Невидимые нити – 4

Валентина Гамарник

Невидимые нити – 4

Книга посвящается моему любимому братику Снарскому Ивану Степановичу – талантливому мастеру слова, блестящему рассказчику

Свободу, милый, свободу!

Хорошо, когда любимый рядом

Где-то далеко, где-то далеко среди ночной мглы неистовыми раскатами гремела гроза и властвовал ливень, мешая уставшей за день земле расслабиться и отдохнуть. Где-то далеко, где-то далеко, в окне вагона, словно на экране телевизора, сверкали зарницы.

Наконец полыхнула молния – и небесная колесница прогрохотала прямо над поездом, в котором молодожёны Татьяна и Павел ехали в столицу. Старушка из отделения возле тамбура, услышав устрашающую канонаду, перекрестилась. Но Татьяну разгул стихии никак не волновал. Мерный стук колес и присутствие мужа убаюкивали беременную женщину.

– Я всё жду, когда ты поинтересуешься нашими перспективами на жильё в Минске, – сказал Горлик, нежно поглаживая её пышные кудряшки.

– Мне достаточно, что любимый рядом, – сквозь полудрёму прошептала Татьяна, не поднимая покоящейся на плече мужа головы.

– Но как же? Ты ведь теперь хозяйка в семье, хоть и молодая, – рассмеялся Павлик.

– Всецело полагаюсь на тебя, – ответила Татьяна и погрузилась в сладкий сон.

– В Минске нереально снять квартиру перед началом учебного года! Но твой муж – умница! Я поехал в новый микрорайон и стал ходить по всем подъездам и стучать во все двери. Настойчивым удача всегда улыбается!.. Да, Танюша? – Павлик легонько дёрнул любимую за руку.

– Ага…

– Дом, где мы будем жить, стоит на возвышенности, рядом лес, за ним – водохранилище. И называется этот красивый спальный район – Зелёный луг. Правда, я молодец?

– Да-да, – пробормотала Татьяна.

– Возле кольцевой, но в центр ходят троллейбусы и автобусы. Ты рада?

– Угу.

– Не слышу восторженных интонаций, – добивался похвалы Горлик. – Солнышко-о-о, просни-и-ись…

– Извини… Солнышко завалилось на бочок… Как известно, ночью оно любит спать, – в последнее время Татьяна приобрела способность при любой возможности моментально погружаться в сон.

В разговор встряла попутчица с верхней полки:

– Спит она. Беременная, видать… Я тоже спала на ходу, когда свою двойню вынашивала… И ты дай людям отдохнуть!

– Как всё интересно!

– Очень! – иронично буркнула женщина и повернулась на другой бок, спиной к размечтавшемуся Павлу.

Горлик глянул в тёмное окно вагона, подарил своему отражению в нём улыбку счастья, вздохнул и уложил Татьяну, тщательно укрыв шерстяным одеялом. «Придёт время, – думал он, – и у нас будет свой дом. Землю вокруг него я засажу любовью, а ты и дети… обязательно девочки… вы будете наслаждаться плодами нашего счастья».

Теперь ты хозяйка

Татьяна вдохнула наполненный выхлопами автомобилей привокзальный воздух Минска и помчалась к урне.

– Что с тобой? – спросил озадаченный Павлик.

– Железнодорожный дух рвётся наружу, – ответила супруга и вытерла платком покрывшееся испариной лицо.

– Не понимаю…

– Шучу, миленький, шучу. Обычный токсикоз.

–В деревне по дому и в огороде работала, даже сено сгребала – и ничего…

– Так это на свежем воздухе! А тут… – Татьяна обвела тоскливым взглядом нескончаемый поток урчащих машин.

Да, это вам не простуда или банальное расстройство кишечника… Внутри тела женщины живёт самое дорогое для неё существо. К нему надо прислушиваться и пытаться подружиться с ним, ведь если что не так, оно тут же напоминает о себе разными неприятными способами.

Татьяна присела на скамейку в ожидании очередного приступа тошноты.

– Всё будет хорошо! Это тебя в поезде укачало, – неуверенно произнёс Павел и, встревоженный её болезненным состоянием, решился на широкий жест – взять такси.

По дороге молодожёны заехали за вещами Павла к его брату Тимофею, а затем – к Татьяниной двоюродной сестре Марии за постельным бельём, хранившимся все эти годы на квартире в Чижовке.

