, и человек становится более уязвимым, он перестаёт ждать опасности в любой момент.

Всё это я и выложила друзьям, когда мы сидели в кафе во время большой перемены.

— Ты права, Лизхен, — глядя на меня круглыми глазами, сказала Дарья, — ещё день, два, неделя, и мы снова станем общаться с остальными, как раньше, то есть подпустим их близко.

— Погодите, — остановил её Женька, — это днём всё так хорошо, но директор же сказал, что с приходом темноты все ограничения теперь снимаются. Я, конечно, не думаю, что по ночам тут настоящий шабаш происходит, но выходить поостерегусь.

— А может, он просто хотел нас напугать? — не слишком уверенно предположила я. — Ну, чтобы сидели по ночам в комнате и не лазали, где не надо. Следовательно, не могли увидеть или услышать лишнего. Может же такое быть?

— Тоже не исключено, — не стал спорить Самойлов, — предлагаю окончательные выводы делать после того, как переживём хотя бы одну ночь в новом, так сказать, режиме.

— Ты сегодня снова к нам приходи ночевать, — сказала я, — вряд ли они, конечно, к тебе сунутся, но на всякий случай я бы поостереглась. А то мы с Дашкой места себе не найдём.

— Да я, в общем-то, и собирался, — кивнул Женька, — а в дальнейшем посмотрим.

— А ещё… — тут я огляделась и убедилась, что нас никто не может услышать, — я думаю, нам надо поговорить с призраками, ну, с теми, которые Хранители. Наверняка им известно об артефакте больше, чем кому бы то ни было. Попробуем узнать, как он хоть выглядит и как он может нас позвать. Да и вообще… может, хоть что-то посоветуют.

— В прошлый раз они как-то не сильно нам помогли, — нахмурился Женька, — наговорили кучу всего невнятного, а толку — чуть.

— Надо просто продумать, как правильно задавать вопросы, — решительно заявила Дарья, отставляя свою чашку, — или пусть подскажут, может, ещё какие книги есть. Нам ещё, между прочим, кучу претендентов каким-то образом устранить надо. Предлагаю начать с вампиров.

— Почему с них? — искренне заинтересовался Самойлов. — Не, так-то я не против, просто интересно, чем обусловлен выбор.

— Честно?

Подруга смущённо почесала кончик носа и сказала:

— Они хотя бы более или менее известные. Про них и в книгах было, и в кино, пусть нам эта информация и не слишком помогла пока. А вот Лунная кошка и эти, которые аборигены, они непонятные и потому намного более страшные. Хотя Гера и Филипп и кажутся наиболее вменяемыми. Так что я предлагаю начать с упырей.

— Для этого нужно выяснить, кто является помощницей Марка, — судя по словам, Женька принял позицию Дарьи, да и у меня она отторжения не вызывала. Мне было практически всё равно, с кого начинать, но Дашка права: на фоне остальных вампиры — это что-то понятное, почти родное.

— Осталось понять, как это сделать, — Дашка не язвила, а просто обозначала следующую цель.

— Нужно проследить за Марком, — пожал плечами Самойлов, — я других вариантов не вижу. У нас не такой уж широкий круг подозреваемых, так как он не один из нас, второй группы нет, остаются преподаватели, а их, к счастью, не сорок человек. К тому же Марк ведь сказал вчера, что его «служанка» не из учащихся.

— Но не надо сбрасывать со счетов обслуживающий персонал, — охладила я его пыл, — мы о них почему-то постоянно забываем.

— Знаете, — Дарья вздохнула, — мне почему-то кажется, что вампир не станет прятаться под маской дворника или повара. Если верить книгам и фильмам, они существа достаточно высокомерные. Я не специалист, конечно, но мне почему-то кажется, что это если и не преподаватель, то кто-то из сотрудников как минимум среднего звена. Администратор, библиотекарь, врач…

— Стоп!

Женька резко выпрямился, но тут же постарался успокоиться, чтобы не привлекать внимания. Пусть в кафе и было пусто, но мало ли, кто и откуда за нами наблюдает.

— Врач! Марк ведь открывал дверь в медицинский кабинет своим ключом, и мы тогда решили, что Юлия Борисовна просто ему помогает по каким-то причинам. А про то, что она сама может быть вампиром, мы даже не подумали. Так-то всё складывается: врачу и кровь заказать проще, и хранить есть где, и визит всегда объяснить можно. Очень удобно!

