Развод и тапочки в котле

Но при Патрике я использовала заклинание подавления воли. А оно как раз относится к числу ментальных. И карают за подобное очень сурово.

— Да он же врет, — пролепетала Мариэлла.

В ее голосе теперь не было никакой уверенности, но она не могла смириться с тем, что я останусьна свободе.

— Это просто самозванец, — продолжила она чуть увереннее. — Понятия не имею, где Катрина с ним познакомилась. Но и дураку ясно, что он не тот, за кого себя силится выдать!

И шагнула вперед, воинственно сжав кулаки, как будто собираясь напасть на Патрика.

— Ваше счастье, госпожа Вустер, что вы беременны, — сухо обронил Патрик. — Я не особый любитель бить женщин, но на хорошую пощечину вы уже давно нарываетесь.

— Витор? — Мариэлла, мгновенно растеряв весь свой пыл, обернулась к моему пока еще актуальному мужу. — Ты ему ничего не сделаешь?

И капризно притопнула ножкой.

— Не советую, господин Левон, ой как не советую, — процедил мрачно через зубы Патрик. — У меня уже давно руки чешутся хоть кому-то из вашей теплой компании врезать. Боюсь, вы можете оказаться самой подходящей для этого кандидатурой.

Витор сильно побледнел после столь недвусмысленной угрозы. Почему-то растерянно посмотрел на меня.

А я тем временем тихонечко поднялась, силясь не привлекать к себе лишнего внимания, и медленно, бочком отступала к двери. Мне срочно надо в лавку! Если в Бельвиле представитель магического надзора, то я сильно влипла. Нужно…

— Даже не думай, — не глядя на меня, веско обронил Патрик. — Катрина, я к тебе хорошо отношусь. Но не злоупотребляй этим. С тобой я побеседую без лишних свидетелей.

Я тут же застыла на месте, почувствовав, как миллиарды противных мурашек пробежались по моему позвоночнику.

Что значит — без лишних свидетелей? Очень грозно это прозвучало.

— А теперь — вернись обратно. — Патрик глянул на меня так свирепо, что я сама не заметила, как опять оказалась в кресле. После чего поблагодарил меня коротким кивком и небрежно обронил: — Спасибо.

— Вы не имеете никакого права вмешиваться в расследование! — попыталась вступить в разговор Арабель. Правда, при этом ее голос постыдно дрожал и срывался. — Господин Чейс, пока расследование ведет полицейское управление нашего города, как я понимаю. И вы тут чужак. Поэтому ваши приказания просто смешны.

— Ошибаетесь, — сухо осадил ее Патрик. — Только что расследование перешло под полный мой контроль. И мне плевать, если честно, сколько у вас родных и знакомых в полиции. Я и только я займусь этим делом.

— Но… — запротестовала Мариэлла. — Это же произвол!

— Да что вы говорите? — ядовито удивился Патрик. — Смею напомнить, что я уже сутки наблюдаю за всем происходящим. И произвол устроили как раз вы. И все ваше семейство.

Мариэлла окончательно растерялась. Опять оглянулась на Витора, который упорно делал вид, что вообще мимо проходил и как-то внезапно тут оказался.

— Мне действительно весь этот балаган надоел, — с плохо скрытым раздражением продолжил Патрик. — Поэтому… Как тебя там?.. Джоффри?

Окончательно приунывший полицейский робко кивнул.

— Эту и эту…— Патрик поочередно ткнул пальцем в Мариэллу и Арабель.

— А меня? — удивился Витор, которого по непонятной причине Патрик обошел внимание.

— Безусловно, и этого в первую очередь, — благожелательно согласился с ним Патрик. После чего спокойно завершил: — В общем, всю троицу в камеру предварительного содержания. Я с ними разберусь. Но чуть позже.

— Да вы с ума сошли! — потрясенно выдохнула Арабель. Моя свекровь вся напряглась. Выпрямилась так сильно, как только могла. — Я же… Мы же…

— Цыц, — осадил ее Патрик. — При всем моем уважении — но еще хоть слово, хоть намек на действие — и я заговорю так, что вам и не снилось.

Угрозой прониклись все. Начиная от Витора и заканчивая мной.

— Вперед! — глухо рявкнул Патрик, глянув на совсем приунывшего Джоффри. — И побыстрее. Потом возвращайся. И вызови подкрепление. Тело надо убрать.

Полицейский растерянно обернулся к компании всех перечисленных Патриком.