– Дорогая, дорогая Мариечка! Мы с отцом привозили одну подушку, а ты мне две даёшь?

– А куда твой муж этой ночью свою белобрысую головушку приклонит? – спросила сестра. – Думала об этом?

– Мне не до того: тошнит так, что в глазах двоится, – простонала Татьяна. – Скорее бы до шалаша добраться, а там хоть еловые ветки под голову…

– Ты теперь хозяйка, – сказала Мария, – и должна заботиться о супруге. Вот… одеяло, две простыни, два пододеяльника, четыре наволочки… Чтоб на смену было.

– Но у меня был только один комплект, – слабо отбивалась Татьяна.

– Короче, я упаковала.

– Не знаю, слишком дорогой подарок… Ой, Мария, ты поправилась? Или это мои сонные глаза…

– Ага, прибавила в весе, – сестра переливисто рассмеялась. – Пять месяцев как-никак!

– Ты-ы… тоже беременна?!

– Как видишь, – хохотала Мария.

– Тебе не поздно рожать?

– Ну… природа сама произвела разведку состояния здоровья моего организма и приняла решение, – ответила Мария и, помолчав, добавила: – А бельё – бери. Это приданое от нашей семьи. Не отказывайся, потом спасибо скажешь!

В «шалаше»

Уже вечером Татьяна мысленно благодарила свою родственницу.

Съёмная комната, конечно, не напоминала пещеру первобытного человека или шалаш путешественника, но там были лишь голые стены со смешанным запахом свежей побелки и обойного клея, растворённом в чистом воздухе отдалённого от центра микрорайона.

Антонина и Володя Макаровы, хозяева трехкомнатной квартиры в доме на улице Мирошниченко, приобрели её на собственные средства. Пока шло строительство, Антонина настолько экономила, что весь её гардероб состоял из бессменного кримпленового платья, демисезонного пальто и нескольких пар обуви. После новоселья Макаровы продолжали платить кооперативные взносы, поэтому обстановка была скромной: холодильник, два кухонных стола, шесть табуреток, чёрно-белый телевизор, диван и две кровати для детей.

Обустраивая на ночь так называемый шалаш, Татьяна постелила на пол одеяло, а накрылась парочка пододеяльником. Горлик спал беспокойно: ворочался, толкался своими длинными ножищами, пытался завладеть второй подушкой, стянул на себя импровизированное одеяло.

– Спина болит! – расплакалась Татьяна утром.

– А я отлично выспался! Оказывается, жить можно и на полу.

– И бока болят. Немедленно купи диван!

– Зачем, Танюша?! Я и так счастлив! – рассмеялся Горлик. – Смотри, какое чудесное утро! Как много света!

– Посреди ночи твоя жена почувствовала нехватку воздуха, распахнула окно и дышала открытым ртом, как выброшенная на берег рыба. А вы, Павел Матвеевич, беззаботно хохочете.

– Бедненькая моя! – посочувствовал Горлик и тут же отвлёкся: – Танюша, смотри! Кто-то зайчиков пускает – у тебя в волосах солнышко! Дай поцелую.

– Отстаньте, Павел Матвеевич.

– Там хозяева из деревни приехали, пойдём, я тебя познакомлю. И зайчиков с собой прихватим.

– Мой муж меня не слышит! Диван и шкаф – сегодня!.. Ну пожалуйста! – требовала и одновременно уговаривала Татьяна, глядя в глаза супруга. – Хорошо, хотя бы не тошнит… Наверно потому, что воздух чистый.

– Ты бы лучше, Татьянка, на гармошке играла б, а не на моих нервах. Всё утро пилишь, – смеялся Горлик.

– Ах, вот как! – воскликнула женщина и, забыв о своём деликатном положении, стремительно вскочила на ноги. – Дорогой мой! Не забывай, что пила – двуручная, и для работы с таким инструментом нужна пара.

Демонстративная поза Татьяны, одетой в коротенькую комбинацию с кружевами, кокетливо окаймляющими полные бёдра, и её нравоучительные намёки возымели обратное действие. Павел взял жену за локоть и притянул к себе влекущее тёплое мягкое податливое тело.

– Есть хочу, – сказал он спустя некоторое время, откинувшись на подушку.

– С Макаровыми знакомиться не пойду, – вдруг залилась слезами Татьяна.

