"Серебряное". Не заходи за черту

— А как же!

В карих глазах Степанцовой на мгновение мелькнула насмешка, но тут же сменилась привычным восторженным выражением.

— Тогда нам, наверное, стоит поторопиться, — наконец-то выдавила из себя я, — а то до обеда ещё далеко. Кстати, а кафе работает? Ты не видела?

— А почему оно не должно работать? — насмешка в глазах той, что пряталась сейчас в Степанцовой, стала заметнее. — Конечно, с отъездом второй группы посетителей станет меньше, но, насколько я поняла, было принято решение кафе не закрывать.

— Отъездом? — чувствуя, что перестаю вообще что-либо понимать, переспросила я. Однажды я видела, как в руках человека расползается старая ткань: она словно рассыпается, превращаясь в тлен, пыль, в прошлое. Вот и мой мир сейчас точно так же расползался, теряя целостность и превращаясь в одну сплошную дыру. То есть отдельные какие-то нити-фрагменты были, а целого не получалось.

— Ну да, — Люся повернулась и явно собиралась закрыть дверь, — они уехали, вот прямо всей группой, представляете? Одна Золотницкая осталась, но это отдельная история.

— А куда, не знаешь? — отмерла Дашка.

— Нет, мне это было неинтересно, — тут Степанцова нам подмигнула и скрылась в своей комнате.

— Ущипните меня, — негромко попросила Дарья, и исполнительный Самойлов тут же выполнил её просьбу. Подругу ойкнула и поморщилась, потирая покрасневшую руку.

— Чего? Ты сама попросила, — возмутился Женька, — так что не жалуйся.

— Значит, не сон… — разочарованно вздохнула Дашка, — а жаль. Я вроде более или менее уложила все вчерашние события в голове, но Люся, ведущая себя так, словно ничего не случилось, в мою новую картину мира не вписывается, вот вообще никак!

Я только пожала плечами, так как ну а что тут скажешь-то? Только мы всё более или менее определили для себя: живём в условиях, приближённых к боевым, а тут снова окружающий мир с ног на голову перевернулся.

Получается, что «Серебряное» будет жить и работать так же, как раньше, только все будут знать, кто есть кто?! Но это же невозможно! Я не смогу сидеть в одном классе с Марком, зная, что он вампир. Или смогу? Я ведь и раньше знала, но как-то справлялась с этим. И про Степанцову знала… Тогда вопрос: что изменилось? Наверное, только то, что всё стало честнее, что ли. Вот они мы, Трилистник, а вот все те, кто ждёт, пока артефакт нас позовёт, чтобы успеть первым. Охотники и наживка…

Я посмотрела на молчащих друзей и по задумчивым лицам поняла, что они думают примерно о том же самом.

Тут в коридоре послышались шаги, и мы невольно сделали шаг друг к другу, словно это могло как-то защитить нас от очередных новостей и сюрпризов. Дверь распахнулась, и в гостиную впорхнула Стеша.

— Да твою ж… — шёпотом выругался Самойлов.

— Привет, Стеша, — неожиданно бодрым голосом поздоровалась Дарья, — ты уже позавтракала? А чего нас не позвала?

— Привет, — невозмутимо кивнула Вяземская и спокойно объяснила, — так я стукнулась к Лизхен, а там никого не оказалось, вот я и решила, что вы уже в столовой. А оказывается, вы просто в другой комнате были… Но там ещё всё горячее, так что если поспешите, то успеете нормально позавтракать. А ты у нас тут поселился?

Стеша посмотрела на Женьку, и в её глазах я заметила настороженную неприязнь, чего раньше никогда не было. Вяземская всегда относилась к нему нормально, даже с симпатией. Интересно, с чего вдруг такие перемены?

— Нет, я просто за девчонками зашёл, — лучезарно улыбаясь, сообщил Самойлов, — соскучился за ночь.

— Ну-ну, — хмыкнула Стеша и ушла в свою комнату, не сказав нам больше ни слова.

— Нич-чего не понимаю, — выдал Женька, копируя интонацию героя мультфильма о братьях Колобках, на что я ответила фразой оттуда же:

— Аналогично!

Дашка хихикнула, и это слегка разрядило обстановку, хотя ситуацию не слишком прояснило.

— Не вижу других вариантов кроме как пойти в столовую, — вздохнул Самойлов, — стоя тут, мы вряд ли узнаем что-нибудь важное или хотя бы просто новое.