— Простите, — пробормотал смущенно. — Но вы слышали…

— Это тебе точно с рук не сойдет! — Мариэлла гордо тряханула гривой светлых волос. — Я немедленно свяжусь с дядей. И уверена, тебя прогонят из Бельвиля поганой метлой.

— Джоффри?

Патрик выразительно изогнул бровь, посмотрев в упор на полицейского.

— Мне очень жаль, — прошептал тот. — Мне правда очень жаль. Госпожа Вустер, госпожа Левон, давайте успокоимся в первую очередь. Я вас провожу. И не переживайте так. У нас в камере весьма уютно. И я приготовлю вам горячего чая.

Очень галантно подхватил мою свекровь под локоть. Витор приобнял Мариэллу. И вся честная компания покинула комнату.

— Вот же, — прошептала я себе под нос, проводив их взглядом.

А потом не выдержала и выругалась в полный голос. Очень откровенно и от всей души. Но почти беззвучно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания Патрика.

— Катрина, я все слышу, — с улыбкой проговорил он. Пригрозил мне пальцем, добавив: — И да, дорогая моя, твои прегрешения перед законом разберем позже. Расследование убийства — первоочередная задача.

— Не верится даже, что кто-то погиб, — пробормотала я себе под нос. — Наш Бельвиль — слишком маленький и тихий городок. Никогда прежде подобного тут не случалось.

— Все когда-нибудь происходит впервые, — спокойно сказал Патрик. Тут же требовательно спросил: — Ты знала убитого?

Я неопределенно пожала плечами. Тяжело вздохнула и попыталась припомнить лицо несчастного парня.

В голове не укладывается! Мы сидим и разговариваем тут, а в соседней комнате лежит еще толком не остывшее тело какого-то бедолаги.

— Не уверена, — протянула с сомнением. — Судя по одежде, это кто-то из коллег Витора. Но я редко бывала у него на работе. Ему не нравились мои визиты сюда. Говорил, что у них подобное не принято. — Хмыкнула и буркнула под нос: — Наверное, опасался того, что кто-нибудь расскажет про его интрижку с Мариэллой.

Патрик промолчал.

Между тем в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги, и в комнату ворвался запыхавшийся Джоффри.

— Что-то ты быстро, — обронил недовольно Патрик.

— Да они пообещали, что сами дойдут до полицейского управления, — бесхитростно признался Джоффри. — И подождут там моего возвращения.

Патрик с нескрываемой мукой возвел глаза к потолку. Сгоряча сплюнул на пол проклятие.

— А что в этом такого? — заволновался Джоффри. На всякий случай проследил за направление взгляда Патрика и с недоумением фыркнул, ничего интересного там не обнаружив. Добавил с отчетливыми оправдывающимися нотками: — Тут ведь близко совсем. И они знают, куда идти. Чай, не заблудятся.

— По-твоему, это нормально? — очень ровно поинтересовался Патрик. — Джоффри, ты только что отпустил на все четыре стороны людей, которых я очень просил тебя препроводить в камеру.

— Ай, да бросьте! — Джоффри легкомысленно отмахнулся от замечания. — Не думаю, что столь уважаемые в нашем городе люди имеют хоть какое-то отношение к случившемуся. И уж тем более в бега они подаваться не намерены.

— Джоффри, честное слово, если этой троицы не будет в управлении, когда я туда приду, — ты вылетишь с работы прямо сегодня, — сухо предупредил Патрик. — Причем с такими рекомендациями, что тебя в жизни никто на работу в приличное место не возьмет.

Угроза Джоффри проняла. Он побледнел так сильно, что веснушки стали казаться единственным цветным пятном на его лице.

— Так что очень советую тебе немедленно отправиться в участок и проверить, добрались ли до него достопочтенные горожане. А затем остаться там, пока я не дам иного распоряжения.

Патрик проговорил это тихо и вроде как без злости. Но Джоффри нелепо икнул и побледнел еще сильнее.

— А как же расследование? — простодушно удивился Джоффри. — Мне нужно быть здесь…

— Тебе нужно быть там, куда я тебя отправил.

В голосе Патрика, прежде мягком и бархатном, прорезалась режущая сталь. Бедняга Джоффри переменился в лице и, не задавая больше никаких вопросов, вылетел из комнаты с такой скоростью, будто за ним гналась сотня кровожадных демонов.

— Давненько я не был в настолько глухой провинции, — Патрик устало потер переносицу. — Тут даже преступников арестовывают под честное слово, что они не разбегутся по дороге, возжелав горячих булочек.