– Да что такое?!– хлопнул с досадой Павел ладонями по одеялу. – То смех, то слёзы!

– Боюсь, стесняюсь.

Голодный мужчина – злое и беспощадное существо. Ни на что не обращая внимания, Павел потащил женщину в кухню и, притормозив у двери, потребовал:

– Я вчера заскочил в мясной отдел и купил фарш. Приготовь, пожалуйста, котлеты!

– Не умею, сам делай! – шептала, упираясь, Татьяна.

– Кто это тут перед котлетами робеет? – выглянула на шум Антонина. – Добро пожаловать!

– Знакомьтесь – моя Татьяна! Отказывается готовить мужу еду!

Из-за стола поднялся Володя и грозно крикнул:

– Не понял?!

– Кончай с домостроем! – осадила Антонина мужа. – Идите-ка вы, ребятки, отсюда и займитесь мужским диванным делом – просмотром телепередач. – А мы тут поворкуем, поколдуем над сковородками да кастрюлями и что-нибудь сотворим.

Маленькая война маленькой женщины

Женщины остались одни. Тоня показала квартирантке что где лежит, выделила в пользование полку в холодильнике, а затем помогла приготовить целую миску вкуснейших котлет. Приглашённый позавтракать Павел опустошил её за один присест.

– Ну и аппетит! – восхитилась Антонина.

– Вот… Всё съел, – растерянно сказала Татьяна и помчалась звонить жене Тимофея Яде, которая работала официанткой в столовой Дома правительства.

– Яденька! Подскажи, что делать? – рыдала она в телефонную трубку.

– Успокойся, тебе нельзя волноваться. Что случилось?

– Он… он… съел большую миску объёмом два литра.

– Что… он съел? С каким объёмом? – не поняла Ядя.

– С котлетами! Съел на завтрак все до единой!

– Уф… А я уж подумала…

– Нет, всё у нас хорошо, только такого ненасытного мужчину не прокормить, – жаловалась Татьяна. – Его аппетит подобен львиному. Он не жует – он… глотает кусками, сопит и чавкает… А потом говорит, улыбаясь: «Прости, было настолько вкусно, что не смог остановиться!»

– У мартеновских печей не смыкать нашей Танечке очей, – засмеялась Ядя.

– Не смешно!

– Понимаю! Подавай большую порцию картофельного пюре, какой-нибудь овощной салат, тоже побольше, а сверху – пару котлет. Дёшево и сытно!

– А не растолстеет он на таком рационе? – засомневалась Татьяна.

– Внимать или не внимать словам опытной официантки – выбирай сама, – сказала Ядя и положила трубку.

Повздыхав, поохав, Татьяна последовала совету невестки. Павлик, не замечая ухищрений супруги, с удовольствием уплетал увеличенные гарнирные порции, и скандинавские скулы, придававшие внешности нашего героя определённую самобытность, постепенно начали сливаться со щеками.

Обустройство «шалаша»

«Шалаш», в котором Горлик поселил Татьяну, быстро преображался. Как по волшебству, на второй день совместного проживания там появились диван и шкаф.

Молодой мужчина, очаровав продавцов женского пола в специализированном магазине на Володарского, уговорил продать необходимую мебель без предварительной записи. Потом доставил её к подъезду и аккуратно – в советское время люди знали истинную цену покупок – вместе с Володей затащил на пятый этаж.

Радость и счастье молодой женщины пахли теперь ни с чем не сравнимым запахом новоселья: сосновым ароматом недавно обработанного дерева, чистотой шерстяной обивки, казеиновым клеем.

– Дорогой, ты словно хлопотливый воробышек, собирающий зёрнышки на поле, – похвалила Татьяна Павла, который привинчивал дверцы новенького шкафа, лёгкими движениями убрала липкие пряди волос с его потного лба и, погладив свой живот, добавила: – Смешной наш папочка… Прыгает, скачет.

– Обижаешь, любимая! Я орёл, который когтями рвёт добычу.

– Шкаф поставь к стенке у окна.

– На видном месте? – удивился Павел. – Громоздкую вещь лучше спрятать в угол за дверью.

– Это наша первая мебель – пусть все видят, какой ты у меня добытчик! Да и мне будет приятно любоваться этой лакированной красотой!

– Твой покорный слуга уже понял, что в нашей семье всё будет так, как жена прикажет, – миролюбиво заметил Горлик.