— И ведь не поспоришь, — кивнула Дашка, направляясь к выходу из гостиной. — Лизхен, идём, чего ты встала там?

— Даш, а у тебя оружие какое-нибудь есть?

Я вдруг почувствовала, что мне было бы намного спокойнее, если бы у меня в кармане было что-нибудь этакое: пистолет, нож или нечто подобное. И не важно, что я не умею этим всем пользоваться! Всё равно было бы как-то легче.

— Лизхен, — подруга подошла и обняла меня, — ты же понимаешь, что это самообман? Чтобы носить с собой оружие, им надо уметь пользоваться, иначе от него помощи будет ноль, только сама себя поранишь. А ведь говорила я, что надо заниматься и готовиться, а вы меня не слушали. Но ничего, лучше поздно, чем никогда. Сегодня и начнём, если ничего экстраординарного не случится.

— Я с вами, — тут же заявил Самойлов, — кулаками я махать умею, а вот с ножом — нет. Как-то не было необходимости, всё же я был мальчиком из приличной семьи. В любом случае, сначала завтрак, во время которого может появиться хоть какая-то ясность.

— Оптимист он у нас, — доверительно шепнула мне Дашка, — но лучше так, честно.

В итоге мы таки заставили себя выйти из гостиной в коридор, где ещё раз убедились: все дружно решили делать вид, что вчера ничего такого не произошло. Из гостиной мальчишек доносился разговор, и, прислушавшись, мы узнали голоса Марка и Геры. Конкуренты в борьбе за наследие Повелителя спокойно обсуждали не то фильм, не то компьютерную игру, не демонстрируя ни малейшей враждебности. Единственным, что выбивалось из привычной картины, были закрытые двери двух гостиных, в которых раньше обитали девчонки и парни из второй группы. Хотя Степанцова вроде бы сказала, что Золотницкая осталась… Интересно, она будет одна в целом комплексе жить? Впрочем, можно к гадалке не ходить: её переселят к нам, в комнату Клео. Ну или я очень сильно ошибаюсь…

Пройдя через вестибюль, мы могли убедиться в том, что в «Серебряном» всё по-старому: за стойкой администратора была Виктория, что-то обсуждавшая с Верой Борисовной, в закутке охранника светились мониторы, во дворе суетились рабочие. Они сгребали в кучи осенние листья, потом грузили их в большие тачки и увозили куда-то за здание.

— Слушайте, может, у нас вчера был коллективный глюк?

Женька озвучил мысль, которая преследовала меня последние несколько минут, уж слишком всё вокруг было привычным и никак не монтировалось с событиями вчерашнего вечера и ночным рёвом монстров.

— Настолько продолжительный и, главное, одинаковый? Как говорится, с ума поодиночке сходят, — с сомнением ответила Дарья, — хотя это было бы самое замечательное объяснение из всех возможных. Только, боюсь, нам оно не светит…

Когда мы подходили к столовой, оттуда вышел Аристарх Филиппович, учитель обществознания и истории, и приветливо помахал нам рукой.

— Блин, дурдом какой-то, — простонала подруга, и я была с ней полностью согласна. Как есть дурдом, да ещё какой! Эксклюзивный, можно сказать.

— Интересно, он тут сам по себе или тоже с каким-то тайным интересом? — зачем-то спросил Женька, глядя на добродушного преподавателя, который явно пребывал в прекрасном настроении. — Вдруг тут и обычные люди есть? Ну, так сказать, для массовости и отвлечения внимания. И они даже представления не имеют о том, что тут вообще происходит.

— Звучит маловероятно, — я вздохнула, — хотя очень хотелось бы верить в то, что вокруг не только монстры, чего уж там.

В столовой из учащихся никого уже не было, но на раздаче ещё было достаточно много еды — ещё бы, второй-то группы нет — и мы взяли себе нормальный завтрак.

— Что бы дальше ни происходило, нельзя пренебрегать возможностью как следует поесть, — нравоучительно сказал Самойлов, вгрызаясь в бутерброд. — Всё настолько непредсказуемо, что…

Как ни странно, мы достаточно спокойно позавтракали и уже собирались в кафе, когда по громкой связи раздалось: «Воспитанники Морозова, Котлакова, Самойлов, вас приглашают к директору. Повторяю. Воспитанники Морозова, Котлакова и Самойлов! Вас ожидает Иван Дмитриевич!»