— То есть это что получается, — Дашка прижала к губам ладонь, — вампиров может быть несколько?!

— Получается, что так, — пожал плечами Женька, — правда, доктор Каргель у меня как-то не очень хорошо монтируется со словом «служанка», но это призраки её так называли, может, у них к вампирам глубокая личная неприязнь.

— Марк тоже не возражал, когда мы так говорили, — возразила я, — но, с другой стороны, это вообще не принципиально, как мне кажется, кто кого и как называет. Нам нужно наверняка убедиться, что именно Юлия Борисовна является основной сообщницей Марка.

— К счастью, нам не ставили никаких конкретных сроков, в которые мы должны уложиться с устранением претендентов, — проговорил Женька, явно что-то просчитывая, — значит, можно не пороть горячку, а составить план и пытаться действовать в соответствии с ним. Но для начала посмотреть, какая тут теперь обстановка по ночам. А пока изображаем спокойствие и излучаем доброжелательность.

— Так мы вроде ни с кем и не ссорились, — сказала Дарья.

Остаток дня прошёл совершенно так же, как и раньше, в штатном, как говорится, режиме. Но чем ниже к горизонту опускалось солнце, тем тревожнее становилось у меня на душе.

В этот раз мы постарались подготовиться получше: набрали с собой печенья и воды в бутылках, с ужина прихватили немного фруктов. В гостиной я сварила несколько чашек кофе и вылила их в термос, обнаруженный на верхней полке шкафчика.

Уже в сумерках в гостиной послышался шум, и мы выглянули из своих комнат, чтобы увидеть, как двое рабочих под руководством Веры Борисовны укладывают в большие картонные коробки вещи Клео.

— А куда вы их уносите? Вдруг Клео вернётся? — не выдержав, спросила я. — Пусть бы лежали, кому они там мешали-то?

— Вот тебя я забыла спросить, Морозова, — недовольно посмотрела на меня Вера Борисовна, — убираю, значит, так нужно.

— Это для меня, — раздался от входа негромкий голос, и, повернувшись, мы все увидели стоящую в дверях Золотницкую, рядом с которой виднелись такие же коробки и большой чемодан.

— А можно мы часть вещей Клео себе возьмём? Там у неё всякие штуки были для развлечения, — неожиданно защебетала Дашка, — ерунда разная: карты, шар типа магический, доска и прочая чушь. Мы в это не верим, само собой, но развлечься вечерами сгодилось бы. Мы сохраним не хуже, чем на складе, честное слово, Вера Борисовна! А когда Клео вернётся, отдадим ей в целости и сохранности.

— Забирайте, — подумав, равнодушно кивнула администратор, — мне вообще всё равно, сами с Ковальской будете разбираться, если что. Есть свидетели, что вы сами попросили и пообещали сохранить в целости.

— Спасибо огромное! — прочувствованно воскликнула Дашка и, сделав мне знак, потащила в сторону моей комнаты коробку, из которой торчал угол доски для спиритических сеансов.

— А ты заселяйся, Золотницкая, — велела Вера Борисовна, — что стоишь, как просватанная?

— Успею, — спокойно ответила Несс, — не буду же я толкаться, правда? Вот вынесут всё из комнаты, тогда и зайду. Неплохо было бы, кстати, уборку сделать, не находите?

— Уберут, — помолчав, кивнула администратор, — здесь подожди.

С этими словами она вышла в коридор, а рабочие, негромко переругиваясь, выволокли два большие коробки с вещами Клео.

Золотницкая между тем спокойно прошла в гостиную и села на диван, сложив на коленях бледные руки.

— Я понимаю, что вы не в восторге, но это не моё решение, — проговорила она, глядя почему-то только на меня, — надеюсь, мы не будем мешать друг другу.

— Конечно, обживайся, — пожала плечиками Стеша, закрывая дверь в свою комнату.

— Добро пожаловать, Инесса! — провозгласила Степанцова, снова натянувшая маску радостной идиотки. — Уверена, что тебе понравится в нашей гостиной!

— Располагайся, Несс, — переглянувшись с Дашкой, сказала я, — если что понадобится, обращайся.