– А в углу поставим детскую кроватку, – продолжала планировать Танюша. – Но я не представляю жилище без рабочего стола. Если человек не рисует, не мастерит, не пишет, значит не работает над собой. Даже краткая весточка родне должна быть маленьким литературным шедевром. А вдохновение требует уважения!

– Приказ понял! – встрепенулся Павел. – Волшебник у ваших ног! Мы с Володей присмотрели в подвале старый письменный стол.

– Чужая мебель? С клопами?!

– Обработаем инсектицидом.

– И как это хозяин поддержал столь сомнительную авантюру?

– Макаровы – хорошие люди! Представь себе, Володя сам предложил помочь со столом. Почистим, покроем лаком – как новенький будет! Здорово придумано?!

– Ты молодец! – согласилась Татьяна.

– Всё в дом и всё для вас!

Всё для вас

Молодой энергичный муж продолжал удивлять свою супругу.

Назавтра же устроился на работу диспетчером в домоуправление № 142 Советского района. В свободное от работы время носился по городу в поиске вакансий для беременной жены. Добрался даже до городского отдела образования, но заведующий объяснил настырному посетителю, что в столице учителя русского языка и литературы по десять лет числятся в списках ожидания.

Неудачи не сломили упорство Горлика, и через неделю он заявил:

– Пойдёшь работать в детский сад… который во дворе напротив нашего домоуправления.

– Кем? – удивилась Татьяна.

– Воспитателем, конечно.

– Но у меня нет специального образования!

– Ничего страшного! Тоже мне сложность – деткам носы вытирать.

– Ты не понимаешь, в своём босоногом детстве я не ходила в детский сад – не знаю даже, чем там стены дышат…

– Со всеми познакомишься, всё разузнаешь.

– Твоя ненаглядная не изучала психологию поведения дошколят и не знает учебную программу. В группах дошкольных учреждений по обучающей программе занятий не меньше, чем в начальной школе: математика, родная речь, музыка, физкультура, лепка, рисование, аппликация, прогулки.

– Ерунда всё это! Тоже мне нашла сложности! Корми из ложечки детишек, спать укладывай, води на прогулки, в игры играйся – и всё будет хорошо! Я с главным методистом, которая временно исполняет обязанности заведующей, пока та в отпуске, всё согласовал. Только о беременности – ни слова!

– Как это?

– Знаю, солгать трудно! Советую просто промолчать. Элеонора Витольдовна – человек интеллигентный. Она постеснялась спросить напрямую о наших отношениях.

– Ты не сказал, что мы муж и жена?

– Сказал. Но сообщил, что поженились мы в мае и только вчера съехались.

– Это ложь!

– Элеонора Витольдовна, беседуя со мной, долго мялась, ходила вокруг да около, но всё же решилась задать слишком деликатный, по её мнению, вопрос: «Вы жили вместе?»

– И что ты ответил?

– Я у тебя молодец, сразу сообразил, к чему она клонит, поэтому ответил, что только вчера привёз тебя из деревни.

– Так нельзя!

– Девочка моя, она спросила – я ответил. Мы ведь не проживали вместе как муж и жена?! Верно?

– Да.

– Вот и успокойся! Если бы она напрямую задала вопрос о беременности, я бы сказал, а так… Надо быть чуть-чуть…

– Изворотливее?

– Нет.

– Хитрее?

– Умнее, моя дорогая! Умнее.

Вечером того же дня Татьяна вспомнила:

– А как же паспорт? У меня ведь нет прописки!

– Успокойся, Танюша! И не волнуй понапрасну нашего ребёнка, – сказал Горлик. – У тебя муж на два хода вперёд просчитывает. Ядя и Тимофей уже прописали мою жёнушку в своей квартире. Наша невестка сама предложила зарегистрировать тебя как мою супругу и платить за нас по жировке, пока молодая семья адаптируется в столице.

– Удивительная эта Ядя! Она первая предсказала, что мы поженимся. Помнишь?

– Разве? Но и Тимофей – молодец! Это он договорился, чтобы меня взяли диспетчером в домоуправление. Возможно, через годик или два нам выделят служебную квартиру.

– Хорошо иметь родственников в Минске!

– Хорошо, что всё хорошо! Время, Танюша, сейчас счастливое: чем дальше от страшных военных событий, тем больше крепчает страна и дарит нам необъятные возможности мирной жизни.