И резко развернулся ко мне.

Я немедленно вжалась в спинку кресло, изо всех сил пытаясь изобразить элемент декора.

— Итак, Катрина Трелони. — Патрик опустился на корточки перед моим креслом и заглянул мне в глаза с приторно-ласковой улыбкой. Оперся руками о подлокотники моего кресла, что запрещало даже думать про возможность спасения. И я почувствовала тонкий аромат его одеколона — можжевельник и что-то терпкое и горькое. Совсем не тот запах, который ожидаешь от кабинетного чиновника. По крайней мере, мельчайшие волоски на моем теле от него встали дыбом. — Поговорим о твоих маленьких магических шалостях?

Я гулко сглотнула.

— А обязательно именно сейчас? Там же… тело. Ну… лежит…

— Тело никуда не денется, — резонно возразил Патрик. — И уж точно не сбежит. А вот ты, кажется, собиралась так сделать.

— Я? — Я попыталась изобразить возмущение, но вышло плохо: голос вдруг сорвался на писк комара. — Ни в коем случае.

— Правда? — Патрик язвительно вздернул бровь, и меня немедленно кинуло в краску.

— Зачем ты здесь на самом деле? — спросила я прямо, устав от недомолвок. — Приехал в нашу глушь ловить опасных преступниц вроде меня?

— Вроде тебя? — Патрик притворно удивился. — А ты считаешь себя опасной? Или, тем паче, преступницей?

— Я использовала ментальную магию в твоем присутствии. — Я невольно зажмурилась, готовая к самому страшному после такого признания.

— И использовала ее на пьяной вусмерть подруге, — закончил за меня Патрик. — Чтобы она не опозорилась перед всем рестораном. Да, Катрина, ты настоящая, чрезвычайно наглая и беспринципная нарушительница закона. Боюсь, если тебя не остановить, то завтра утром ты потребуешь от короля отречься от престола и попробуешь захватить власть в стране.

Я открыла глаза и недоверчиво уставилась на него.

— Ты… смеешься надо мной?

— Немного. — Он самым наглым образом ухмыльнулся. — Катрина, если бы я арестовывал каждую ведьму, которая хоть раз в жизни применила запрещенные чары ради благой цели, тюрьмы бы ломились от бабушек, в положенный час пытавшихся уложить в кровать раскапризничавшихся внуков, или жен, усмиряющих буйных мужей, которые вернулись с затянувшихся дружеских посиделок.

— Но закон…

— Закон я знаю лучше тебя, — железным тоном отрезал Патрик. — И поверь, наказывать за такое — не моя работа. Моя работа — ловить тех, кто использует ментальную магию для убийств, ограблений или злонамеренного и корыстного порабощения воли. А ты... — Он окинул меня откровенно оценивающим взглядом с легкой ноткой сарказма. — Ты даже свои фамильные драгоценности не в силах вернуть без чужой помощи.

Я возмущенно открыла рот, но он приложил палец к моим губам.

— Тихо. Пока мы наедине — скажу самое главное, — негромко, но с нажимом произнес Патрик. — Я хочу, чтобы ты держалась рядом со мной и ни в коем случае не сознавалась в том, чего не делала. А если вдруг захочешь сознаться в том, что делала — то сначала поставь меня в известность. Ясно?

— Но меня обвиняют в краже! — возмущенно напомнила я.

— Пусть обвиняют. — Патрик легкомысленно пожал плечами. — Ты под защитой магического надзора. Временно. Как свидетель. — Усмехнулся и вкрадчиво добавил. — И как моя любовница, по версии местных сплетников.

— И тебя не волнует то, как это может отразиться на твоей репутации? — недоверчиво уточнила я, почувствовав, как сердце тревожно екнуло от его слов.

— А должно? — вопросом на вопрос ответил Патрик, продолжая самым возмутимым образом улыбаться.

— Но как же… — Я совершенно растерялась. — А как же столкновение личных и профессиональных интересов? Ты не сможешь вести расследование, если…

— О, какие сложные вопросы тебя волнуют, — Патрик фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, хотя лично я не видела ничего забавного в том, что сказала. — Катрина, а тебе не кажется, что об этом должен переживать я, а никак не ты?

Я растерянно пожала плечами.

Если честно, я вообще уже ничего не понимала. Аж голова кругом от всего случившегося. Слишком много событий произошло за один день.