Глава 3

— Трындец котёнку, — философски вздохнул Женька, прослушав сообщение, — чувствую, сейчас мы с вами узнаем очень много интересного о нашем ближайшем и отдалённом будущем. И что-то подсказывает мне, что оно нам не очень понравится.

— Зачем он нас зовёт? — Дашка нервно побарабанила пальцами по столу. — Познакомиться ещё раз? Только уже по-настоящему? Типа: здравствуй, Трилистник, я наследник Повелителя, очень приятно!

Я представила себе эту картинку и невольно фыркнула, несмотря на серьёзность и непредсказуемость ситуации.

— Идти всё равно надо, игнорировать подобное приглашение совершенно точно не получится, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Подождите меня…

Сказав это, я решительно направилась в сторону столика, за которым завтракали Филипп Батаев и Валерия Викторовна, преподаватель английского и куратор второй группы. Интересно, она знала, что все её воспитанники предназначены на убой? Если да, то кем же нужно быть, чтобы преспокойно общаться с ними, улыбаться, шутить?

— Филипп Юрьевич, — обратилась я к невозмутимому Батаеву, — нас вызывает Иван Дмитриевич, так что мы можем опоздать на урок.

— Да, Лиза, я слышал, — доброжелательно улыбнулся он, — ничего страшного, в начале урока ничего особо интересного не будет. Надеюсь, директор не задержит вас надолго, и к новой теме вы уже появитесь.

— Спасибо, мы постараемся, — я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее. Наверное, у меня даже получилось, потому что Филипп одобрительно усмехнулся.

— Правильно, Лизхен, — шепнул Женька, когда я присоединилась к ним с Дарьей, — раз все так старательно делают вид, что всё в порядке и ничего не произошло, мы можем только подыграть, без вариантов. Нет, так-то, конечно, можно побегать и поорать типа «мы знаем, что вы все монстры!», только смысла нет.

Мы вышли из столовой, провожаемые внимательными, но не враждебными взглядами немногочисленных преподавателей, которые ещё не закончили завтрак.

Путь до директорского кабинета оказался до обидного коротким, но тут уж ничего не поделаешь. Остановившись возле двери, мы переглянулись, и Женька, глубоко вдохнув, постучал, а Дашка неожиданно перекрестилась и нас перекрестила. Я только молча благодарно кивнула: хуже-то точно не будет.

— Заходите, — раздался знакомый голос, — открыто.

Мы переглянулись и вошли, причём у меня было ощущение, что мы добровольно отправляемся в пасть к голодному хищнику.

В кабинете Оленева было солнечно и ярко, хотя я подсознательно ждала чего-то иного. Как и в прошлый раз, мне сразу стало тяжело на сердце, стоило массивной двери закрыться за спиной.

Директор сидел за своим рабочим столом и что-то, как всегда, быстро печатал.

— Присаживайтесь, ребята, я скоро освобожусь, — он гостеприимно махнул рукой в сторону большого дивана, на котором мы и устроились. Женька в центре, а мы с Дашкой по бокам. В кабинете по сравнению с двумя моими прошлыми визитами ничего не изменилось, хотя, если поразмыслить, то чему меняться-то? Это для нас мир вывернулся наизнанку, а для владельца кабинета практически ничего не изменилось.

— Спасибо, что подождали, — Иван Дмитриевич захлопнул ноутбук и внимательно посмотрел на нас, откинувшись на спинку кресла. — Вы, наверное, догадываетесь, для чего я вас пригласил.

— Скажем так, у нас есть версии, — осторожно ответил Самойлов, которому мы заранее предоставили право говорить от нашего имени, — но, конечно, хотелось бы услышать о причине от вас.

— Вчера произошло много событий, — помолчав, неспешно начал говорить директор, — что-то случилось вовремя, что-то раньше предполагаемого срока, а что-то и вообще не было запланировано. В любом случае, как мне кажется, пришло время открыть карты, вы согласны со мной?

— Было бы неплохо, — кивнул Женька, — даже интересно, всё ли, о чём мы догадались, соответствует действительности.

— Да, это любопытно будет узнать, — по-прежнему доброжелательно сказал директор, — ну что же, начнём, наверное, с тех причин, которые привели вас сюда, в «Серебряное». Вы наверняка уже поняли, что именно из вас троих состоит тот самый Трилистник, который так необходим всем собравшимся под этой крышей.

— Да, мы догадались, — кивнул Женька, — а если бы и не сообразили, то нам подсказали бы.