Кто сказал, что будет легко?

Деревенские считают, что городские – лежебоки. Они глубоко заблуждаются.

Татьяна встала в пять утра, чтобы собраться на работу. В шесть часов подошла к троллейбусной остановке. Сырой туман, медленно плывущий от леса со стороны Цнянского водохранилища, заползал под одежду женщине, не привыкшей так рано покидать тёплую постель. Она запахнула плотнее куртку и вздохнула: «Вот вам и город с его проблемами и сложностями: ранними трудовыми сменами, отдалённостью спальных районов, работой строго по часам».

Сегодня у Татьяны первая смена – с семи ноль-ноль. Воспитатели должны приходить за пятнадцать минут до начала работы. Старшая группа исполкомовского сада переполнена: тридцать девять детишек, из которых двадцать девять – мальчики, а они, как всем известно, гораздо активнее паинек девочек.

Возможно, именно из-за переполненности воспитатели в старшей группе не задерживались. Когда наступало безвластие после очередного увольнения, тогда руководила и командовала нянечка Наташа, маленькая женщина с третьей группой инвалидности, которая со строгой периодичностью (одна неделя в месяц) уходила в запой.

– Наталья Николаевна! Будьте добры, не мешайте детям завтракать, – попросила Татьяна, когда та принялась собирать со столов тарелки с недоеденными порциями.

– Так я чего? Я порядок навожу, – удивилась нянечка. – Бестолковые мамашки утром детей покормят, а те потом есть не хотят.

– Сегодня всё будет по-другому, – сказала воспитательница и похлопала в ладоши, призывая слушать только её. – Сегодня, дети, с кашей будем на «вы»!

– Это как? – загудела детвора.

– Кто будет кашу уважать, тот получит право играть.

– Ура! – закричали дети и застучали ложками по тарелкам.

Много ли детишкам, родители которых целыми днями на работе, надо? Если не обделять их вниманием на занятиях, играть с ними в развивающие игры, иногда похвалить или приласкать, они полюбят педагога всей своей открытой детской душой и будут ловить каждый его взгляд, ища поддержки или одобрения.

Татьяна любила малышей. Подбадривала, но не баловала. И так случилось, что с ними у неё установились гораздо лучшие отношения, чем с учениками седьмого класса Колосовской школы. А нянечка бесконечно бурчала что-то себе под нос и расстраивалась, что у нее отняли власть.

Через несколько дней без предупреждения явилась с проверкой недавно вышедшая из отпуска заведующая детским садом. Ураганом ворвалась в группу, заглянула во все уголки, осмотрела тарелки и помойные вёдра, сверила по часам начало занятий, поприсутствовала на математике и, не найдя к чему придраться, удалилась со словами:

– После обеда – ко мне в кабинет!

– Дети, встали!– скомандовала Татьяна. – Галина Петровна уходит, попрощаемся.

***

– И как это наша дворянка Элеонора Витольдовна не заметила беременность? – обратилась Галина Петровна к секретарю, едва Татьяна появилась на пороге кабинета.

Не получив приглашения сесть, воспитательница остановилась перед столом руководителя.

– Невооружённым глазом видно, что четыре с половиной месяца, – согласилась секретарь Людмила, которая из-за отсутствия отдельной комнаты работала рядом с начальством.

– Небось, шевелится уже? – спросила заведующая у новенькой.

– Вчера толкаться стал, – ответила Татьяна и одарила заведующую прекрасной улыбкой, хранящей таинство зарождения и вынашивания ребёнка, улыбкой, которая возникает на лице будущей мамочки, когда она прислушивается к загадочным процессам, происходящим в её организме.

– Вот! Посмотрите! – воскликнула Галина Петровна. – Обманула руководство – ещё и ухмыляется.

– Мне не пришлось никого вводить в заблуждение.

– Знаю, знаю! Наш методист не от мира сего, вечно витает в облаках. В общем, сообщаю, что будете трудиться в две смены ежедневно.

– Я в положении, и по нормативам…

– Ты хотела работать?

– Да, – вздохнула Татьяна.

– Что хотела, то и получила, – безжалостно констатировала Галина Петровна.

– Можно няню заменить? Её запои…

– Наташа с нами со дня открытия сада. Она незаменима. Идите! – заведующая нетерпеливо замахала руками, демонстрируя нежелание общаться с женщиной, обманом проникшей в её драгоценный коллектив.