— Темнеет, — негромко проговорила Золотницкая, словно прислушиваясь к чему-то, — мне-то ничего, а вот вам лучше закрыться у себя. И помните: никто из таких, как я или они, не может войти в ваш дом без приглашения.

— Спасибо, — ошарашенно ответила я, — будем иметь в виду.

— Не люблю быть должна, — бросила Золотницкая и, оставив посреди гостиной вещи, вошла в комнату Клео, прикрыв за собой дверь.

Глава 5

— Это сейчас что такое было?

Дашка затащила меня к себе в комнату и теперь, видимо, ждала, что я объясню ей, что только что произошло в общей гостиной. Нет, так бы я с удовольствием, если бы сама до конца понимала.

— Ты меня спрашиваешь?

— Ну а кого ещё-то? Тут кроме нас никого нет, Лизхен, — фыркнула подруга и тут же, задумчиво оглядевшись, проворчала, — надеюсь….

— Даш, не нагнетай, — попросила я, тоже нервно озираясь, — и без этого не по себе. Не знаешь, Самойлов скоро придёт? Уже как-то очень хочется последовать совету Золотницкой и запереть дверь.

— Откуда я знаю? — Дарья удивлённо посмотрела на меня. — Это твой парень, а не мой, тебе лучше знать.

— Женька сейчас наш общий парень, — тихонько хихикнула я и добавила, глядя на вытянувшееся лицо подруги, — ну а что, мы даже ночуем втроём. Так что я не была бы столь категорична.

— Дурында!

Дашка схватила с дивана подушку и с размаху стукнула меня по спине, хотя попасть пыталась явно пониже, но промахнулась.

— Вы чего, девчонки? — спросил заглянувший в комнату Женька. — Дерётесь?

— Тебя делим, — сообщила я ему, уворачиваясь от очередного шлепка подушкой, — видишь, Самойлов, какой ты мачо! Девушки из-за тебя подушками друг друга лупят без всякой пощады.

— Да ладно?! Жаль, телефона нет, я бы заснял, а потом в старости пересматривал бы и, перебирая коробочки с лекарствами, вздыхал бы, мол, вот были времена!

— Для этого до этой самой старости для начала дожить надо, — шлёпаясь на диван и поднимая руки в знак того, что сдаюсь, сказала я.

— А к нам Золотницкую подселили, — сдувая со лба рыжую прядку, сообщила Дашка, — в комнату Клео.

— И Дашка выпросила у Веры Борисовны коробку, в которой осталось всякое оккультное барахло, — добавила я, показывая на задвинутую за диван картонку, — мы, правда, сами пока не знаем, зачем, но вдруг пригодится?

— Ну, то, что Золотницкую к вам поселили, это вполне логично, — забравшись в кресло, сказал Самойлов, — чего она там одна в той гостиной будет делать? А тут все вместе, контролировать, опять же, проще.

— И она нас предупредила, прикинь, — продолжила рассказывать Дарья, — сказала, что уже темнеет, и нам было бы неплохо запереться в своих комнатах.

— И добавила, что она сама и такие, как она, не могу войти к нам без приглашения, — я встала, чтобы проверить, закрыта ли дверь, и заодно взять бутылку воды.

— То есть если мы не пригласим, они так и будут топтаться на пороге? — уточнил Женька.

— Наверное, — я пожала плечами, — она без подробностей говорила. И в конце сказала, что не любит быть должна, то есть это она таким образом отплатила нам за то, что мы вытащили её. Как версия… Может, оно всё и не так обстоит, откуда нам знать. Несс с нами точно откровенничать не станет, она и раньше-то была не слишком общительная, а теперь так вообще.

— Но как она с Верой Борисовной разговаривала! Я за эту сцену готова простить Несс почти всё, даже то, что она превратилась непонятно во что. Или в кого… «Неплохо было бы, кстати, уборку сделать, не находите?» — передразнила Дашка Золотницкую.

— Ого! И что, Вера Борисовна ничего Несс не ответила? — заинтересовался Женька.

— Нет, представляешь?! — Дашка сделала круглые глаза. — Сказала только, что уберут и всё. У меня было впечатление, что она просто не хочет с Золотницкой связываться, а вот почему — это уже другой вопрос, и на него пока нет ответа.

Пока мы болтали, за окном окончательно стемнело и разговор постепенно как-то сам собой угас. Мы все трое молча смотрели в едва разгоняемый фонарями мрак за окнами и прислушивались к каждому шороху.