— Древнее пророчество гласит, что только Трилистнику под силу почувствовать и отыскать нагрудный знак Повелителя Ночи. Таковы условия, заложенные им при сокрытии артефакта, и не спрашивайте меня, почему всё именно так, я просто не знаю. Это было слишком давно.

— Как он хоть выглядит-то, этот знак, — проворчала Дашка, — а то так можно до бесконечности искать и ждать.

— Легенды описывают его как большой камень, наполненный жертвенной кровью, — если Оленев и рассердился за то, что его перебили, но виду не показал, — и он находится внутри алтаря, который пока никому не удалось отыскать. Это может сделать только Трилистник.

— А как можно наполнить камень? — тут уже я не выдержала и вмешалась в разговор. Ну а что? Нормально же вроде беседуем, спокойно, я бы сказала, конструктивно.

— Это, опять же, вопрос не ко мне, Лиза, — улыбнулся директор, — я знаю только, что алтарь здесь, на территории «Серебряного», где-то в усадьбе, ведь она построена на месте, где когда-то стоял замок Повелителя Ночи.

— Его изгнали, да? — Дашка хлопала глазами и старательно прикидывалась наивной простушкой.

— Предания говорят по-разному, — как ни странно, директор отвечал на вопросы достаточно охотно, — в каких-то говорится, что Оленевы построили свою усадьбу на пустоши, где когда-то стоял замок. В других утверждается, что самый первый князь Оленев победил Повелителя и изгнал его, хотя эта версия представляется мне сомнительной: среди Оленевых никогда не было колдунов, даже слабых. А чтобы справиться с демоном такого уровня, как Повелитель Ночи, нужно быть очень сильным магом, можно сказать, одним из сильнейших. И даже в этом случае я бы поставил на Повелителя.

Я слушала, как легко, подчёркнуто небрежно директор произносит слова «демон», «маги», и понимала: он не боится быть откровенным с нами, потому что уверен в том, что его тайна останется таковой. Мёртвые не разговаривают, а мы для него уже были почти покойниками. Это как убийца начинает исповедоваться жертве, так как и секрет хранить больше сил нет, и в то же время нет опасности быть разоблачённым. Вот он и вываливает на невольного слушателя всю свою биографию, начиная с детских обид и заканчивая проблемами сегодняшнего дня.

— Впрочем, это уже не имеет принципиального значения, — неожиданно остановил сам себя Иван Дмитриевич, — вы здесь, и это главное. Значит, час, когда пророчество сбудется, близок. Артефакт позовёт вас, но никто не может вам сказать, как именно это произойдёт. Может быть, вы услышите голос, который скажет, куда идти, может быть, вы просто почувствуете, что вас, словно магнитом, тянет в то или иное место. Ни в одной летописи не сохранилось упоминаний о том, как это в действительности происходит.

— Ну так ясное дело, — хмыкнула Дашка, — рассказать-то некому было, я так понимаю.

— Да, ты права, Даша, — ничуть не смутившись, кивнул Оленев, — но я хотел сказать следующее: я очень надеюсь, что у вас хватит благоразумия для того, чтобы поставить в известность о том, что артефакт позвал вас, именно меня. Вы же не думаете, будто я не в курсе, что в «Серебряном» есть другие желающие получить артефакт?

— Кстати, а почему вы позволили им сюда попасть? — спросил Женька. — Разве не проще было просто заманить сюда Трилистник, то есть нас, и ждать себе спокойно?

— Увы, мой юный друг, есть определённые законы, которые не обойти при всём желании, — Оленев, казалось, совсем не был удивлён вопросом, — миры многогранны, и существуют по своим тысячелетия назад установленным правилам. Любой мощный артефакт всегда является объектом свободного поиска и достанется тому, кто первым сможет подчинить его себе. Поэтому, если бы я перекрыл пусть сюда остальным… соискателям, артефакт просто никогда не откликнулся бы.

— Несмотря на наличие Трилистника? — уточнила я.

— Совершенно верно, — поморщился директор, который явно был не в восторге от такого количества ограничений и требований. — И что, вы уже выяснили, кто есть кто?

Он посмотрел на нас с искренним интересом, мол, ну-ка, человечки, удивите меня.

— Конечно, — продолжил Женька, — помимо вас есть три заинтересованные силы, и они тоже вчера перестали скрываться, да вы это и сами прекрасно знаете.