— Моя репутация держится на результатах, а не на сплетнях кухарок, — уже серьезно продолжил Патрик. — Пусть болтают. Чем больше шума они поднимут вокруг нас, тем меньше внимания будут обращать на детали, которые мне нужно скрыть от посторонних глаз.

Он сказал это так буднично, словно обсуждал погоду, а не стратегию прикрытия в деле об убийстве. Я почувствовала, как щеки снова предательски запылали. Быть использованной в качестве отвлекающего маневра? Если честно, прозвучало немного обидно.

— Ты так смутилась, будто только что получила в высшей степени неприличное предложение, — заметил Патрик, который внимательно наблюдал за моей реакцией. — И, к слову, разве вчера вечером твоя подруга не просила меня о том же? Притвориться, будто я твой новый избранник, и тем самым утереть нос твоему почти бывшему мужу.

— Да, но тогда я даже не предполагала, что произойдет убийство, — пробурчала я. — И потом, я с самого начала считала, что это плохая идея, и пыталась остановить ее.

Патрика как будто чем-то покоробили мои слова. Улыбка словно приклеилась к его губам, а вот на переносице нарисовалась тончайшая морщинка.

Правда, почти сразу разгладилась, словно лишь привиделась мне.

— Расслабься, — посоветовал он затем и покровительственно потрепал по плечу. — В худшем случае тебе придется потерпеть мои ухаживания пару дней. Считаю это справедливой платой за то, что я спас тебя от тюрьмы и поставил на место славную компанию твоих милых родственников.

— Они не мои родственники, — фыркнула я. — Точнее, уже нет. И спасение… пока что выглядит как обмен шила на мыло.

Патрик рассмеялся. Звук получился низким, грудным, и почему-то от него по спине пробежали колючие мурашки, которые я списала на страх.

— Мыло бывает разным, Катрина. Иногда очень полезным и вообще незаменимым.

Хм-м… Как-то странно это прозвучало. Что бы это значило?

Но задать вопрос я не успела. Патрик вдруг стал очень серьезным. Улыбка исчезла, сменившись сосредоточенным выражением лица.

— Хватит слов, — приказал он. — Нам нужно взглянуть на тело. И я хочу, чтобы ты стояла рядом. Не отходи ни на шаг.

— Зачем? — Я быстро-быстро заморгала, внутренне содрогнувшись от осознания, что вновь придется увидеть мертвое тело. — Я же не эксперт. Я только была рядом, когда ты нашел его.

— Именно поэтому

Патрик наконец отстранился от кресла, выпрямился во весь рост, и я почему-то ощутила легкое разочарование.

— Если кто-то из местных решит подкинуть улику или испортить доказательства, мне нужно, чтобы свидетель был рядом, — продолжал он тем временем. — Запнулся, подбирая слова. — У меня есть ощущение, что убийца все еще где-то рядом. И если он увидит, что ты под моей защитой, дважды подумает, прежде чем напасть. Что сыграет нам на руку.

— Ты используешь меня как живца? — ахнула я, почувствовав, как под ложечкой неприятно заныло.

— Я использую тебя как партнера, — поправил он и протянул мне руку. — Доверься мне.

Я посмотрела на его широкую ладонь. В памяти всплыло лицо Витора, который спокойно выслушивал оскорбления и обвинения Мариэллы в мой адрес, не сказав ни слова в мою защиту. А этот человек, чужак, вступился за меня фактически перед всем городом, рискуя собственной репутацией.

— Так как? — Патрик неожиданно подмигнул мне. — Катрина Трелони, будешь моей надежной спутницей и помощницей в расследовании убийства?

— Буду, — твердо сказала я и приняла его руку.

Теплые пальцы несильно, но крепко обхватили меня за запястья, и Патрик легко поднял меня из кресла.

— А теперь — за дело, — проговорил он и потянул меня к выходу.

Часть вторая. Глава 2

Я шла за Патриком, стараясь не смотреть по сторонам и вообще забыть о том, куда и зачем мы направляемся. Не получалось. С каждым шагом запах становился тяжелее — металлический, сладковатый, въедающийся в ноздри и оседающий на нёбе кислым вкусом медной монетки. В коридоре архива было тихо, только в ушах отдавался отчаянный бешеный пульс моего несчастного сердца.

— Дыши ртом, — посоветовал Патрик, не оборачиваясь. — И не смотри на тело.

— А куда мне тогда смотреть? — растерянно спросила я.