Драгоценный коллектив

А в драгоценном коллективе не всё гладко. Педагоги были условно разделены на людей заведующей и сторонников Элеоноры Витольдовны. Татьяна таких тонкостей взаимоотношений между коллегами не знала и поэтому даже не догадывалась, что автоматически оказалась в опале.

Работала она по двенадцать часов в сутки. Таскала вместе с «незаменимой» Наташей раскладушки и матрасы с одеялами и подушками. В исполкомовском саду тесновато. К старшей группе относились раздевалка, раздаточная, туалет и одна просторная комната, которая попеременно была учебной, игровой, столовой и спальной. Перед тихим часом из кладовки выносились тридцать девять раскладушек, но с ними помогали мальчики. А вот индивидуальные мешки, внутри которых находился скрученный в рулон матрас с одеялом и подушкой, лежали в ячейках в четыре ряда высотой. Нянечка ростом не вышла, и Татьяна сама доставала постели из подписанных родителями отделений, рискуя свалиться со стремянки или преждевременно родить.

В нянечкины дни запоев воспитательнице приходилось выполнять и её обязанности: таскать из кухни тяжёлые кастрюли со снедью, раскладывать еду детишкам по порциям, мыть посуду и полы.

Одно удобно: планы писались на неделю и не нужно проверять тетрадки. Методической литературой поделилась Нинель Ивановна, с которой Татьяна познакомилась, когда две старшие группы столкнулись на лестнице, ведущей к выходу.

– Опаздываете на прогулку, – заметила Нинель Ивановна и улыбнулась.

– Катастрофически не успеваю, – ответила Татьяна. – С такой няней…

– Можете не рассказывать! – снова улыбнулась Нинель Ивановна. – Мне приходилось с ней работать.

– Тридцать девять подопечных! Пока всем курточки застегнёшь, шарфики завяжешь…

– Шарфики и куртки привести в порядок можно и на улице, а вот если Элеонора Витольдовна со своим хронометром засечёт отставание от режима хоть на пять минут – быть вам наказанной.

– Спасибо за разъяснения, – поблагодарила Татьяна, пропуская мимо себя строй детей.

– Пожалуйста! Приходите во время сна, я поделюсь с вами методичками и конспектами планов, – крикнула Нинель Ивановна и скрылась за углом коридора, а вместе с ней исчез и хвост её группы, оставив за собой постепенно утихающий писклявый щебет девочек.

Помощь отзывчивой коллеги оказалась донельзя своевременной, так как на следующий день урок физкультуры, проходивший в спортивном зале, посетила методист, а накануне вечером Татьяна смыкающимися сонными глазами бегло просмотрела программу и узнала, что дети в этом возрасте уже должны строиться в шеренгу не с круга, а с рассыпной группы. В общем, с проведением физподготовки и заключительной игры выпускница школы-интерната олимпийского резерва справилась достойно.

– Что скажете? – обратилась она к методисту, после того как дети ушли переодеваться.

– Неплохо, – сухо ответила Элеонора Витольдовна.

– Всего-то?

– Вам не стоило бегать по залу и прыгать со скамейки.

– Мне не трудно, – улыбаясь, ответила Татьяна. – Я бывшая спортсменка.

– Заметно.

– Может, не хватает подготовки и следует поступить на заочное дошкольное отделение?

– Какие глупости! По физкультуре в нашем детском саду вам нет равных, – сквозь зубы проговорила методист и удалилась в кабинет.

Элеонора Витольдовна ходила павой, держала себя важно, сооружала из белокурых вьющихся волос высокую сложную причёску, имела светлую нежную кожу интеллигентки, не знающей, что такое грядка в огороде, смотрела на подчиненных сверху вниз, на похвалы была скупа.

Зато заведующая – женщина простая, любила массивные золотые украшения и была прямой противоположностью своему заместителю: рубила правду-матку, говорила вслух, что ей вздумается, и во время поучающих монологов могла обратиться к коллеге на «ты». В педагогические проблемы не вникала, но часто предпринимала проверочные набеги в группы.

На сохранении

Пришло время становиться на учёт по беременности, и Татьяна отправилась в поликлинику, где гинеколог, выступив невольным пособником заведующей детсадом, помог государственному учреждению избавиться от нежелательного элемента.

– Вот направление в больницу, – эскулап протянул Татьяне исписанный листок бумаги.