— Че… — начала было Дашка, но я вовремя с силой наступила ей на ногу, и подруга замолкла на половине слова.

— Ты что-то хотела сказать, Даша?

Директор впился в неё взглядом, словно пытался прочитать мысли. Надеюсь, этого он всё-таки не умеет, иначе вообще засада.

— Я хотела сказать, что чего уж теперь прятаться-то, — выкрутилась подруга, и я мысленно выдохнула. Ясно же, что Оленев не в курсе насчёт того, что Повелитель Ночи жив-здоров и с интересом наблюдает за тем, как различные силы пытаются отыскать его нагрудный знак. Устроил себе чемпионат по боям без правил для одного зрителя, понимаешь ли… И уж тем более наследничек не знает, что Повелитель пообещал сохранить нам жизнь, если мы выполним определённые условия. А вот мне интересно, когда он написал, что мы должны уничтожить всех, наследник в это «все» тоже входил? Наверное, да, в противном случае Повелитель оговорил бы этот момент, написав, «всех, кроме...», а он этого не сделал.

— Согласен с тобой, — кивнул директор, вроде как успокоившись, — и хочу ещё раз повторить своё требование, точнее, свою просьбу. Как только вы почувствуете зов знака, вы сразу мне об этом скажете.

Ага, просьбу… как же!

— Мы услышали вас, Иван Дмитриевич, — спокойно ответил Женька, — но у нас есть вопрос, я бы назвал его принципиальным.

— Излагай, — махнул рукой директор.

— Все так старательно делают вид, что ничего не произошло, — начал Самойлов, тщательно подбирая слова, — то есть жизнь в «Серебряном» будет протекать так же, как и раньше? Уроки, досуг, все дела… Или условия игры изменились, и нам лучше об этом знать?

— И снова вы меня не разочаровали, — хмыкнул Оленев, — это очень правильный вопрос. Да, жизнь в пансионе будет идти в прежнем режиме, но, — тут он сделал театральную паузу, стараясь, видимо, усилить эффект последующих слов, — только днём. С наступлением темноты прежние ограничения теряют силу.

— Зашибись! — потрясённо выдохнула Дашка. — То есть днём всё прекрасно, а по ночам «Серебряное» превращается в… монстрятник?!

— Во что превращается? — удивлённо переспросил директор.

— Ну… — Дашка слегка смутилась, — по аналогии: куры — курятник, кенгуру — кенгурятник, монстры — монстрятник...

— Мне казалось всегда, что кенгурятник — это что-то другое, — с сомнением возразил Иван Дмитриевич, — это такая металлическая штуковина для защиты радиатора и фар. Разве нет?

— Может быть, — не стала с ним спорить Дарья, — но я просто не знаю, как по-другому назвать место, где живут монстры, а у нас тут именно оно и образовалось.

— Я тоже не знаю, — подумав, пожал плечами Оленев, — так что пусть будет этот, как ты его назвала…

— Монстрятник, — любезно подсказал Самойлов, который, как мне показалось, с трудом сдерживал истеричный хохот, — то есть в темноте нам лучше не высовываться, я правильно понимаю?

— Ну почему же, — тонко улыбнулся Иван Дмитриевич, — если вам не будет хватать адреналина, то вы вполне можете прогуляться по территории.

— Уж чего-чего, а адреналина тут на роту десантников, — хмыкнула Дашка, — но спасибо за предупреждение, Иван Дмитриевич.

— Я так понимаю, что мы услышали друг друга?

— Несомненно, — ответил за нас всех Самойлов, а мы с Дарьей только что-то согласно промычали, — как только нас позовёт артефакт, мы сразу к вам, Иван Дмитриевич. Кстати, нам же наверняка за такую покладистость положены какие-нибудь бонусы, как вы считаете?

— Не стану спорить, — директор улыбнулся, неожиданно продемонстрировав нам треугольные, как у акулы-людоеда, острые даже на вид зубы. — В награду за послушание я могу пообещать вам быструю смерть. Поверьте, в иных случаях это уже очень много, кому знать, как не мне. И можете не сомневаться: если уж я пообещал, то непременно выполню, в отличие от других.

— Тогда мы, наверное, пойдём? — проговорил Женька, поднимаясь с дивана. — А то у нас новая тема по физике.

— Конечно-конечно, идите, — добродушно кивнул директор, — физика — это очень важно!

— А скажите, Иван Дмитриевич, — я не выдержала и обернулась уже почти на пороге, — а что с ребятами из второй группы?