— Можно свет включить, но тогда окна поплотнее надо будет закрыть, — негромко сказал Самойлов, — а то будем тут, как на сцене, на всеобщем обозрении.

— Давайте пока так посидим, может, чего интересное увидим, — предложила я, не слишком, впрочем, уверенно.

— А ты у себя свет оставила?

— Да, как договаривались, — кивнула я, — включила настольную лампу и шторы задёрнула. Никто же не знает, что мы тут все сидим.

Дашка стянула с дивана подушку и села на ковре, подложив её под спину. Мы с Женькой посмотрели на неё, оценили все преимущества сидения на полу и, прихватив каждый по подушке, переползли к подруге. Так мы и сидели втроём, глядя в огромное панорамное окно, выходящее на террасу.

— Даш, а у тебя эта дверь точно закрыта? — на всякий случай уточнила я, показав на дверь, ведущую на веранду. — А то как-то чем дальше, тем страшнее.

— Я несколько раз проверила, — отозвалась подруга, — потому что мне тоже жутковато, хотя раньше мне казалось, что я вообще ничего не боюсь. А на деле оказалось, что я просто не знала, чего надо по-настоящему бояться.

— Это да, такого расклада никто из нас даже предположить не мог, и вот что я…

Договорить Женька не успел, потому что мы услышали, как в гостиной скрипнула дверь, потом раздались тихие шаги, кто-то вышел в коридор и снова стало оглушающе тихо.

Я раньше часто встречала в книгах и слышала выражение «оглушающая тишина» и никак не могла представить: как это, ведь слова противоречат друг другу по смыслу. Оглушающая — это значит очень громкая, такая, что уши закладывает. Разве тишина может быть такой? Как оказалось — очень даже.

Сейчас как раз такая и была, от которой гудит голова и хочется или спрятаться куда-нибудь в глубокую-глубокую нору, или закричать во весь голос, чтобы наверняка разрушить этот кокон всепоглощающей тишины.

— Кто-то вышел, — озвучил Женька очевидное, но не для того, чтобы сообщить нам новость, а для того, чтобы сказать хоть что-то и заставить давящее безмолвие исчезнуть хотя бы на время.

— Судя по шагам, это Люся, — с облегчением присоединилась к обсуждению Дашка, — да и дверь вроде её скрипнула.

— Знаете, девчонки, мне вот сейчас как никогда раньше хочется отмотать всё обратно, — признался Женька, — даже не тогда, когда мы Золотницкую из тумана тащили, и не когда с вампиром разговоры разговаривали, а именно сейчас. Потому что наступил тот момент, когда я могу сказать: я не знаю, справимся ли мы. Понятно, что соберёмся, отыщем где-нибудь мужество, рискнём… но это не сейчас, чуть-чуть позже. А в данный момент мне страшно и я ничуть не стыжусь в этом признаться. Всегда больше всего боялся неизвестности…

— Нам всем страшно, Жень, — я взяла его за руку, а Дашка обняла за плечи, — но ты сильный, мы в тебя верим. Ты и сам спасёшься, и нас за шкирку из беды вытащишь. По-другому просто не может быть, понимаешь?

— Сеанс психоанализа на минималках, — фыркнула Дашка, и ей слова словно пробили какую-то брешь в тягостной атмосфере, за что лично я была ей бесконечно благодарна.

Наверное, мы ещё долго обсуждали бы наши персональные и общие страхи, но в гостиную кто-то вошёл и через несколько секунд раздался вежливый стук в дверь. Мы переглянулись, и Дашка шепнула:

— К тебе стучат, к бабке не ходи!

Стук повторился, а потом мы услышали голос Марка.

— Лизхен, открой, это я, дело есть! Я же вижу, что ты у себя. Да не бойся ты, всё нормально будет, мне действительно просто поговорить.

Естественно, Марку никто не открыл, так как я сидела на полу в другой комнате, судорожно соображая, что делать.

— Не будь дурой, Лизхен, открой, — голос Марка стал более резким, в нём появились приказные интонации, — сама ведь потом жалеть будешь, что не захотела меня выслушать!

— А вдруг он действительно хочет что-то важное сказать? — вдруг прошептала Дашка, с испугом глядя на нас. — Нас же вроде трогать нельзя…

— Предлагаешь ему открыть, что ли? — изумилась я. — Если ему есть, что сказать, почему он не сделал этого раньше, днём, когда светло было?