— На меня. Или в потолок, или в пол. В общем, куда угодно, но не на убитого. Надеюсь, это поможет тебе оставаться в ясном сознании.

Я гулко сглотнула. Как ни стыдно признавать свою слабость, но он прав. Если я сейчас снова грохнусь в обморок, пользы от меня не будет никакой. И, в конце концов, сколько можно? Без того уже два раза отключалась. Патрика вряд ли обрадует необходимость вновь приводить меня в чувства.

Мы вошли в ту самую комнату. Я осторожно перешагнула порог, с нескрываемым уважением покосившись на выбитую Патриком дверь. Затем мой взгляд сам собой проследовал дальше, и недавний совет не глазеть без надобности по сторонам как-то мигом вылетел из головы.

Тело по-прежнему лежало на полу, никто его не тронул. Парень — а это точно был молодой мужчина, теперь я разглядела его получше — застыл в неестественной позе. При этом он лежал лицом вверх, так, как его перевернул полицейский. Но было видно, что его светлые волосы слиплись от крови, которая успела подсохнуть и теперь блестела плотной коркой. Рядом валялся опрокинутый стул и тяжелое мраморное пресс-папье, которое я заметила еще в первый раз.

Как ни странно, но теперь мне было гораздо легче изучать место преступления. Да, приятного в этом мало, точнее, вообще нет. Но, по крайней мере, перед глазами больше не темнело, а тошнота не подкатывала к горлу опасным комом. Верно, должно быть, говорят, что человек ко всему привыкает.

— Не подходи близко, — предупредил Патрик и предостерегающе тронул меня под локоть. — Сначала посмотрим, что тут к чему.

После чего вытянул руку ладонью вперед и замер. Я затаила дыхание, не понимая, что он задумал.

Несколько секунд в комнате ничего не происходило. А потом я заметила — воздух в комнате будто бы задрожал. Словно над раскаленной плитой, только волны были не теплыми, а… холодными? Я не могла подобрать точное слово, но ощущение было такое, будто где-то рядом открыли окно, и потянуло ледяным сквозняком.

— Интересно, — протянул Патрик, опустив руку. — Очень интересно.

— Что именно? — полюбопытствовала я.

— Кто-то пытался замести следы. Магией.

Я моргнула.

— Убийца — маг? — уточнила на всякий случай.

Стало не по себе. И это еще мягко говоря. Потому как в Бельвиле магов нет. Ну, если не считать меня, конечно. Не сочтут ли это уликой в пользу моей виновности?

— Или тот, кто пришел после. — Патрик еще немного помедлил и сделал осторожный шаг в комнату. Тут же остановился вновь, все свое внимание обратив на пол. — Видишь вон ту странную полосу на паркете?

Я пригляделась. От тела к порогу тянулась едва заметная темная дорожка, больше похожая на свежие подпалины, чем на высохшие пятна от пролитой жидкости.

— Это не кровь, — ответил Патрик на мой невысказанный вопрос. — И не какой-то напиток. Это отметина от заклинания. Убийца хотел стереть следы своей ауры, чтобы нельзя было построить поисковые чары. Но, видимо, перестарался. Или торопился.

Он опустился на корточки рядом с телом, не прикасаясь к нему. Вместо этого провел рукой в воздухе над головой погибшего, и я увидела, как между пальцами Патрика заплясали крохотные искры — серебристые, почти прозрачные.

— Удар был нанесен сзади, — проговорил Патрик, описывая вслух то, что видел. — Быстро, сильно, без колебаний. Убийца знал, куда бить. И он не робел и не трусил, как будто делал это не в первый раз.

— Может, это был кто-то из его знакомых? — предположила я, стараясь не смотреть на неподвижное тело. — Иначе почему парень повернулся к убийце спиной?

— Полагаю, его попросили что-нибудь достать из шкафа. — Патрик выпрямился и кивком указал на стеллаж рядом. — Это же архив. Что, если бедняга выполнял просьбу посетителя принести ему какой-то документ?

— Но почему тогда он позволил визитеру зайти сюда, а не оставил его ждать в холле, как положено?

— Да кто его знает? — Патрик философски пожал плечами. — Пока мы имеем дело лишь с предположениями, а не с фактами. Но, насколько я заметил, в вашем городке вообще как-то наплевательски относятся к правилам. Вспомнить хотя бы этого остолопа Джоффри, который отпустил твоих почти бывших родственников самостоятельно добираться в участок. Возможно, убийца был настолько убедителен, что несчастный разрешил сопровождать его. — Тяжело вздохнул, после чего почти шепотом добавил: — И это стоило ему жизни.