— Знаешь, Лиза, — помолчав, ответил директор, поднимая крышку ноутбука, — один мудрец когда-то сказал, что вопрос нужно задавать только тогда, когда ты готов услышать любой ответ на него. Ты готова услышать любой ответ, даже тот, который тебе не понравится?

— Нет, — прошептала я, проклиная свой длинный язык и неумение вовремя промолчать.

— Вот видишь, — он быстро набрал какую-то комбинацию, видимо, пароль, — поэтому будем считать, что ты ни о чём не спрашивала, да?

— Да, — кивнула я, — извините, Иван Дмитриевич. До свидания…

— Удачи на физике, — улыбнулся Оленев и словно забыл о нашем присутствии.

Мы переглянулись и молча вышли из кабинета.

Глава 4

— Не знаю, как вы, а я не готова сейчас обсуждать, — вдруг сказала Дашка, — мне нужно, чтобы всё это хоть как-то улеглось в голове. Поэтому предлагаю отправиться на физику, каким бы странным вам это предложение ни показалось.

— А вот соглашусь, — неожиданно поддержал её Женька, — раз уж днём тут всё по-старому, то предлагаю, как раньше, в большую перемену сесть в кафе и спокойно поговорить.

— Не возражаю, — поддержала я друзей, так как тоже чувствовала, что мне необходим хотя бы минимальный тайм-аут, — не уверена, конечно, что физика как-то поспособствует осмыслению полученной информации, но и не прийти на неё мы не можем. Думаю, единственное, что нам осталось, — это записывать новый материал и делать вид, что всё в полном порядке. Ну а дальше по ситуации…

Придя к общему решению, мы отправились на урок и уже через пару минут стучались в дверь кабинета, где шли занятия.

— Разрешите, Филипп Юрьевич?

Женька первым заглянул в класс, давая нам ещё несколько секунд на то, чтобы нацепить на лица подходящее случаю выражение. И мы с Дашкой были ему за это молчаливое понимание бесконечно благодарны.

— Конечно, Евгений, — откликнулся Батаев, по своему обыкновению присевший на край преподавательского стола, — вы как раз вовремя, ребята. Мы только-только собрались приступить к новой теме. Так что усаживайтесь на свои места и присоединяйтесь.

Я прошла к своему столу, стараясь особо не таращиться на одногруппников, хотя больше всего мне хотелось как раз рассмотреть каждого и убедиться, что вчерашние события нам не приснились.

Однако все выглядели совершенно обычно, буднично, точно так же, как и все предыдущие дни. Марк улыбался, словно его чрезвычайно забавляло всё происходящее и мои попытки рассмотреть изменения в том числе. Стеша задумчиво изучала свой маникюр, словно размышляя, пора его обновлять или и этот пока сгодится. Люся, высунув от усердия кончик языка, что-то строчила в тетради, иногда посматривая в учебник. Гера как ни в чём не бывало подмигнул Дашке и попытался ущипнуть, за что и получил тут же по спине кулаком. Димон, на которого мне было после вчерашнего даже смотреть страшно, был безмятежен, словно и не он вчера сожрал кого-то в кустах. А вот на месте, где всегда сидела Клео, мы с немалым удивлением увидели хмурую, но спокойную Золотницкую.

— В связи с отъездом второй группы Инесса, — тут девушка недовольно поморщилась, — будет учиться с вами, естественно, по скорректированной программе. Итак, сегодня мы поговорим с вами о формуле Томсона.

Что дальше говорил Филипп, я почти не слушала, так как прекрасно знала: я всё равно не пойму, пусть уж лучше потом мне Женька объяснит на уровне «для дураков». Вместо этого я снова и снова прокручивала в голове разговор с директором, пытаясь в каждом слове найти скрытый смысл, намёк на что-то, что может оказаться очень важным. При этом мне всё время казалось, что вот-вот, ещё совсем немножко, и я смогу ухватить за хвост постоянно ускользающую мысль.

Звонок выдернул меня из состояния какого-то полутранса, и я невольно вздрогнула, когда Женька осторожно коснулся моего плеча.

— Лизхен, ты в порядке? — встревоженно спросил он и тут же уточнил. — Я имею в виду с учётом обстоятельств.

— Да, просто как-то словно провалилась куда-то, извини.

Мне стало неловко, что я заставила друзей волноваться, но, думаю, они прекрасно всё понимали, и сами находились примерно в таком же состоянии.