— Ой, я про это не подумала, — Дашка прижала к губам ладонь. — Но мне кажется, вот так просто прятаться тоже неправильно.

Пока мы спорили, к голосу Марка добавился ещё один, женский. Я жестом остановила друзей и, подкравшись на цыпочках к двери, прислушалась.

— Чего шумишь, Циммер? Понятно же, что там никого нет, или у тебя с мозгами к ночи становится напряжённо?

На какое-то время стало тихо, а потом снова раздался голос Марка, и я отчётливо различила интонации недоумения.

— Вяземская? А ты чего такая смелая? Или не смелая, а глупая?

— Насчёт глупости ты погорячился, Марк, — насмешливо ответила Стеша, — очень непредусмотрительно наезжать на того, о ком ты мало знаешь. Мне всегда казалось, что ты более осторожный и продуманный.

— Думаешь, твой покровитель тебя защитит? Ну-ну… Он сидит безвылазно в своей берлоге и носа наружу не показывает, — не успокаивался Марк, то ли провоцируя Стешу, то ли просто развлекаясь.

— Не тебе судить, кровосос, — презрения в голосе Стеши хватило бы на десять вампиров, — победит всё равно тот, кто сильнее. И это будешь не ты.

Сказав это, она захлопнула дверь в свою комнату, а Марк негромко выругался.

Перекрестившись и поправив на пальце невидимое кольцо, я обернулась к друзьям и строго сказала:

— Как бы вам ни хотелось его пригласить, не делайте этого. Хоть ремнями себя к креслам привяжите, понятно?

— Давай ты лучше нас в ванной закроешь, — предложила Дашка и добавила, криво улыбаясь, — я к Самойлову приставать не буду, не думай. Ситуация вообще не та, сама понимаешь.

— Может, Дашка и права, — подумав, ответил Женька, — запри-ка ты нас, если что, мы можем и не справиться.

— Ладно, — подумав, согласилась я, — и воду тогда включите, чтобы не слышать его. Только не очень громко, а то он догадается.

— Он и так, скорее всего, сообразит, — невесело улыбнулся Женька, беря под мышку две диванные подушки, — но попробуем. Если что, не геройствуй, ладно? Придумаем что-нибудь.

Закрыв за друзьями дверь и на всякий случай несколько раз подёргав ручку, я выдохнула и решительно, не давая себе времени передумать, распахнула дверь комнаты.

В гостиной горел дежурный свет, поэтому было не слишком темно, и это слегка успокаивало, хотя напасть Марк мог бы и при свете, если что.

— Лизхен?

Он удивлённо посмотрел на меня, перевёл взгляд на номер моей комнаты, потом опять на меня и уточнил:

— Ты переехала, что ли?

— Нет, просто к подруге зашла поболтать. А ты чего хотел-то?

— Поговорить, — Марк сделал несколько шагов в мою сторону, но я не отступила, по-прежнему стоя в дверях, — может, лучше это сделать в комнате, как ты думаешь?

— Не уверена, — спокойно ответила я, хотя сердце колотилось где-то в горле, — не думаю, что здесь нас кто-нибудь подслушает.

— Да ну, брось, Лизхен, ты же всё прекрасно понимаешь, тут единомышленников нет, — улыбнулся Марк, и в неярком свете сверкнули клыки. — Нравлюсь?

— Слушай, а они тебе не мешают? — зачем-то спросила я. — Или они у тебя выдвигаются и убираются в зависимости от ситуации?

— Можно я всё же войду? — чуть более настойчиво проговорил Марк, проигнорировав мой вопрос.

— Неа, — я облокотилась о косяк и с интересом наблюдала за ним. Страх или куда-то исчез, или просто стал настолько сильным, что перестал ощущаться. Я склонна думать, что имел место как раз второй вариант.

— Ты одна? Это же вроде Котлаковой комната, разве нет?

Марк быстро, но внимательно оглядел комнату, задержав взгляд на двери в ванную.

— А она с Самойловым в ванной, — невозмутимо сообщила я, — они там кран чинят.

— В темноте? — иронично выгнул бровь вампир. — Интересный подход, не поспоришь. Лизхен, впусти меня…

Я почувствовала, как слегка туманится сознание, но бесценный подарок Повелителя снова спас меня. Кольцо обожгло палец, и дурман мгновенно рассеялся.