Я украдкой поежилась. Опять посмотрела на жертву.

— Такой молодой, — почти беззвучно выдохнула, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

И тут же нахмурилась, пристальнее вглядываясь в лицо несчастного.

Почему-то оно показалось мне знакомым. Эти светлые волнистые волосы, чуть вздернутый нос…

— А вот это тоже занимательно, — проговорил в этот момент Патрик, и я вновь все свое внимание обратила на него.

Патрик, бесшумно ступая, подошел к столу, стоявшему около стены. Прямо по центру его, среди разбросанных в беспорядке бумаг, темнело большое выжженное пятно, оплавленное по краям.

— Тут что-то лежало, — задумчиво пробормотал Патрик. — Что-то, что убийца забрал. Или уничтожил.

— Но что это могло быть? — Я попыталась подойти ближе, но Патрик тут же остановил меня жестом.

— Стой на месте, Катрина, — повелительно бросил он. Тут же чуть мягче добавил: — Я не хочу, чтобы ты случайно затоптала какой-нибудь важный след или ненароком сдвинула что-нибудь.

Я послушно замерла, по-прежнему с превеликим интересом наблюдая за каждым его движением.

Патрик тем временем очень медленно обошел комнату по периметру, вдумчиво разглядывая пол, стены, даже потолок. Я следила за ним, опасаясь лишний раз вздохнуть полной грудью, чтобы не отвлекать.

Мысли как-то вновь вернулись к парню, который лежал на полу в нескольких шагах от меня. Не выдержав, я вновь посмотрела на него.

И тут меня словно молнией ударило. Кровь заледенела в жилах, а внутри все сжалось в тугой болезненный комок.

Я вспомнила.

Внезапно запах крови и старой бумаги исчез, вытесненный ароматом сушеной полыни и восковых свечей. Вместо мрачного архива перед глазами всплыла моя лавка.

Когда же это было? Точно не на этой неделе. На прошлой? Да, наверное.

Парень вошел тогда быстро, постоянно оглядываясь через плечо, как будто опасался, что за ним могут следить. Капюшон был глубоко надвинут на лоб. Помню, как это меня удивило. Сейчас середина июля, погода стоит жаркая и сухая. Даже по вечерам нет нужды одеваться подобным образом.

Потом парень откинул капюшон, и я увидела те же светлые, вьющиеся от влажности волосы, тот же чуть вздернутый нос.

— … Катрина?

Я растерянно моргнула, вынырнув из воспоминаний. Смущенно улыбнулась Патрику, осознав, что пропустила от него какой-то вопрос.

— Все в порядке? — сухо спросил он. — Ты так рассматриваешь этого несчастного, как будто видела его раньше.

Ишь, какой проницательный! Как будто мысли мои прочитал.

Я не торопилась с ответом, судорожно пытаясь сообразить, стоит ли рассказать правду или лучше соврать что-нибудь.

Правда или ложь? В детективных романах, которые я взахлеб читала в свободное время, герои всегда молчали до последнего, боясь быть обвиненными на пустом месте. Вот и теперь мне совершенно не хотелось признаваться Патрику в том, что парень приходил ко мне в лавку на прошлой неделе. Боюсь, это может зародить в Патрике сомнения. Пока ситуация складывается не в мою пользу. Один тот факт, что убийца пытался замести следы магией, а магией в Бельвиле владею только я, выглядит донельзя подозрительно. А теперь еще и это. Как бы Патрик не решил, что я и впрямь могу иметь к убийству какое-либо отношение. Если он присоединится к моим обвинителям, то, увы, но моя участь будет предрешена.

— Катрина, — с нажимом протянул Патрик, утомленный слишком долгим ожиданием. — Прошу, не разочаровывай меня. Я ведь все равно докопаюсь до истины. Рано или поздно, так или иначе. И если окажется, что ты была со мной нечестна — то я очень сильно разочаруюсь в тебе. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

В последней его фразе прозвучала смутная тень угрозы, и противный холодок пробежал по моей спине.

Да, Катрина, лучше не глупить. С одной стороны, Патрик всецело поддерживает меня. С другой — я уже успела понять, что этот человек привык получать ответы на все свои вопросы, даже если собеседник отчаянно сопротивляется этому. Он мой единственный защитник, и было бы полнейшим безумием лишиться его расположения.