— Опять?! Я ведь тебя предупреждала, Марк! Я же сказала тебе вчера: только попробуй ещё раз попытаться что-нибудь мне внушить, и можешь навсегда забыть о сотрудничестве! Ты что, думал, я пошутила?!

— Ты защищена, — прошипел Марк, уже даже не стараясь выглядеть милым и доброжелательным, — поэтому ты велела двум другим спрятаться в ванной. Кто дал тебе защиту?!

— Не твоё дело, — рявкнула я, — имей в виду, в очереди на соглашение с нами ты только что отодвинул вашу вампирскую компанию на последнее место.

— Ничего, — оскалился Марк, — и последнее место может оказаться первым. Это смотря откуда начинать считать. Не пожалей, Лизхен, о том, что так опрометчиво отказалась от моей помощи и дружбы.

— Не пожалею, — твёрдо сказала я, — ты прекрасно понимаешь, Марк, в этой игре каждый сам за себя. Пока ты только давить пытаешься, обманывать, так что я не вижу смысла в развитии сотрудничества.

— А если бы увидела?

— Тогда и разговор был бы иным. Но условие не пытаться ментально воздействовать остаётся в силе всегда, даже если тебе будет что нам предложить.

— Я тебя услышал, — помолчав, кивнул Марк, — и в качестве жеста доброй воли скажу: мне был знак… Всё решится до Чёрного полнолуния.

— Какого полнолуния?

— Чёрного полнолуния, — повторил Марк, — считай эту информацию извинением за попытку поникнуть в твоё сознание.

Сказав это, он подмигнул мне и ушёл, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Глава 6

Проводив Марка взглядом и убедившись, что пока больше никто не жаждет осчастливить нас каким-нибудь ещё пророчеством, я закрыла дверь, не забыв несколько раз её подёргать, чтобы убедиться.

Постояла посреди комнаты, стараясь привести разбегающиеся мысли хотя бы в относительный порядок, и открыла дверь в ванную.

Оттуда тотчас же вывалились Женька с Дашкой и уставились на меня в ожидании эксклюзивной информации.

— Мы ничего не слышали, потому что воду включили, — сказала Дарья, снова садясь на пол возле дивана и подпихивая под спину подушку, — рассказывай давай, интересно же.

— Но попытки надавить ощущали, — добавил Женька, устраиваясь рядом и похлопывая ладонью по ковру, мол, садись, чего стоять-то. — Наверное, если бы не дверь, закрытая снаружи, мы могли бы и не удержаться.

— А ещё я где-то читала или слышала, что бегущая вода — это естественная преграда на пути злых сил, — Дашка поёрзала, устраиваясь поудобнее.

— Ну, мне кажется, имеется в виду не та вода, которая из крана бежит, — я с сомнением посмотрела на подругу, — хотя кто его знает. В общем, если честно, я так до конца и не поняла, зачем он приходил. В комнату я его, естественно, не пустила, ещё и наехала, напомнив, что мы уже говорили вчера о недопустимости подобных вещей. Он сделал вид, что ему стыдно, я сделала вид, что в это поверила. Но на самом деле сказал он только одну вещь, которую я, правда, не очень поняла.

— Какую?

— Марк сказал, что ему было видение, и что всё закончится до некого Чёрного полнолуния.

Друзья переглянулись, а потом снова уставились на меня.

— Чего вы смотрите? Я знаю ровно столько же, сколько и вы. Марк же объяснять ничего не пожелал, типа если надо, то сами разберётесь. Такая месть за то, что его не пустили в комнату.

— Зато мы теперь знаем, на кого работает Стеша, — бодро заявила Дарья, — в принципе, можно было и раньше догадаться, конечно, но уж как есть.

— Интересно, она такая же жуткая образина с крыльями, как наследник Повелителя? — негромко спросил Самойлов.

— А тебе только бы девушка симпатичная была, да? — подколола Женьку Дарья. — Остальное вторично?

— Только не бейте, — засмеялся друг, шутливо прикрывая голову руками, — вы самые лучшие, никаких других мне не надо, честное слово!

— Смотри у меня!

Дашка строго погрозила ему пальцем и, не выдержав, тоже улыбнулась.